Ю.Соловьёва

Вопросы

Свет сквозь усталость

Свет сквозь усталость и загнанность дней.

Споткнуться о слово... Но мысли видней,

Куда ей стремиться, быстрее, бегом,

Туда, где в бутоне свернувшись клубком

Мурлычешь блаженно под звон тишины,

И сны и желанья покоем полны!

Но неумолима жизни река,

И как лепестки опадают с цветка,

Так дни истлевают, рутиной отпеты,

И только в зрачках отражаются светом...

Хватит

Кто ты, моя

бесконечная боль?

Что тебе нужно

от нежности вешней?

Щеки жжет слез

безутешная соль,

мир наградив

темнотою кромешной.

Кто ты, над сердцем

склоненная тень?

Кто тебя выпустил?

Как твое Имя?

Мысли мои

в белый саван одень,

душу тревожа

словами своими.

Кто ты, моя

безупречная ночь,

чьей наготою хочу восхищаться,

гладить дрожащими

пальцами плоть,

И целовать,

задыхаясь от счастья?

Кто ты, что пристально

смотрит в глаза

из-за зеркальной

таинственной глади?

Можно убить тебя

или нельзя?

Хватит!

После Сна

Будет день

и будет пища,

и растоптанные судьбы;

будет дым

над пепелищем,

и искусанные губы.

И утопит

пальцы солнце

в горьком омуте окошек.

Будет след

от сердца к сердцу

белой солью запорошен.

Будет срам

нагих деревьев

укрываться белой вязью.

Будет течь

на землю небо

потихоньку, а не сразу.

Будет к сердцу

сад забытый

рваться дикими цветами,

в небе радуги

повиснут

разведенными мостами.

И будильник

оглашенный

снова в шесть меня разбудит.

Будет Слово.

Будет Дело.

Только Сна уже не будет.

Кино

Это просто такое кино.

Белый снег или белый экран.

Это просто такое кино.

Это пленка трещит по швам.

Это просто квадрат окна.

Люди тают, как тает снег.

За домами грохочет трамвай.

Во дворе карусельный смех.

Это сумерки празднуют сон.

Парусит паутиной тень.

И шаманская пляска ворон

На костер провожает день.

Вот опять остановленный кадр.

Подойди, чтобы все рассмотреть.

В них - две трети животных инстинктов

И усталости малая треть.

Игла

Из сердца вынули иглу.

И стало пусто без иглы.

Вдруг показалось: все вокруг

Черствы, завистливы и злы,

Все не способны сострадать,

Все скупердяи и ослы.

Из сердца вынули иглу,

И стало страшно без иглы.

Звенели свечи

в храме пустоты,

Великом храме

вечного покоя.

Смотрели вниз

задумчиво кресты.

И не сложить

дрожащие персты,

не шевельнуть рукою.

Звенели свечи

в храме пустоты,

Летели свечи

и кружились свечи -

Опавшие

сентябрьские листы,

Отчаянье,

сменившее мечты,

бессилия предтеча.

Звенели свечи

в храме пустоты,

Колоколообразно

мчался купол,

Качался,

грохотал до хрипоты,

Но тишина,

и смотрят вниз кресты

измученно и тупо.

В Раю

А.Я.

Остаться в раю

за кирпичной стеною.

Зашторить окошко

с распятой луною.

И сердце - навстречу

счастливому зною.

Лететь, наполнившись

тишиною.

Небрежно брошено

на пол земное.

Нечто во мне

или что-то со мною?

И где-то дрожит,

раззвеневшись струною.

И радость нахлынула

теплой волною.

Течет мое тело,

блаженно-иное.

И губы - навстречу

счастливому зною.

И где-то внизу,

на полу все земное.

А я в раю

за кирпичной стеною.

Темнота

Я шагнула в темную комнату.

За спиной захлопнулась дверь.

Сердце сжало тоской и холодом.

Что же будет со мной теперь?

Пусть привыкнут глаза к безвременью,

Беспредметью вокруг меня,

Но могу ли я быть уверена,

Что я выживу без огня?

Что безумия пальцы тонкие,

Прикоснувшись к моим вискам,

Не заставят забыть далекое,

Что осталось за дверью, там;

Не заставят привыкнуть к небытью,

К недвижению в темноте,

Чтоб дышала я, словно нехотя,

Пребывая словно Нигде?

В темноте все живет по своему.

Мгле должна подчиниться я,

Не раздумывая об условиях.

Темнота ведь - Она - Ничья.

Темнота ведь - Она - Красивая,

Только больно в нее смотреть.

Темнота ведь - Почти Всесильная...

Темнота - ведь Она как Смерть.

Я шагнула в темную комнату,

Я вошла без страха, поверь.

Но как трудно, устав от холода,

Отыскать закрытую дверь.

И, в отчаянье, руки вытянув

Я наощупь ищу ответ.

Вдруг под пальцами щелкнуло.

Господи!

Вот и все! Наконец-то свет.

Прошлое

Вечер. Солнце тонет в облаках,

Растекаясь по небу закатом.

Тает время в стиснутых руках

Глупо и бессмысленно...

Когда-то...

Как вода сквозь пальцы утечет

Заживо растаявшее лето.

И любви расширенный зрачок

Отражает боль и ужас...

Где-то...

Стонет ветер, обнажая боль.

Волосы стянула алой лентой

Уходящая. Но эта роль

Сыграна. И не однажды...

Кем-то...

Бесполезно унимая дрожь

В теле, точно поймана за кражей,

Согреваясь пледами порош,

Зова и боюсь и жду я...

Раньше...

Языка лишен безумный крик.

Все сказать молчаньем невозможно.

В мертвом хрустале цветок поник,

Как в груди поникло сердце...

В Прошлом...

Вечер...

Слова

В слове "скоро" есть скорбное что-то.

"Скоро" - значит не знаешь, когда.

"Скоро" капелькой липкого пота

Отрешенно сползает со лба.

В слове "завтра" нечестные звуки,

"Завтра"- слишком растянутый срок.

На коленях безвольные руки

Теребят побледневший платок.

"Может быть" - на рискованной грани,

Вправо-влево, зубами скрипя.

И дурманящий запах герани

Не пускает мой вздох от себя.

Задыхаюсь я в словном угаре,

Тяжелеет моя голова.

И на плечи жестоко удары

Мне кладут, издеваясь, слова.

Безумное солнце

Безумное солнце горело в ветвях.

Безумное солнце по имени страх.

Кусало губами сухую кору.

И, - глядя на пламя: "Я скоро умру."

"Умру..."- и бесцельно блуждающий взгляд.

Смотри, как безумные мысли горят,

Взвиваются больно и тают свечой.

Безумные мысли. Ты знаешь, о чем?

О том, что печален безжизненный прах,

Что страшно растаять вот так, в облаках,

Что страшно на свет ежедневно всходить,

Бессмертным рождаться, но умершим быть.

И катится в пропасть стенающий шар.

А в небе безумном безумный пожар.

И, корчась от боли, пылают века,

И дымом прогорклым текут облака.

И рухнуло навзничь и дышит едва.

И с губ обгоревших срывает слова

О том, что печален безжизненный прах,

Что страшно растаять вот так, в облаках,

Что страшно на свет ежедневно всходить,

Бессмертным рождаться, но умершим жить...

Сдавило виски, выжимая свой страх,

И хрустнуло солнце в безумных руках,

И пламя предсмертно лизнуло ладонь.

Но не было боли. Печален огонь.

И спряталось сердце, как птица в ветвях,

Где солнце, где в петле колышется страх.

Кусаю губами осколок стекла.

А солнце сгорело - осталась зола...

Кубок

Печально. И снова печально. И снова.

Наполнилась мутною влагою слова,

Как ядом, манящим горячие губы,

Наполнен чеканный сверкающий кубок,

Душа моя. Пенится жгучий напиток,

Но адская боль в его недрах сокрыта.

А я - лишь сосуд. Я не пью, я вмещаю,

Искрящейся смертью других угощаю.

Пусть я не палач, а всего лишь орудье,

Но хочется - оземь граненою грудью.

Но хочется жертвою стать и наполнить

Отравленной влагой себя, и припомнить

Заздравное что-нибудь, и не заметить,

Как кто-то с глотком напряженно помедлит.

Не чувствуя страха к коварному кубку

Приблизить беспечно-веселые губы

И сделать глоток, и обжечься невольно,

Не зная, приятно тебе или больно.

Все перед глазами кружится и тает.

Вот кубок чеканный во мгле возникает...

Погасло. И плачет невольный убийца.

Над телом склоняются скорбные лица...

Но чье-то полно выраженья иного.

А я - лишь сосуд. Наполняемый. Снова.

Завтра

С. А. А

Умер свет,

залит тишиной.

Дверь закрылась.

Разбилось окно.

Ветер крылья

О стекла поранил.

Горько сгорбившись,

В кресло сел,

Плакал, пряча

Слезы от всех,

Закрывая

Лицо руками.

Вдох. Последний.

Не будет уже.

Скорбный звон

По отпетой душе,

И все время – черные карты.

Молча – кровь

По разбитой губе.

Но все время

Кто-то тебе

Тихо шепчет на ухо:

«Завтра...»

А эти листья

М. Э. Л.

А эти листья?

Они остались

в моей тетради.

Мои подруги –

Тоска и Память –

прекрасно ладят.

В уютной кухне

хватает места,

тепла и света.

И молча курят

в моем подъезде

Любовь и Лето.

А эти листья?

Они когда-то

желали счастья.

В подъезд ли выйти

или на кухне

в тепле остаться?

Сказать, скажи, сказано

Л. В.

Сказать, скажи, сказано.

Бросать, бросай, брошено.

Снегом старого тополя

Сны мои запорошены.

Течь, теки, вытекло.

Дать, давай, роздано.

Искры из сердца высекли

Розами, а не розгами.

Пить, пей, выпито.

Жечь, жги, выжжено.

Дай Бог, мы в закате солнечном

Не окажемся лишними.

Целый год

А. Я.

Стук.

«Да-да».

Как всегда.

Сюда,

чтоб услышать этот ответ.

Дверь.

Скрипнула.

Всхлипнула.

Это метель.

Не верь.

Это я.

Взгляд.

Светлые волосы.

Бред.

Свет.

Желтый свет.

Этот свет.

Или тот?

Звон.

Как всегда.

Да-да.

Сюда.

Целый год.

Свеча

Б. С.

А вспыхнет если и сгорит, То все равно, теплом и светом Напомнит тем, кто говорит, Что незначительно все это,

О том, что если есть свеча, То мрачный страх она изгонит. И не ища любви взамен, Согреет душу и ладони.

Смолкнут птиц улетающих крики

Смолкнут птиц улетающих крики,

Руки устало раскинут поля.

Время – это не камни, а лики

Тех, чьи дороги помнит земля.

Остатки сна

А. Т.

Остатки сна разорваны дождем.

Их не собрать озябшими руками.

И нету звука в имени моем,

Чтобы не тек по небу облаками

Печальными и горькими, как дым,

Спешащими на мир тоской пролиться,

Их заклинаю именем твоим,

Дающим силу мне простить. Проститься.

Сердце бьется где-то

А. Я.

Сердце бьется где-то. В лето Уезжают электрички. Избалован вечер Светом, ставшим вредною привычкой. Свет подобен лести. Вместе к ней себя мы приучаем. И зачем-то – неизвестно – электричесво включаем. Я у ног устроюсь. Скроюсь в складках скомканой одежды. Сердце бьется, Беспокоясь. на тебя глядит с надеждой, Что еще успеем В лето На последней электричке. И откажемся От света, что еще не стал привычкой.

Когда земля успокоит

когда земля успокоит

тело свое под снегом,

ничто помешать ей не сможет

соединиться с Небом –

дыханье вольется в дыханье

и соединяться губы...

хор под сводами храма

объемлет небесный купол...

свет польется из сердца...

снег ложится под ноги...

люди ходят по небу

белому, аки боги...

ни тоска, ни боль, ни звуки

не тревожат тишины.

все вольны иметь желанья –

таять тоже все вольны.

уходить, не расставаясь,

приходить, не уходя,

хлопать дверью, не прощаясь,

быть любимым, не любя...

все вольны иметь желанья.

все вольны их воплощать.

тишина не любит шума,

но способна шум прощать...

Крылья

Рассветы бешено цвели,

Любовь сулили.

И уносили от земли

Шальные крылья.

Вплетали в перья облака,

К звезде манили.

И дуновенье ветерка

Ласкало крылья.

А рядом те, кто сердцу мил,

Смеясь, кружили!

У них такие же, смотри,

Большие крылья!

Беспечные - об осторожности

Забыли

И полетели вниз с небес,

Ломая крылья.

Разумные - гнездо совьют.

Жизнь в изобилье!

И поменяют на уют

Шальные крылья.

Вдруг скажут те, что высь со мной

И свет делили:

Вернись-ка ты в удел земной,

Спрячь эти крылья.

И рухнет мрак и пустота...

И дверь закрыли...

Я больше не хочу летать...

В помойку крылья.

Но взгляд прикован к вышине.

Озноб бессилья

И очень холодно спине -

Там были крылья...

Ужель теперь весь век терпеть,

Дышать ванилью?

Хочу лететь! Хочу лететь!

Куда?! А крылья?!

Остыла на щеке слеза.

Без крыльев тело

Не позабыло небеса

И... полетело...

Что стоишь?

Улетай! Улетай! Улетай!

Ни пощады, ни жалости ржавой не жди!

Зазеваешься - станут месить и топтать,

Выдирая с корнями мечту из груди.

Что ты смотришь? Надеешься?

Веришь в рассвет?

Веришь, что не погашена в сердце звезда?

Пустота и молчание - тоже ответ.

Нету звёзд. Улетай! Улетай! Улетай!

Плакать некогда.

Некогда рыться в золе -

Птицей-Фениксом чувству из пепла не встать.

Не нашлось тебе места на грешной земле.

Чтоб остаться собой улетай! Улетай!

Глух удар.

В мясо-кровь. Неужели смолчишь?

Крылья белые рвут, начиная звереть.

Смотришь в землю. Ты дышишь?

Ты умер? Ты спишь?

Почему ты лежишь?

Ты же мог улететь...

или нет?..

Моим ушедшим друзьям

За горизонт, по огненной реке

Плыву в прозрачной лодке налегке,

Без весел, без ветрил и без руля...

Прости-прощай, уснувшая земля,

Укрытая беззвездной тишиной,

Делившая отчаянье со мной

И радости беспечные пути.

По алым волнам, лодочка, лети,

Меж призрачных петляя островов,

Где чудится приют, желанный кров

Под черепичною корой одной из крыш.

Там громкий смех, на миг взорвавший тишь,

Вспорхнет через открывшуюся дверь,

Впустившую меня. И боль потерь

Нахлынет и отступит. Вот они!

В глазах - живые, теплые огни,

Объятья крепки, шумный пир кипит,

Как будто не было могильных плит,

Не минуло ужасно много лет

Без них... От абажура - желтый свет,

Звенит гитара, громки голоса,

Объятья радостны и радостна слеза,

Все точно так же шутят, пью, поют -

Меня за алым горизонтом ждут,

Мне рады! Но последний луч погас,

И погрузил во мрак полночный час

И острова, и лодку, и дома -

В нем словно растворилась я сама.

Сомкнули веки сонные века.

Иссякла радость - алая река.

Ледяной век

Вот она, я, вот -

Выплеснута наружу,

Вмиг превращаюсь в лед,

Ибо на воле - стужа.

Кружит во мгле снег.

Выпестован рассветом

Мой ледяной век,

Стон по друзьям отпетым.

Времени нет впрок.

Остановись, мгновенье!

Твой взведенный курок -

Шаг навстречу забвенью.

Стерты года в прах.

Жалки потуги плоти.

Птицы любви - ах! -

Замерзают в полете.

Шелест пустых фраз -

Вычурно и нелепо...

Взгляд ледяных глаз

Молит сжалиться небо,

Но - тишина. Знать,

Глухо и там отныне.

Что от него ждать,

Белой бездушной пустыни.

Стужа идет в бой.

Взятки с нее гладки.

Волочет за собой

Души на плащ-палатке.

Стынет в груди смех,

Кровь леденеет в жилах:

Это же души всех

Тех, кого я любила.

Мертв на губах крик.

В небе - плевок солнца.

Сломанный взвыл миг -

Заново не срастется...

Сна не прервет снег,

Не запахнет весною...

Сыто рыгнет век,

Не подавившись мною

Свобода выбора

"Ну не верят, говорит, что ж поделаешь. Пущай. Ведь

мне-то от этого ни жарко ни холодно. Да и тебе,

говорит, тоже. Да и им, говорит, то же самое.

Потому мне от вашей веры ни прибыли, ни убытку."

М. А. Булгаков "Белая гвардия"

А впрочем, видно неспроста

Свобода воли нам дана:

Мы не обязаны любить

И помнить божьи имена.

Тогда уж, выбирая крест,

Должны отчетливо понять:

Коль отрицаешь взор с небес,

Изволь терпеть и не роптать.

"За что?!" "Доколе?!" "Почему?!" -

Вопросы обращай к себе,

По разуменью своему

Живи, борись, Перечь судьбе,

Пиши, влюбляйся... Может быть

Поймешь и сможешь факт признать:

Бог не обязан нас любить

И помнить наши имена.

Альтернатива

Эпиграф:

Если лежит, это не значит,

что нужно пнуть.

Д. Оханов

Птицы с большими крыльями,

Небо с белыми звездами -

Шкафы, от времени пыльные,

Платья с пышными блестками.

Вдох: лепестки дрожащие,

Пламя в ладони колеблется -

Шторы, на окна шипящие,

Ковры лестью под ноги стелются.

Выдох: вода родниковая,

Глаза, небесами сожженные -

Диван, в безразличье закованный,

Часы, суетой зараженные.

Птицы с большими крыльями,

Небо с белыми звездами,

Ветры с босыми дорогами,

Смех разливается тоненько -

Все аккуратненько вырезали,

Дырочку ровно заштопали.

Ковры лестью стелются под ноги.

Намертво окна зашторены.

Река

Там - вечер, горизонт, закат,

Дорог печальный крест,

И в небесах течет река -

Река души небес.

Она спокойна и светла,

Широк ее разлив.

И душу бедную спасла,

Сомненья утопив.

Она над грешной головой

Восстановила гладь

И улыбнулась: "Милый мой,

Не страшно умирать,

Страшнее думать, что умрешь,

Терзаясь, часа ждать".

Ты вся внутри меня течешь.

Ты - кровь. Мне стоит знать

Где горизонт внутри тебя

Имеет жажду жить.

Ты чрево пестуешь, любя.

Ты учишь нас любить.

Я растворяюсь в небесах,

Спокойна и светла.

Я забываю боль и страх,

С которым в мир пришла.

Теку. С земли. Издалека.

Моя вода - покой.

И острова (и облака?)

Ласкаемы рекой.

Теку. Забвение. Но как

Забыть, что где-то есть

Окно, в нем - горизонт, закат,

Дорог печальный крест.

Какие-то звуки который день

Тревожат сердце усталым гулом.

Какие-то звуки, пытаясь лететь,

Падают оземь израненной грудью.

С ума эти звуки сводят меня,

И, словно слепые, мечутся, мечутся,

Будто бы чувствуя близость огня

В маленькой, в крохотной комнатке сердца.

Тяжким угаром заполнится дом.

Бешеный кашель и хрипы предсмертные -

Кажется, звук тот теперь побежден.

Кажется... Вот уж фанфары победные

Спели свой гимн. Триумфальный кортеж

Мимо прокатит, усыпан цветами...

Грубо подавлен гремящий мятеж...

Звон в голове... Говорящее пламя...

Звуки безвестные, где же вы, где?

Плач мне не в плач, и рыданье - не к голосу.

Какие-то звуки который день...

А знаешь, у боли седые волосы.

Точка

Ставим точку. И начнется утро.

И опять зажжется яркий свет.

И начнет, лукавствуя премудро,

Все живое свой искать ответ.

Ставим точку, и опять сначала,

Возвратясь к предвечному нулю,

Объясняя радостью печали,

Воск и разум в ковш с водою льют.

Ставим точку. И опять по кругу,

Снова утро, день, закат и тьма.

В гости, что ли, походить друг к другу,

Нежилые навестить дома?

Ставим точку, в лоб стреляя утром

И в глаза вливая яркий свет.

Только мертвый рассуждает мудро:

Знает он, что смерти нет.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге