Воля мертвеца

ПАДЕНИЕ ВАВИЛОНА

Опустел великий город.

Роскошь сгинула в ночи.

Распадаются от ветра

Проклятые кирпичи.

Опустел великий город.

Средь руин косматый зверь

Воет на небесный череп,

Проклиная час потерь.

Опустел великий город,

Кладезь мерзостей земных.

Сделался жилищем бесов,

Мёртвым домом духов злых.

Опустел великий город.

Скоро башня рухнет в ад,

Рассыпая искры страха,

Испуская трупный смрад.

МОГИЛА ЯЗЫЧНИКА

Смердящий болотистый лес

Под гиблым туманом скрывает

Могилу владыки язычников.

Сквозь кроны не видно небес.

Вода полумрак отражает.

Змея притаилась в брусничнике.

И тени скользят меж стволов,

И красные очи пылают,

И шёпот пугающий слышится:

«Не сбросит он древних оков!

Они дух его истерзают!

И вряд ли спаситель отыщется!

Мы кости его сохраним!

Замедлим гниенье могилы

Своим чародейским заклятием!

Мы кости его пригвоздим

К бурлящему тёмному илу

Незыблемым адским проклятием!»

ТРАНСИЛЬВАНИЯ

На осень похожее лето

Подёрнуло мглою простор.

Впиваются в серое небо

Вершины чернеющих гор.

И замок стоит на утёсе.

Все окна заполнены тьмой.

Холодные ветры возносят

На башни мираж колдовской.

Могильные камни в тумане,

Как призраки ведьм и волхвов,

Усталого путника манят

Забыться под сенью холмов.

Обряд первобытного леса

Дуплистые вязы вершат.

Покойно здесь всякое место,

Но скрыт под спокойствием ад…

СТРАЖ

Среди дубов таинственного леса

В гробнице мраморной лежит принцесса.

Сном смерти безмятежно спит,

Пока бальзам красу хранит.

А на пороге замер павший воин.

Он как другие не был упокоен,

Чтоб девицу оберегать

И ей о рае напевать.

Забыв о славе, почестях и злате,

Мечтает ратник об одной награде –

Не расставаться с госпожой.

Неважно, мёртвой иль живой.

Но милый лик, увы, поддастся тленью,

Отвратному, кошмарному гниенью.

Уродством станет красота,

И ворон каркнет: «Навсегда!»

Тогда очнётся, трепеща, принцесса

И стоном огласит чертоги леса.

Но вновь уснёт, когда поймёт,

Что страж не бросит, не уйдёт.

ОТВЕРЖЕННЫЕ МЕРТВЕЦЫ

Знаете ли вы,

Каковы страдания того,

Кто хочет убить себя,

Но не может сделать этого?..

В шести километрах от города,

В котором я родился и вырос,

Есть старое кладбище

С деревянной, покосившейся часовней

И низкой каменной оградой.

Туда и привезли меня друзья.

Вечером тридцатого апреля.

Они знали,

Что я суеверен

И до смерти боюсь

Мертвецов и могил.

Особенно в ночное время.

Они знали

И поэтому решили

Пошутить.

Привязали меня

К засохшему дереву

На окраине кладбища,

Пожелали «спокойной

Вальпургиевой ночи»

И уехали…

Здесь давно уже

Никого не хоронили,

Все места заняты.

Но за оградой

Время от времени

Появляются новые могильные холмики.

За оградой,

На неосвящённой земле

Закапывают самоубийц.

Зарывают, как собак.

Без молитв,

Без свечей,

Без венков.

И крестов не ставят,

А только необтёсанные камни

С кое-как нацарапанными именами

И датами.

Самоубийцам ведь один путь –

В Бездну,

На муки вечные.

Молиться за них бесполезно,

Креста они не достойны

И даже все свечи мира

Бессильны перед адской тьмой.

О самоубийцах лучше забыть.

Навсегда.

Во всяком случае

Так считают священники…

Я кричал, зовя друзей.

Пытался освободиться.

Старался не паниковать.

Напрасно.

Всё напрасно…

Догорел закат.

Мгла покрыла всё вокруг,

Сгустилась

И превратилась в ночь…

Когда я перестал вопить и дёргаться,

То подивился той тишине,

Которая воцарилась на кладбище.

Она была поистине мёртвой.

Ни единого звука.

Лишь стук моего сердца.

«Всё будет хорошо, –

Мысленно сказал я себе. –

Ничего страшного не случится.

Так вся ночь и пройдёт.

Тихо и спокойно».

Увы.

В какой-то момент

Послышался шорох.

Он донёсся из-за ограды.

Повернув голову,

Я в тусклом свете звёзд и полумесяца

Увидел, как самоубийцы

Вылезают из земли.

Бледные скелеты

В обрывках саванов.

От ужаса я едва не обезумел.

Всё тело будто лёд сковал.

Стало трудно, очень трудно дышать.

Зачем я смотрел на это?!

Есть вещи,

Которые живым людям

Видеть нельзя!

Лучше бы я ослеп!

Покинув свои могилы,

Мертвецы принялись медленно бродить

Вдоль ограды.

Их было не больше дюжины.

Постукивая костями,

Они ощупывали каменную кладку.

Похоже, искали проход,

Хотя высота стены

Не превышала метра.

Трижды скелеты

Обошли вокруг погоста.

Трижды они надолго

Останавливались перед закрытыми

Железными воротами.

А затем,

Отчаявшись попасть за ограду,

Стали биться черепами о её камни.

У некоторых мертвецов

Были ножи,

И они резали и рубили себя ими.

А один скелет,

Раздобыв где-то верёвку,

Повесился на молодой рябине.

Не двигаясь и почти не дыша,

Я наблюдал за этим кошмарным действом.

Не мог отвести взгляда.

Не мог закрыть глаза.

Самоубийцы пытались

Вторично убить себя.

Но черепа не разбивались,

Ножи не рассекали костей,

А верёвка висельника

Вспыхнула зелёным пламенем

И мгновенно сгорела…

Бесплодные попытки

Продолжались до тех пор,

Пока звёзды не потускнели.

Потом все мертвецы

Неохотно вернулись в могилы.

Один за другим.

Один за другим.

И последний,

Прежде чем заползти под землю,

Долго скрёб костяными пальцами

Своё надгробие.

Видимо, хотел оставить

На нём какую-то надпись.

Быть может, послание

Живым...

Кошмар закончился.

Светало.

Скоро должны были вернуться

Мои друзья,

Эти жестокие шутники.

Я мог вздохнуть с облегчением…

Только… не было облегчения.

Наоборот,

Стало ещё тяжелее.

И эта необъяснимая тяжесть

Породила непреодолимое,

Безумное желание…

Умереть.

Непреодолимое…

Есть вещи,

Которые живым людям

Видеть нельзя…

Я не дождался друзей.

Я всё же сумел освободиться сам.

Перебрался через ограду…

Но далеко не ушёл…

Непреодолимое желание

Умереть…

У меня была верёвка.

Та, которой меня привязали к дереву.

И она не сгорела.

В тот раз она сделала своё дело.

И жажда смерти исчезла…

На время…

Нет, Вальпургиева ночь

Не может быть спокойной.

Особенно для меня.

Когда она приходит,

Мне снова хочется умереть.

Поэтому я вынужден

Покидать свою тёмную,

Подземную обитель.

И тогда я вижу кресты.

Кресты за оградой.

Они светятся.

Излучают мягкий, золотистый свет.

И мне кажется,

Что, если я смогу прикоснуться

Хоть к одному из них,

То навсегда обрету покой,

Навсегда избавлюсь от желания

Убить себя.

Но ограда не пускает меня.

Отталкивает,

Обжигает холодом.

А ворота всегда

Заперты…

Знаете ли вы,

Каковы страдания того,

Кто хочет убить себя,

Но не может сделать этого?..

ПЛОДЫ, ПАР И РУИНЫ

1

Сад сей от зноя засох.

Листья спалила беда.

В дуплах гнездятся болезни…

Но с омертвевших ветвей

Ветер срывает плоды

И поднимает их к звёздам…

2

Брошены трупы в исток.

Стала отравой вода

Старого мрачного моря…

Но золотые лучи

В мёртвый и солнечный штиль

Пар порождают пречистый…

3

Замок заклятие зла

Сделало склепом надежд,

Склепом хрустальных мечтаний…

Только с гранёных камней

Тех осквернённых руин

Руны Творца не сотрутся…

УДЕЛ ПРИЗРАКА

Вылетать в полнолунье из крипты.

Тяжкой цепью чуть слышно звенеть.

Слушать в замке усталые скрипы.

О веках невозвратных скорбеть.

Обходить лабиринт коридоров.

Паутину снимать с витражей,

А проклятие – с ветхих запоров

Череды заржавевших дверей.

Тенью красться по тронному залу

Под решёткой мертвящих лучей.

Вспоминать отгремевшую славу,

Прикасаясь к огаркам свечей.

Подниматься в холодную башню.

Петь с ветрами в глубоких щелях.

Вновь и вновь становиться на стражу,

Отражаясь в разбитых часах…

КЛАДБИЩЕ ОСТАЛОСЬ

Деревня древняя сгорела.

Усеял землю чёрный прах.

Округа разом опустела.

Разлилась тишина в полях.

Исчезли вехи, а дороги

Чертополохом заросли.

По ним придуманные боги

За тёмный горизонт ушли.

Но кладбище не изменилось.

Как встарь надгробия стоят.

И ни одно не покосилось.

Не ослабел могильный хлад.

УМЕРЕТЬ ЗА ГРАНЬЮ

Стереть следы горящей дланью.

Забралом тайны скрыть оскал.

Уйти и умереть за гранью,

Чтоб труп никто не отыскал.

Чтоб змеи не ползли за гробом,

А впереди не выли псы.

Чтоб гады не плевали злобой

В мои могильные кресты…

ЧЕРНОТРОП

Иди один по чернотропу.

Иди сквозь древний мёртвый лес.

Оставь отчаянье и злобу.

Иди в край сумрачных чудес.

В душе твоей залечит раны

Почти неслышный скрип ветвей.

Смотри на тёмные курганы

Давно забытых королей.

Смотри на плиты мегалитов,

Хранящих тайны первых дней.

Смотри на танец лунных бликов

Средь усыпляющих теней…

СКЛЕП В ЛЕСУ

…А средь леса есть

Монолитный склеп

Серый, словно кость,

Не поросший мхом,

Но усеянный

Звёздною пыльцой.

Он зовёт меня

Сквозь нестройное

Воинство дубов,

Сосен и берёз

Да густой туман

Тягостной судьбы.

Сотни долгих лет

Приоткрыта дверь

Склепа этого.

А за ней царит

В полной тишине,

В доброй черноте

Неживой покой.

Не сподобится

Никогда в него

Суета войти

Иль страдание.

Многие года

Я на зов иду

Сквозь гнетущую

Роковую мглу.

Скоро я смогу

Пред собой узреть

Сонмище дерев.

Скоро я найду

Заповедное

Упокоище.

Ветер северный

Каменную дверь

Шире отворит.

И отрину я

Жизнь тоскливую,

Несчастливую,

Чтобы в черноте

На роскошнейшем

Костяном одре

Упокоиться.

Ветер западный,

Плотно дверь закрыв,

Песню пропоёт

Погребальную.

И дубовые

Листья упадут

На мою тропу,

На унылый путь.

УСЫПАЛЬНИЦА

Схорони, укрой,

Усыпальница.

Для души больной

Ты – избранница.

Твой покой как встарь

Тишиной объят.

Здесь и раб и царь

Безмятежно спят.

Здесь бессильны страх

И клыки судьбы.

Здесь мягчайший прах

Серебрит гробы.

Рукоять меча

Отпустил скелет…

Догорит свеча

И померкнет свет…

ВОЛЯ МЕРТВЕЦА

Не приближайтесь к моему кургану.

Не ройтесь в дремлющей земле его.

И я тогда вас проклинать не стану.

Не обвиню пред Богом никого.

Курган обходят стороною звери.

Я тяжкой жизнью заслужил покой.

Не взламывайте каменные двери.

Огня не возжигайте надо мной.

Не трогайте ни серебра, ни злата.

Они – моя награда за борьбу.

Я вспоминаю лик родного града,

Когда в прохладной тьме на них смотрю.

Да не звучит в моей гробнице слово.

Я возлюбил безмолвие глубин.

Ступайте прочь. Не приходите снова.

Я счастлив лишь тогда, когда один.