Внутри беспокойного хозяйства.

Глава 1

"Аd majorem Dei gloriam."

Не дать в руки власти посох одного, что бы почивать на наших лаврах свысока.

Часть 1:

Аквитания, после того, как была завоёвана, была завоевателю отдана.

Мне теперь под силу только вальсы,в сердцах и время.Кого оно делает красивыми, то редко наделяет их добродетелью.

К сонму их не принадлежал.Когда фарисеи сказали, что тот, который среди мух главный, и главный среди их слуг, и может

изгонять их,сколько угодно,только, если кто его об этом слёзно просит. И волен он потом внутри сам чинить и суд, и расправу, и только в среде,которые остались покорные ему.

Говорят теперь таланты-ушла культура в массы, ведь нет деления теперь на классы.

Ушла культура в массы, особенно,из новостей, её уровень до этого... всегда стоял выше уровня знания среднего класса;чем и привлекал,

что и бог без изображения был до этого момента никому не понят, как идеолог своей борьбы.

Культура людей ушла из новостей. Они говорят теперь о рынках сбыта, хотя им самим, в самую пору, торговать, от их плодов незрелости-на чёрном рынке

могильными червями госпитальеров.

Гордому Аполлону тоже когда-то была отдана часть храма в Афинах, где жили мыши.

... и целый пояс живописных иноков за хором следовал в покои белые.

Идолопоклонство в храмах, которые и ныне живут за счёт страданий и надежд, и подаяний,а рупор и трибуны отданы плебеям,вот удел теперь вещей,

шакалы воют, каравану нет дела.

И у добра, что там названо, условно, так, как собирательный образ, означающий, с мира-по-нитке,мышиный пасся бог.

Неопределённо о главном, по простоте душевной, не вызвать даже на' спор, как этим был взбешён, когда-то Цицерон, что после сам стал этим грешить в благо.

Точнее, торговать с трибун.

По простоте душевной, которая в таком состоянии, взвешенной пустоты, освобождение искала, в оскале страха,при этом стирались грани

у добра от соприкосновения зла-себе подобном.

И где бы ни были они, "как лебеди Юноны", они были неразлучной парой.

Часть 2.

Роль Елены в обретении Креста.

К вере Он сам пришёл, вкусив понятий по дороге жизни от Рима о дальше, что ей приносит пользу, а что вред, взрослея не по дням,-

что б успеть живым отдать долг,что в памяти теперь хранится,что же она бедная сейчас не названа так?

К вере пришёл он сам, другим не дали сделать выбор от имени его:

что хорошо народу, то гибельно для власти.

В христианстве стало плохо всё.

Вещи боятся и теперь называть по имени людей, веру сделали ширмой, и мало того, её узаконили, рисовать лики стало модно,

можно теперь вместо лилий и прочих миражей малевать их на кувшинах для вина и чашках для того же яда.

Как же верить в очищенную веру, не имея иной для удобства сравнений, как же верить на обладанье права,и видеть зло, которое неверие несёт.

Повсеместно,Правосудие Фемиды вновь вернулось к методам священной Римской инквизиции, точнее, её вернули иезуиты, выжигать войною инакомыслие.

Ведь Папа в том же чине стал на престоле Рима.

Как же верить, при такой разности обязанностей и прав? обязанности свыше, права ниже, ниже пояса;вроде руки не при уме,но в деле,две веры при одной ущербной луне,где псы уступают место волку.

Любовь, и та в начале узнаётся по лицу, и на всю остальную жизнь.Она заранее, по сочетанью звёзд, готовит ложе на двоих, сужая в выборе их цели.

Узаконенная вера, двуглавого государства имела такое же право,как и всякая война- лишать жизни, что бог определил, как неприкосновенность.

Веру стали использовать, как вокзальную шлюху.Как осла, везущего в "гору хвороста воз".В вере стал важен человек,как результат, а вовсе не бог, как человек.

... и чтобы не давать даже малейшего права на ошибку, точнее, сомнения,

вернее, зазора в основании,там,где убивают морально, тысячами за день, если нету рабов, их необходимо сделать.

Что бы зло не вызвало страха, нужно научить, как с ним смириться,видеть себя его ниже, привыкнуть, это во много раз тяжелее.

В игре есть стены, в жизни их нет.

Настоящие гости всегда приходят парами, в костюме красном арлекин с золотой на шее цепью, и

бильярд с ударом "кварт".

Внимание не обращайте при этом на мелочи. Комета всегда тянет за собою лисий хвост.

Почему же идея оказалась в руках Римского раба, а не у судьи Понтия Пилата?

Все воины, как Ганнибал, и герои, как Ахилл, как помним из Шекспира, были великими сборщиками с судьбой.

Но как мы можем судить бога, не зная на земле Христа дословно?

Верно одно, что в холодной страсти и дух находится без причастий.

Часть 3.

Погиб при взятии Дамьетты.

Идея государства о сосредоточении власти в лице монарха, неразрывно связана с идеей божьей о пастве, о пастухе.

И так же идея разделена ответственностью двоих, где двое, это уже толпа.

... И они заблудились в лабиринтах Минотавра,

где двое-это уже толпа, где один управляет властью других, и никто не отвечает за войны и душевный голод внутри беспокойного хозяйства.

Но перекрестить людей не так то и просто, благо языческий путь не заказан, белые храмы внушают многим с детства отвращение своей обязанностью,пустотой... и смирением.

От это чуда не восстают,

что бы быть смиренным только у Креста.

Не от радости люди подходят к лику, те,кто устратил веру в свои силы, и утаил это, и он вернёт им это лихолетье лета, бог же может только отражать.

Пока же нет того солнца, "молитвой чистых душ, смиренных дев, что от земного отреклись навеки."

Чем же храмы лучше башень Вавилона, где все средства хороши и трубы Иерихона, и стрелы амура, и так,все поют с чужого голоса, и...

в унисон, себя не слыша. Не видя цели очами, нет возможности и от длани- от звона пустоты в ушах.

Здесь, внимая голосу других, сам перекричать весь этот ор голосов желаешь, так от резонанса и мостов назад не осталось, и стены условны в современном мире кентавров.

И Вельзевул клоакой уже не пугает.

Общество людей под эгидой государства.

Змея, пожирающая себя, символ вечности вселенной в этом беспокойном хозяйстве.

Нет ничего самостоятельного, стиийного очищения земли, законов ограничивающих власть...

государства, кроме саботажа, ведь теперь Папа на престоле иезуит;

ни бури, ни волны, раз так, то и вера немыслима без насилия постоянного над телом Христовым.Боясь насилия над собой.

Где один бы заправлял стадом, скота, другой-овцами, раз волков извели под корень. Сейчас ловят бабочек в сачок, чтобы Психею булавкою проткнуть.

Безумие должно быть понято оружим данайцев, чтобы его в обратную сторону направлять,

и чтобы сохранить, обречённую богами любовь, нужно ли отдаваться на милость Аида,

чтобы стать в том деле, как униженная Кассандра,лучше уж, как Ромео, и как Джульетта...в конце той, злополучной игры,остаться в памяти навеки,

не дожидаясь окончательного поражения своей любви.

Вера старая, но цели преследовала новые, тесно стало за столом.

Глаза у крысы в темноте светились отражённым, белым светом.

В идее нет друзей, есть только соперники.

Не здесь ли мы переходим из области фортуны, что властвует над земными благами в область природы, что заведует чарами и чертами?

Когда создают из божества кумира, то абсолют большинства становится могильщиком личности.

Вера путалась под ногами религии, и принимала все облики её из-за страха быть узнанной, истиной абсолютной и не делимой ни на что.

"Но кто же будет состязаться с дураком?"

И целый пояс живописных иноков за хором под крестом следовал в покои белые, умиротворённо, глядя себе под ноги, сквозь ряды слишком, сплочённых,в своём любопытстве людей,

где и Лев угнетён.

Когда хоронили Далиду, люди, голосом русским говорили:

"Как много в этом замке мусора."