Во имя твое

Утопия

И крик усталых единиц

Порвет шелка небесных врат.

Врываясь, толпы колесниц

Нагим оставят грязный смрад.

Апостолы, отбросив тени

На жар и пламя клеветы,

Похитят призрачное время,

Укутав взоры пустоты.

Нахальным ветром пожирая

Людской порок душевной лжи,

От томной скуки умирая,

Вонзая в телеса ножи.

И океан восходом властным

Поднимет яростно волну.

Вздымаясь к небесам прекрасным,

Отдаст им каплю не одну.

Исчезнут реки, солнце, горы.

Исчезнет снег с дождем благим.

И люд поднимет свои взоры

К просторам вечным и немым.

Порвутся тонких вен года,

Дитя проглотит резвый смех.

Случится это лишь тогда,

Когда покинет Землю грех.

Молитва

Всё просишь ты у Бога, чтоб Он внемлил твоей мольбе.

Так горестно и маетно тебе.

И просишь знак подать какой, в минуты затруднений.

Чтоб Бог подумал за тебя, избавил от волнений.

Но знал ли ты, что Бог вложил в тебя благую душу?

И что способна та душа бороть огонь и стужу?

А знал ли ты, что тот ответ, давно тобой искомый,

Уже горит как яркий свет, твоей душе знакомый.

А помнишь в детстве, как огнём тебя сознаньем обжигало,

Когда кого-то обманул и на душе тоскливо стало?

Или когда в дождливый день увидел ты котёнка.

Он громко плакал под дождём, но ты прошёл сторонкой.

И снова больно на душе… Что так тебя тревожит?

Как будто на душе порез, и рана мучит, гложет…

Или, напротив, вспомни день, когда помог ты другу.

Легко так стало на душе, ведь протянул ты руку.

Потом ты начал подрастать и боль не так уж колет,

Не так терзается душа, всё алкоголь прогонит.

И вот уже ты стал большой, душа твоя молчит.

От боли тянущей былой уж больше не кричит.

И снова ты всё молишь Бога, который день подряд.

Ведь «Бог всегда тебе поможет», тебе так с детства говорят.

Но вот Он глух к твоим молитвам и знак тебе не указал.

Ну что ж поделать… Ты пытался, и Бога нет, ты так и знал…

Ты погрустишь, расправишь плечи, и с гордостью пойдёшь вперёд.

Как жаль, ты даже не заметишь тот тихий голос, что зовёт.

На протяженье долгих лет ты голос тот глушил упрямо.

Душа пыталась дать совет, боролась за тебя так рьяно.

И ты ведь даже не поймёшь, о чём была вся эта повесть.

Бог нам всегда даёт ответ – его в себе скрывает совесть.

На что ты способен?

Так часто я слышу, что люди друг другу

Один задают бесконечный вопрос:

«На что ты способен?». Способен на чудо?

Способен разрушить души купорос?

Ответь человек, так что же ты можешь?

Каких ты стремишься достигнуть высот?

Иль руки опять на колени возложишь

И будешь неспешно вдыхать кислород?

Но что же других на вопросы толкает?

Зачем же им знать о стремленьях чужих?

На что мы способны? Мы сами не знаем.

Но вечно толкаем на подвиг других.

Спросите же сами, на что вы способны?

Не мучайте ближних своих вновь и вновь.

Ведь нужно, чтоб понял как минимум каждый,

Что важно способными быть на любовь.

Муравьи

Мы словно муравьи

Под взором Божьим ходим.

И к слову Божьему глухи.

В земных потёмках бродим.

А что же видит муравей,

Когда вся жизнь работа?

Лишь суету похожих дней

И рядом жизнь кого-то.

Он не глядит на небеса

С благоговейным взором,

Он знать не знает про Христа,

Об их свиданье скором.

Да и зачем же муравью

Себя раздумьями терзать?

Одна лишь цель у муравья –

Смотреть под ноги, груз таскать.

Так и живём, как муравьи,

Влача пустой и жалкий век.

А что нам жизнь?

Ведь муравей сегодня есть, а завтра – нет.

Общество безбожных

Не знания порочны, а то, что знаний нет.

Мы общество безбожных, – нам не найти ответ.

За каждой жаждой знанья скрывается подлог.

Нам мода стала матерью и важен лишь пролог.

Лишь пелена «разумная» нам заменяет свет,

Мы говорить научены, а мыслить - ещё нет.

Из индивидов состоит всё наше ополчение,

Вот только личностей в нём нет, ведь личность – излечение.

С каких – то пор зло стало светом, все величают Сатану,

И с каждым солнечным рассветом я вижу красную Луну.

Мы возвращаем времена, когда жестокость была властью,

Мы открываем те врата, что дышат нам кровавой пастью.

Зачем же ум дан человеку, раз нам ошибки не урок?

И почему же коммунисты закрыли веру на замок?

Она «царям» мешает править, ведь им законы не удел.

А мы им только помогаем, – мы сами не встаём с колен.

Нам легче пешками стоять и защищать собой владыку,

Чем повернуться, посмотреть какому жертвуем мы лику.

Все те, кто отрицает это знанье, свою же душу бытием затмит.

Не бытие определяет суть сознанья, сознанье бытие менять спешит.

Исповедь святого кролика

Каким-то Божеством дарована мне жизнь,

Но, правда, я еще не знаю кем.

И в трудную минуту он мне шептал: "Держись!

Пусть не сломИт тебя истЕрия систем.

Силен своим будь духом,

А падая, не плачь:

Ты сам себе опора,

Ты сам себе палач.

И пусть кричат, что глупый,

Совсем сошел с ума.

Но шарик не надутый

Не рвется в небеса.

На то тебе и уши,

Чтоб слышать, но молчать.

Никто не собирается

Крольчачьему внимать.

Неси свое учение,

Свою мораль, тревогу.

И пусть глухие звери

Внимают понемногу.

Не словом, но поступком

Ты должен обучить.

Людское постоянство

Немедленно изжить".

Смиренно поклонившись,

Я дал Отцу обет,

Что без следа не брошу

Презренный этот свет.

И долгими годами

Искал я лишь одно:

Не публику большую,

Не мнимое кино,

Не тех, кто разделяет

Ученье, как и я.

Искал я очень тщательно,

Искал я лишь себя.

На тот момент еще не знал:

Кому? Зачем? И что?

И лишь недавно осознал,

В чем кроется оно:

Моя мораль, моя тревога.

Она во мне самом.

Но не могу же донести

Ее немым я ртом.

Теперь я понял,

Просветлел,

Зачем лишь слушать

Мой удел.

Ведь глухота зверей - болезнь!

Они не слышат,

Лишь рычат.

Друг друга слушать

Не хотят.

Очнитесь!

Кролик говорит!

Вам немо правду

Он твердит!

Но нет... Не слышат.

Ведь я нем...

Не укрощать мне

Суть систем…

У них есть уши,

Голоса.

Их полоноценны

Телеса.

Но жаль, что я всего лишь кролик.

Уйду, утратив слух свой навсегда.

Оставив от себя лишь этот нолик:

О том, что их спасет лишь немота.

С тех пор, блуждаю я по миру,

Ищу немых, таких же, как и я.

Не чтобы изменить потоки жизни,

А чтобы не оглохла и душа.

Всё тем же божеством дарована мне жизнь,

Но, правда, я еще не знаю кем.

И в трудную минуту он мне шептал: "Держись!

Пусть не сломИт тебя истЕрия систем".