Встречные

1. Пассажир

В сизом дыме чужих сигарет

Тает снег. Пара старых газет.

Мчится мимо болото-река,

Исчезает неловко. Бега.

Рысью скачет локомотив,

Беспокойный колесный мотив,

Чай звенит и уходит зенит.

Свет погас, сосед шумно спит.

И клубится холодный туман

Над землёю родною. Бурьян

Весь замерший стоит. Вокзал.

Снова полночь. Сосед дальше спал.

Вышел я на дымный перрон,

Поглядел на луну и ворон,

Втянул запах сырой поездов.

Звезды окон дальних домов

Мне мигнули шутейски.

Проводник, что читал юморески

Зябко хмурится и шипит -

Не ложился, бедняга, не спит.

Может видит свой город во сне,

Где он жил не один, на стене

Невысокой крепкой старухи -

Та видала большие разрухи,

И России подъем, и распад,

Революции, шквальный град

Самолетных снарядов и стрел.

Городок у подножья старел...

Я вскочил на ступень, следом он

И в тумане растаял перрон.

Я вернулся в свое купе.

Поезд спит, но не спиться мне.

Вот мы едем, а за окном

Темный город, река, подъем,

Бесконечны березы и ели,

Ручейки, что совсем обмелели,

Тучи, звезды, седая луна,

Шоссе и машины, поля,

Стаи галок, крики ворон,

Смех и тихий соседский сон.

2. Кухонька

А знаете, я ненавижу зиму.

Когда короче ночи дни

И ждёшь рассвета, как подачки,

От бледной барыни зимы.

Когда лютейшие морозы

Шипят нам россыпью снегов

И платья, молей изучая грёзы

Ждут долго теплых вечеров.

А я молчу за кружкой чая,

И чувство милое храня,

Я злюсь, и много вспоминая

Горюет кухонька моя.

Тут многие стихи читали,

Здесь признавалися в любви,

Людей хвалили, пили, врали,

И души рвали на клочки.

Смеялись, пели, улыбались,

Влюблялись люди, расставались,

Читали, слушали, кусались,

Клялись и долго целовались.

А я теперь сижу одна

У льда разбитого окна

И от рассвета до темна

Молюсь и плачу без вина.

Смотрю в окно. За ним метель

Тягуче и тоскливо воет.

Ползет трамвай. Автомобиль

Завяз в снегу. И матом кроет

Водитель бабушку одну,

Что тормозит на переходе.

Дворняга Джек стоит в углу,

Краснеет цвет на светофоре.

И вроде ночь, а все равно

На крошке-остановке

Стоит сосед с своей Марго

Ишепчет прошмандовке

О том, как чудно Рождество,

И место на парковке,

Как греет душу им окно

В полуторной конторке.

3. Родное

Что ищу я? В чем проблема моя?

Расскажи мне Россия, родная

Я смотрю на просторы твои

И куда-то от них убегаю.

Неприветливы Прага и Брест,

Вена в прятки со мной играет,

Непривычен львовский рассвет,

Амстердам красным мигает...

Третий год. Скоро выйдет срок

У печали протертых сапог.

За него никак не смог

Забыть родной городок.

С радио старые песни дурные

Возвращают в пенаты родные

К плитке жаркой с синим огнем

И оладьям солнечным днем.

Смеху детскому, компоту,

Временам, когда всю заботу

Отдавал ты медведю и книжке,

Где с тобою дружили мальчишки.

В детский жар из весенних оков,

В милый мир на границе веков

Где баллады пели качели

Где как ангелы птицы летели.

Чешский трамвай, остановка,

Белый липкий рисунок волка

На футболке черной моей.

Пыльный город вместо морей

Выгоняет бедных людей

И домашних, и диких зверей

На улиц глубокие лужи.

Не боится народ этот стужи

Лезут дальше, шагают, бредут

И, волнуясь, дальше ползут

Толпы всяких студентов, старух...

Режет очень тонкий мой слух

Недоумок на мокрой скамье.

Он поёт далеко не мне,

Но фальшивая нота, одна

Разрезает пространство до дна.

Здесь когда-то я был влюблён.

А сейчас это будто сон.

Здесь гуляли мы с ней до утра,

Здесь плащами ловили ветра,

Птиц кормили, встречали рассвет

Только больше этого нет.

Вспомню девушки той лицо,

Крыши цинк, крыльцо,

Жаркий пар, улыбку, цветы...

Дорогая, куда же ты

Унеслась, испарилась, взлетела?

Вспоминать о себе не велела.

Душа скрипит, и от ребят

Двери трамвайные скрипят.

Скрип другой (от старых петель)

Сразу следом ко мне прилетел.

У троллейбуса, как у жука,

Зашумели жестью рога.

А маршрутка, протяжно визжа,

Напомнила птичку-чижа.

Их ловили с тобой от скуки

И пускали в небо. Разлуки

Оставляли совсем за спиной

И гуляли с тобою весной.

4. Влюблённая

Влюбленной быть невыносимо,

Особенно когда зима

Сияет за окном красиво

И смотришь из него одна.

Не греет кофе, плох и чай -

Изъела комнату печаль.

Исчезли все - сиди скучай

Три дальше бабушкин хрусталь.

Нет теплых рук, друзей, подруг,

Гостей, приятелей, знакомых.

Ютуб и книги - весь досуг

В панельных стен оковах.

И смотришь с чашкою чего-то

На улиц милых повороты,

В ночную тень проходит кто-то

Погруженный в свои заботы.

Пусто нынче в доме шумном.

Тишина теперь. Скрипит

Половица, и в разумном

Мысль дикая шуршит.

Я злюсь на зиму, на метели,

На одиночество своё,

И песню рыжих сверестелей

Пока не тронет серебро

Оконных стёкол. И замолкнет

Звон колокольчиков дурных.

Он никогда и не посмотрит

Что я из этих, из своих!

Кто он? Не помню. Ветер дикий,

Что открывает дверь с ноги,

Влетает шумный, суетливый

В густые серенькие сны.

И тенью манит в неизвестность,

Где бьёт о землю колесом

И оголтелый мчится в вечность

На поезде или пешком.

То мой кошмар и рай одновременно:

Трепещет все внутри струной тугой,

От шума, от людей противно

Но от чего-то с ним была живой.

5. Полусон

Играют в классики девчонки,

Как бабочки пестрят юбчонки.

У нас как еж летает мяч.

Соседов сын, вот ведь ловкач,

Там на воротах пропустил!

И мячик бодро припустил

К дороге, где стоит она.

Хватает шар, бежит одна

От запорожского дракона,

Что раздавил игру бы скоро.

Ловкач её чижом назвал

И с поля быстренько прогнал.

Теперь она передо мной.

За нею серый мир чужой -

Три года от него бежал,

Но так он только ближе стал.

Меня здесь будет проводник -

Проснетесь, путник, там старик,

В котором кончился билет.

Для вас дороги дальше нет.

6. Беженка

Маленькая птичка в проводах

Запуталась и улететь не может

Но не кричит - не видит в небесах

О ком с такой любовью хлопочет.

И все в ее маленькой бошке

Гудит, как ветер злобный в трубах.

Весь мир в противных белых мухах

На телевизоре помех.

Ах, если б я могла тянутся

И если б я могла ее коснуться,

Рукой толкнуть, подкинуть, развернуться

Помочь взлететь! Я б помогла!

Но в небесах, грохочет гром,

А на земле - сирена вторит.

И падает соседский дом,

Народ под боем воет.

Ветрище с корнем крыши рвет,

Роняет их в воронки.

Кричит: “враг дальше не пройдет!

Но собирай котомки.”

И плачет дождь на серой тьме,

Топя наши кварталы:

“Идет война, идет, идет,

За чьи-то идеалы”

Взбухает уличный асфальт.

В обломках крик и стоны.

И под обстрелами отряд

От нашей обороны -

На спины, головы, на них

Летят окон обломки!

И больше нет у нас своих…

Оценки обстановки

Грозят нам смертью без прикрас.

Уйдем под камень, как баркас

Ушел в портовы воды.

И мы бежим, оставив дом.

Бежим, забыв совсем о нем

И в тине липкой таем.

Друг друга не прощаем,

И рвем билеты, листья будто,

Как в детской солнечной игре.

Мне бы понять, что будет завтра,

Понять хоть что-то о себе.

7. Столкновение

Вокзал пропах. Пропали звуки,

И разрезая эту глушь

Я в кассе, крепости разлуки,

Билет меняю. Услышь,

Противница дороги,

Рыданье паровозных слуг:

В дрожаньи шума, в тихом гуле,

Узнай в фигурах их испуг

От непонятного объекта,

От стука вечного колес,

От зайцев, лишнего билета,

От опоздавших горьких слез.

Где мой дом? Где моя родина?

Где у забора того смородина?

Где полисадники, ряды панелечек?

Качели старые? жильцы скамеечек?

Как иголку правду мы все искали

И искрой маленькой стоги сжигали,

И не тушить их пришли хозяева

А нас глушить, на жизнь не взирая!

И вился сизый дым, и гром гремел

Народ не стал терпеть - шумел.

Да только выбора не дали нам

Беги или умрёшь. Гляди по сторонам.

Пепелище. Засохший хлеб.

В городе мертвом звука нет.

Среди руин чижи молчат,

Следы панелек сторожат.

Не бежит трамвай впопыхах.

Да на тополиных ветвях

Ни детей, и не пуха теперь.

Я со злобой пинаю дверь.

Там за ней раньше был подъезд,

Где встречали подруг и невест,

Целовались ребята и пили

И по пьяни друг друга били.

По ступенькам на третий этаж

Я водил ее, страшненький паж.

И сидел в её кухни в углу,

Выл на люстру как на луну.

На хозяйку глядел украдкой,

Угощал других шоколадкой.

И в дыму на белых щеках

След оставил. В стихах

Восхвалял ее мягкие руки

И не думал совсем про разлуки.

8. Зов

Дрожу теперь. Зачем же приказала

Я о себе не вспоминать?

Такая глупость! Я ведь знала

Что этим можно наказать

Только меня. Ему дорога

Милее матери родной.

Он странник, тихий недотрога,

Бежит от всех любой ценой.

Я в улиц шуме слышу голос,

И в приглашении беду

Кручу на пальце темный волос.

Живу. Не существую, но живу.

Я в кухоньке своей закроюсь

И никогда не выйду прочь.

И никому я не откроюсь!

Пускай всех нас рассудит ночь.

Тут душно. Но за форточкой скрепучей

я слышу зов, дурной вокзальный зов:

Колес дрожащий пульс. Гудок певучий

Среди платформ, заплеванных перронов,

Несётся чижик, с тоненьким письмом:

"Люблю и жду. Конечно прощаю.

Третья полка в вагоне восьмом.

Всегда твой, только твой, обещаю"

Я от трепета вдруг замираю

В ярко-желтом квадрате окна

И пятнадцать минут сгоняю

Как с пастбищ зверей краску с лица.

Звенит фонарь, и на Луну

Клаксон визгливый воет.

Кружит машина по двору

И дверь в подъезде ноет.

Бежит испуганный трамвай

(Он, вроде бы, дежурный)

И слышу диких шавок лай

На улице безлюдной.

Но нету больше тишины

В душе моей и в сердце

Увы, надежды там цветы

Любви открыли дверцы.

9. Сокрушенье

Мне места нет. Мой дом разрушен.

И я себе напоминаю мотылька

Что бьётся о стекло, как будто бы простужен

И вновь не доживает до утра.

Что крылышко свое в биеньи

В желаньи разбить это стекло

Ломает, но без сожеленья

Все бьётся вновь, пока светло.

Дороги спутались крючком, сплелись

Густою рыбной сетью,

И с жизнью этой, ловчей снетью,

Я бьюсь. Никак я не смирюсь:

Как я смог убежать и оставить

Даже письма не отправить?

Почему смог войну допустить,

Но не смог до конца победить?

Как я мог убежать? Как я смел?

Почему сберечь не сумел

Я твои любимые улицы

И дворовые путаницы?

Я простить себя не желаю.

В ночи густой понимаю:

Среди пыльных дорог и речей,

Между звёзд горящих огней,

В глубине разрушенных дней,

Я живу любовью твоей.

Я ослеп. Не глазами, душою!

Жизнь моя стала в миг не простою:

Грохот, крики, сирены вой

Бой на улицах. Дикий, глухой!

Я носился там, серенький стриж.

Ты до сих пор меня не простишь.

Я всегда был для всех запасной

Только ранней тогдашней весной

Принятье нашёл и покой

У дороги вечной. Одной.

Полка нижняя, я пассажир.

Яйца, чай, плавленый сыр,

Заварная лапша и пюре,

Песни скучные в этом купе.

Я бегу. И на эти бега

Я потратил родные края.

Что же делать - дорога зовёт

Не погибнет, не подведет.

Для людей я совсем одинок,

Отбываю последний срок.

Бесконечна дорога моя.

А в блокноте - своя земля.

Сызнова создаю, со словами играя,

На их теплоту сны меняя.

И не буду я одинок,

Пока есть счет у строк.

10. Перрон

На пересадочный перрон

В гудящем городке одном

Она спешит. И все о нем

Сама с собою спорит.

Считает проводник ворон,

Вокруг - вокзальный разнотон

Электровозов старых.

Носильщик требует багаж,

И грузят на второй этаж

Старушку с чемоданом.

В толпу встречающих, вагон,

Как мерзкий гость, забыв, где он,

Плюющийся костями,

Курильщиков горстями

Высаживает на часок.

Челночки продают чеснок,

Игрушки, самовары,

И сыпятся товары

От неуклюжего типа.

Без сигарет, и без тепла

Он носится туда-сюда,

Рюкзак с собой, и борода

Совсем покрылась крошкой.

Девчонка съежилася вся.

– Прошу прощения, ты - та? –

Пред ней он замирает.

– Ты - маленькая красота,

Что столько лет Стрижом зовет?

И сколько - пять лет? - верно ждет

В чужих краях трамвая?

Глаза вдруг набралися слёз,

Она к нему прильнет - и все.

И шепчет нежно пассажир:

– В Москву поехали? В метро

Кататься до рассвета.

Иль в Петербург смотртеть кино,

Блуждать там без ответа?

Или останемся с тобой

В тени одной постели?

И сохраним на ней тепло

Последней той недели?

Они идут. Вдвоем опять.

Чижей по крышам погонять.

И липкий волк, разинув пасть

Не даст им снова так пропасть.