Волчьи оковы

Волчьи оковы

Страдающий в темнице

Закованных в цепях,

Как мерзкое отродье,

Ненужных вещей.

Из одного окна

Полных то мочей,

В лунном свете говорит:

«Нет надежд, упоенный».

Начальник стародавний:

Верёвкой хлещет

По местам,

Возбуждая ран из вен.

Цепи сжимают,

А раны вливают;

Алыми прозками

По полу гудят.

Ушедший мучитель – гавна,

Отстал от жизни,

И покинул,

Свет иной из мрака, моего.

Ручьи текут из глаз моих,

Горячий омут – закружил,

От неописуемой боли

Сварливым Ганлыком.

Голым торцом я торчу,

Наворчал на всю округу,

Моими то выходками, смотря:

Через гущу чернильных волос.

А тени так и пляшут,

Через проб

Моих то глаз,

Неминуемой близостью.

«Вы друже мои

Или враги несчастные,

С привилегиями? –

Сказал пленник».

Подошедшие всадники

В четырёх обличиях,

Плясали во мраке

И скрывались долгие годы.

Сильный Овен,

Мудрый Ворон,

Храбрый Волк,

Хитрый Змей.

Внутри своего очага;

Что принял боль клоака,

С бледной кожей

Наворачивая ступни от люда.

«Выбирайся, – проговаривал Овен».

«Смотри, – проговаривал Ворон».

«Борись, – проговаривал Волк».

«Страдай, – проговаривал Змей».

Конец сцен:

Без звучными словами – любви,

С прекрасными красотами

И бессвязных чувств.

Цепи рассыпаются,

А света гаснут

От лика преображают,

Саму Смерть.

Рога Овна;

Крылья Ворона;

Голова Волка;

Тело Змеи.

И под каждым дном,

Есть непритязательная красота,

Мрачного ансамбля,

Хранившись в человеческой душе.

И под свежую стужу

Видели овечку,

Но теперь,

Вы видите Бога смерти.

Под адскими мыслями

Под адским пеклом,

Гость пришёл.

Под адским котлом,

Стоит ли Он?!

Под адскими вилами,

Струиться парад.

Под адскими гулями,

Мы не прощаемся.

Под адскими песнями,

Уходим во мрак.

Под адским дном,

Вышли Каракасы.

Под адской мразью,

Я стужусь.

Под адской прятью,

Я прощаюсь...

Адская архитектура

Покаянный свет разглядел меня!

От моего безликого поступка,

Бездарной моральности

Поглощает современный мир;

В Адские небытие сладострастий.

Скучно стало вглядываться

В храм немытых людей,

Поглощающую зависимую энергию

Плодородие — удовлетворяя

Потребность человеческих уз.

Искусство

Эх, страстное моё деяние,

Создаваемое плода прекрасного

И отчуждённое от человеческих камер.

Не знавших чудищ: во снах бесконечных.

Потушенный разум — гуляет от проб отчуждённых,

Не знавших своих же!

Зная! Только последнюю ноту из струн,

И тогда, колокол пробьёт звук — великих.

Искусство такова: «каждый грешный человек от рук наших,

Превращая себя —

Худое и Толстое животное».

Тело

Что же от рук наших?!

С человеческим плодом угасает суровость.

Проповедуя дёрганный и сосущий холм,

Среди узников постыдных.

Дойду до одного,

Тогда, мои слова не будут:

«Тарата-тара» - бездомных чужд.

Друг

Друг мой, во век и веков,

Только ты, моя хвала и небеса;

Среди бесстрастных.

Душа моя, чистых речей

Блистаешь в моих глазах,

С величайшим поклоном.

Ясные слова звучат:

"Люблю и только люблю"!

Друг мой, во век и веков.

Недостоин любви

Недостоин я любви,

Но с Анубисом пройтись -

То царь нашёлся.

А крылья то небесные,

Оторвать то хочется.

Стреляю вдуло

Как помешенный козёл,

С яркого помысла.

Ебнусь на пороги

До полного Эпила,

С Арагоном.

И час последний,

До моей кончины

Лейте рома – докончи.

Хижина

Несущий слабость — черствый хлеб:

Безвкусной корки

Чувствую много ту

Бессильного характера

И отвратного недопонимания.

От веселого наездника

До без эмоционального гостя

Сущими тратами молчаливого говора,

Отдаляющими человеческими чувствами

Под названием «любовь».

Меркурий

Чёрных захолустьях, отдался привилегиям:

Чувствительным барьерам,

Отдаляющего края,

Что проникся солнечной системе

Глубинного полушария.

И шок подался в падалью,

Сошедший на берег "Арми"

Различного глупца

Из по век-веков

Поглощающего ковида.

Окружёнными каркасами,

Полукруглого оборота,

Извлёк из бара - хис,

Под канистру сжёг

Проницаемого люда.

Голыми стенами

Спекся, я по кругу

В потайном полусне

Вышел, я из туда

Без известным направлений.

Вспоминая кыз -

Тёплыми объятиями

И прекрасном видом

Потерялся между строк,

Боли в голове, так и хлещут.

Не суди рассказчика - больного,

Вид заразного нашла

И сам, я не подарок,

Уверен в одном,

Что чувства так и блестят.

Голоден Ими

Среди друзей, я мерзкий каннибал

Пожирая косточки дотла,

С очертанием маньяка и дружка

Вылезаю из пещеры, как горный козел.

На тарелке вкусная еда

Разделанная мною,

Убитая моим нервом

Крови на руках,

От страха и ужаса,

Что-то в ушко прошептал:

"Голоден Ими"