"Воспоминания мы придумаем новые."

Глава 1

"На что мне такие утешения,

над которыми висит непрестанно

Дамоклов меч разочарования?

Безопасна только" истина одна.

На копьях синих

касок Миротворца Герой романа тот же

автор по Петру Вайле,

кто, к сожаленью, приказал долго жить.

Но как же быть царём, когда и власть в движеньи,

в одном точно не быть, это дело лилиев инфантов.

... переходит в грядущее наследством

и троединство власти только по прямой, и Троянского коня внутри не звук пустой-

гражданская и светская, светская и военная.Но религия...

всё-таки божья.

И только, когда случай иль беда из царя виден человек;

народ такого и рад признать,

но в жизни от того и Фемида для всех дуализмов эмиратов несвободных

От Двух Начал;закрыв глаза,

служит, как мавританский гость.

Любовь пока не смеялась гомерически,

и делала для людей вид его, что хотела.

Так устроен этот свет, что он закрыт вверху богами.

Власти всегда воинственны, иль кажутся такими, иль обманывают и те,

кто их обнимает в нетерпеньи, чувствуя, что она живая,

как флаги башень Иерихона ...с садов Гесперид-распрямляется, как человек.

Неожиданный порыв ветра,

где было всё основательно.

Башня же Мартелло-"В странное время рождаются странные люди".

Для культа нужны преклонённые вещи в миниатюре:

Леопольд Блум выходит из дома номер семь.

Со всей Европы жёлтые листья и солнечные дожди об асфальте,

мезальянс об асфальте.

И эти ветреные, мельничные дороги, где вечность на руках Улисса штурвал заменяет

гранатовыми слёзами Венер.

И не бывает между на несуществующим языке.

Отвага д л я других. Выше бывших не найти,

ту н е ж н о с т ь из фильма про тополя,

всю остальную делает нескладной.

Как по разному делится время:

В прошлом, оно давало напутствием надежду,

в настоящем воздаёт забвению.

"Воспоминания мы придумаем новые".

Революцию, которая перекочевала в нас, плодом,

которым пользовалась Афродита, раскусил его Ньютон.

Не будь у гения в идее" фикс"-в жизни эротики,

глиняный вышел бы человек, один

из подземной армии.

Возвращая в христианство кнут и пряник язычества,

вычеркнутое из него "правдой Казановы",

когда в любви закон искал норму.

Много воображения до господства серпа луны,и утренняя мудрость в поговорке-

... блондинкой в кардинальской мантии Ватикана.

И колокольчиками Мефистофеля на шапочке шута, считая ими

и Гамлета, и Фауста.

Про одного читал ... с другим.

В России ведь и Цезарь звучит, как приговор.

Возведённое в материальную степень

потенциальных сторонников Мельпомены у власти.

Вестники ностальгий,

что Богам о времени нашем рассуждать?

Их честь застывала на кончиках змей Горгоны,

умирающих от злобы на коже христоматийного а г н ц а.

А наша кровь-на весах Пророка;

на перлах творца эгиды;

на крыльях коней скифа;

на копьях синих касок Миротворца.

... на перьях убитого журавля, играющего с Маугли тантала в убранстве шакала.

В века неверия, мы близкое его не понимаем. Мы случай

расхрабрившись, обнимаем, что б

забыть скрипящий на зубах песок.

... но не французский прах пред скифом с пирамидой,

и сумасшествие Александра Великого.

Во притче материнских высохших глаз и рук, где воин-слуга убивает воина - раба по цвету равного в ночи себе.

Какой оплёванный ядом сюжет в отвращении зла.

С мастеровой улицей не здоровается

уже пиитов сын.

Какие неправильные лица, доставшиеся

одному, чьи глаза опять в темнице тишины.

... с мастеровой улицей не здоровается теперь художник.

Человек по имени никто;

но что умирать теперь, когда ты не гений, ни твой раб,

убежавший к Спартаку с последним происком надежды,-

на украденной мантии пастора прежде?

"Воспоминания мы придумаем новые",

на хрупкую эгиду тирана Дионисия старшего

не без ума Дамоклова меча.

Не друзей, разделивших сомнение,ни сравнение в пользу волшебного покрывала,

бросившего сонмы теней.И приглашавшие бесконечно

Дамокла на "голый пир", где иллюзия пиитов зла не находит дна.

Когда на устах уже лежало-

Клеопатре доложили, что Цезарь убит.

На обманы делилась ложь,

нисколько в этом не видя самовластья, самомнения миров Уэльса,

лишь в "Метаморфозах" перевоплощенья дух

смеялся б над душой;

лишь в скудный миг на то и воля, дух,и случай,

как зритель и первый галёрки зазывала.