Виктор ВИЗ . Стихи и Проза

Содержание

Виктор ВИЗ . Стихи и Проза

Содержание

1. Глава 1-6 . Димок . повесть

2. Глава 7-23 . стихи

3. Глава 24 . О лягушках . рассказ

4. Глава 25 . Шутка . стих

5. Глава 26 . Лис и Серёжка . стихи

6. Глава 27 . О бабах . стихи

7. Глава 28 . Гений . стихи

8. Глава 29-32 . стихи

9. Глава 33 . Баоло и Айя . рассказ

10. Глава 34-39 . Голубь Мира . пьеса

11. Глава 40-44 . Баоло и Айя . стихи

12. Глава 45 . Белоручка . стих

13. Глава 46 . Консенсус . стих

14. Глава 47 . Любопытство . стих

15. Глава 48-54 . Иван Кузнец . стихи

16. Глава 55 . Томящая . стих

Глава 1 . Димок

Виктор Виз и Дмитрий Виз . Димок.

ДимОК -ударение на ОК . ваш шустрый Свин Босёк

Повесть составлена из реальных историй советского периода.

Выпивохи.

В советские годы жил в нашем селе один мужик, горький пьяница. Этиловый наркоман, как любила дразнить, первая жена. Звали его Димок. Он работал слесарем в бригаде ремонтников, все шесть членов которой, включая бригадира и шофера, были такими же, как и он, "выпивохами". Шофер старался воздерживаться и до конца работы не принимал на грудь. Зато остальные, едва бригада, получив задание, выезжала за ворота мастерской, спешила послать гонца за водкой в магазин. Чаще всего эта миссия доставалась Димку. У него почти никогда не было денег. За услугу бригадники наливали ему сто грамм.

В выходные дни, когда мужикам удавалось собраться вместе, они скидывались по рублику, покупали штоф и сидели в укромном месте. Летом, культурный отдых был в тенечке на берегу речки. Зимой, за столиком в столовой. Говорили о большой политике, на повестке дня был главный вопрос: -какие советы нужно дать генсеку, чтоб он лучше руководил страной. Тема обсуждалась даже с товарищами из ЦК. Так сельчане называли центральную котельную.

Вторая жена Димка, была женщиной сильной, хозяйственной, но равнодушной. Высокие материи ее не трогали. Как большинство женщин, Фрося заботилась лишь о дочери, тряпках да хлебе насущном. Ей было до лампочки, что творится в верхах. В получку она исправно приходила к кассе и отбирала у мужа зарплату. Каждый свой рублик Димок отрабатывал вторично. Колол дрова, окучивал картошку и выполнял почти всю работу по дому. Часто приходилось выпрашивать деньги у жены, стоя на коленях.

Димку в жизни не везло. Его регулярно выгоняли с работы, но через некоторое время брали обратно. В селе, кроме совхоза, работы было мало. До пенсии ему оставалось два десятка лет. Тунеядцев в ту пору не терпели. Через месяц вынужденных отгулов, его брал за руку председатель сельского совета и вел в контору совхоза. Димок обещал не брать в рот ни капли, директор совхоза вздыхал, делал вид что поверил и все начиналось сначала. Правда, однажды совхоз отказался брать его обратно. Была поздняя осень и Димок устроился кочегаром, отапливать сельскую школу.

Истопник.

Все было хорошо до самого Нового года.

На Новый год в школе собрались учителя и местная интеллигенция. Накрыли в спортзале столы и устроили застолье. Около четырех часов утра разгоряченные выпивкой и танцами участники пирушки обнаружили, что батареи отопления холодные. Котельная находилась в двух шагах от школы и директор пошел выяснить причину. Когда он вошел в кочегарку, сперва никого там не увидел. Но потом нашел в топке человека. Директор стал тормошить его за ногу. Лежавший не подавал признаков жизни.

Известие всех взбудоражило. Послали за врачом и милиционером. Спустя время прибыл врач. Труп вытащили и осмотрели.

-Убили? - спросил Директор.

-Нет, просто мертвецки пьян, -ответил доктор. Он сделал Димку укол и тот очнулся. Стали выяснять, зачем он в топку залез.

-Что бы, не замерзнуть, -ответил Димок.

Присутствующие не оценили его сообразительности и через месяц он снова трудился в совхозе.

Стрелок.

Как-то летом на совхозное поле повадился лакомиться молодой кукурузой медведь. Не столько съест, сколько поломает да вытопчет. Решили его отстрелить. Взялся за это дело Димок. В армии он был снайпером, а после охотником.

В удобном месте Димок на дереве сделал настил. Выбрал лунную ночь и залег с ружьем в ожидании зверя. Медведь вышел, когда время было далеко за полночь, но оказался в стороне от засады. Вскоре он стал приближаться. Охотник ждал, когда зверь подойдет на расстояние выстрела. Небо начало быстро затягиваться тучами. Луна скрылась. Медведь зачавкал рядом. Димок выстрелил наугад. Зверь упал, захрипел, забился и затих. Пошел дождь. Опасаясь раненного зверя, охотник просидел на дереве до рассвета.

В сером сумраке дождливого утра среди вытоптанной кукурузы лежало нечто темное. Спустившись к своей добыче он увидел мертвую лошадь.

За лошадь Димку навесили немалый иск. Теперь он работал почти бесплатно. Жена, потеряв часть ежемесячного дохода, взъелась и не давала ни копья.

Для него настали тяжелые времена. И вот тогда, когда он и вся бригада были на мели, Димок нашел двадцать пять рублей. Внезапно став богатым, он устроил праздник. Сорил деньгами, поил бригадников, то и дело посылая их за новой бутылкой, наслаждался внезапной властью. Веселье было всю ночь, но наступило утро.

Похмелье.

В голове гудело, во рту было сухо, в кармане пусто, а жена - злая фурия. Димок просил у нее пятьдесят копеек на кружку пива, но она потребовала от него такой объем работ, сивый мерин сдохнет. Он обещал все сделать, но потом, как поправится. Злая ведьма ругалась и на уступки не шла. Тогда Димок пошел на крайнее средство. Начал грозить что покончит с собой. Себя стало жалко. "Погиб за кружку пива".

Но Фрося была непреклонна. Тогда он с мрачным видом взял веревку, вышел на веранду, открыл кладовую и привязал ее к перекладине. Фрося рассмеялась и сказала такие обидные слова, что ему осталось лечь в могилу или навеки потерять свое лицо. Димок представил себя в гробу и вешаться окончательно расхотелось. Он привязал веревку к поясу брюк, пропустил ее под пиджаком, закрепил подмышками, накинул ложную петлю на шею и поджал ноги. Убедившись в прочности, он решительно толкнул табурет и повис. Табурет упал, грохнув, как пушка. Димок ждал.

"Ну где ты, любимая? Совсем глухая стала?"

Наконец жене что-то потребовалось в кладовой. Она увидела висящего мужа.

-Слава тебе господи, -зашептала она крестясь. И вдруг, заголосив, выскочила на улицу.

-Горе какое! Димок повесился! -побежала она по селу.

Услышав это, соседка Зося, прошла через огород, юркнула в пустой дом и лихорадочно принялась шарить по комнатам.

Не найдя денег, она прихватила пару вещей и заскочила в кладовую.

Мельком взглянув на Димка.

"Весишь, ну и веси"

Зося схватила ящик с салом и бросилась к выходу. Димок, не стерпев такой наглости, ударил ее в спину ногой и крикнул:

-Сучка, оставь хоть кусок на закуску!

Зося вскрикнула, закатила глаза и упала в обморок.

Вскоре прибежали жена и молодой милиционер. С удивлением глянув на икающую Зосю, участковый поднял табурет, залез на него и хотел обрезать веревку. Димок, боясь упасть, обнял его за пояс. Тот в начале обмер, затем вскрикнул и выскочил во двор. Часом позже он составил протокол о происшествии. Димок сел "за мелкое хулиганство" на пятнадцать суток.

Глава 2

Слава.

Димок оттянул срок. Наскучался в застенке, но жить стало веселее. По всему району ходили разговоры о его проделке. Жена, соседка и милиционер были недовольны. Люди хихикали и тыкали в них пальцами. Гнусная история обрастала новыми подробностями. Димок пожинал плоды славы. Его многие звали к себе, поили водкой или брагой, и просили правды.

"Как все было? Где враки, а где нет?"

Первое время он ходил по селу сытый, пьяный и довольный. Но скоро история потеряла остроту и стала забываться. Жизнь Димка снова погрузилась в беспросветный мрак будней.

Весной в село приехали Армяне, с которыми совхоз договорился, что они построят улицу друх квартирных домов для переселенцев. Питались строители на стройке.

Они соорудили летнюю кухню и наняли повариху. Фрося хорошо готовила и пошла к ним стряпухой.

Работа была аккордной, строители трудились световой день, с рассвета до заката. Но и после заката четыре десятка уставших, но свободных от семей мужиков, продолжали трудится. Что вызвало массу сплетен и привело к конфликтам, местных с соперниками.

Азик.

Фрося была старше Димка и находилась в той поре, когда "баба ягодка опять". Она со дня свадьбы изменяла мужу, но делала это так, что слухов по селу не ходило. Ей давно нравился учитель - нанаец. Он приехал в село несколько лет назад. Молодой мужчина, веселый, умный, умевший играть на гитаре и аккордеоне, пользовался у женщин большой популярностью.

***

Лето. Солнце. Зной и мухи.

Благодать отпускникам.

Тут же, взяв тетрадку в руки,

Словно проклят, по домам

Вдоль села бредет учитель,

Первоклашек записать.

В поле трудится родитель,

Можно ночью лишь застать

Мать с отцом. И у ограды

Тщетно он кричит, зовет

Нет хозяев, лишь из сада

Бабка старая ползет.

Или хворая соседка выйдет,

Лай заслыша псов.

Или дети, а нередко

Никого, в ответ на зов.

Был у него лишь один бзик. Как выпьет, заявлял, что женится только на русской. Шло время, русские девки с ним охотно блудили и делали от него аборты, но ни одна замуж за него не пошла. Потерпев фиаско в любви, Азик, так звали нанайца, запил и начал с девками чудить.

По селу среди женщин ходили слухи, что учитель в постели хорош и иногда вытворяет такое... Фросе вдруг страсть как захотелось узнать, что же это такое?

Одиноких женщин в селе хватало и Азик не желал связываться с замужними, опасался их "суровых половинок". С приездом строителей ситуация изменилась и в конце августа вышла история.

Пришедшие ранним утром завтракать строители нашли в кухне на топчане спящих в объятиях голых Фросю и Азика.

Шутники выкинули из кухни любовников и спрятали их вещи. И пришлось Фросе с Азиком через все село пробираться домой. В селе народ встает рано, новость разлетелась быстро.

Димок отнесся ко всему этому спокойно.

"Если директор совхоза, застав супругу в кукурузе с армянином, не стал шуметь, то зачем шуметь Димку?

Фрося переживала происшествие остро. О шалостях Азика в постели говорили все и источником информации называли Фросю. Вспомнили как вешался Димок. Теперь говорили, что он вешался из-за Фросиных измен. Что она его в петле бросила. И лишь благодаря помощи Зоси, вытащившей его из петли, он остался жив.

Димка снова звали в гости, поили и расспрашивали. Наконец Фрося не выдержала и уехала к дочери, нянчить внучку, а мужа оставила на хозяйстве.

Один.

Вскоре, в результате чрезмерной популярности, Димка в очередной раз выгнали с работы. Деньги, оставленные женой, кончились мгновенно. Чтобы свести концы, он продал ковер, затем шифоньер. Когда Фрося приехала навестить мужа, то с ужасом обнаружила, что сплетен осталось столько же, а барахла стало меньше. Рассвирепев, она распродала хозяйство, погрузила в машину остатки вещей и оставив мужу голые стены, укатила обратно.

Димок остался один. Заводить новое хозяйство он не стал.

Обработал огород и имел к зиме свою картошку.

***

На улице зима, и снегом запорошен

Наш дворик. Чист и бел, совсем.

И кажется, что он, заброшен.

И даже голый сад, как будто, опустел.

А ветер над землей, поземкой лютой дует.

Бросает колкий снег, в лицо, за воротник.

Кукушка на часах, мне день-деньской кукует.

Да про тепло ворчит, не припечке старик.

И грустно мне сидеть, и скучно очень братцы.

Проспал бы я сейчас, всю зиму, как медведь.

Ну чем в такой вот день, мне дома заниматься?

Быть может, малость выпить? Да телек посмотреть?

Но ручку повернешь, как пропаганда красная

Тебя как из ушата, надолго охладит.

О господи, когда ж, минет пора ужасная?

Он был безотказный помощник и не плохой работник. Селяне звали его скирдовать сено, колоть свиней, резать скот. Он рубил одиноким женщинам дрова, ремонтировал крыши и сараи, опускал и вытаскивал из погреба картошку. Деньги ему давали редко, платили мясом, молоком, яйцами и другими продуктами.

У Димка часто занимали деньги, (когда они у него были) и не всегда отдавали. Всякие распространители сплавляли ему марки обществ, в которых он никогда не состоял. Его оставляли на сверхурочные работы и их не оплачивали. Димок все сносил спокойно.

Переселенцы.

Как-то ранней весной, привлеченные посулами жилья, всяческих льгот и высоких заработков, приехали переселенцы. Состав, которым везли завербованных, долго находился в пути. За это время люди перезнакомились, сдружились и были рады скорому завершению своих мытарств. Совхоз выслал на станцию автобус и машины.

***

Март в деревьях запутался синий.

Снег еще по дорогам лежит.

У шофера в просторной кабине,

На сиденье девчонка сидит.

Не нажила вещей она много.

Чемоданчик у ног небольшой.

Развезло и размыло дорогу,

Залило ледяною водой.

От натуги машина дрожала.

Под колесами хлюпала грязь.

По проселку меж сопок бежала,

На колдобинах гулко трясясь.

Село , куда они направлялись, находилось у самой границы. Времена стояли тревожные. Свежи были Даманские события. Неожиданно навстречу автобусу, попалась колонна ревущих, лязгающих гусеницами танков.

Это встревожило людей. А тут, совхозные трактористы, призванные в армию на весенние сборы. Часть, в которой они служили, базировалась рядом с селом.

Танкисты - Трактористы временами прямо на своих боевых машинах наезжали в самоволку. Помочь по хозяйству своим семьям, поесть домашней снеди или просто на ночь к жене под бочок.

Вид стоящих под дворами танков и БТРов, одетых в форму, суетящихся во дворах мужиков, не понравился мирным людям. Многие, решили ехать в другое место.

Глава 3

Семейная пара.

Среди таких оказалась семейная пара. Темнело, они договорились с местным крестьянином, что переночуют у него, а утром уедут.

Ночью у жены переселенца поднялась температура. Нестерпимо заболела правая сторона живота. Пришлось вызвать фельдшера. Тот осмотрел бедную женщину и сказал, что срочно нужна операция. Больница находится в городе.

Вызвали из гаража дежурный грузовик. Больную усадили в кабину, туда же забрался фельдшер, а мужу пришлось остаться, ехать на верху было еще холодно.

Из города машина вернулась поздно утром. Автобус в город уже ушел. Фельдшер сообщил переселенцу, что сдал его супругу хирургам в очень тяжелом состоянии. Муж тут же отправился на почту и принялся звонить в больницу.

В трубке слышалась отдаленная музыка, обрывки разговоров. Он попадал не туда, куда надо. Трубку на другом конце не брали или было занято. Мужик вспотел, потерял терпение, разозлился. Наконец после долгих безуспешных попыток он дозвонился. В хирургии подняли трубку. Он назвал фамилию. Его ошарашили сообщением, жена скончалась и ему нужно из морга забрать ее труп.

Гроб.

День прошел кошмарным сном. Правда, люби откликнулись на беду. Совхоз сделал гроб, выделил назавтра машину, обещал вырыть могилу. Переселенцы помогли деньгами. Хозяева, у которых они остановились, брались организовать поминки. Однако решили, покойница в доме ночевать не будет, гроб поставят во дворе и в тот же день похоронят.

Мужик бегал весь день, а вечером уставший, расстроенный и голодный завалился спать.

На следующее утро несчастный муж, захватив гроб, водку, одежду, (чтобы обрядить покойницу) и помощника, выехал в город. Димка взяли на тот случай, если, после того как санитары омоют, оденут и уложат труп, понадобится помощь - вынести и поднять гроб в кузов машины.

Ехали молча. Прибыв на место, сразу подъехали к моргу, однако там жены не нашли и муж отправился в хирургию.

Можете себе представить его радость, когда он нашел там жену не только живой, но и не оперированной. Оказалось, что у его супруги была колика. Камень удачно вышел, и ее можно забирать домой. Попутно мужик обнаружил, что в отделении никто ничего не знает о его вчерашнем звонке. На радостях он не стал разбираться в происшествии.

Для снятия стресса они втроем, без шофера, опустошили пару бутылок и поехали обратно. Муж с женой сели в кабину, а Димку пришлось лезть в кузов. Ждать автобуса он отказался.

Поначалу он мерз, но крепился, когда же машина выехала на трассу и шофер прибавил скорость, холодный ветер стал пронизывать его насквозь. Не находя себе места, замерзший Димок забрался в стоящий в кузове гроб. Там, накрытый крышкой, лежа на свежих стружках, он согрелся и задремал.

Прибытие.

Тем временем в селе уже вырыли могилу. "Похоронная команда", как в шутку называли бригаду ремонтников (ее всегда кидали на рытье могил) сделала яму экскаватором, лишь слегка подровняв ее лопатами. Могила вышла глубокой и не очень ровной. Обычно копачи оставались на кладбище пока не зароют покойника. Но было холодно, решили идти греться и помогать снимать с машины гроб.

В доме, где готовились хоронить, кроме хозяев и нескольких переселенцев, были только завсегдатаи таких мероприятий. По привычке пришла баба Афра, она обычно мыла и одевала покойников. Пришел Колямбус, рослый парень, но от рождения не "друживший с головой". В школе он не учился, работать его не брали. Он пас дядьке баранов и праздно шатался по селу, от скуки посещая все похороны.

Отслужившие срочную службу парни отдавали ему донашивать свою форму. Колямбусу нравилось ходить по военному. А незадолго до описываемых событий, ему подарил старую форму местный милиционер. Колямбус щеголял в ней, везде "наводя порядок".

Здесь же были несколько женщин, которые всегда готовили еду и обслуживали поминки. Они накормили копачей, вынесли во двор два табурета, чтобы поставить гроб и теперь отдыхали.

Когда долгожданная машина въехала во двор, расторопные мужики откинули задний борт и стали снимать гроб. Не успели они стащить его и на половину, как крышка гроба внезапно начала подниматься. В испуге снимавшие отскочили в стороны. Злосчастный гроб, предоставленный сам себе, наклонился, соскользнул с кузова и ударился о землю. Крышка со скрипом отвалилась. В грязь вывалилось что-то непонятное, увешанное стружками и зашевелилось. Мужики шарахнулись. Женщины взвизгнули. Афра запричитала, "Покойницу уронили!"

Колямбус, указывая пальцем на копошащегося в грязи Димка, дико хохотал.

Когда паника улеглась и все прояснилось, много смеялись и подтрунивали друг над другом. Затем усевшись за накрытые столы ( не пропадать же добру ), устроили застолье с песнями и плясками.

Глава 4

Плохая примета.

Переселенец с женой вскоре уехал.

На хоздворе возле двери столярки стоял прислоненный к стене грязный сломанный гроб. На кладбище зияла пустая могила. Старушки по селу меж собой судачили, перемывая косточки всем участникам событий. Особенно осуждали Димка. "Залез не в свой гроб", это к большим неприятностям, а "веселые поминки", это беда на все село.

И началось:

Не прошло и нескольких дней после отъезда переселенца, как лошадь притащила к своему двору телегу с трупом молодого скотника Прохора. Вскрытие показало, что смерть наступила в результате алкогольного отравления.

Совхоз предложил жене для погребения воспользоваться уже готовыми гробом и могилой. Но жена заартачилась, заявив, что "Проша", каким бы ни был пьяницей, а заслужил собственный гроб и могилу. Ее напору уступили.

Сделали новый гроб и вырыли новую могилу. Скотника похоронили. Страсти улеглись.

Не прошло и недели после этих похорон, как одна женщина убила мужа. Тот, придя после получки домой пьяным, принял ее непонятно за кого. Стал гоняться с ножом. Женщина, чудом уворачиваясь, выскочила во двор, схватила торчащий в колоде топор м тяпнула им супруга по голове, да так удачно, что он тут же испустил дух. Похоронили и его в своем гробу и своей могиле.

Вскоре в селе грянула свадьба. На торжество заявился бывший ухажер невесты. Это не понравилось новому жениху. Произошла драка с поножовщиной. Парню нанесли с десяток ран. Погрузив в кузов грузовика, раненого подвезли к сельской больнице и попросили перевязать. Однако дежурная медсестра, глядя на пьяного шофера, наотрез отказалась выходить на улицу и перевязывать потерпевшего в кузове машины, потребовав, что-бы его занесли в помещение.

Занести парня было некому. Шофер повез его в город. По пути раненый скончался от потери крови. Медсестра, испугавшись ответственности, сбежала.

По селу поползли слухи, что это пустая могила притягивает к себе покойников. Пока ее не зароют, смерть будет косить людей, а тот, кто зароет могилу, сам вскоре умрет.

***

Давно мы с вами атеисты,

В загробную не верим жизнь.

И потому, пугать нечистым,

Попы пожалуй, нас бы не взялись.

Но в тишине крестов кладбища,

В душе неясная тоска.

Конец всех судеб, пепелище

Желаний. Мертвеца доска

Укрыта от людского взора.

А память, между тем, хранит

Величье дум и грязь позора

Ушедших. Лучше чем гранит.

Смущать тебя кладбища духом

Читатель, вовсе не хочу.

Покойникам, земля пусть пухом.

На сельском кладбище ищу

Могильный холм травой забитый.

Под ним ни кто в земле не спит.

Хотя могилы той зарытой,

Молва историю хранит...

Смерть в тот, високосный год, собрала в селе богатый урожай. Умирали молодые. Перевернулся на ровном месте трактор "беларусь" и тракторист погиб. Насмерть разбились трое парней ехавших на мотоцикле. Утонул в реке новый врач, присланный из института на практику. Как тут не поверить старушкам? А время шло.

Мешок.

Настало лето. Скот выгнали на пастбище. На ферме шел ремонт. В сараях остались только телята. Однажды Димок перебирал в телятнике навозный транспортер. Голова у него раскалывалась после вчерашней попойки, а опохмелиться было нечем. Случайно он увидел, как телятница припрятала в кормушке мешок, в котором оставалось пару ведер комбикорма. Он решил им поживиться и обменять добычу у знакомой бабульки на самогон. Пришлось ждать вечера, чтобы ушло начальство.

Вечером к телятнице пришла дочь. Женщины долго возились в клетках с телятами. Димок потерял терпение. Наконец, закончив работу, они пошли мыться.

Когда, вытащив мешок из тайника, он взвалил его на плечи и понес к выходу из сарая, уже темнело. Тут некстати вышедшая из душа дочь увидела, что он уносит комбикорм. Позвала мать. Женщины взявшись за вилы бросились в догонку. Димок свернул с дороги и укрылся в кустах на примыкавшем к ферме кладбище.

В этой части погоста давно уже никого не хоронили. Тут не было ни оградок, ни памятников. Густо росли кустарник и высокий бурьян. От могил остались едва различимые холмики. Домашний скот проделал в зарослях десятки тропок, но они были почти непролазны.

Женщины не полезли в чащу, а остались ждать на дороге. Готовясь по звуку ломающихся кустов, определить, где выйдет Димок и устроить ему теплый прием.

Быстро темнело. Димок, не желая столкнуться с преследовательницами, решил пробраться через кладбище. Знакомая, которой он собирался сбыть мешок, жила на противоположной стороне. Чтобы меньше шуметь, осторожно ползя на четвереньках, он следовал тропами, проложенными скотом. Переползал с одной на другую, стараясь выдержать направление, пока не уперся головой в оградку могилы. Было новолунье. Темень настала кромешная.

Тут Димок почувствовал себя в безопасности, поднялся на ноги, взвалил мешок на плечо и начал плутать меж оградок. Которые на наших кладбищах редко образуют ровные ряды и перемежаются с деревьями и кустами.

Он уже почти вышел с погоста, когда, обогнув очередную оградку, внезапно ощутил под ногой пустоту и кувырком полетел в бездну. Очнувшись, он почувствовал боль от ушибов и то, что в яме он не один. Димок протянул руку и волосы у него стали дыбом. Рука наткнулась на бородатую оскаленную пасть и рога... По его ногам топтались тяжелые копыта. "Черт!" -молнией мелькнуло в голове. В ужасе он перекрестился, но черт не исчез.

Димок стал умолять его, чтобы бес разрешил перед смертью помолиться. Тот, переступив, молчал. Посчитав это разрешением, Димок стал на колени и принялся бормотать, припоминая все слышанные в детстве молитвы. Бес не трогал и терпеливо ждал. В душе несчастного зародилась надежда. Он удвоил старания. В молитвах зазвучали страсть и вера. Он крестился, бил поклоны, плакал и каялся в грехах.

Шефы.

Летняя ночь коротка. Когда робко забрезжил рассвет, Димок в неясных сумерках разглядел рядом с собой черного козла той особы, которой он нес комбикорм. Тут силы оставили его. Он упал на мешок и уснул.

Так уж случилось, что этим утром, в совхоз приехали шефы. Их встретил на вокзале совхозный автобус и привез к конторе. Мужики съездили с комендантом на склад, получили постельное белье, продукты, посуду и прочие необходимые вещи. Затем шефы, отправились на Набережную, так назвали новую улицу на краю села, где были построены двухквартирные дома для переселенцев.

Теперь, после их частичного бегства, некоторые дома пустовали. В них стали устраиваться, на период трудовой вахты, приехавшие помогать совхозу люди.

В хлопотах незаметно настало время обеда. Мужики решили отметить новоселье. Сбегали за водкой в совхозный магазин. Слегка выпили, плотно закусили. Но, как всегда, некоторым малопьющим этого показалось мало и они коллективчиками по два-три человека отправились на поиски мест, где можно спокойно продолжить любимое занятие.

Двое из них, взяв бутылку и пару огурцов, устроились в скверике, где стоял памятник сельчанам, погибшим в войне.

Они решили помянуть их, поименно, но пришел Колямбус в милицейской форме и заявил, что здесь распивать спиртные напитки нельзя. Если они не прекратят безобразие, он их посадит на пятнадцать суток. Те, глянув на его рожу, встали и молча пошли вдоль по улице.

Колямбус поплелся за ними и отстал лишь у самого кладбища. Увидев погост, мужики обрадовались. Тут, ни один милиционер не мог запретить им поминать усопших.

Пройдя в глубь кладбища, они выбрали могилку, за оградкой которой были столик и лавочка.

По воле судьбы, друзья расположились со всеми удобствами, недалеко от могилы, где томился Димок. Проснувшись, он пытался выбраться из ямы.

Могилы у нас роют так, чтобы рука стоящего на дне человека как минимум на ладонь не доставала до края ямы. Димок, к несчастью был, не из высоких. К тому же от частых злоупотреблений "зеленым змеем", он утратил былую ловкость и силу. Услышав, что рядом кто-то, он начал кричать:

-Люди! Вытащите меня из могилы! Я сам не вылезу!

Шефы, услышав его хрипы, растерялись. Потом решили , это кто-то из своих, их выследил и хочет разыграть.

Димок перестал звать и прислушался. На верху было тихо. Видя, что ему не спешат на помощь, он предпринял еще одну попытку выбраться из ямы.

Пододвинув мешок с комбикормом к стенке, он установил на него козла и попытался встать животному на спину. Козел не скамейка. Насмерть перепуганное животное вывернулось из-под Димка. Он упал и уперся руками в стену. Воспользовавшись моментом, проклятый козел запрыгнул ему на спину и выскочил из ямы. Это произошло в тот миг, когда мужики, выйдя из оградки и обогнув куст, решили глянуть на шутника.

Внезапно из-под земли выскочил черный козел и бросился прямо на них, потрясая воздух трехэтажным матом. От неожиданности вскрикнув, мужики пустились наутек и бежали до своего лагеря без остановок. Было около пяти часов и они отправились на работу со второй сменой.

Глава 5

Кран.

Во время работы друзья рассказали о забытой на кладбище бутылке и вместо сочувствия, получили массу едких вопросов:

"В чистоте ли у них штаны? Сказал ли козел спасибо за бутылку? и т. д.

Наконец главный насмешник, бойкий парень по кличке "Кран", перед всеми обещал, что после смены сходит на кладбище и заберет себе бутылку.

После смены, в два часа ночи, шефы для храбрости выпили и отправились к кладбищу. Недалеко от входа все остановились. Крану объяснили как отъискать нужную могилу и смельчак, взяв фонарик и сумку, отправился на подвиг. Вскоре он нашел, что искал. Открыв скрипучую калитку, он шагнул за оградку, взял со столика бутылку и сунул ее в сумку.

Скрип и шорох услышал находившийся в полузабытье Димок, по прежнему сидящий в яме. Ужасно мучаясь жаждой, он попросил пить.

У Крана по спине побежали мурашки. Сжав в руке сумку с бутылкой, он нервно стал ломиться с кладбища. Но выскочив за оградку могилы, сразу ощутил, - кто-то схватил за штанину. Кран дернул ногой. Схвативший не отпустил. Заорав, он рванулся изо всех сил. Фонарь стукнулся об оградку и погас. Сумку вырвали из рук. Кран упал, выскользнул из трикух и теряя тапочки, пулей вылетел на дорогу. Тут уже никого не было.

Товарищи выловили Крана на перекрестке, под фонарем, где собрались после отчаянного драпа. Босой, в семейных трусах, Кран нес какую-то чушь. Героя отвели в лагерь, напоили водкой и уложили спать.

Димок.

Утром, шефы, толпой пошли на кладбище. Там они нашли фонарь, сумку с бутылкой, зацепившиеся за торчащую из земли корягу, трикухи и сидящего в яме Димка. Слесаря вытащили, напоили, а яму забросали хламом. Так закончилась история не зарытой могилы.

Стоит добавить, что поздней осенью Колямбус угорел.

Он никогда не закрывал дымоход, но как-то ночью, когда он протопив печь, спал пьяным, из кладки трубы выпал кирпич и перекрыл выход дыму.

Требовать для него собственный гроб и могилу, дядька не стал. Его похоронили в том гробу, который "примерял" Димок и в той могиле, где Димок же, провел две ночи.

Что касается самого Димка, то он напился на поминках Колямбуса и ушел домой спать. А вот дальше...

На следующий день, на работу он не вышел.

Загулял, -решили все. Но и потом его никто не видел. В его избушке было пусто.

-Как, сквозь землю провалился! - удивлялся участковый,

-Ну, ничего, найдем...

Глава 6

Две истории на закуску.

***

Однажды вечером в храм привезли отпевать покойника. Гроб внесли внутрь и поставили под образами. Рядом села монашка, читать над усопшим молитвы. Устав от чтения она отложила книгу, взяла свечу и склонясь над гробом стала разглядывать покойника.

"Как жаль , такой молодой", -подумала она.

В это время, со свечи сорвалась капелька горячего воска и упала ему на лицо. Щека усопшего слегка дернулась. Монашка, поставила свечу на место, взяла молитвенник и снова принялась за чтение. Через пол часа она отложила книгу в сторону. Встала и выйдя из помещения позвонила в милицию. "Усопший" и сопровождающие оказались грабителями, собиравшимися этой ночью поживиться церковным добром.

***

В городе, рядом с тюрьмой, стояли два старых двухэтажных дома. В одном из них на втором этаже жила ветхая старушка. После войны у нее родных не осталось и она одиноко доживала свой век. Бабулька была верующей, но не православной, а какой-то сектанткой. Жила на очень скудную пенсию, экономила каждую копейку и готовилась вскоре предстать перед богом. В это время появилась денежно-вещевая лотерея. Билеты лотереи усиленно распространяли и навязывали всем. Однажды ей "на сдачу"

тоже всучили билет. Она брать не хотела, но продавщица была непреклонна. Когда пришла таблица розыгрыша, оказалось, что старушка выиграла мотоцикл Урал. Пошептавшись с подружками по секте, она решила взять вместо мотоцикла деньги. Купить все что необходимо, себе на смерть, а остатки отдать общине, на организацию похорон и поминок. Получив деньги, она с подругами принялась за покупки. Они много суетились, тщательно выбирали товар и все покупки сносили в ее квартиру.

Наконец все было куплено, начиная от белья и кончая венками с гробом. Уставшие, но очень довольные, они взяли бутылочку, выпили и стали примерять покупки.

Потекли обсуждения:

"Как обрядить подругу после смерти? Куда поставить гроб?

Как сделать все красивым и торжественным?"

Войдя в раж, они принялись за уборку, расставили все по местам, обрядили бабульку, уложили в гроб и стали спорить, что хорошо, а что плохо. Хозяйка попросила:

-Хотелось бы мне, взглянуть на себя со стороны.

Одна подружка предложила:

-Давай соседа позовем, он тебя сфотографирует в гробу.

Пригласили соседа. Он пару раз счелкнул своим "Зорким" и вдруг увидел в видоискатель, бабулька шевелясь сказала:

-Спасибо тебе, милок. Уважил.

Сосед выронив фотоаппарат, выскочил на балкон и прыгнул вниз. Этаж был второй, он отделался легким ушибом. Старушки извинились и компенсировали "моральный ущерб". Но сосед наотрез отказался делать фотографии.

Конец, наверно.

Свин бося, предлагает:

Господа, читайте о дальнейших похождениях Димка в книжке "Сны Димка".

Глава 7

Виктор ВИЗ

Стишки для всех.

Ролики.

Мимо дома, мимо клёна,

Мимо нашего балкона

Я на роликах качу,

И от радости кричу.

В классы больше не играю.

Я подружек объезжаю,

Объезжаю малышню,

Скоро тётю догоню,

А потом другую тётю.

Папа с мамой на работе.

Я катаюсь целый день,

И кататься мне не лень.

Я бы ездила сто лет,

Да пора уж на обед.

Между прочим.

Между прочим, между прочим,

Мыло мылить любит очень,

Умывать лицо и руки,

Постирать рубашку, брюки

И чернильные смыть пятна,

Чтобы были вы опрятны.

Щётки чистят и сметают.

Щётки разными бывают.

Утром чистят ваши зубы.

Чистят курточки и шубы,

Блеск на туфли наведут,

Пол в квартире подметут.

Щёткам тряпки помогают.

Пыль в квартире протирают.

Моют миски, чашки, ложки,

Сковородки, поварёшки.

Жить вы будете без скуки,

Если их возьмёте в руки.

Будут мамы рады очень.

Это тоже, между прочим.

Серёжка.

Вьюга тёмной ночью выла,

Двор и сад запорошила,

Замела везде дорожки.

Утром выглянул Серёжка

За оконное стекло,

А на улице бело.

Пухом мягким снег лежит

И на солнышке блестит,

Как пушистый воротник.

То-то будет снеговик.

Подкрепившись на дорожку,

Натянул пальто Серёжка,

Шарфом нос свой завязал

И играться побежал.

Глава 8

Виктор ВИЗ

Чистый Лист.

Вот предо мной простор и белизна листа.

Он чист как первый снег и даль его пуста.

Он манит. Он прельщает красотой,

И девственностью скромной и простой.

А рядом на столе лежит перо,

Накрашено, развратно и остро,

И хочется его мне в руки взять

И чистый лист безбожно измарать,

И нацарапать фразы и слова,

Что в суете рождает голова.

И вот, развратное и грязное стило

Марает лист безжалостно и зло,

И в белый чистоты его простор,

Бросает мыслей маету и вздор.

И лист уже не пуст, не бел, не чист.

Исписанный, использованный лист.

Лишился шарма он и прелести своей,

Но стал мне он дороже и нужней.

Его я выше чистого ценю,

И бережно и ревностно храню.

Порою, чтобы нужным оставаться,

Приходится порядком измараться.

Поэту.

Твори поэт. Взгляни. Земля как рана.

Над нею то и дело слышен пули свист.

Пиши Поэт! Нам успокаиваться рано!

Пока детей терзает террорист.

Пока горят дома, дурманят дымы

И слёзы на могилы льют дожди,

Осиротевшим так необходимы

Твои стихи. Утешь, поэт, не жди.

Бей зло пером, не пулей автомата!

Своей душой и мыслью не ленись.

Пусть над Землёй гремит строка набатом,

Зовёт на бой за счастье, мир и жизнь!

А если отгорел, душа твоя остыла,

Уснула Муза, крылья конь сложил.

Оставь перо! И выплесни чернила!

И выйди в мир, который ты забыл.

Поэзия.

Поэзия - она мой бог! Она повсюду.

Мир варится, кипит в горниле дня.

Вдруг серость будней отольётся чудом -

Волнуя грудь и счастьем опьяня.

И сердце запоёт тут скрипкой Паганини.

И радугою засверкает жизнь.

И дивный миг на век спешит отныне

Запечатлеть, взлетая в нетерпеньи кисть.

Пульс века бьёт в виски. В его биеньях

Роятся рифмы и каскады строк,

И лавой из души течёт стихотворенье,

И оживает каменный цветок.

Ах милый цветик - для души отрада!

Цветёшь волшебно, скрыто ты в тиши.

В замен тебе одна любовь, награда

Чудовищу мятущейся души.

Глава 9

Виктор ВИЗ Близкое

Прометей.

Слышишь, Смерть! Тебя я призываю!

Слышишь, Жизнь! Уйди! Противна ты!

Я вишу здесь на скале, страдаю,

Средь снегов и горной пустоты.

Чёрной жаждой каждый нерв мой полон,

Тело в лихорадке и огне.

Я распят! Я на века прикован

К этой черной каменной стене!

Позабыл я травы молодые,

Щебет птиц, девчонки юной смех.

День за днём орлы слетают злые,

Яростно терзают печень мне.

Но, хотя я здесь ропщу на жребий,

Если б время Зевс поворотил,

Вновь огонь похитил бы я в небе

И на землю людям опустил!

Слышишь, Смерть! Тебя я призываю!

Муки нестерпимы и остры,

Но душой я радуюсь и знаю,

Где-то на земле горят костры.

Степановичу.

Ты выписал и получил газету.

Ее тебе доставил почтальон.

В ней были чаянья и страсти всей планеты,

И новостей последний миллион.

Из будней кружева плели корреспонденты.

Хлам жизни превратили в шелковую нить.

И серый день, пером прижатый к стенке,

Им нехотя давал себя доить.

Но буква к букве, как по капле реки,

Сливались строки в ровные столбцы.

И сплетни все собрав о человеке

Газета пела сладко, как скопцы.

Она врала. Всю жизненную серость

Редактор вырезал безжалостным пером.

В ней бился пульс мгновений, и вертелась

Шальная жизнь. Пришла газета в дом.

Ты взял ее и развернул лениво.

Читать не стал, хоть скукой был томим.

Сложил, разрезал ровно и красиво,

Набил махрой, и превратил в зловонный дым.

Творчество.

Над девственною белизной бумаги

Сидит, страдая, в даль уставил взор

И сочиняет что-то, бедолага.

А в голове хаос и дикий вздор.

Как пес голодный кость, изгрыз он ручку.

Все бросить и пойти поесть пора.

А рифма смылась, как при течке сучка,

И с кобелем гуляет близь двора.

То лоб он трет. То чешет кончик носа.

То скучный взор поднимет к потолку.

Ах! Творчество! Порою ты несносно.

А мысль, треклятая, не лезет все в строку!

Глава 10

Виктор Виз Ностальгия.

Зачем?

Зачем ты, появясь на свет,

Уходишь безвозвратно?

Все гибнет. Царь умрет, поэт.

В прах, в тлен клинок булатный

И выси гордых пирамид

Нещадно вечность превратит.

Жизнь суета. Мгновенье,

И искра, вспыхнув, пропадет.

Безумства, страсти и сомненья,

И мысли пламенный полет,

Любовь и мудрость,

Стыд и страх -

Все затеряется в веках.

Мир распадается. Все тленно!

И Молох времени пожрет

И бесконечности Вселенной,

И сам себя, и пропадет.

Не избежать того ни как!

Часы все тикают: "тик-так".

Так для чего, все силы тратя,

Спешит и тянется росток?

Пытаясь, свет закрыть от братьев,

Он тянет солнцу свой листок.

Клич бросил зверь ввысь над тайгой

И гибнет в схватке роковой

Иль губит своего собрата.

Брат поднимается на брата,

Народ соседний на народ,

И кровь горячая течет.

Бушуют ненависть и страсть -

За землю, золото и власть.

Тополь

Жара и сушь. Земля разбита.

В пыль перемолота она.

Поникли травы. Все испито.

Ручьи, иссохшие до дна.

Умолкли птицы. Скрылись гады.

Томящий зной поля объял.

Лишь юный тополь у ограды

В нарядной зелени стоял.

Но налетели шквал и тучи.

И разразилась в миг гроза.

И ливень хлещет. Гром гремучий.

Сверкает молнии зигзаг.

Умытая дождем, прекрасна

Под солнцем жизнь поет, звенит.

Но сломан тополь, и ужасный

Ствол исковерканный торчит.

Гроза, поверь, тебе мы рады.

Ты освежила ширь полей.

Но пожалей, гроза, не надо

Ломать нам юных тополей.

Бессонница

Жизни темп и давление крови взлетают.

И уходит на веки из будней покой.

Даже в полночь не всякий теперь засыпает,

И сердечные капли глотает порой.

Над бессонной постелью виденья повисли.

Люди хрупки, пугливы и очень нежны.

Им мерещатся воры, беда, террористы.

Их пугают и мучат кошмарные сны.

Глава 11

Виктор Виз. Ностальгия.

Осень.

Шуршащие листья.

Увядшие травы.

Остатки нарядов. В них пела весна.

Крутые обрывы

Да острые скалы.

И бьется о камни морская волна.

Нежаркое солнце

Две пары пригрело.

На воздухе свежем у моря сидят

Два взрослых мужчины,

Две женщины зрелых.

Их свечи давно одиноко горят.

Не радует утро

Те пары лучами,

И нового дня не влечет круговерть.

Их криками чайки,

Стеная, встречают,

И крыльями машут печально вослед.

Те крики разносятся

Резко и жалко,

И прошлого след шевелится в душе.

Там юность и ласки

Дарила русалка,

Дарила себя у костра в шалаше.

Огни.

В черной ночи непроглядной два огня

Маяками манят и зовут к себе меня.

Я б пошел, да только нет к огням пути.

Прямиком мне сквозь болота не пройти.

А и с права эту хлябь не обойдешь.

Там чудовища вселяют страх и дрожь.

Тот, кто ночью там пробраться рисковал,

Заблудился, в воду канул и пропал.

Ну, а слева буйно лес растет, цветет.

Соловей в нем свищет ночи на пролет.

Там объятья! Там русалочьи места.

Да уводит от огней дорога та.

А придет рассвет, откроются пути.

Тех огней, уже погасших, не найти.

Новый день свои заботы принесет.

И ни кто за те болота не пойдет.

Русалка.

Зной и сушь, поют цикады.

Забавляется волной,

Возле берега Нарьяда

И любуется собой.

И стройна она и люба,

Кожа мокрая блестит.

Сквозь коралловые губы

Звонкий смех ее летит.

Мимо лодка, в ней Рыбалка

Юный веслами гребет.

Стала вдруг тонуть русалка

И к себе его зовет.

Помоги мне добрый парень,

В лодку ты свою возьми,

Будеш ласками одарен,

На красу мою взгляни.

Соблазнила, заманила,

Утащила в глубь пучин.

А любила, не любила,

Знает бог морской один.

Глава 12

Виктор Виз . Ностальгия.

Путник.

По пескам сыпучим

Под палящим солнцем

Дни и ночи путник

Шел, разбивши ноги.

Горизонта нитка

Не сверкнет оконцем.

Одинок, несчастен,

Нет конца дороге.

И упав, однажды

Он кричал от горя.

Равнодушно солнце

На него смотрело.

Эхо прокатилось

По просторам поля,

И в песок горячий

Вместе с солнцем село.

Он поднялся мрачно

И, на зло невзгодам,

В горе безутешном

Не погиб, не сник.

Голыми руками, добывая воду,

Средь равнин бесплодных

Выкопал родник.

Окропил просторы влагою живою.

И, в потугах страшных, родила земля.

И запели птицы радостно весною,

И заколосились осенью поля.

И чудесный город,

С башнями большими,

Где вода струилась,

Средь полей возник.

И слагая песни, в нем живет отныне

Очень не покорный, сухонький старик.

Тоска.

Сыпет осень золотом червонным.

Вязнут ноги в сброшенной листве.

А ведь лес когда-то был зеленым.

Был и я "зеленым" по весне.

А сегодня в синеве высокой

Журавли так начали кричать,

Словно мне пора в тот край далекий,

Взмывши в небо с ними улетать.

Обветшал. Покрылся сединою.

Я брожу в прозрачности лесной.

Лет прошедших листья под ногою,

Не спеша, беседуют со мной.

В кружевах моих воспоминаний

Нити радостей житейских и обид.

Миг любви и вечность расставанья.

В прошлом все, а сердце так болит.

Лес оденется листвой зеленой новой.

Журавли вернутся по весне.

Нет возврата юности веселой.

И душой не возродиться мне.

Ностальгия.

Тихо стрелки кружат под стеклом циферблата.

И мгновенья, как листья с деревьев, летят.

Исчезают года постепенно куда-то.

Одинокие ночи навстречу скользят.

Осень скучным дождем неба радуги смыла.

Птицы, в стаи сбиваясь, спешат улетать.

Не вернуть, не прожить, не исправить что было.

Так уже не любить. Так уже не мечтать.

Не вольет никогда луч весенний горячий

Соки в стебли увядшие мертвой траве.

Я бесцельно бреду, очерствевший, незрячий,

Похоронные марши звучат в голове.

Глава 13

Виктор ВИЗ. Ностальгия.

Грусть.

Снова в сопках гуляет багряная осень,

Рассыпаясь под ноги шуршащим ковром.

И на юг потянулись сквозь зябкую просинь

Стаи птиц, и подернулись лужи ледком.

Листопад грязным псом по забытым дорожкам

И по лужам, хрустящим, бесцельно бредет.

Алой кистью калина стучится в окошко.

Заунывно сверчок свою песню поет.

Лес, уставший от буйства, спешит обнажиться.

В нем покой и уют. Все готово заснуть.

Сквозь узоры ветвей тихо солнце струится,

Но не греет земли обнаженную грудь.

И прозрачная грусть расплескалась над миром.

Нет в ней шума листвы, нет ни чьих голосов.

Нет пернатых жильцов в опустевших квартирах.

Смолкло все, кроме тиканья старых часов.

День из жизни ушел и назад не вернется,

Не войдет он, раскрывши скрипучую дверь.

Сердце грустно в груди тихой болью сожмется,

Ощутив безвозвратность времен и потерь.

Омут.

Ночь суровая, без звезд, без капли света

Над моей несется головой.

И не видно признаков рассвета,

Среди тьмы коварной и глухой.

День придет. Лучами солнце брызнет,

И от туч очистит неба свод.

Поднесет хмельную чашу жизни,

Но на душу камнем упадет.

Этой тьмы, бездонной, лютый холод.

Тишина, звенящая в ушах.

Неподвижный и гниющий омут,

В, бьющих жизнью, пышных берегах.

Итоги.

Весна пришла. Из гнезд постылых птицы,

На неокрепших крыльях, рвутся ввысь.

Полны водой живительной криницы,

И в небе ясном тучи разошлись.

Земля полна забот, тревог, надежды.

Спешит она любить, творить и жить!

А я стою все там же, где и прежде,

Свои не в силах крылья распустить.

Глава 14

Виктор ВИЗ . Ностальгия

Метель

Ох, метет метель. Белый снег лежит.

Не видать ни зги в чистом полюшке.

Ветер все сравнял и занес пути.

Ты куда ведешь меня, волюшка?

Ох, метель, метель! Плачет и поет

Надо мною песнь погребальную.

Сгину иль дойду? К дому, где не ждет

Уж ни кто меня, тропка дальняя.

Ой, метет метель! Я забрел в овраг.

Белым саваном снег на голову.

Я устал, ослаб. Свой умерил шаг

К разоренному жизнью логову.

Ох, метет метель. Я совсем увяз,

И сугроб накрыл меня ласково.

И тепло мне тут, и светло сейчас.

Кто-то песнь поет, тешит сказкою.

Улеглась метель. Мягкий снег лежит.

Наплясался всласть в чистом полюшке.

В тишине душа под сугробом спит.

Такова моя, братцы, долюшка.

Зависть

Вечный художник безжалостной кистью

Клены багровыми сделал за ночь.

Ветер срывает их яркие листья.

Кружит, играет, уносит их прочь.

В павшей листве, утопая ногою,

Я по аллеям беспечно шагал.

Дерзкий художник, шаля, сединою

Буйные волосы мне измарал.

Как я завидую кленам. Водою

Талых снегов их умоет весна,

Кроны нарядит младою листвою.

Но не исчезнет волос седина.

Сцена

Софиты вспыхнули, и рампа вся в огне.

Прожектора горят, и свет свой дарят мне.

Я в зал гляжу, игрой смешу,

Как короля придворный шут.

Да! Этот зал - он мой король!

Я для него играю роль,

Волнуюсь, мучаюсь, пою.

Он жизнь моя! Его люблю.

Спектакль окончен. Гаснет свет.

Пустует зал. И счастья нет...

Глава 15

Виктор ВИЗ . О любви.

Мария

Когда, пройдя сквозь луг росистый

В одеждах белых, на заре

Явилась ты виденьем чистым,

С венком цветов на голове,

Воскликнул я: "Люблю, Мария,

Твой образ, светлый и святой.

Ты в этот мир пришла , Мария,

Спасти нас сирых красотой.

Живем мы грубо и убого,

Погрязли в пьянстве и грехах.

Но, ты подаришь миру бога,

Родя младенца вне греха!

В безумный мир, вошедший чудом,

Он примет скверну на себя.

На крест взойдет. Простит Иуду!

И вознесется, нас любя..."

Ты, не дослушав речи длинной,

Рукою нежною венок

Надела мне, и Магдалиной

Присела у приросших ног,

И мне сказала: "В мир наш грешный,

Страдая, вместе мы пойдем

С любовью, верой и надеждой.

Сын будет. Повторишься в нем.

В безумный мир войдет он чудом.

Отбросит скверну. Жизнь любя,

Свой труд, талант подарит людям

И внука с внучкой для тебя".

Укрылись мы в ромашках чистых

План мудрый тот осуществить.

Пусть годы гаснут, словно искры.

Не жаль. С тобой мне сладко жить.

И в Храме, в золоте иконы,

Когда я вижу, как, любя,

Христа несет в наш мир Мадонна,

Я вижу, грешный, лишь тебя.

Любимой

Когда б я был могучий бог

И все на свете сделать мог,

Я б, не творя других чудес,

Спустил на Землю рай с небес,

И для тебя лишь для одной

Я сотворил бы рай земной.

Когда б я был великий царь

И самочинно правил в старь,

Я б рать огромную собрал,

Подлунный мир завоевал,

И все, что захватить я смог,

Я положил тебе у ног.

Но кто я? Человек простой.

Но в жизни темной и пустой

Моей богиней стала ты.

Молюсь до утренней звезды

Не на коленях у креста...

У ног твоих, забыв Христа.

* * *

То на кручу выбегая,

То, катаясь по траве,

Кобылица молодая

Веселится на заре.

Бьет копытами и скачет,

Шею вытянет, и ржет

И коней к себе горячих

В нетерпении зовет.

Глава 16

Виктор ВИЗ . О любви

Ревность

Когда идешь по улице с другими,

Готов от дикой боли я кричать,

И биться насмерть на турнире с ними.

Должна ты вся лишь мне принадлежать.

Я ненавижу мрак хрустального бокала,

Что так припал к коралловым губам.

Я разобью его, чтобы не крал он

Твой поцелуй, и поцелую сам!

Завидую я ветру. Он коснулся

Волос твоих, играет как листвой.

Готов я шелк порвать. Он изогнулся,

Приникнувши к соскам груди тугой.

Ревную юбку на широких бедрах,

Бесстыдство ненавистного чулка!

Хочу, чтоб тела ипостасей гордых

Касалась в трепете одна моя рука.

Ни капли чувств! Ни малого мгновенья!

Я взгляда никому не уступлю.

Хочу ласкать безумно, до забвенья

Одну тебя и нежность пить твою.

Раздумья

Ты здесь еще. Еще струится

Волос, пьянящий аромат,

Но нет, уже, желанья слиться,

И поцелуи не манят.

Спокойны грудь твоя и руки.

Уже не мечешься во мгле.

Остыли ласки. Смолкли звуки.

И ты лежишь, прильнув ко мне.

Проходит ночь. В камине пламя

Угасло. Уголья дрожат.

И, осыпаясь лепестками,

Цветы увядшие лежат.

Уж собирать пора одежды.

И уходить пора давно,

И оставлять свои надежды

И недопитое вино.

А на дворе гуляет осень,

Срывая с кленов их наряд,

Гадает: "Любит или бросит",

И листья в воздухе кружат.

Забава

Море пенною волною

Набегая на песок,

По-над кромкою прибоя

Трав собрало поясок,

И играючи, сердится.

Как большой лохматый пес,

Отбежит и возвратится,

В ноги мне, уткнув свой нос.

Глава 17

Виктор ВИЗ . О любви

Женский день

Март, скажем прямо, не апрель.

Морозы по утрам изрядны.

Но пташек радостнее трель,

И снова женщины нарядны.

Засуетились мужики.

Несут цветы, вино, пакеты.

Их опустели кошельки.

Весна пришла! Ее приметы.

Богини, чествуем мы вас:

Коллег, сотрудниц и подружек,

Дочурок, бабушек, мамаш,

Соседок скромных и досужих,

Кокеток, чопорных матрон,

Изящных, тощих и толстушек,

Любовниц жарких, верных жен,

И гениальных и простушек.

Пусть ваши сбудутся мечты!

Нам жизнь вы солнцем озаряйте.

И, как оно, от доброты

Ласкайте нас и покоряйте.

К вам в плен без боя мы пойдем.

Слегка нам только намекните,

Что печь вы можете, и в дом

На чай с вареньем пригласите.

Людмиле

На улице сад-города стоит уютный дом.

В нем правит бал радушная хозяйка.

Гостей собрала за своим столом.

А сколько лет ей? Ну-ка, угадай-ка.

Когда б не дочь краса, как розы цвет,

Смущая красотой, сидела рядом,

Хозяйке дал бы я семнадцать лет,

Ну, может двадцать, со второго взгляда.

Летят года, не властвуя, над ней.

К ее ногам, стихая, жмется ветер.

Хочу я пожелать ей в этот юбилей,

Быть молодой всю жизнь на этом свете.

Живи, цвети и будь ты в радость нам.

Мир украшай собой, как лотос нежный.

Цветы и звезды все к твоим ногам.

И пусть сбываются желанья и надежды.

Тост

Пусть вам счастье в светлый праздник

Ясным солнцем улыбнется!

Денег вам. Нарядов разных.

Пусть вам радостно живется.

И здоровья и любви вам,

Взглядов, полных восхищенья,

И домашнего уюта,

И поменьше огорчений.

Пусть все дарят вам подарки,

Песни в вашу честь слагают.

Пусть огонь души ваш яркий

Нас подольше согревает,

А еще во всем успеха

И, в задуманном, удачи.

Пусть вам будут лишь потехой

Все проблемы и задачи.

Глава 18

Виктор ВИЗ . О любви

Залив и Венера

Жаркий день уснул на горизонте.

И Залив томится ожиданьем.

Устремил глаза в небес бездонье.

Ждет с Венерой ветреной свиданья.

А она, кокетливо играя,

В небеса чадру ультрамарина

Приподняв, его не замечая,

Взгляд надежды Солнцу подарила.

И Залив ревниво всколыхнулся.

Задрожал. Подернул даль туманом.

И в обиде на распутницу надулся.

Жизнь решил сгубить в угаре пьяном.

Взор Венера, бросив милостиво,

И туманов разогнав завесы,

Зеркало подставить попросила,

Успокоив буйного повесу.

Сбросила воздушные наряды

И зарей вечернею омылась.

А затем, ревнивому в награду,

В пены волн могучих опустилась.

Закат

Окончен день. И пламенем багровым

С небес на землю падает закат,

Огня аккорды бросил он сурово,

Наполнил тайной и движеньем сад.

Живые краски мечутся, страдают,

Как клавиши под трепетной рукой.

Гремит оркестр. Он сердце наполняет

Пьянящею, чарующей тоской.

В неясных тенях дивное движенье.

Как будто предки, сидя, у костров,

Богам свершают жертвоприношенья.

И кровь дымиться свежая быков.

И, юности полна, выходит жрица,

Даруя воину любовь свою и яд.

И хочется любить и отравиться.

И опостылил рай, и манит ад.

Но меркнет свет. Симфония движенья

Окончена. Умолк оркестр. Покой.

Крадется ночь. И в лунном озаренье

Печально яблони убор роняют свой.

Желание

Глаза ночи черны. Ветерок легкокрыл.

Наш костер меж камней догорает.

Пепел угли муаром дрожащим покрыл

И они сквозь узоры мерцают.

Земляники лесной, с губ горячих пью сок

И в объятьях томясь утопаю.

Нежность бьет, словно пуля шальная в весок.

Тело в пламене страсти сгорает.

Пропаду не за грош, в этом буйном огне,

Чтоб в аду, за грехи свои мучась,

Вспоминал я любовь, что дарила ты мне

И не клял бы тяжкую участь.

Глава 19

Виктор ВИЗ . О любви

Гроза

Разразилась в миг гроза!

Мечут молнии глаза!

Слов жестоких водопад

В сердце бьет как крупный град.

Рушит стены дома, крышу...

Я прошу: "Уймись! Ну, тише..."

Но в груди твоей пожар

И огня бушуя жар

С ревом на меня летит,

Все сметает по пути.

Рвет любви остатки струн

Гнева бешеный тайфун.

Грязь всю выплеснул мне в уши.

Возмутил, испачкал душу.

Мир сожжен меж нами. Ты

Все разрушила мосты!

Нет дорог назад отныне,

И вокруг лежит пустыня.

* * *

Каравана путь далек.

Ветер шевелит песок...

Я на слабую звезду

Тихо вновь к тебе иду.

Подставляю ветру спину.

Плавлю в сердце хладном льдину.

Глянет солнце в мир наш зыбкий.

Озарит лицо улыбкой.

Канут в Лету громы воин.

Будет новый дом построен.

Будь ты в гневе иль хмелю,

Все равно тебя люблю!

* * *

Льет луна через тонкое кружево листьев

Свой дурманящий трепетный свет.

И осыпало зелье из звезд серебристых

Рыжих локонов дивный букет.

В эту ночь мне с тобой ни за что не расстаться,

Не распутать сплетения рук.

Жадно пью поцелуй! Не могу оторваться

От пьянящих пылающих губ.

Подожди! Не спеши! Дай сполна насладиться.

В вихре страсти сгореть огневой.

Опьянев, в нежной ласке сомлеть, раствориться,

Окунувшись в нее с головой.

Подари мне блаженства еще хоть мгновенье.

Всю желаю испить я до самого дна.

Пусть потом голова заболит на похмелье.

А упьюсь твоего я хмельного вина!

* * *

Водопад из звезд

Льет на землю ночь.

Сон кружится

В кружеве ветвей

И, взмахнув крылом,

Улетает прочь,

Головы не тронувши моей.

Запахов дурман.

Белым молоком

Облита черемуха. Пьянит.

И твое окно

Дальним маяком светит

И к себе меня манит.

Мчусь, лечу туда.

Ближе огонек.

Вижу я уже твою свечу.

Бьюсь в стекло и рвусь,

Бедный мотылек.

Ласки и любви твоих хочу.

Отвори окно.

В комнату пусти.

Поцелуем нежным одари.

Если виноват,

Ты забудь,

Прости,

И оставь с собой до зари.

Глава 20

Виктор ВИЗ . О любви

Воспоминанье

Помнишь, как мальчик вихрастый, несмелый

Следовал тенью за девочкой в белом?

Розы дарил ей? Стихи сочинял?

Пел под гитару? На лодке катал?

Море и звезды. Ленты и ситцы.

Быстро мелькнули романа страницы,

Время промчалось, и бурной судьбой

Нас разбросало по свету с тобой.

Вот и зима в мои двери стучится.

Что же голодною воет волчицей

Сердце, и в детство обратно зовет

К дому, где девочка эта живет.

Мимо двора проходя, как открытку,

Брошу черемухи ветвь на калитку.

Пусть эти белые кисти цветов

Скромно напомнят про нашу любовь.

Чужая женщина

Чужая женщина, о как ты одинока.

В его объятьях себя всю утопив,

Любуешься свечой ты, сквозь хрусталь высокий,

Шампанское в бокале недопив.

Вино и музыка, и полумрак, и ласки.

И разговор, ни что не веселит.

Печален взор и не обманут сказки,

Которые тебе он говорит.

Как тяжело в чужом пиру похмелье.

Уходит он, алмаз не оценил.

Так где же, тот ювелир последний,

Который бы забрал тебя и сохранил?

Не лицемеря

Не нужно слов и пышных фраз.

Истрепаны они под час.

Не доверяю я словам.

Я верю пламенным губам,

Блужданью стеблей нежных рук,

Я верю в звонкий сердца стук

И ласк бушующий прибой,

Что прогоняет сон долой.

Я верю в грешную любовь.

Такую, от которой вновь,

Как дня грядущего рассвет,

Птенцы рождаются на свет,

И слабой ручкою своей

Ласкают грудь у матерей.

Глава 21

Виктор ВИЗ . О любви

Розе

Ты, Роза, пышно расцвела. В тиши глухих долин

Зеленый молодой бурьян любуется один

Твоей красой. У самых ног, прильнул к тебе вьюнок.

Он из цветов недорогих на куст одел венок.

Но не милы объятья те, и давят грудь твою.

Тебя качает ветерок, и шепчет: "Вас люблю".

Летит в наряде золотом жужжащая пчела.

Нектар душистый у тебя из уст она пила.

Ты соком сладостным ее поила не скупясь.

Страсть утолила. Прочь она летит, не возвратясь.

Ты устремила в небеса в тоске свои глаза.

И по утрам по лепесткам закапала роса.

В печали тихо отцвела. Увяли лепестки.

Их злобно ветер обрывал, гоняя у реки.

Но бабье лето подошло и разогнало грусть,

Богато ягодой покрыв твой облетевший куст.

Еще седеет по утрам во впадинах туман.

Еще судачит вкруг тебя, стареющий, бурьян,

Но скоро этот мир уснет, и белая пурга

Его и грязь всю занесет, одевши все в снега.

Татьяне

Она нежна, мила, прекрасна,

Как первый неизмятый снег.

Но звать гулять ее напрасно.

Она уткнулась в свой конспект.

Грызет глухой гранит науки

И чахнет среди умных книг.

А рядом, изведясь от скуки,

Сидит и ждет ее жених.

В его душе живет надежда:

Пройдут года и книжный червь

Взлетит вдруг бабочкою нежной,

Раскрыв ему навстречу дверь.

Мороз

Чистым серебром

Зазвенел мороз.

Снеговым ковром

Ширь полей занес.

Шалью дорогой

Стан берез накрыл.

В бисер ледяной

Ветви обрядил.

Он погожим днем

В инистых ветвях

Светится огнем

В тонких кружевах.

Выйди на простор!

Глянь! Стоят окрест,

Опустивши взор,

Тысячи невест.

Глава 22

Виктор ВИЗ . О любви

Вечер

Засверкали вдруг стекла в городе

И асфальт заблестел как слюда,

Стали красными кедры гордые

И на рейде пылают суда.

Все поджег закат, все горит огнем,

Даже пряди косматых туч.

На крутой волне засверкал углем

И оплавил уступы круч.

Алым сделал он парусов пароль.

Стаи чаек взметнулись кричать:

"Выходи скорей на причал, Ассоль,

Свое счастье у моря встречать".

Муки

Ты и песня, ты и сказка.

Псом седым, ласкаясь, море

Лижет языком твои ступни.

Где найти мне кисть и краски?

Рисовать тебя и горы

Я хочу. Но холодны они.

Песня унеслась за кручи.

Ты исчезла сновиденьем.

Море жадно твой слизало след.

Солнце вмиг закрыли тучи.

Мир померк, покрылся тенью.

Без тебя ни где в нем счастья нет.

Я грущу. Я пропадаю.

Бесконечны эти муки.

Ускользаешь ты, меня дразня.

Как поймать тебя не знаю.

Сердце гложет боль разлуки.

Пожалей скорей и полюби меня.

На курорте

В каждой синей волне,

Что назад уходила,

Бросив под ноги мне

Своей влаги чернила,

И меня одного

Как невеста ласкала,

Обнимала любя

И теплом согревала,

Был безбрежен покой.

И, простившись с шумихой,

Я лежал бы босой

В этой заводи тихой

Без конца много лет,

В неге чувств беспредельной,

Если б только обед

Мне носили отдельно.

Глава 23

Виктор ВИЗ . О любви

Лиде

Бегут, мелькают за окном

Поля, проселки, перелески.

Грохочет поезд. Близок дом.

Андрей уж на земле советской.

Он выжил и остался цел,

Хотя и был смертельно ранен.

Терял товарищей, горел,

Но не погиб, служа в Афгане.

Он честно свой исполнил долг.

Имеет орден и медали.

И, наконец, оставив полк,

Спешит домой, в родные дали.

***

Как это было все давно:

Сестренка, мама, школа, книжки.

За жизнь не каждому дано

Прожить, что пережил мальчишка.

Прическа с прядкою седой.

Давно с лица сошла улыбка.

Он надломился, но живой.

Удачи золотая рыбка

Позволила ему уйти,

Воскреснуть в жизни вновь из Ада.

И будет счастье впереди.

И все устроится как надо.

Сегодня он увидит дом,

Сестру и мать опять обнимет,

И будет спать спокойным сном.

Никто в атаку не поднимет.

Окончен бой. Покой и мир.

Прочь все печали и обиды!

Его ждет шумной жизни пир.

Сегодня он увидит Лиду.

***

Ах, Лида, Лида! Помнишь день?

Тот? Яркий, звонкий и веселый,

Когда в малиновый апрель

Бежали вместе мы из школы

Сквозь обновленные поля.

Сквозь синь небес и трав рожденье

Парила свежая земля,

Под солнцем, греясь, с наслажденьем.

Рвала ты первые цветы,

Их красотой, любуясь, скромной.

Глаза, наивны и чисты,

Ловили жизнь и мир огромный.

Так упоительна нежна,

Как юность и цветенье мира,

Ты в сердце мне любовь зажгла,

Навеки став его кумиром.

Он не забыл медвяных губ,

И нежность пламенных объятий,

И чувств порыв, и сердца стук,

И аромат волос и платьев.

***

Андрей проселками идет

Между полей к своей деревне.

Он пруд и ивы узнает

И купола церквушки древней.

Кричат в подворьях петухи.

А малышня в войну играет.

И на скамейках старички

Сидят и семечки щелкают.

***

Родимый двор. Сестра с крыльца

Его, увидев, завизжала,

На шею кинулась бойца.

Мать из сарая прибежала.

Смех, радость и переполох,

И суета, застолье, гости.

Сын возвратился! А ведь мог

И не вернуться. На погосте

Могилы молодых солдат,

Оплаканы селом, стоят.

***

Дом полон. Шумно от гостей.

Но чувствует Андрей обиду.

Среди знакомых и друзей

Солдат пока не видит Лиду.

"Ну, почему же не пришла?

А, может быть, в деревне нету?"

С графином подошла сестра,

И он призвал ее к ответу.

"Забудь о ней. Не дождалась.

И года не прошло - родила.

Я ей сказала, чтобы, мразь,

Во двор ко мне не заходила".

***

Так просто бросила слова,

А словно танком раздавила.

Как будто пуля из ствола

Опять под сердце угодила.

Как будто, возвратясь в Афган,

Он снова в пламени пылает.

И водкою, налив стакан,

Свое он горе заливает.

***

Ах, водочка, легко пошла,

Как злая сплетня по деревне.

Не одного с земли свела.

Но не дает напиток древний

Забвенья. И в груди своей,

Жестокой ревностью терзаясь,

Обиду чувствует Андрей,

И водку глушит, напиваясь.

***

Два дня болел и отходил,

И жаждой мучался с похмелья,

Но водки больше он не пил.

А на дворе веселой трелью

Звенит весна. Кругом заботы.

Он время даром не теряет.

В совхоз устроился работать.

И утром в поле выезжает.

***

Он не желает вспоминать

О Лиде. Жуткая обида.

"Он чужого сына мать!

Не дождалась. Не любит Лида".

В селе других полно девчат.

Одна другой стройней и краше.

Они приветливо глядят.

Моргни, и мигом будут ваши.

А он завидный здесь жених.

Механик, слесарь, не гуляка,

Хозяин, деловой мужик.

Любой подходит он для брака.

***

Но, как-то Лиду, средь села

Он на своей дороге встретил.

С мальчишечкой навстречу шла.

Он сделал вид, что не заметил.

Прошел, как туча, не сказал

Ни здравствуй, ни дурного слова.

А, уходя, почти бежал.

Боялся оглянуться снова.

Как мимо ни летел, спеша,

Успел он на ходу заметить:

Стройна и дивно хороша,

Свежей чем лотос на рассвете.

И с этой встречи, что ни ночь,

Он мечется. Ему не спиться.

Она пред ним. Виденье прочь

Он гонит, и, в бессилье, злиться.

***

Андрей жестоко оскорбил

В тот день своим поступком Лиду.

Уж лучше бы наговорил

Ей гадостей, излив обиду.

Она могла б тогда в ответ

От обвинений защищаться.

Что делать? Нужен ей совет.

Куда бы ей за ним податься?

В любом селе у нас живет

Колдунья древняя седая.

Травою лечит, мазь дает,

Судьбу на картах угадает,

Вот к ней то Лида и пошла,

За помощью и за советом.

И бабка, выслушав, дала

Ей наговоренных ранеток,

Сказала: "В дом свой замани

Да угости вином по-русски.

А эти яблочки возьми,

Малыш пусть даст ему закуской.

И, если съест он хоть одно,

С тобой останется навеки.

А нет - с ним жить не суждено.

Забудь об этом человеке".

***

Все Лида сделала. Нашла

И случай, и слова, и повод

И в дом Андрей привела,

Как жеребца ведут за повод.

Пришел, суров и молчалив,

Как суд небесный, как могила.

За стол на кухне, усадив,

Она ему вина налила.

Сказала: " Яблочки подай,

Андрюша, на закуску дяде".

Он первый раз поднял глаза,

В лицо ее ребенку, глядя.

Наивны, сказочно чисты,

Как синева небес, глазенки.

Знакомые лица черты,

И две протянутых ручонки.

Как будто сам к себе шагнул

Он в этот миг из малолетства.

Как будто в зеркало взглянул,

И там себя увидел в детстве.

И с глаз туман обиды спал.

Он ночь прощанья вспомнил разом.

Пред Лидой на колени пал,

Шепча всего одну лишь фразу:

"Прости, любимая. Прости...".

О чем еще писать? Все ясно.

Сошлись их судьбы и пути.

Но ведь, наверно, не напрасно

Гуляет по селу молва,

Что Лида к ведьме в дом ходила.

Там зелья у нее взяза

И мужичка приворожила.

Глава 24

Виктор ВИЗ

Как лягушки позеленели.

Случилось это в те далекие времена, когда лягушки были первыми красавицами в лесу. Они так гордились своей красотой, что не водились со всякой лесной мелочью, вроде ежей и кроликов. Выходили замуж за крупного хищника или солидного бобра. Но главное, они считали себя тонкими ценителями красоты и знатоками искусства.

На выставках и в лесном театре лягушки всегда были в первом ряду. Они носили пышные наряды и высокие прически, остальным зверюшкам ничего не было видно из-за них. Зато они слышали, что говорили лягушки и возвращаясь домой повторяли другим их слова. А они редко кого хвалили. Чаще ругали. Особенно доставалось молодым кроликам.

Однажды один такой кролик написал картину и пригласил всех лесных жителей к себе в мастерскую. Он очень волновался, а когда увидел в окно важно шествующих лягушек, то перетрусил, схватил картину и убежал.

Лягушки вошли первыми и стали оглядываться. В комнате на окне стояла золоченная рама и она, вместе с лежащими на подоконнике цветами и яблоками выглядела так, как будто это была настоящая картина. Не удивительно, что лягушки ошиблись.

Подойдя к окну они стали возмущаться. Нарисовано криво, свет не правильный, яблоки похожи на помидоры, а цветы на веник. В это время, сгорая от стыда, что звери его ждут, вернулся кролик. Он стал сзади и сказал:

-Вот моя картина.

Все звери обернулись и увидели, как она прекрасна.

Одни лягушки так увлеклись, что ничего не замечая продолжали стоять спиной и возмущаться. Вдруг они услышали возгласы восхищения, обернулись и сказали:

-Как..?

Они хотели сказать: "Как вы можете восхищаться такой дрянью?", но увидели картину и подумали, что кролик нарочно сделал так, что-бы они оказались сзади.

Лягушки позеленели от злости и закричали:

-Как.., -желая сказать: "Как вы смеете так поступать?"

Но от возмущения слова застряли у них в горле. Лягушки дулись, зеленея все больше и больше. От натуги глаза у них вылезли на лоб, на шее вздулись пузыри. Однако сколько они ни тужились, ничего, кроме "квак" сказать уже не смогли. Обессилив они замолчали. И тут, взглянув в зеркало, заметили как безобразны. Растолкав зверюшек, лягушки, большими прыжками бросились к болоту.

С тех пор они там и живут.

Глава 25

Виктор ВИЗ . Шутка

По дороге долгой, длинной

Едут быстрые машины

"Нагружённы" кирпичом,

Где-то строят новый дом.

Глиной был кирпич, когда-то,

Но геолог бородатый,

Как-то, в тех краях прошел

И ее в земле нашел.

Вынул карту и отметил

Где прошел, и на рассвете

Люди новые пришли

И дорогу провели.

Новый сделали промер

И наметили карьер.

Экскаватор прикатил,

Землю всю разворошил.

Добрался до чистой глины,

Стал грузить ее в машины.

И машины запыхтели,

И по сопкам, между елей

Прикатили на завод.

Распахнул ворота тот,

Внутрь машины пропустил,

Там им, бункер пасть раскрыл.

И по плоскости покатой,

Глина съехала, куда-то.

Шнеки глину подхватили

И по трубам потащили.

Размололи, раздробили

И в смеситель опустили,

И смешав с водой, песком,

В цех отправили потом.

Пресс огромный там стоял

И тихонечко вонял, ой, ворчал.

Глину, он, в себя втащил.

Долго мял ее, давил,

Уплотнил и спрессовал,

И сквозь форму протолкал.

Брусом "сделалася" глина,

Побежала лентой длинной.

Кирпичи, от ленты той,

Отсекает пресс, струной.

Но они сырые очень.

Сняв с конвейера, рабочий,

На тележку, их, сложил

И сушится покатил.

***

Пусть все мира зданье

Сведено в тома.

Тяжек путь познанья,

Коли нет ума.

И не надо голову

Яростно чесать.

Так ведь можно смолоду

Лысину создать.

Глава 26

Виктор ВИЗ . Лис и Серёжка .

Ветер в поле завывает,

В комья снежные играет

И морозец - задает,

Аж трещит на речке лед.

И идет кутеж круженья,

Занести свои владенья

Хочет снегом вековым,

белоснежным и немым.

Вьюга страшная и злая

Лес и поле заметая,

Как дракон летит крылатый

Клюв поднявши крючковатый.

И ревет она и свищет

Для потехи жертву ищет.

Видет заяц впереди,

-Косоглазый, погоди!

Грозно вьюга закричала,

Шлейф по полю разбросала,

"Понеслася" на него

Не заметивши того,

Что пред нею столб стоит,

Не известно кем тут врыт.

Об него как стукнет лбом,

Только треск пошел кругом.

Столб высокий пошатнулся,

До земли в дугу согнулся,

Разогнулся, застонал,

Вновь согнулся и упал.

А под ним открылся ход

И оттуда свет идет.

Вьюга шишку почесала,

Снегом дырку забросала,

Вновь пустилася летать,

Зайца дерзкого искать.

Тот давно сидел под ёлкой,

Спал, укрывшись веткой колкой.

***

День, как лошадь скаковая,

Прискакал, лучом играя.

Зорьки пурпур распустил,

Лес замерзший осветил.

Заметенный, занесенный,

Он стоял под снегом, сонный.

Весь сугробами покрыт

И безжизненно молчит.

Вдруг как отблески зари

Появились Снегири.

Красны грудки, замелькали.

Белки в ветках, заскакали.

И под ёлочки, живой,

На полянку, прыг, косой.

Посидел, повел ушами.

Пострелял вокруг, глазами

И петляя поскакал.

Лес, хрустальный, оживал.

***

Утром выглянул Серёжка.

Сквозь замерзшее окошко

Все так чисто и бело,

Солнце яркое взошло.

Натянул пальто, ушанку,

У сеней забравши санки,

Он, Дружка с собой позвал,

В лес кататься побежал.

Там давно идет веселье,

Птиц слышны повсюду трели,

От кусточка, до кусточка

И следов по снегу строчки.

О себе писал любой,

Кто на снег ступал ногой.

Тот кто, может их читать,

Сможет много тайн узнать.

***

Вмиг, Сергей, преобразился,

В следопыта, превратился.

Глянул, прямо под ногами,

Снег усыпан весь следами.

Он, Дружку кричит: - Вперед!

Этот след, куда ведет?

В бок тропинки зашагал,

Вскоре, след пред ним пропал.

Снег кругом окинув взглядом,

Он другой заметил рядом.

По нему немножко шел,

Тот пропал, другой нашел.

Долго так бродил, иль мало,

Высоко уж солнце встало.

Уж, домой пора податься,

Вспомнил он, что шел кататься.

Видит, прямо перед ним

Выгнувшись, горбом большим,

Словно, пышной булки корка,

В чистом снеге, блещет горка.

В миг, тогда, решил Серёжка,

Покататься здесь, немножко,

А потом пойти домой,

По дороге, по прямой.

***

А на вершине горки той,

Под кустом лежал, лис злой.

Он лежал, да не дремал,

Горку долго проклинал,

Что голодный, он с утра,

Хоть под носом, здесь, нора.

Мышь, внизу, весь день скребется,

Только, в зубы не дается.

Лис лежал, не шевелился

И замерз, и простудился.

А потом решил, во зле,

Курицу украсть, в селе.

***

А Серёжка вниз несется,

Снег клубится, дымкой вьется.

Мимо сосен вековых,

Мимо ёлок молодых.

Санки рвутся все вперед,

Ветер жарит, шапку рвет.

Все сильней глаза слепит,

Ве звончей в ушах звенит.

Вот уж, кончилась гора,

Вот и встать, уже пора.

Лес с подлеском проскочили,

В поле чистом покатили.

Вырос, вдруг, пред ним сугроб,

Он в него, с размаху, хлоп!

Тут он с саночек свалился,

В снег глубокий провалился,

Вниз, куда-то, полетел,

Только ветер, засвистел.

Долго падал вниз Серёжка,

Испугался аж, немножко.

Закричать, уже хотел,

Тут, куда-то, прилетел.

В мягких перьях очутился,

С головою в них, зарылся.

***

Днем, потрепанный и злой,

Из деревни, в лес домой,

Лис усталый возвращался,

Он, в курятнике попался.

А учуял, старый пес,

Что усердно службу нес.

Шум и лай, поднял великий,

Тут старик, примчался с криком

И двухстволкою в руке,

Да уж, лис был в далеке.

Хоть и с псом, слегка подрался,

Быстро полем пробирался.

Видит, старый столб лежит,

Неизвестно, кем был врыт,

Непонятно, кем повален,

Снега кучею, завален.

Врыт где был - там в снегу, ход

И оттуда, свет идет.

***

Тут, из снега, нос и ушки,

"Показалися" Норушки.

Глазки черные блестят,

Зорко, все, вокруг глядят.

Лис, аж слюнки проглотил,

Весь напрягся и застыл.

Звук вдруг, лесом пролетел,

Снег шагами, заскрипел.

Мышь метнулась сразу вниз

И вскочил на лапы лис.

Тявкнул: -Носит тут, кого-то,

Всю испортили охоту.

***

Лис, тревожно оглянулся,

Он, туда-сюда метнулся,

Лис, от страха заскулил,

Прыг за ёлку и застыл.

Притаился там и ждет,

Мальчик, видит он, идет,

По тропинке голубой,

Санки тащит за собой.

А за ним, с веселым лаем,

За штаны его хватая,

Весь лохматый как клубок,

Резво катится Дружок.

"Поднялися" на полянку

И усевшись вместе в санки,

Словно ветер, быстро вниз,

По накату понеслись.

Вылез лис из-за куста,

Отряхнувши снег с хвоста,

Погрозил им лапой вслед,

Пожелал великих бед.

***

Лис, в сугробе видет санки,

Того мальчика с полянки,

Что, с собакой прошагал,

Да охоте помешал.

Он тут вмиг развеселился,

"То, мальчишка провалился!

По его вине, голодным,

Бродит в поле он холодном,

С подведенным животом,

Весь, искусанный притом".

В снег, Лис, санки затолкал.

Ход усердно забросал

И следы, замел потом,

Как метлой, своим хвостом.

Тявкнул он: -Теперь мешать,

Ты не станешь, мне опять.

Вот тебе расчет, за то,

Не найдет тебя никто!

Тут, под снегом пропадешь,

В яме, смерть свою найдешь.

И довольный, сам собой,

Убежал он, в лес густой.

Глава 27

Виктор ВИЗ . Про них.

О бабах.

Архангел, с огненным мечем,

Скучал у врат открытых Рая,

А в Ад, печально, день за днем

Тянулась очередь, стеная.

И, на нее кидая взгляд,

Он думал: "Сатана не дремлет.

Рай превратился в детский сад.

Пороком захлестнуло Землю".

Подходят женских три души.

Он их сурово вопрошает:

"Грешны ли?" Бабушка спешит

Ответить. Голову склоняет:

"В скиту смиренно я жила,

И Богу ревностно молилась.

Не знала секса, умерла".

Он дал её ключ. Старушка скрылась.

Вторая, поклонясь, в ответ:

"Жила в миру я, не грешила.

В замужестве была. На свет

Троих мальчишек народила".

Дал ключ и ей. Она ушла.

На душу юную взирает.

"А я грешила, с кем могла" -

Ему та дерзко отвечает.

Вздохнувши, ключ дает и ей.

Та в удивлении: "Что, от Рая?".

"Нет, он от келии моей" -

Архангел тихо отвечает.

Мораль. Гарантию даю.

Что бабы будут все в Раю.

***

Не клевещите вы на Бога!

Что Рая он людей лишил

За то, что юную супругу

Адам, прозревши, полюбил.

Не клевещите вы на Бога.

Не в том их первородный грех,

Что отдали сердца друг другу

Для ласк любовных и утех.

Их были жарки поцелуи,

Их руки были так вольны!

Тела, сомкнувшись, молодые,

Страстями в узел, сплетены.

И, в буре огненной ликуя,

Метались, чувственно горя,

Планету нашу голубую

Ребенком первенцем даря.

Бог им простил деянье это.

В любви плодиться разрешил.

Сердца супружеским обетом

На веки им соединил.

Благословил их брак на лета.

Но яблока узрел пропажу,

И разъярился. На край света

Изгнал из Рая их, за кражу.

Глава 28

Виктор ВИЗ . Про них.

Гений.

Земной юдоли тяжко бремя!

Спокойных он не знал минут.

Отмеренное вышло время.

И вот вершиться божий суд.

Душа стоит пред ним нагая.

Все страсти и грехи видны.

И, Гения обозревая,

Сам Бог и судьи смущены.

Душа не молит о пощаде.

Владелец - ярый атеист.

Ей не отмыться в муках Ада.

Но в помыслах хозяин чист.

Он жаждал равенства, свободы

И счастья для простых людей.

Но кровью своего народа

Залил простор родных полей.

Он разогнал его по свету,

В несчастья вверг и нищету.

Он взбудоражил всю планету,

Преследуя свою мечту.

Душа стоит пред Богом гордо,

Не опуская дерзкий взгляд.

"Виновен" - суд решает твердо,

И направляет душу в Ад.

Тому лишь пара лет промчалась.

Взывает к Богу, Сатана:

"Чертей толпа тут взволновалась!

Работа Гения видна.

По Аду разошлись листовки:

"Горячий цех, мол... Адский труд...".

Всех призывают к забастовке.

И черти ропщут глухо тут.

Готовят тайно косы, вилы.

В законе Гений, словно вор.

Ты забери ту душу, милый!

А то в Аду пойдет раздор".

Бог внял. Изъял из Ада душу.

В рай поместил. Все улеглось.

Работают в Аду послушно.

Вот Сатане раз довелось

Увидеть Бога. Между делом

Бес, любопытствуя, спросил:

"Скажи, мой Бог, что, присмирел он,

Тот Гений?". Бог тут возгласил:

"Несешь, рогатый, дикий бред ты.

Совсем безграмотен и глуп.

Товарищ, помни, Бога нет!

Ходи на лекции в наш клуб".

Проверка.

В Аду переполох большой:

С проверкою из центра Сатана.

По преисподней слышен скрежет, вой

И пепла поднята до потолка стена.

Все грешники песком скребут котлы,

До блеска начищают вертела,

Со швабрами снуют, дерут полы

И рубят для костров своих дрова.

Кнуты полощут, смолу кипятят

И плавят обжигающий свинец.

А черти улыбаются, глядят

И ждут, когда работ придет конец.

Два грешника повесили плакат:

"Спасибо, дорогой наш Сатана!

Нас в Рай возьмут, лишь грех с нас смоет Ад!"

Вот Ад блестит, как грешника спина.

Идет проверка и кипит работа:

Секут и жарят, варят и калят.

От боли, корчась, воет дико кто-то.

Ведь для того и создан Чертом, Ад.

Глава 29

Виктор ВИЗ . Раздумья

Россия.

Когда, проснувшись, солнышко

Свой бросил луч на облачко,

Когда зарей румяною

Зардеется восток,

Туман росою чистою,

Горящей, серебристою

Покроет травы пряные,

Я в утренний дурман

Шагну. Сквозь кедры спящие

Пойду таежной чащею,

Сквозь запахи медвяные

И зябкий ветерок,

Сквозь папоротник, просеку

И молодые сосенки,

И, в белом одеянии,

Черемухи красу.

Туда, где манит искрою,

Водой холодной чистою,

Как незажившей раною,

Струясь, мой родничок.

Те струи нежно трону я,

И, зачерпнув ладонями,

Воды родной напьюсь.

Нальюсь волшебной силою.

Наполнюсь весь Россиею,

И с ней навек сольюсь.

Глава 30

Осень.

Расплескала осень краски

На поля и на леса.

Словно в жаркой русской пляске

Пышет золотом краса.

Лента из волос упала,

Обагрила косогор.

Где пошла, там расписала

Яркой краскою простор.

Листьев брызжут водопады

И сверкают как лучи.

И звенят, манят прохладой,

Изливаются ключи.

И, от этого веселья,

Растерял я все слова.

Как на пьяном новоселье

Закружилась голова.

Ярость.

Сбросив валунов громады

В пену белую волны,

Скалы грозным водопадом

Стали в серебре луны.

И прибой на них, кидаясь,

В злобе бьётся о гранит.

Он шипит и, разбиваясь,

Вверх фонтанами летит.

Но его бессильна ярость!

По уступам диким стёк.

Он смирился и устало

Мордой тычется в песок.

Карпову.

Угодник дамский. Славный малый.

Он иногда бывает трезв.

Шампанским пенятся бокалы,

Когда шашлык румяный ест.

Натуре, следуя, гусарской

Он щедр всегда не по деньгам.

И, находясь на службе царской,

От всех щедрот черпает там.

Глава 31

Виктор Виз . Прости

Мама. Мамочка! Грустная, нежная.

Лишь ступил на родимый порог,

Ты рванулась в миг птицей мятежною,

Прошептала: "Приехал. Сынок."

И не можешь никак наглядеться.

Слёзы радости в складочках мук.

И рукой, как в забытое детство,

По щеке провела моей вдруг.

"Ты осунулся так. Исхудал.

На висках заблестели седины.

Где же долго ты так пропадал?

Что искал, беспокойный мужчина?"

А потом спохватилась: "Так что ж

Мы так долго стоим на пороге?

Что же в комнаты ты не идешь?

Раздевайся. Устал ведь с дороги".

Заметалась, готовя на стол

Немудрёные в доме закуски.

И пролила на вымытый пол

Молоко, наливая мне в кружку.

Мама. Мамочка! Добрая, милая.

Ты прости, что так редко пока

Прихожу я к порогу родимому,

Чтоб парного испить молока.

Ночная гроза

Утомился в море день тяжелый душный.

И залил природу вечер черной тушью.

Черной пантерой темнота подкралась.

Черная орава туч толпой собралась.

Черные деревья в выси устремились.

Черные вороны в черных гнездах скрылись.

Дождь полился черный и размыл дороги,

Мажет пешеходам черной грязью ноги.

Грохнул гром далекий громовую песню.

И сорвался черный ветер с поднебесья,

Треплет туч косматых черные лохмотья,

Вдаль конем несется, волоча поводья

Быстроглазых молний. Свищет. Завывает.

Бьется в стекла звонко. Ставнями играет.

Тучи бьются насмерть. Слезы. Перебранка.

В черных одеяньях пляшет ночь цыганка.

То босой ногою юбки подбирает,

То трясет плечами, золотом сверкает.

Но угасли в сопках яркие всполохи.

И затихли грома жалобные вздохи.

Откатились тучи вдаль за перевалы.

И улегся ветер, дремлет псом усталым.

Снова засверкали звезды над порогом.

Месяц за березу зацепился рогом.

В каплях чудным светом радужно играет,

Тишиной, покоем мир весь наполняет.

Глава 32

Виктор ВИЗ . Раздумья

Чудо

Ей песни вьюга напевала,

Всю ночь, крутясь среди полей,

И чистым снегом накрывала,

Как одеялом, потеплей.

Укутана в снега седые,

Земля усталая спала.

И снились ей хлеба большие,

И девочка, что из села,

Босая, по тропинке луга

Бежала к утренней реке

И, волосы скрутивши туго,

Купалась в белом молоке

Лежащего у вод тумана,

Под сенью молчаливых круч.

Но этот сон прервали рано.

Послало солнце нежный луч.

И этот тёплый луч весенний

Ворвался в тишь и холод дня,

Веселой звонкою капелью

С утра под окнами звеня.

И, знаменуя пробужденье

Земли, в проталинах лесных

Произошло цветов рожденье.

В чешуйках хрупких восковых

Стоят они, дрожа, средь снега

И ясным солнышком горят.

В них чистота и ясность неба

И звезд волшебный аромат.

И птичий хор, им гимн слагая,

Запел на сотни голосов,

Нагие ветви обжимая

Еще заснеженных лесов.

Собравшись вместе кучки хаток

Погреться выползли в сады.

Снег почернел и, как початок,

Налился, вспухнув от воды.

И вдруг она заговорила,

Струями всюду полилась

И щедро землю напоила.

И та, очнувшись, поднялась

В лохмотьях Золушки. Но чудо

С нарядом сделала весна.

Лохмотьев нет! Земля повсюду

Ее теплом обновлена.

Прекрасная. В нарядах чистых

Цветов, в кипенье буйных трав,

В каскадах зелени лучистых

И пьяном шелесте дубрав.

Ветер

Сыпет снега белый творог.

Торопясь, домой иду.

Ветер снег сгребает в горы

На пути в моем саду.

Вскачь по улицам несется.

Сбить прохожих норовит.

То он вихрем вверх взовьется,

То, разбойник, засвистит.

На бегу скользнет под шубу

Быстрой хладною рукой,

Поцелует страстно в губы

И бежит, смеясь, долой.

На трубу верхом взберется.

Дико взвоет. Второпях

Поскользнется, вниз сорвется,

Снег, сбивая на ветвях.

Целый день озорничает.

Все вокруг исколесил!

Снег летучий разметая,

К ночи выбился из сил.

Он скребет окно ладошкой.

Он вздыхает тяжело,

И, мяукая, как кошка

На ночь просится в тепло.

Глава 33

Виктор ВИЗ . Баоло и Айя.

Преданье погибшей земли.

Давным-давно среди синего моря, купаясь в лучах знойного солнца и белой пене прибоя, лежал остров. Жили на нём Атланты. Все Атланты рождались прекрасными, но стоило кому-то совершить плохой поступок, как на его лице появлялась морщина. Сразу было видно добрый перед тобой человек или злой. Злодеи были уродливы, горбаты и безобразны. В остальном же, Атланты не отличались от простых людей.

Злодеи, плутовством и обманом наживали себе богатства. Захватывали власть. Они смеялись над добрыми людьми, которые жили в нищете.

Издевались над ними, сгорая в душе чёрной завистью, так как не могли любить. Любовь не уживается со злом.

В маленькой рыбацкой деревушке, что ютилась у подножья белых скал, жил Баоло. Высокий, стройный и прекрасный как утренняя зара, которую он встречал каждый день в море. Каждый вечер его лодка возвращалась к дощатому причалу полной рыбы. Он щедро раздавал её жителям деревни. На берегу его встречала невеста, юная Айя. Нежная как цветок лотоса. Наконец день их свадьбы настал.

С утра весь посёлок нарядился в лучшие одежды, украсил хижины цветами и зеленью Тамариска. На большой поляне разложили костры и сколотили столы. Самые искусные повара и поварихи взялись за приготовление ужина. Когда солнце коснулось волны и по гребням засверкав расплавленным золотом побежала от него к берегу зыбкая дорожка, ударили барабаны, запели флейты, началась свадьба.

Счастливые Баоло и Айя принимали искренние поздравления и искусные подарки, какие только могли подарить односельчане. Они были бедны деньгами но не душой. Пели им самые лучшие песни, осыпали лепестками роз и плясали так жарко и яростно, что буря могла бы позавидовать им. Казалось даже небо одаривает чету. Никогда ещё закат не пылал так ярко и сочно, огнём своих красок.

* * *

С последним лучом в небе вспыхнули мириады звёзд, но вскоре они погасли. Небо наполнилось грозовыми тучами. Вдали покашливая громыхнул гром, засверкали молнии. Волной пронёсся в кронах деревьев шквал, срывая листья, ломая ветки, разрывая праздничные гирлянды и швыряя их вместе с пылью и грязью в лица людей. Послышались крики и топот. На поляну вихрем ворвались всадники с факелами. Они с диким гиканьем

переворачивали столы, давили людей и хлестали их плетьми. Это налетел жестокий разбойник Черак. Его шайка промышляла в соседних горах.

Черек никогда не трогал жителей деревушки. Что было взять у бедного рыбака, едва сводившего концы с концами, кроме его дырявых сетей? Жители привыкли к соседству разбойника. Как пасечник привыкает к пчёлам, кружащимся над головой. С налёта, сбив конём Баоло, Черак подхватил Айю и унёсся назад в горы. Там в неприступной вышине стоял его замок.

Хлынул ливень. Расколов небо на куски засверкали молнии. Заревел, заметался чёрными смерчами ветер. Разразилась бешенная буря. Баоло ничего не видел и не слышал. Он лежал посреди разорённой свадьбы. С потоками ливня, алая кровь стекала по его лицу на разбросанные розы.

К утру гроза утихла. Только вдали у самого горизонта ещё темнела полоска туч и слышалось слабое ворчание грома, заглушаемое грохотом грязных волн, разбивающегося прибоя. На острых верхушках прибрежных скал, лохмотьями висели остатки разбившейся лодки Баоло. Ясное солнце согревало ласковыми лучами землю, от которой, как от свеже-выстиранного белья, поднимался лёгкий белый пар.

* * *

Баоло всё лежал недвижим. Казалось он умер. Лицо его было неестественно бледным, губы посинели. Наконец жизнь пробежала по его телу лёгкой тенью. Он застонал, открыл глаза, но ещё долго лежал, прежде чем силы вернулись к нему настолько, что бы попытаться подняться.

Три дня Баоло пролежал в своей хижине прежде чем окреп и стал ходить. Соседи ухаживали за ним, сочувствуя горю. Но чем они могли помочь? Рассказали ему всё, что произошло на свадьбе, Баоло ничего не помнил. Сначала горе смяло бедного юношу, как морская волна подминает неопытного пловца, пытающегося выйти на берег, накрывая его и стукая о подводные камни. Но в молодой душе всегда пробивается надежда. Как пробивается трава в степи, занесённая пыльной бурей. Он пошёл по хижинам рыбаков, призывая взять оружие и уничтожить Черака. Но те лишь стыдливо опускали глаза к земле, говоря: "Мы мирные люди и не умеем воевать. Черак жесток и коварен. Он всех нас убьёт и разорит жилища." Тогда Баоло решил идти один. Пусть погибнуть, но освободить Айю.

В соседней деревне кузнец, подковывавший раньше лишь лошадей, выковал ему плохонький меч, с которым Баоло и отправился в горы. Он разбил в кровь ноги, прежде чем добрался до ворот замка Черака и стал звать его на бой. Но Черак стоял на стене и зло издевался над парнем.

"Зачем мне о тебя марать меч? -говорил он -когда ты сам подохнешь, бродя как шакал под стенами замка. Лучше уходи. Айя забыла тебя. Я осыпал её золотом и подарил красивые наряды. Ей не нужен голодранец."

Нещастный юноша впал в отчаянье, когда понял, что Черак не будет с ним драться. Чтобы не слышать насмешек, он бросился бежать не разбирая дороги. Рассудок его помутился и он не помнил, где потерял свой меч и как очутился на берегу моря. Он очнулся лишь тогда, когда морская волна обняла его ноги. Здесь он упал лицом в песок и зарыдал. Потом вскочив на колени и подняв руки к небу, он закричал:

"Мать -родная земля! Отец -седой океан! Помогите покарать злодея!"

* * *

Поднялась мать-земля во весь могучий рост и сказала:

"Я помогу тебе Баоло, но это дело не для слабых. Готов ли ты на лишения? Готов ли, если понадобиться, жизнь отдать?"

"Готов матушка. Мне терять нечего." -ответил Баоло.

"Тогда слушай. Дам я тебе пуд правды народной, да бочонок слёз сиротских. Грузи всё это на корабль и отправляйся за море. Там живёт кузнец Вулкан. Пусть он выкует из правды меч и закалит его в сиротских слёзах. С этим мечом ты станеш для злодеев непобедим."

"Где мне взять корабль?" -крикнул Баоло.

"Я тебе дам корабль" -сказал седой океан.

Он разверз воды и выплыл на поверхность белым лебедем, парусник.

* * *

В самой глуши леса, где корявые великаны деревья, увитые толстыми лианами, раскинули замшелые лапы когтистых ветвей. Причудливым пнём торчал замок Тыдры, самой злой и искусной колдуньи Атлантиды. Узкие, высокие окна, смотрели в чащу леса, тусклыми стёклами. Мохнатыми бровями, стены покрывала зелень. Камни стен, сочились влагой. Охотник, если бы забрёл в эти края, врядли сумел бы отыскать ворота. Тропу к ним забило сорной травой. Сами ворота, напоминали нишу, выеденную временем в чёрном граните стен. Но охотнику, тут нечего было делать. Зверей здесь не было. Ни стрекотание кузнечика, ни пения птиц, ни кваканья лягушек, не раздавалось вокруг. Ни один живой звук не нарушал тишину. Казалось замок мёртв. Но это, было не так.

В сумраке его покоев ещё теплилась жизнь. Старая ведьма иногда напоминала жителям Атлантиды, что жива. Насылала на них неурожай и болезни. Но свеча её жизни, уже догорала. Тыдра всё чаще задумывалась о смерти. О том, кому её передать своё страшное искусство. Злодеи не могли любить и поэтому, у них не было детей.

В густом полумраке холодного покоя, под потолком качались вниз головой, летучие мыши. Из воронок своих сетей, таращили глазища огромные пауки. Тусклый свет камина плясал трепетными бликами на пучках сухих трав и кореньев, развешанных по стенам комнаты. Свет выхватывал из тьмы седую горбатую старуху, утонувшую в дреме, в глубине подушек старого кресла. А затем терялся в проходах её мрачной берлоги.

* * *

Внезапно взломав тишину, пронёсся резкий стук в ворота и послышались крики. В испуге заметались летучие мыши. Разбуженная Тыдра с трудом выбралась из подушек, сбросив с колен большого чёрного кота. Опираясь на клюку она подошла к окну, взглянуть на незваных гостей. Не обращая внимание на настойчивый стук, она долго разглядывала пришельцев. Потом взмахнула рукой и ворота со скрипом разверзли свою пасть. Через минуту гремя оружием вошёл Черак, в сопровождении своих головорезов, несущих большой ковёр. Низко поклонившись, он приветствовал колдунью. Она слегка кивнув спросила:

-Зачем пожаловал?

Черак ухмыльнулся,

-На прошлой неделе я достал себе девчонку. Хочу сделать из неё новую танцовщицу для пиров. Я одел её в лучшие наряды и осыпал золотом, но она не желает танцевать. Всё ревёт о своём женихе. Сделай так, что бы она забыла его и согласилась плясать. И этот ковёр будет твоим.

При этих словах, бандиты раскатали на полу ковёр. В его середине оказалась Айя.

Тыдра взглянула на лежавшую испуганную девушку и спросила:

-Жив ли её жених? Пока он не умрёт, снадобье не подействует.

-Вот как? -прохрипел разбойник, -если он не умер, я ему помогу.

-Помоги -согласилась Тыдра, -ковёр можешь забрать. Девчонку, я оставлю себе.

Черак посмотрел Тыдре в глаза и вздрогнул. Её хищный взгляд наводил ужас. Ему не хотелось расставаться с добычей, но он испугался. Его слуги скатали ковёр и мрачный замок был покинут.

Тыдра стояла у окна, провожая его взглядом. А затем рассмеялась тихим шелестящим, как пересыпающийся песок, смехом.

-Иди, голубчик -прошептала она, -хотел плясунью, а получишь колдунью. Как ты у неё потом плясать будешь?

И она снова рассмеялась своим беззвучным смехом.

Глава 34

Виктор ВИЗ . Голубь мира

Фэнтези-пьеса для школьного театра.

Действующие лица.

Катенька или как её называют ученики Екатерина Юрьевна -последний выживший преподаватель.

Она же Фея Айя.

Колис и Света -ученики.

Гном -хранитель знаний.

Чёрный кузнец.

Жёлтый пахарь.

Рогатое и Горбатое -Слуги Феи тьмы Тыдры.

Тыдра -злая Фея тьмы.

Абракадабра -метаморф, может принимать любой облик.

Мегера -самое злое существо на свете.

Солидус -маленький но очень ядовитый.

Два странных существа -слуги Солидуса.

Ученики, Гномы.

Дракон.

Сцена 1

Небольшая поляна посреди огромной свалки. Ученики искали съестные припасы. Среди них Колис и Света.

Появляется Катенька.

-Десять минут отдохнём и продолжим.

Голоса учеников. -Екатерина Юрьевна расскажите что-нибудь.

Катенька. -Тише ребята. Сегодня я расскажу о Голубе Мира. Это было очень давно. Жил на свете великий Маг Альманзор. Это был добрый чародей. Он хотел что бы все были счастливы. Много он создал замечательных вещей, которые облегчали людям жизнь. Но самым великим чудом, которое он сотворил был белый Голубь Мира. Всю свою магическую силу вложил в него Альманзор. Всю свою доброту, любовь к людям и даже жизнь свою. Выпустил он Голубя Мира. Взлетел тот к поднебесью. Взглянул на него Альманзор и пал мёртвым на землю.

Не простой это был голубь. Пока он летал были на земле мир и счастье. Не было болезней и никакое зло не могло твориться. И настал тогда Золотой Век. Так его люди назвали.

Все были счастливы.Только Мегера была не довольна. Уж очень она злая была, а пакости свои, пока летал Голубь Мира, творить не могла.

А Голубь Мира летал днём и ночью. И только раз в сто лет на один час засыпал. Его сон охраняла вечно юная и прекрасная Фея добра Айя. Она стояла рядом с золотым ларцом в котором спал Голубь Мира, держала наготове плазменный меч и должна была рубить им каждого кто приближался. Если тот кого рубили шёл с добром, меч не оставлял и царапины, если со злом то прикосновение меча было смертельно.

Триста лет на свете был мир. Триста лет думала Мегера, как бы её избавиться от Голубя Мира.

И придумала коварную пакость.

Сговорилась она с Феей тьмы Тыдрой и подослали они к Айе, Абракадабру и Солидуса.

Абракадабра могла принимать любой вид, а тот к кому прикасался Солидус, умирал.

Когда пришло время и Голубь Мира снова прилетел уснуть, напустила Тыдра жару страшную и стала Айю мучить жажда. Приняла Абракадабра образ матери Айи и пришла к ней, словно бы воды принесла. Ждёт Айя, занесла меч, а она идет к ней, улыбается и чашу протягивает. Да поднимаясь по ступенькам споткнулась, упала и ударилась головой. Кровь хлынула на ковёр. Забылась Айя. Бросилась к матери. Вывернулся тут из под юбок Абракадабры, Солидус и прикоснулся к Айё.

Но не смогло его прикосновение убить Фею добра, а только заснула она. Налетели тут Мегера с Тыдрой, подхватили ларец с Голубем Мира, Айю с мечом и улетели. И начались с тех пор на земле войны да раздоры.

Катенька -Ну всё, ребята. Вот ещё эту кучу разгребём и на сегодня хватит. Думаю три дня мы продержимся. Еда есть.

Сцена 2

Та же поляна. Появляется Колис он что-то ищет.

Колис -Где же я его потерял. Всё обошёл. Нет нигде ножа.

За кучей хлама стоит Света, она подглядывает за Колисом.

Колис присаживается на ржавый бак.

-И здесь нет. Ох и устал же я.

Света выходит из-за кучи.

-А что ты здесь делаешь?

Колис, раздражённо -Какое твоё дело?

Света -А всё же? Ты что-то ищешь?

Колис, язвительно -Вход в царство Мегеры. Хочу Голубя Мира, освободить.

Света, презрительно -Тоже мне, освободитель. Да ты гнилых трупов шарахаешься.

Колис, возмущенно -Я шарахаюсь?! Да ты видела как я с волками, дрался? А как с недобитым киборгом сцепился? Видела? И в Мёртвую Зыбь я один ходил. И голубя освободил бы, если бы знал где он.

Света, презрительно -Если бы.. Говорить всё можно. А ты освободи.

Колис -И освобожу.

Света смеётся -Освободи. Ну что ж ты стоишь? Освобождай.

Колис -Освобожу, если ты покажешь где он.

Света -Откуда я знаю.

Колис -А кто знает?

Голос -Я знаю.

Колис и Света оглядываются.

Света, шёпотом -Слышал?

Колис -Слышал.

Света -Кто это?

Колис -Это наверно кто-то из наших. Спрятался за мусором и сидит,смеётся. Эй, кто сказал что знает? Выходи!

За спинами Колиса и Светы появляется Гном.

Гном -Я знаю где Голубь мира.

Колис -Ты кто?

Гном -Я хранитель знаний. Я могу открыть портал в царство тьмы.

Колис растерянно молчит.

Света, с ехидством -Молчишь? Освободитель!

Я пойду. Хранитель, открывай портал.

Колис -Да ты что, думаешь я струсил? Я иду с тобой.

Гном -Я провожу вас. Но смотрите, это трудное и опасное дело. Идите за мной.

Глава 35

Сцена 3

В полумраке видны острые скалы и корявые деревья без листьев. Поблёскивают таинственные огоньки. Появляется несколько гномов. Каждый из них держит большого светляка. Они смеются и пританцовывают.

Мы гномы, гномы, гномы,

Нам сказки все знакомы.

Про волков и лисиц

Про ведьм и жар-птиц.

По тайным переходам,

Мы тихо в дом приходим.

На всей большой планете,

Мы сны приносим детям.

Кружится ночной хоровод,

Весёлых добрых снов.

Пусть негритёнок видет лёд,

А эскимос слонов.

Мы гномы, гномы, гномы,

Нам сказки все знакомы...

С диким свистом над поляной проносится Чёрная Гарпия, на которой сидит Тыдра. Она кричит:

-У бородатое отродье! Вот я вас!

Он замахивается ледяной косой.

-Раз-прыгались! Раз-гулялись! Раз-светились!

Светляки гаснут.Гномы разбегаются. Тыдра улетает.

На краю поляны появляются Гном, Колис и Света.

Гном -Дальше мне идти нельзя. Там царство Тыдры. А мы с ней в ссоре. Она хочет нас изничтожить. Чтоб мы не ходили по снам. И выжившие после ядерной войны дети, больше не радовались.

-Помните, если вы не отберёте у Тыдры меч Альманзора. То ни ларца с голубем вам не достать, ни Айи, не освободить. Только она может открыть ларец. Прощайте!

Он исчезает.

Колис и Света идут в темноте. В отдалении слышны удары молота.

Колис -Мы кажется заблудились в этой тьме.

Света -Там кто-то стучит. Значит там люди. Пойдём посмотрим, может помогут.

Сцена 4

Кузница. Массивные меха раздувают в горне пламя. Прикованный к скале Чёрный Кузнец куёт меч. Появляются Колис и Света. Они останавливаются за скалой.

Света -Давай спросим у него, как пройти к дворцу Тыдры?

Колис -Ты что? Вдруг он нас выдаст?

Света -Но ведь мы, не знаем дороги.

Колис- Ты всё погубиш! Для нас тайна сейчас, самое главное. Чтобы у нас был.., как его там..,

фактор внезапности.

Света, передразнивая -Фактор вне-за-пности! Молчал бы. Он рабочий, а значит свой. Не выдаст.

Она входит в кузню.

-Дяденька, можно вас спросить?

Чёрный Кузнец, прекращает работу -Кто меня спрашивает? Я триста лет не слышал человеческого голоса. Кто ты?

Света -мы ученики. Мы хотим освободить Голубя Мира.

Колис, дёргает её -Нам нужно узнать, где замок Тыдры.

Света -что бы забрать у неё плазменный меч.

Колис, тихо-Всё разболтала? Сорока! -Затем громко -Нам только направление узнать.

Чёрный Кузнец -Вы хотите справится с Тыдрой?

Вы против неё, букашки. Забрать меч, смешно.

Колис хочет увести Свету, -Я говорил тебе, нечего нам здесь делать. Лезешь куда не надо.

Чёрный Кузнец -Постойте, не сердитесь. Давно я, не улыбался. Но как вы хотите это сделать? Проникнуть во дворец Тыдры, невозможно. В нём нет ни дверей, ни окон. Сама Тёмная Фея влетает в него через каминную трубу. Дворец сторожит цепной Дракон. Тыдра никогда его не кормит. Дракон ест всех, кто приближается к дворцу. Те кто хочет увидеть Тыдру, бьёт в гонг на кривом дубе и тогда она сама прилетает к нему. Никто кроме её двоих слуг не был во дворце.

Света -Дяденька, помогите нам.

Колис -Вы только дорогу укажите. Мы что нибудь придумаем.

Чёрный Кузнец -Вы погибните. Лучше уходите, пока ноги целы.

Колис -Пошли Света. Сами найдём.

Света -Ну и пусть, пусть мы погибнем! Но если мы не погибнем, все будут счастливы. Эх вы...

Пойдём Колис.

Чёрный Кузнец -Стойте! Раз вы решили идти, я помогу вам. Когда-то, я сам пытался достать меч Альманзора.

-Это было давно. Тогда я ковал плуги и не носил цепей. Отец мой был кузнецом. А я ему помогал. Он был искусный мастер. Тыдра заказала ему замок с одним ключом. Я узнал, замок для кладовой где хранится плазменный меч. Отец, сделал замок. Я помогал ему в этой работе и тайком выковал второй ключ. Просто так, из озорства.

-Когда Тыдра получила свой заказ, она ослепила отца. Что бы он не смог сделать второго ключа.

-Я поклялся что отомщу Злой Фее. Но пробраться в замок мне не удалось. За дерзость приковала меня Тыдра к этой скале. Вот этот ключ. Он вам пригодится.

Отдает ключ ребятам.

-А теперь идите вон туда -показывает рукой.

-Там работает мой брат Жёлтый Пахарь. Он поможет вам. Фея держит его в страхе. Грозит тем, что убьёт меня, если он сбежит. Я выковал серп. Передайте его брату.

Света берёт серп, -Хорошо. До свиданья. Мы ещё встретимся.

Чёрный Кузнец -Если достанете меч, не забудьте меня. Только меч Альманзора может разрубить эти цепи.

Глава 36

Сцена 5

Посредине поляны большой валун.

Появляются Колис и Света.

Света -Как надоела темнота. Знаешь, я уже есть хочу.

Колис -Я тоже хочу есть. но молчу.

Света -Тебе и положено молчать. Ты же будущий воин.

Из мрачного леса раздаётся шум. Колис хватает Свету и утягивает её за валун. На поляну с разных сторон вбегают Рогатое и Горбатое. Они сталкиваются и падают.

Рогатое -Ты зачем на меня налетело?

Горбатое -Это не я на тебя, а ты на меня налетело. У меня даже шишка вскочила.

Рогатое -Ты такое безобразное, тебе с шишкой даже лучше. Я из-за тебя к Тыдре опаздываю.

Горбатое -А зачем тебе Тёмная Фея?

Рогатое -У меня для неё ужасно интересная новость.

Горбатое -У тебя новость? Ха-ха. Да ты всегда всё последним узнаешь.

Рогатое -А теперь я первое. Что я видело! Что узнало!

Горбатое -Что же ты видело?

Рогатое -Не скажу. Я первое видело, я и расскажу.

Горбатое -А если я тебе рога обломаю? Скажешь?

Рогатое -Тебе мало одной шишки? Так я тебе вторую поставлю!

Горбатое -Всё ты врёшь. Нет у тебя новости.

Рогатое -А вот и есть.

Горбатое -Скажи по секрету, а я тебе скажу зачем меня Тыдра к Солидусу послала.

Рогатое -Идёт. Говори.

Горбатое -Нет, ты первое скажи, а я потом.

Рогатое -Ну уж нет. Всё, я побежало. Итак с тобой тут заболталось.

Горбатое -Подожди. Ладно, слушай. Тыдра послала меня к Солидусу сказать, что сегодня она ждёт его к себе. Пароль двери будет: "Эсла-тесла-дегиб". А теперь говори свою новость.

Рогатое -Тьфу, какая ерунда. Я побежало.

Горбатое хватает его, -А новость?

Рогатое -Какую ещё новость?

Горбатое его трясёт, -Да я мозги сейчас из тебя вытряхну! А ну говори!

Рогатое -Здесь рядом люди.

Горбатое изумлённо, -Люди?!

Рогатое -Двое. Мальчишка и девчонка. Само видело.

Горбатое -Вот это да! А тебе не приснилось? Откуда им здесь взяться?

Рогатое -Не знаю.

Убегает.

Горбатое -Надо это Солидусу сказать.

Тоже убегает.

Из-за валуна выходят Колис и Света.

Света -Кто это? Такие противные.

Колис -Слышала? Они знают о нас. Нужно спешить.

Света -Как ты думаешь, если Тыдра схватит нас, что она с нами сделает?

Колис -Откуда я знаю? Может в стену замурует. Может к скале прикуёт как кузнеца..

Света -Ой, сюда опять кто-то бежит.

Ребята снова прячутся за валун. Вбегает Рогатое. Оно тяжело дышит.

Рогатое чуть не плача, -Платок, где мой платок? Меня же Дракон не пустит. А если узнает Тыдра, конец мне тогда! Четвертует. В чёрную башню упрячет. (Радостно) Вот он!

Оно хочет поднять платок. Из-за валуна выскакивает Колис и хватает платок. Рогатое сначала отскакивает в сторону, а потом с визгом бросается на Колиса.

Рогатое -Отдай!

Выскакивает Света и оттягивает Рогатое от Колиса. Начинается борьба. Во время которой платок оказывается то у Колиса, то у Светы. Появляется Жёлтый Пахарь. Он хватает с земли палку и кидается на Рогатое.

Жёлтый Пахарь -Ах ты чучело рогатое! Ах ты тёмное отродье! Ты чего детей обижаешь? Вот я тебе! Вот!

Бьёт Рогатое палкой. Оно с визгом убегает.

-Чего это оно к вам прицепилось? Вижу, вы не наши. Откуда вы здесь взялись?

Колис -Мы во дворец к Тыдре. Покажите нам дорогу.

Жёлтый Пахарь -К Тыдре? А что вам там делать? К ней на блины не ходят. Зачем тогда с чучелом дрались? Оно бы вас туда быстро провело.

Света -А вы кто? Вы Жёлтый Пахарь?

Жёлтый Пахарь -Да. А откуда ты меня знаешь?

Света протягивает серп, -Ваш брат это вам передал. Он сказал, вы нам поможете.

Жёлтый Пахарь -Вы видели моего брата? Но зачем вам Тыдра?

Света хочет что-то сказать, но Колис дёргает её.

Колис-Это секрет.

Жёлтый Пахарь -Хорошо. Я вам помогу. Но вы наверное голодные? Идёмте я вас покормлю, отдохнёте. Наша лачуга здесь рядом.

Света -Мы спешим.

Жёлтый пахарь -Тогда возьмите хоть это.

Он протягивает свою сумку.

Света -Хлеб! Настоящий! Я так давно, не ела хлеба.

Колис -Спасибо.

Жёлтый Пахарь -А идти вам сюда. Помните, дальше кривого дуба с гонгом, ходить нельзя. Иначе вас съест Дракон. Стукнете в гонг, Тёмная Фея сама к вам вылетит.

Ребята уходят в одну сторону, Пахарь в другую.

Из-за валуна вылезает Рогатое.

Рогатое -Ах, так вам в замок нужно. Это хорошо. Значит вы от меня не скроетесь. Я ещё с вами рассчитаюсь.

Оно потирая ушибленный зад, уходит вслед за ребятами.

Глава 37

Сцена 6

Обстановка та же что и в предыдущей сцене, только вместо валуна, в середине кривой дуб с гонгом.

Колис -Вот мы и пришли. Здесь придётся расстаться. Дальше можно идти только одному.

Света -Давай я пойду?

Колис -Нет. Пойду я. А ты, если до завтра я не вернусь, возвращайся к гному. Он выведет.

Света -Страшно здесь как-то, оставаться одной. Жутко.

Колис -Свяжись с вами девчонками, вечно ноите.

Света -Перестань. Иди. И не забудь пароль.

Колис -Не забуду. "Эсла -тесла дегиб".

Он идёт мимо дуба. Появляется Дракон и кидается на Колиса. Но Колис, вытягивает вперед руку с платком и Дракон отступает.

Колис -Что съел?

Проходит мимо.

Дракон трагически, -Опять. Опять нельзя есть! О как кушать хочется!

Света -Бедненький. Тебя Тыдра совсем заморила? На съешь лепёшку.

Она достаёт из сумки лепёшку и бросает ему. Дракон глотает.

-На ещё. -Она кормит Дракона. Пока не скармливает ему всё что было в сумке.

Дракон -Дай ещё?

Свете вытряхивает сумку.

-У меня больше нет. Я всё тебе отдала.

Дракон -Какая же ты добрая. За всё время, что я служу Тыдре, никто мне ни крошки не дал, а ты меня накормила.

Появляется Рогатое.

Рогатое -А, попалась девчонка! Теперь ты от меня никуда не уйдёшь. Теперь я с тобой разделаюсь.

Злорадно хихикая, потирая ручки и делая всякие ужимки, Рогатое медленно подступает к Свете. Она в страхе отступает к Дракону.

Рогатое -Ну иди сюда, крошка.

Он бросается на Свету. Дракон бросается на Рогатое. Оно едва успевает отскочить назад.

-Ты что сдурел! Ешь её! Она же с тобой рядом.

Дракон -Я тебя сейчас съем.

Рогатое -Зубы обломаешь! Тварь цепная. Я, Тыдре всё расскажу. Слышишь, всё! Уж она тебя...

Дракон глядя на Рогатое,

-Девочка, сними цепь.

Света отцепляет Дракона.

Рогатое с визгом, удирает.

Дракон -Девочка, ты хочешь попасть в замок? Садись, я тебя довезу.

Света улетает на Драконе.

Глава 38

Сцена 7

Зал в замке Тыдры. Он похож на пещеру. Большой камин. Дверей нет. В глубине, каменный трон под тяжёлым бархатным балдахином.

Из камина появляется Света. Она оглядывает зал, затем кричит в трубу:

-Спасибо Дракоша.

Голос Дракона -Если я тебе понадоблюсь, позови.

Света в трубу, -Хорошо.

Она обходит зал. В камине послышался шорох. Она вздрагивает и быстро прячется за балдахином позади трона. Из камина появляется Тыдра.

Тыдра -Ох и налеталась же я. Устала. Косточки ломит, стара я стала. Сегодня мне исполняется две тысячи лет. А гостей ещё нет. Что бы такое надеть к празднику?

Она подходит к одному из выступов на стене камина и нажимает на него рукой. Камин поворачивается открывая нишу со множеством склянок. Тыдра берёт одну из них и отпивает пару глотков.Словно бы электрический разряд проходит по её телу. Она расправляет плечи и делает резкий поворот, вспыхивая. Когда Тыдра вновь поворачивается, это уже не старуха, а ослепительно красивая женщина в вечернем платье. Она швыряет свой плащ в камин, достает зеркальце и смотрится.

Тыдра -Кажется я, неплохо сохранилась для своих двух тысяч лет. Даже очень, неплохо. Хоть сегодня под венец. Но где же мой милый Солидус? Что-то он запаздывает.

Она кричит:

-Горбатый! Рогатый! Куда все запропастились?

Тыдра резко останавливается и начинает принюхиваться.

-А это что ещё такое? Откуда здесь человечинкой пахнет?

Она начинает заглядывать во все углы. В это время загорается вход портала и из него появляются Солидус и Горбатое. Тыдра идёт на встречу Солидусу.

-Милый мой. Как я тебя заждалась.

Она делает жест рукой и Горбатое быстро убегает из зала.

-Милый мой Солидус, почему ты заставляешь ждать свою козочку? Которая тебя так любит.

Солидус напоминает старичка-паучка его камзол сверкает узором из каббалистической свастики.

-Дела, дела дорогая Тыдра. Только где нибудь войну устроишь, одного на другого натравиш. Думаешь душу отвести, порадоваться. Ан, нет. Уже кто-то вмешивается, воевать не дает. А там глядишь, уже и мирятся. Безобразие.

-Ужас что твориться. Совсем я сна лишился. Кошмары мучают. Будто бы снова кто-то, Голубя Мира выпустил. По ночам с постели стал вскакивать. Нервы шалят. А тут еще говорят людишки, в нашем свободном мире завелись.

Тыдра -Какие людишки? Что за глупости, дорогой? Уж не стал ли ты Чёрного Кузнеца и Жёлтого Пахаря, за людей считать? Поверь, пока один на цепи, другой и пикнуть не смеет.

А посмеет, я из них мокрое место, сделаю.

Солидус -Нет, этих я никогда не считал и не буду считать за людей. Я говорю про девчонку и мальчишку которых видело Рогатое. Откуда они взялись? Что им нужно?

Тыдра -Рогатый видел мальчишку и девчонку? А почему он мне ничего не сказал?! Эй, Рогатый! Куда девалась эта образина?!

Вбегает Горбатое,

-Что прикажете госпожа?

Тыдра -Отвечай. Куда девалась эта рогатая тварь?

Горбатое -не знаю госпожа.

Тыдра -Обыщи всё. Из под земли достань, но чтоб через пять минут он был здесь. Ясно?

Горбатое -Ясно.

Убегает.

Тыдра в возмущении -Как это так?! В моём закрытом мире людишки?! Слуги их видели, а я узнаю всё последней! Неслыханная Наглость!

Солидус -Успокойся дорогая. Сейчас мы всё выясним. (грозно) Выясним и накажем.

Шум. Появляется Горбатое. Оно тащит упирающееся Рогатое.

Рогатое -Пусти, я само. Ну пусти же.

Тыдра -Где была эта дрянь?

Горбатое -В камнях пряталось.

Швыряет Рогатое к ногам Тыдры.

Солидус -От кого пряталось?

Горбатое -Говорит от Дракона.

Тыдра -Он что, сдурел? Дракон на цепи сидит. Чего от него прятаться?

Рогатое -Девчонка его с цепи спустила. Он хотел меня съесть.

Тыдра -Дебил. Тебя и надо было съесть. А платок у тебя на что?

Рогатое -Платок у меня мальчишка отнял. Ему эта противная девчонка и Жёлтый Пахарь, помогали.

Тыдра -Как, ты ещё и платок им отдал? Изменник! Предатель -Бьёт его.

Солидус -А почему ты в гонг не ударил, что бы хозяйку вызвать?

Рогатое -Я боялся.

Тыдра -Боялся? Ты просто спутался с этими людишками! Помогал им! Вот почему боялся.

Солидус -Дорогая позволь это выяснить моим слугам.

Тыдра -Действуйте Солидус, а потом я его в чёрную башню, брошу.

Рогатое вопит, -Нет! Не надо меня в чёрную башню!

Горбатое зажимает ему рот.

Солидус делает знак рукой. Снова загорается портал. Из него выскакивают двое его слуг. Такие же паучки, но с белыми крестами.

Слуги хором, -Что прикажете?

Солидус указывает на Рогатое,

-Взять, допросить и доложить.

Слуги хором, -Есть!

Хватают Рогатое и утаскивают в портал.

Солидус -Прекрасная Тыдра, можешь не беспокоится, они узнают правду.

Тыдра -Горбатый, обыщи всё вокруг замка и притащи сюда этих, мальчишку и девчонку.

Горбатое -Слушаюсь госпожа! Я мигом.

Оно убегает.

Тыдра в раздумье, -Зачем они идут сюда?

Уж не меч ли, им нужен? Может Голубя Мира, хотят освободить?

Солидус -Это невозможно.

Тыдра -Да, это невозможно. Меч у меня. Ты заточил Айю, а уж Мегера скорей издохнет, чем кому-то отдаст ларец.

Солидус -Но они на что-то рассчитывают. Не упустили ли мы чего?

Тыдра со смехом, -Нет, не упустили. Ну заберутся во дворец, а дальше что? Им не открыть кладовой с мечом. Ключ то один и всегда при мне. А без меча им со мной не справиться. Я передавлю их, как букашек. Да и не догадаются они что кладовая, под этим троном.

Солидус -Но даже если бы случилось невероятное. Если бы они достали меч, ларец и Айю. Она ведь спит. Никто кроме неё не сможет открыть ларец. А разбудить её, они не смогут. Ведь никакой дурак, не сунется в огонь у её ног, что бы сгореть и отдать ей свою жизнь. Они не знают что только так её можно разбудить, а знали бы, так побоялись. Так что, мы можем быть спокойны.

-А всё-таки жутко. Вдруг освободят и выпустят? Ужас.

Снова открывается портал и появляются слуги Солидуса, они в крови.

Первый -Допросили.

Второй -Докладывать?

Солидус -Докладывайте.

Первый -Настоящее имя Горбатое.

Второй -Под кличкой Рогатое, был завербован тысячу лет назад иностранной разведкой.

Первый -Вербовку произвёл агент по кличке Жёлтый Пахарь.

Второй -Вёл активную шпионскую деятельность на нашей территории. Передавал сведения через агента по кличке Дракон.

Первый -Два дня назад получил от резидента приказ, организовать приёмку вражеского десанта.

Второй -Приказ был передан через агента по кличке Чёрный Кузнец.

Первый -Рогатое по кличке Горбатое...

То есть, Горбатое по кличке Рогатое, за снабжение вражеской агентуры платками-пропусками, получил слиток золота и четыре бриллианта.

Солидус -Да они здесь все, за одно!

Тыдра -Всех прикажу четвертовать!

Солидус -А куда он дел драгоценности?

Второй -Передал своему резиденту.

Солидус -Кто резидент, выяснили?

Первый -Выяснили, это Фея тьмы Тыдра.

Тыдра хватается за сердце, -Что?!

Солидус -Что за чепуха? Откуда вы её взяли?!

Второй -Он сам признался.Мы его даже пальцем не трогали. Вот протокол допроса.

Протягивает листок запачканный кровью.

Солидус -Ведите его сюда! Я сам допрошу.

Первый -Это, не возможно. Он, издох.

Второй -От осознания своей вины.

Солидус -Вон!

Слуги прячутся в портал.

Тыдра -Что же теперь делать? Мы так ничего и не выяснили.

Солидус -Да, жаль. Перестарались, соколы.

Слышен шум. Влетает Горбатое, оно падает, переворачивается, вскакивает, хватается за челюсть и снова бросается во тьму прохода. Через секунду оно появляется снова и тащит сопротивляющегося Колиса.

Горбатое придерживает рукой челюсть и говорит картавя:

-Вот он. Только он дерётся. Я еле, его, дотащил.

Тыдра -Так вот ты какой?! Проходи, садись.

Она рукой делает жест. Колис сопротивляясь следует за этим жестом.

Солидус -А Горбатого, следовало бы наградить за отвагу, крестом.

Горбатое сразу подтягивается.

Тыдра -Осиновым. Вон отсюда!

Горбатое сникает и убегает.

Тыдра -Паренёк. Скажи-ка нам, зачем ты сюда пожаловал?

Колис -Я ничего вам не скажу.

Тыдра -Кто тебя сюда пропустил? Кто провёл? Кто помогал?

Колис молчит.

Солидус -Дорогая, отдай его мне. Он у меня заговорит.

Тыдра -Нет уж. я одного уже давала. Пусть хоть этот живым останется. Пока. Я хочу знать кто им помогал.

Колис -Вы! Вы убили Свету?! Гады!

Хочет вскочить но не может.

-Вы её мучили! Но она вам ничего не сказала? Светка всегда была героем. Самой лучшей девочкой на свете! А вы, её убили, гады. Вы убьёте меня, но я вам ничего не скажу. Сюда придут другие! Они заберут меч, освободят Голубя Мира и не дадут. Никому не дадут! Творить зло.

Солидус и Тыдра хором, -Кто сюда ещё должен прийти?

Тыдра -Слышишь, противный мальчишка! Отвечай. Кто сюда должен прийти?

Колис молчит.

Тыдра -Видеш, Солидус, его нельзя убивать.

Солидус -Отдай его мне.

Тыдра -Нет. Я сама.

Она жестами заставляет Колиса корчится и принимать самые необычные позы, но он молчит.

Тыдра -У гадость. Ты всё равно у меня заговоришь.

Оставляет стоять Колиса в неестественной позе.

Глава 39

Тыдра -Ну что, Солидус, пойдём подкрепимся? А он пусть так постоит.

У тёмного прохода она останавливается.

Тыдра -Горбатый!

Появляется Горбатое.

-Что моя госпожа?

Тыдра тихо -Найди где хочешь девчонку и доставь её сюда.

Горбатое -Но если она будет драться, как этот. Я её не доведу.

Тыдра -Доведёшь. Или я тебя четвертую. Марш отсюда.

Горбатое, Солидус и Тыдра уходят.

Из-за троня появляется Света.

Колис увидя её радостно вскрикивает -Све..!

И глотает конец слова.

Тут же появляется Тыдра.

Света снова прячется.

Тыдра -Что голубчик, кричиш? Постой немножко. Ты у меня ещё не так кричать будешь.

Она снова уходит.

Опять появляется Света.

-Колис, что они с тобой сделали? Тебе больно?

Колис -Возьми в кармане ключ и открой кладовую. Только где она?

Света -Я знаю.

Берёт у него ключ, подходит к трону и ищет куда его вставить. Наконец она вставляет ключ. Трон поворачивается и зал озаряется светом Плазменного меча. Света берёт меч. В это время снова появляется Тыдра. Она кидается к Свете. Но та машет мечом и Тёмная Фея с визгом, от неё отскакивает.

Тыдра -Девочка перестань. Я что хочеш для тебя сделаю, только отдай меч.

Света -Освободи Колиса.

Тыдра дотрагивается до Колиса и тот принимает естественную позу. Он растирает затёкшие руки.

Колис -Да что ты смотришь?! Бей её! Одной тварью меньше будет.

Он подскакивает к Свете, выхватывает у неё меч и гоняется с ним за Тыдрой.

Появляется Солидус, -Какой ужас! Они завладели мечом.

Он открывает портал. Колис замечает это и бросается к нему. Но поздно, Солидус уже нырнул в проход. В это время Тыдра открывает нишу в стене, выхватывает мерцающую склянку и кидает на пол.

Тыдра -Так, пропадите вы здесь!

Она прыгает в камин.

Грохот. Свет гаснет. Мечутся молнии. Всё рушится. На Чёрной Гарпии проносится Фея тьмы Тыдра. Она кричит:

-Ха! Думали так просто взять Фею!

Она улетает.

В темноте крик:

-Колис! Где ты?

Рядом ответный:

-Я здесь!

Появляются Колис с мечом и Света.

Колис -Жива!

Света -Кажется выбрались. Но куда теперь идти?

Колис -Нужно освободить Пахаря и Кузнеца. И побыстрее. Только вот в какую сторону идти?

Света -Подожди. Я сейчас узнаю.

Она кричит:

-Драконушка!

Появляется Дракон.

-Что тебе нужно, моя милая?

Света -Как нам добраться к Пахарю и Кузнецу? Куда идти?

Дракон -А ты садись, я тебя довезу.

Света -Я не одна. Со мной Колис.

Дракон -Так садитесь вдвоём.

Ребята садятся и улетают на Драконе.

Конец.

П.С.

Читатель помни, борьба со злом, продолжается.

Глава 40

Виктор Виз . Баоло и Айя №1

Вступление.

Где море свободно волна за волной

Бежит, не встречая преграды,

Когда-то был остров.

Зеленой стеной

Стояли деревья, шумели листвой

И лозы плелись винограда.

Белели вершины заснеженных гор.

Полей золотилися клети.

Отары паслись.

На широкий простор,

Подставя свой парус под ветра напор,

Рыбак выходил ставить сети.

И не было в мире прекрасней страны,

Обласканной вечностью лета

И щедрой землею.

Здоровья полны,

До самой могилы стройны и сильны

Там люди прожить могли лета.

Их лиц не коснулся б морщинок туман,

Когда б ни коварное свойство,

Что каждое зло их

И каждый обман,

Как меч янычара, кривой ятаган,

Секли, придавая уродство,

Их лицам, их жилам, их стройным телам.

Гасили в них чувства и страсти.

Лишали любви.

Отвечали делам

Краса и уродство, как зеркало там.

Богатство -коварству и власти.

Так жили они в суете, как могли.

И время трепало как ветер

Страницы их судеб.

Столетья прошли.

Над островом этим плывут корабли.

Остались легенды на свете.

Как в мягкое кресло, туда погрузясь,

Страницы лениво листая,

Внемли тем преданьям.

В них жизнь золотясь,

Сквозь пепел веков и словесную вязь,

В камине событий мерцает.

* * *

Баоло.

Красавец кудрявый, веселый рыбак

Влюбился, как в песню, в девчонку.

Но Айю увидел

Разбойник Черак,

Чей тучею замок чернеет в горах,

На скалах обрывистых звонких.

Цветы полевые рыбак приносил,

В сияющих утренних росах.

А старый уродец

Богатство сулил,

И щедрой рукою девчонке дарил

Алмазы и жемчуга в косы.

И Айя, змеей извивалась в руках,

К Баоло целуя ласкалась,

И сердце ему,

Не боясь греха,

В ночи отдала до конца, но рука

Чераку в награду досталась.

Разбитого сердца гонимый тоской,

С любви не смирившись утратой,

Баоло к Чераку,

Оборван, босой,

Пошел не с мечем, а с крестьянской косой,

В надежде на смерть иль расплату.

Черак со стены над юнцом хохотал,

Веревку ему предлагая,

Иль броситься в пропасть

На лезвия скал.

Но боя не принял. Баоло бежал,

Судьбину свою проклиная.

Не помнил он где и как долго бродил.

Очнулся, ласкаем волною,

На пляже морском.

В небытие уходил,

И тучи потеками крови покрыл,

День в небе прощальной зарею.

* * *

Вдруг молния в тучах. Рассыпался гром.

Скатился обвалом по скалам.

Весь пляж озарился

Чудесным огнем.

Взметнулось пламя, а в пламене том

Старик, в одеянии алом.

"Ты хочешь, Баоло, за все отомстить

Чераку, вернув себе Айю?

Волшебный я меч

Помогу раздобыть.

Тебя научу, как врага победить.

Я средство надежное знаю.

Ты можешь помочь и другим беднякам.

Иди по убогим лачугам.

Наполни слезами

И правдою там

Бочонок, и за море с ним по волнам

Плыви, одиноко без друга.

К отрогам иди, там отдай кузнецу,

Чья кузня под дымной горою.

Пусть выкует меч

По руке он бойцу,

Да щит боевой и доспехи к лицу,

И шлем молодому герою.

Из правды получится меч не простой.

Коснувшись злодеев бесчестных,

Погубит их в миг,

Но за-то ни одной

Царапины легкой могучей рукой,

Руби не руби, людям честным

Не сможешь оставить. С тем грозным мечем

Сметая как буря преграды,

Сразишь всех злодеев.

Возмездья лучом

Ворвешься ты в замок Черака, и в нем

Ты Айю получишь в награду."

* * *

И старцу, сверкая глазами, внимал

Пылая надеждой Баоло.

Как солнце росу

На рассвете, впитал

Он речи его, и душою воспрял,

И жизнью наполнился новой.

Не долго в поселках и весях бродил

Скиталец. Наполнивши бочку,

Он парус поставил

И челн заскользил

Сквозь небо и море. И ветер завыл

В снастях, превратив остров в точку.

Большою волною как щепкой играл,

Рыбацкою утлою лодкой.

Но смелый моряк

Челном управлял.

Сквозь бездну и пену взлетая на вал,

Шел к цели намеченной ходко.

И ветер и бури, он все победил,

И на берег выйдя отлогий,

Он бочку взвалил

И вперед заспешил,

Туда, где вулкан грохотавший чадил,

За цепь далеких отрогов.

Продолжение следует.

Глава 41

Виктор ВИЗ . Баоло и Айя №2

Прижавшись к подошве дымящей горы,

Собакой усталой лежала,

Повесивши крышу

На лапы -столбы

Старинная кузня. Уступы скалы

дорога змеей обвивала.

Кузнец бородатый у горна стоял.

Меха толстопузые дули.

Плавок в огне

Разогретый метал

Средь углей горящих размякнув сверкал

И искры взлетали как пули.

Тяжелую ношу к ногам опустил

Баоло и пот утирая,

Хозяина кузни

Сковать попросил

Он меч и доспехи. И сердце открыл

Ему он, надеждой пылая.

-О юноша страстный -промолвил кузнец

-К чему тебе меч и кольчуга?

Силен ты и молод,

Но ты не боец

И в первой же битве найдешь свой конец,

Отбить не сумевши подругу.

-Ступай же на полночь. В далекой стране,

В лесах что лежат за степями,

Где скачет кочевник

На резвом коне,

Есть витязей племя. Владеют оне

На свете всех лучше мечами.

-Учись искусствам у них боевым

И сердце скрепи ты молитвой,

А я же займусь

Снаряженьем твоим.

Наступит пора облачившийся им

Пройдешь невредимым сквозь битвы.

В далекие страны Баоло пошел

О камни ступни разбивая.

Сквозь дебри и тернии,

Сквозь горы и дол,

Сквозь солнце и ливни, сквози бури он брел

Опасности все презирая.

И в снегом укрытых дремучих лесах

Нашел он могучее племя.

И в братство был принят,

И в темных стенах

Учил его биться искусный монах,

И выучил. Минуло время.

Баоло стал витязем. В легкой броне,

Он молнией грозной сверкая,

Не зная преграды

В дыму и огне,

С мечем сквозь сраженья летел на коне

Врагов под себя подминая.

Он к братьям пришел и склонился главой

Под сводом обители древней.

Свой плащ положил

И свой меч боевой,

Прося их позволить вернуться домой

Обратно в родную деревню.

И старый Игумен, седой и хромой

Сказал ему, в путь наставляя:

-Будь слабым опорой

И веры святой.

И вывел. И долго стоял там с клюкой

В след взором своим провожая.

И снова дороги и камни в пыли,

В одежде изодранной в клочья,

Сквозь жажду и голод,

Баоло вели.

И гору дымящую он видет вдали

И отблески пламени ночью.

Вот старый кузнец под дымной горой,

В ней молот могучий грохочет.

Передник из кожи

Напяливши свой

Чумазый, курчавой оброс бородой,

Кузнец над поковкой хлопочет.

-Как парень окреп ты! Подрос! Возмужал!

Вскричал он увидев Баоло.

-Доспехи готовы,

Я меч отковал,

Да только закалку ему я не дал,

А так все давно уж готово.

-Чтоб меч закалить, нужен конь боевой.

Когда раскалю клинок в горне,

Ты должен немедленно

Мчаться стрелой

Сверкающий меч приподняв над собой,

По кручам дорогою горной.

-Но где я найду боевого коня?

В отчаянии вскрикнул Баоло.

-По этой дороге

Пройдешь ты три дня

Кузнец говорит, -где искрясь и звеня

Клокочет источник веселый.

-Колдунья седая в пещере живет

И всем кто приходит, работу

Она предлагает.

За службу дает

Коня, что в ущелье глубоком пасет.

Возьмись коль имеешь охоту.

-На свете всех лучше, тот конь боевой,

Но взять его очень не просто.

Не справишься парень,

Тогда головой

Заплатиш ты ведьме за проигрыш свой.

Посадит ее на кол острый.

Продолжение следует.

Глава 42

Виктор ВИЗ . Баоло и Айя №3

Три дня по дороге петляющей брел

Бесстрашно меж круч и провалов

Упорно Баоло.

Лишь горный орел

Парил в вышине, да промчавшись козел

Летел легким ветром по скалам.

Но вот в блеске радуг над звонкой струей

Вскипая клокочет источник.

Свергается с кручи

Поток молодой

Бьют брызги фонтаном, туман над водой

Искриться средь зелени сочной.

Пещеры чернеет оскаленный рот

Свисают мхи рвано усами

С деревьев и скал

Обрамляющих вход

В него между кольев дорога ведет

Белея поверх черепами.

Хозяйка ужасная. Невольно бьет дрожь.

-Зачем залетел так высоко?

-Коня хочу получить.

-Ну та что ж,

Три службы сослужишь, коня заберешь.

Нет, голову сложишь тут сокол.

-Ну милый, решайся. Красавец! Не трусь.

Работа пустяшная вовсе.

Берешься за службу?

-Бабуся, берусь.

-Пошли накормлю, напою, постелюсь,

А по утру к делу готовься.

Лишь утром поднялся Баоло, она

Ведет его тут же к колодцу.

Вода глубока

Словно лед холодна,

Чиста как слеза, каждый камушек дна

В ней виден. Фонтанчиком бьется.

Песок над струей, там где бьют роднички.

-Вот первая служба. Вчера тут,

Кольцо у меня,

Сорвалось с руки.

Вон видишь на дне, так достать помоги.

Все выполнить должен к закату.

-Достанешь колечко и мне принесеш.

Не служба, а службишка это.

Не сможешь достать

Пропадешь не за грош.

Задача простая как-будто. И что ж?

День бьется Баоло с рассвета,

А толку ни сколько. Не может ни как

Кольцо зацепить, как проклятый.

Уж он и нырял,

И хватал так и сяк,

А солнце по небу летит как рысак

И близится время заката.

Устал он безмерно. На землю упал.

Лежит, как достать маракует.

Вдруг крыльев он шелест

Вверху услыхал.

На дерево глянул. Кольцо увидал

А рядом голубка воркует.

Отдал старой ведьме. Взглянула та зло.

В шкатулку колечко швырнула.

-Ну что ж -говорит,

-В этот раз повезло.

Иди отдыхай. За свое ремесло

Взялася, лишь только заснул он.

Рога отварила, добавив в казан

Траву колдовскую, коренья.

Волшебною мазью

Натерла глаза.

Взмахнула руками, заклятье сказав

Заглянула в это варенье.

И струек кипучих канва разошлась,

Окошко событий открыла.

И видит она:

Девка там расплелась

О землю ударилась и обратясь

Голубкой, колечко вручила.

-Уж я тебе! -прошипела сердясь

И плюнула в варево ведьма.

Лишь зорька на небе

Едва занялась

Подняла Баоло. -Спать хватит, не князь!

Волынить работникам вредно.

-Вот служба вторая. Бери-ка мешок,

В него соберешь моих зайцев.

С зеленой травою

Отышешь лужок

Весь день их паси там. К закату, дружок,

Назад принести постарайся.

-Исхудают ли зайцы, упустишь ли их,

Пеняй на себя витязь славный.

Головку сниму я

Тогда с плеч твоих.

Вот выбрав полянку в скалах глухих

И вход забив, крепко камнем

Зайчишек Баоло на травку пустил.

Те прыснули в стороны дружно.

За ними весь день

Он упорно следил

И к вечеру всех их почти отловил,

Найти одного только нужно.

Ни как не найдет, как под землю пропал

У парня и шея заныла.

Вдруг тенью орлица

Мелькнула меж скал

И заяц пропавший на руки упал

К Баоло. Колдунья аж взвыла.

Питомцев три раза своих сосчитала

И злобно Баоло сказала:

-Поешь и ложись.

Чего пнем тут встал?

А ночью глубокой, когда он уж спал,

Опять на отваре гадала.

Продолжение следует.

Глава 43

Виктор ВИЗ . Баоло и Айя №4

На утро его разбудив на заре

Колдунья дает порученье.

-Дровишек пойди

Поколи во дворе.

Да только смотри, чтоб к вечерней заре

Сложил аккуратно поленья.

Вот взялся Баоло, -не рубит топор.

Воткнувшись в чурбан, увязает.

Иль скачет как мячик,

А с виду остер.

Баоло вспотел и мозоли натер,

А время безудержно тает.

Умаялся парень, присел отдохнуть

Катящийся пот утирает.

Кругом осмотрелся

И видит он тут,

Поодаль в полено топорик воткнут.

В надежде его он хватает

И рубит. И диво случилось вдруг.

Под каждым ударом дровишки

Взлетают как брызги,

Белея вокруг.

И прежде чем день отгоревший потух

Полениц поднялись вишки.

Хозяйка не хвалит. Белухой ревет

И по двору в бешенстве рыщет.

Топорик ей нужен.

Баоло дает

Ее, ей топор. Но отбросивши тот

Другой она требует, ищет.

Но нет. Он исчез, потерялся, пропал.

Уселася ведьма устало

У входа в пещеру.

Закат догорал.

-Я службу закончил -Баоло сказал

И плату тут требовать стал он.

Колдунья к конюшне кряхтя семенит.

-Бери -говорит, -черт с тобою.

Под старой попоной

Невзрачный на вид

Не купон, не чесан, не кован стоит

Конь белый, поник головою.

По горным тропинкам ведя в поводу

Коня, в путь Баоло пустился

И слышит, тот просит:

-Сними ка узду.

Меня отпусти. Луг росистый найду,

Омоюсь и буду пастись я

Семь дней. Ты потом не узнаешь меня.

Мне надобно силы набраться.

И вняв, отпустил

Он на волю коня,

И к замка развалинам выйдя, стал дня

Возвращенья его дожидаться.

А ведьма -то, места себе не найдет

И мечется злобно в пещере.

И черную кошку

На помощь зовет.

Из Кривды, заржавленный меч достает.

Кошачий коснулась шеи.

И та обратилась девицей. Стройна,

Изящна, мила и чернява.

-К Баоло пойдешь,

Да захватишь вина.

Себя полюбить ты, заставить должна

Мальчишку, -ей ведьма сказала.

Когда без тебя, дня не сможет прожить

На свете, вина дай. Напьется,

Заставь зло Баоло

Повсюду вершить.

Меч Правды, тогда его должен убить.

Лишь лезвия парень коснется.

Закат потухая на тучах бледнел,

В просветах искрились звезды.

Костер разложивши

Баоло сидел.

На зыбкое пламя спокойно глядел,

Текла мысль лениво и просто.

Вдруг девушку видит. Прижалась к стене

Котомку к себе прижимая.

К костру он зовет

Посидеть при огне.

Она испугалась и скрылась во тьме,

Тропинкою вниз убегая.

Споткнулась, упала. Ее подхватил

И на руки поднял Баоло.

Принес и с собой

У костра посадил.

Ей ногу растер. Напоил, накормил.

Она осмелела и скоро

У них разговор зажурчал как ручей.

Но стих он, с костром угасая

И сон налил тяжестью

Веки очей.

Склонилась, накинул он курткой своей

И обнял ее, засыпая.

Продолжение следует.

Глава 44

Виктор ВИЗ . Баоло и Айя №5

Проснулся один. Рядом куртка лежит.

Спустился к ручью за водою

И видит сквозь ветви

Он гостью. Стоит

Купаясь как нимфа в струе, что летит

С обрыва, искрясь зарею.

И юного тела нежны так черты,

Волнуют. Наполнившись кровью

Огонь не земной

Колдовской красоты,

Сжигает всю душу и будит мечты.

Захвачено сердце любовью.

И нежного чувства пробившись родник

Их сблизил. Заполнившись лаской,

Все дни ожиданий

Слились в один миг.

И голос рассудка в той буре затих,

Прикрывшись угодливой маской.

Кисана поит его терпким вином,

Целует, пьянит, ублажает.

Баоло богатства сулит,

Свой остров, потом

грозит захватить. Стать царем,

Царицей ее называет.

Тут конь возвратился с полей боевой.

Кисану с собой приглашает

Поехать Баоло.

Но день роковой

Разлуки настал. -Не поеду с тобой!

Девица ему возражает.

-Скачи к кузнецу! Возвратишься ко мне,

Коль вспомнишь ты наши утехи.

Царем восседая

На белом коне,

С волшебным мечом, в золоченной броне.

Скачи же! Желаю успеха!

Уехал Баоло. А кошка бежать,

К хозяйке в пещеру вернулась.

Пустилася Ведьма

От счастья плясать,

Да лакомством кошку кормить и ласкать.

Мурлыча, в клубок та свернулась.

А ведьма на выход пещеры идет

И криком волков собирает.

Из Кривды, волшебный

Вновь меч достает

И каждого волка по шее им бьет,

И в витязей всех превращает.

Остался последний, огромный вожак.

Свершил кровавых не мало

Он дел, со стаей своей

В окрестных лесах,

Не зная пощады. Внушая всем страх.

Его превратив в Кардинала,

Им ведьма сказала: -Берите коней,

Скачите и встретьте Баоло.

Прикиньтесь друзьями,

Дружиной своей

Набейтесь в помощь. На остров скорей

Плывите ватагой веселой.

Ему помогайте везде и во всем.

Кровавый разбой учините

И пусть коль успеет,

То станет царем.

Вы будете править делами при нем,

Да только меча не коснитесь.

Однако прерву здесь сказания нить,

Обратно к началу вернемся.

Пусть скачет Баоло

Свой меч закалить.

Оставим его и не будем судить.

Другою судьбою займемся.

Айя.

И в замок вошла, как хозяйка она,

Склонились угодливо слуги.

Меняет наряды,

Открыта казна,

Да только ночами постель холодна,

В отсутствии милого друга.

К ней вечером с лаской супруг не спешит

И утром никто не тревожит.

А время торопится,

Время летит.

И грех ее старый уж всеми открыт,

И тут ей никто не поможет.

Черак обнаружив обман озверел,

Казнить собирался за шашни.

Потом отошел

И ее пожалел.

Однако простить до конца не хотел.

Велел заточить жену в башню.

В ее комнаты больше никто не входил.

Лишь только служанка седая,

Да мальчик из кухни

Еду приносил

И тут же на волю под солнце спешил,

С друзьями играть убегая.

Она разрешилась холодной зимой,

Ей сына дала повитуха.

И тут же ушла

Сквозь метель за стеной.

И Айе пришлось остаться одной

С младенцем. Пурга выла глухо.

Конец.

Глава 45

Виктор ВИЗ . Про них

*

Кон-сен-сус.

*

Дел у Бога очень много.

Весь в трудах он круглый год.

И богатый, и убогий

Тянут руки. Шепчет рот

Просьбы. Требуя от Бога

И здоровье, и любовь,

Кров и пищу, скарб, худобу

И чудес, чтоб стыла кровь.

День и ночь во всех приходах

Просят, молят и поют.

Свадьбы, похороны, роды

Иль крестины -вновь идут

К Богу, требуя участья:

"Посочувствуй, освяти,

Дай удачу, мир и счастье.

Будь поводырём в пути".

С этих просьб свихнуться можно!

И однажды Бог устал.

Сел на камень придорожный

И немного задремал.

*

Черт не дремлет, как известно.

Пакость мигом учинил.

На беду крестьянам честным

Воду в небе перекрыл.

Сушь стоит. Дождя ни капли.

Чахнет все и не растет.

Родники совсем иссякли.

И народ к попу идет.

"Батюшка, спасай, сердечный!

Помолись за весь приход.

Пусть господь простит нас грешных,

И дожди в поля пошлет".

*

Говорит священник: "Чада!

Сотворю молитву я,

Но к консенсусу всем надо

Тут прийти насчет дождя.

Согласуйте день и час вы.

Бог в него дождь вам прольет,

Если только среди паствы

Несогласных не найдет".

"Так пущай сей час припустит!" -

Закричал рябой Федот.

"Пусть до дома нас пропустит,

А затем уж и идет" -

Буркнул Петька. Степанида,

Руки, уперши, в бока,

Стала рядом с грозным видом,

И пустилась: "Дуракам,

Дождь ли, ведро, все им любо!

Пить под крышей ли, в кустах...

У меня же сохнут шубы

И белье на вешалах".

"Завтра тоже дождь некстати! -

Громко крикнул Николай, -

Сено буду убирать я.

Дождь на среду назначай".

"В среду нет. Ни как не можно.

Цвет на липе он побьет, -

Вставил Сенька, осторожно, -

И прощай тогда весь мед.

Подождем еще немножко".

Тут вскочил, крича, Федот:

"Без капусты и картошки

Пропадем! На что нам мед!

Вон, хлеба совсем повяли!

Погорят, не ровен час".

Бабы хором заорали:

"Дождик нужен нам сейчас!"

*

Всяк свое орет. Дерутся.

Пыль подняли и галдеж

До небес. Сам Бог проснулся.

Посмотрел, не разберешь,

Кто в той драке виноватый.

И решил всех усмирить.

Понагнал он туч мохнатых,

Чтоб водою их разлить.

Гром гремит. Земля трясется,

И на лужах пузыри.

Степанида вскачь несется

Тряпки убирать свои.

Глава 46

Виктор ВИЗ . Белоручка

Тары бары самовары.

Ходит Сплетня по базару.

Там толкается народ.

Нос она везде сует.

Кто развесит шире уши,

Может Сплетню ту послушать.

Сплетня любит поболтать,

Быль и небыль рассказать.

Ей все подлинно известно:

Кто живет разумно, честно,

Кто ворует, кто купец,

Кто родился, кто отец,

Кто бобыль, а кто женатый.

Раскрывайте рот, ребята!

Но не сплетне дальше быть,

Сказку буду говорить.

*

Как в селе большом, богатом

На краю стояла хата.

Чистые оконца

Светятся от солнца.

А с высокого крылечка

Видон поле, лес и речку.

Двор просторный сух и чист.

Сам хозяин гармонист.

И кузнец, мужик и плотник,

И рыбак он и охотник.

А хозяюшка краса:

Ниже пояса коса,

Стройная, румяная,

А зовут Татьяною.

*

На все руки мастерица

И работать не ленится.

Умная, проворная,

Ладная, не вздорная.

С мужем трудится вдвоем.

Словно чаша полон дом.

Дочка в радость им растет.

Брови черные в разлет,

Глазки голубые,

Серьги золотые.

И добра, и нежна Маша.

И поет она, и пляшет,

И смеется звонко.

Всем взяла девчонка!

В доме Машу берегут,

Ей работать не дают.

Утром спит. В обед встает.

Мать постель ей приберет.

Маша не метет, не варит.

Палец в палец не ударит.

Мотыльком летит на волю.

Соберет цветочки в поле,

Искупается в реке,

Сядет в роще на пеньке,

Разберет цветочки

И плетет веночки,

Да, не ведая забот,

Тихо песенку поет.

День свой, проведя приятно,

Возвращается обратно,

Под уставшая слегка.

И, напившись, молока,

Забирается в кровать,

На перинах почивать.

За деньком летит денек,

И пришел девчонке срок.

*

Раскричались петухи.

Затолпились женихи.

Сваты прочат ей венец.

Говорит им всем отец:

"Хоть и жаль свое мне чадо,

Вам отдам свою отраду.

Но жених мне должен дать

Слово, дочь не заставлять

В поле и дворе работать,

Или в доме делать что-то".

Парни молча постояли

Да затылки почесали

И пошли к себе домой

Рассуждая меж собой:

"Хоть невеста и нежна,

Но хозяйка в дом нужна".

Машенька в своей светелке

У окна сидит без толку

В ожиданье день-деньской.

Женихи к ней ни ногой.

От села и до села

Про нее летит молва.

В любопытстве, люди судят,

Что же с ней, лентяйкой, будет?

Вот, несясь во весь опор,

Тройка к Машеньке во двор.

Из далекого села

Жениха к ней привезла.

Парень выслушал условье,

И отцу дал разом слово,

Девушку не обижать,

И ее не заставлять

Делать всякую работу.

И в ближайшую субботу

Свадьба грянула. И дочь

Укатила с мужем прочь.

*

Рано утром по приезде

Вся семья собралась вместе,

Подкрепилась, разошлась

И работой занялась,

А невестка спит в постели.

Лишь к обеду, еле-еле

Разомкнув глаза от сна,

Вышла в комнаты она.

Посидела, позевала

И на кухню побежала.

Там вертелись псы, коты.

И золовка у плиты

Всем готовила обед.

Борщ варился. Дух котлет,

Сладостно, витал повсюду.

На столе с салатом блюдо.

Сонно просит, молодица:

"Покорми меня, сестрица".

Та невестке говорит:

"Скоро будет стол накрыт.

Все сойдутся на обед.

Подожди чуток, мой свет".

Вот сошлась семья к столу.

Свекор, ставший во главу,

За обед восславил бога.

И из библии немного

Почитал. Взял хлеб и нож,

И еды начал дележ.

Сына старшего спросил:

"Что ты делал?" -"Я косил -

Вставши, отвечает малый -

Заготавливал отаву".

"Можешь, мать, его кормить.

Сено не легко косить.

Отдохни потом часок".

Хлеба дал ему кусок.

*

Встал тут средний, говоря:

"Время я провел не зря.

Лес валил с утра для бани,

А возил те бревна Ваня".

"Что ж, корми их тоже, мать" -

Говорит отец. Встал зять:

"Утром я коней ковал,

После правил сеновал".

Дочь полола огород.

Внук гонял на выпас скот.

Старшая невестка пряла.

"А ты Маша?" - "Отдыхала".

"А зачем тогда ты здесь?

Отдыхала, значит есть

Ты не хочешь. Вылезай,

Дальше, доченька, гуляй".

Вышла Маша. Ей обидно,

Но и быть лентяйкой стыдно.

Все поели. Со стола

Всю посуду отнесла

Маша в мойку, перемыла,

Горкой на столе сложила.

Взялась пол в избе мести.

"Намочила б веник ты" -

Говорит ей тихо мать.

Взялась миски домывать.

Прибрались, поговорили.

Машу в ужин накормили.

Перестав с утра валяться,

Маша стала подниматься

Вместе с мужем и семьей.

Ей приятно и самой

Заниматься нужным делом.

Поразмять спросонок тело,

Дом прибрать, есть наварить

И хозяйкой в доме быть.

*

Лето мимо пробежало.

Осень щедрая настала.

Ну а, вскоре, и зима

Разукрасила дома.

Снега серебро повсюду

Да сосулек изумруды.

На дорогах стало гладко.

В санки, заложив, лошадку,

Все дела, отбросив, прочь

Едет мать проведать дочь.

Маша ворота открыла,

Саночки во двор пустила.

Мамку стала обнимать,

Целовать да миловать.

Проводила гостью в дом

И, беседуя, потом

Стала в доме управляться.

Маме только удивляться

Приходилось, как она

И проворна, и умна,

Все умеет, меж хлопот

Речь с ней светскую ведет.

На тахте, сложивши, руки

Мать сидит. "Возьми от скуки,

Мама, мни, вот шкураток" -

Молвит дочь, вздохнув чуток.

Ранний вечер настает.

Возвращаются с работ

Мужики и видят гостью.

Зять целует крепко тещу.

Шумный разговор пошел.

К ужину накрыли стол.

Улучив минуту, Маша,

В угол увела папашу

И тихонечко сказала:

"Мама днем ту шкурку мяла.

Милый папа, может быть,

Маму можно накормить?".

*

Засмеялся свекор звонко:

"Что ты, глупая девчонка?

Сваху будем ублажать.

И поить и угощать.

Ты хозяйка в этом доме.

Будешь нежиться в истоме

Без трудов и без забот,

Он в упадок в миг придет".

Все уселись тут за стол

И горою пир пошел.

Глава 47

Виктор ВИЗ . Про них

Любопытство

Это было все давно.

Ни газеты, ни кино

Сказки этой не хранили.

Люди знали да забыли.

Рассказал ее мне ветер.

Все дела на белом свете

Знает он. Бродил по всюду.

Видел горы и верблюдов.

Лазил в темные пещеры.

Лес обшарил и карьеры.

Где-то сказку подглядел

И ко мне он полетел.

На полянке разыскал,

Эту сказку рассказал.

*

Меж лесами и полями

Рыжий косогор.

Двор, заросший лопухами.

Сломанный забор.

В том дворе была избушка.

Яблоневый сад.

Жил старик там со старушкой.

Прост и небогат.

На крыльцо подкралась Старость,

Постучала к ним.

И сказала, что осталось

Жить уж мало им.

Тут старуха расхворалась

И в постель слегла.

С жизнью тихо попрощалась.

Смотрит, Смерть пришла.

*

Любопытство тут некстати

Старика взяло.

Он подсел к ее кровати

И спросил: "Прошло

Жизни время. Ты уходишь.

Так очисти грудь.

Может, грех с собой уносишь

Ты в последний путь?

Не таи в душе секрета

И покайся мне.

Изменяла ли ты где-то

Мне на стороне?"

Бабка: "Нет!" - твердит - "Клянусь я,

Старый, в смертный час.

Пусть в гробу перевернусь я

За измену раз".

Лишь промолвила, скончалась.

Вскоре и старик.

И душа его помчалась

К Раю напрямик.

Постучалась в двери Рая.

Сам выходит Бог.

Говорит старик: "Я знаю,

Есть за мной грешок.

Не прошу простить за это.

Не прошу пустить.

Здесь старуха моя где-то.

Дай мне навестить".

"Коль пришел без покаянья,

Рай тебе закрыт.

Но с женою дам свиданье" -

Бог в ответ гласит.

Не спеша, провел он душу

В пышный кабинет.

Посмотрел дела: "Послушай -

Молвил -бабки нет".

"Может, старый грех забыла?

Годы так летят!

Да его не отмолила

И попала в Ад.

В преисподнюю сходи ты.

Там ее найдешь,

А, затем, хоть и сердит я,

Снова в Рай придешь".

*

В новый путь душа пустилась,

Но не вверх, а вниз.

Вскоре бездна ей открылась.

Слышен вой и визг.

Черт у входа встретил старый.

Говорит: "Не лезь!

Чист и светел слишком, старче,

Что б коптиться здесь".

И рогатого верзилу

Умоляет дед:

"Покажи старуху, милый,

Жили столько лет".

Почесавши головенку,

Кликнул старый черт

Молодого к ним бесенка:

"Проводи-ка, вот,

К Сатане. Пусть он решает".

Ворота открыл.

Дед спокойно в Ад вступает,

Страх и стыд забыл.

К Сатане проводят душу.

Тот с похмелья зол.

Старику кричит: "Послушай!

Ты зачем пришел?"

Снова просьбу излагает

Беспокойный дед.

Тяжко Сатана вздыхает,

Говорит в ответ:

"Ну и задал ты задачу.

Что тебе сказать?

Коль начнем мы на удачу

Баб перебирать,

То до светопреставленья,

Верь мне, не уйдем.

В чем грешна? Для направленья

Вспомни, и начнем.

Может, старая украла?

Иль твоя жена

Тайно с кем-то изменяла?

Вспомни, старина".

"Я смотрел за нею в оба!" -

Кипятиться дед.

"И она у двери гроба

Мне клялась, что нет.

И прибавила от сердца:

"Коль сей час совру,

Чтоб в гробу мне завертеться!"

"Батюшки, умру!" -

Через смех ему роняет,

Корчась, Сатана:

"Вентилятор заменяет

Здесь у нас она!"

Так нашел свою старуху

Пре настырный дед.

Тут я умываю руки.

Бабушки, привет!

Глава 48

Виктор ВИЗ . Иван Кузнец

Часть№1

*

Присказка

*

Маг в пещере мрачной жил

И сокровище хранил

В сундуке большом дубовом.

Медью был сундук окован

И смолой залиты щели.

Сказки в сундуке сидели.

Залетел в пещеру дятел,

Щелку в нем расконопатил.

В щелку, выпорхнувши, эту

Сказки разошлись по свету.

В вечер зимний при луне

Забрела одна ко мне.

У огня она уселась,

Чай пила, со стужи грелась.

Чтоб согрелась, сгоряча,

Шубу дал я ей с плеча.

Из бумаги шуба сшита

И тобой она раскрыта,

Чтоб на сказочку взглянуть

Надо лист перевернуть.

*

Вьется дальняя дорога

От родимого порога

Через поле, через лес

В сказку полную чудес.

В небогатую страну,

Где когда-то в старину

Царь жестокий глупый правил

Без законов и без правил.

Был дворец его богат.

Сотни каменных палат

Разной утварью забиты.

Стулья бархатом обшиты.

Шторы с вышивкой цветной,

С кружевами, с бахромой.

Чистотой стоит блистая

Мебель дивная резная.

С ночи темной до рассвета

Гладь узорного паркета

Слуги, начищая, трут.

В кухне повара снуют,

Тьму еды, готовя, разной.

У царя то бал, то праздник.

Гости все едят да пьют.

На столы им подают

Яств за блюдом снова блюдо

Да прекрасную посуду.

Царь, царевич и министры

Пьют, едят, толстея быстро,

А народ в стране кругом

Затянулся кушачком.

В животах бурчит водица.

В избах ветер веселится.

Вертит вихри по углам,

Ничего, не встретив, там.

*

В покосившейся избушке

С матерью своей, старушкой,

Жил да был кузнец Иван.

И пригож был, и румян,

Равных не имел по силе.

Ловко, весело, красиво

Он работал. Не тужил.

Между тем все бедно жил.

Чтобы как-то прокормится,

Раз сработал он вещицу.

Долго бережно трудился.

Дивный, ларчик получился.

Из железа был, простой,

Краше, чам любой златой.

Лишь окончил он работу,

Как стучится в двери кто-то.

И в избу ввалившись грубо

В дорогих собольих шубах

Слуги верные царя,

Речь такую говоря:

"Толст и сытен ты, Иван,

И как яблочко, румян.

Хорошо тебе живется!

Мягко спится! Сладко пьется!

Царь, как щепка, сух и хвор.

Ты ж оброк не платишь -вор!"

Вытолкнув во двор Ивана,

Шарить в доме стали рьяно.

Видят, в тряпке под окошком,

Ларчик, спрятанный, в лукошке.

Приглянулась им вещица.

Ей решили поживиться.

Чудный ларчик атаман

Положил себе в карман.

*

Сборщик визирю сказал:

"Атаман-то наш украл

Ларчик. С виду он простой,

Да красивый уж какой.

Хоть в железе вся работа,

Любоваться им охота".

Визирь, давши, золотой,

В парк пошел тут, сам не свой.

Средь вельмож и слуг прилежных

Атамана, обнял, нежно,

Предложил пройтись немножко

По аллеям и дорожкам,

С ним в сторонке погулять,

Там ларец просил "продать".

Ссоры сборщик не желал,

Нехотя ларец отдал

Визирю, но очень злился.

В черной злобе затаился.

Случай долго поджидал.

О ларце царю сказал:

"Вез тебе я, Царь-отец,

Превосходнейший ларец.

Из простого был железа,

Но узорами изрезан.

И чудеснее его

Я не видел ничего.

Визирь про него узнал

И себе ларец забрал".

Царь во гневе спрыгнул с трона.

И слетевшая корона,

Покатилась по ковру.

"Визиря мне ко двору! -

Заорал во всю он глотку -

Палача сюда и плетку!".

*

Все явились. Павший тут

На колени визирь, плут,

Речь вознес к Царю такую:

"О великий! Я рискую

Вызвать гнев твой, но поверь,

Незаслуженно теперь

Клеветой покрыт весь черной.

Не имел я мысли вздорной

Дивный ларчик утаить.

А тебе лишь подарить,

Весь, покрывши позолотой,

У меня была охота.

Но злодеем, оклеветан,

Не успел я сделать это.

Мной отправлен уж гонец,

Чтоб доставил вам ларец".

Не поверил Царь, конечно,

Но простил его сердечно.

Разрешил с колен подняться.

Палачу велел убраться.

Шутки начал отпускать

Да подарка ожидать.

И дождался. Наконец,

Принесли ему ларец.

Целый день им любовался,

Призадумался, поднялся,

Молвил: "Мастера ищите.

Во дворец его тащите.

Пусть мне делает такие

Штучки, только золотые".

Стража вмиг коней седлала,

За Иваном поскакала,

Не теряя время зря.

Утром был он у царя.

И осталась в их избушке

Только мать его, старушка,

Век печально коротать,

Да без сына умирать.

*

Много раз Иван пытался

Убежать, но попадался.

Всякий раз был сильно бит

Под замок опять закрыт.

Шрамами покрылось тело.

Время между тем летело.

Лето красное прошло.

Осень убрала тепло,

Принесла дожди и сырость.

И за тучи солнце скрылось.

А за осенью зима

Снегом занесла дома.

За зимой весна настала

Ручейками зажурчала.

Снег на крышах начал таять.

Капли песни распевают.

В день погожий, солнцу радый,

Занят был Иван оградой.

И у стражи на виду,

Поправлял ее в саду.

За оградою привольно

Разбросался город стольный.

Мимо улица бежит.

Жизнь веселая кипит.

Через кружево решетки

Видит: легкою походкой

Девка улицей идет,

Ведра полные несет.

Меж ресниц вся синь озер.

На нее он кинул взор,

Взвился сердца резвый конь.

В жилах запылал огонь.

Тетива младого тела

Натянулась, зазвенела.

Милый образ в тихий час

Вспоминал Иван не раз.

Думал о девчонке этой,

Светлым образом согретый.

А Наташа, так девицу

Было звать, жила с сестрицей,

Не печалясь ни о чем,

И спала спокойным сном.

Глава 49

Виктор ВИЗ . Иван Кузнец 2

*

Каждый год Царь объявлял

По столице карнавал.

Шумный, пестрый праздник этот

Был особым. Этим летом

Исполнялось двадцать лет

Появлению на свет

Сына. Звонницы звонили.

Глашатаи объявили:

"В день рожденья будет бал,

А в столице карнавал.

Всем на праздник нарядиться!

Танцевать и веселиться!"

А Ивану, к дню рожденья,

Царь велел без промедленья

Сделать золотой ларец.

Старый дал он в образец.

И Ванюша дни и ночи

Тянет, гнет, паяет, точит

И умелою рукой

Создает ларец другой.

В день назначенный, урочный

Тот ларец унес нарочный,

В царский терем вполз, как пес,

И Царю его поднес.

Царь, как малый погремушкой,

Забавлялся безделушкой.

Разговорчив, весел был,

Ларчик сыну подарил.

*

Вечер. Солнышко садится.

И народ засуетился:

В масках к площади идет,

Плошки факелы несет.

Всех оркестр игрой встречает.

Детвора кругом шныряет.

И от царских там щедрот

Повар кашу раздает.

*

Во дворце идет прием.

Царь с Царевичем на нем

Дорогих гостей встречают,

Поздравленья принимают.

Речи льются бесконечно.

Зал наполнен скукой вечной.

И Царевич исстрадался.

Он едва конца дождался.

Пушки радостно палят.

Залпы двадцать раз гремят.

И огнем взметнулся вверх

Разноцветный фейерверк.

Праздничный объявлен бал.

Освещен огромный зал.

Серпантина водопады

Льют на модные наряды.

Все смешалось и блестит,

И под музыку летит.

В принце в мыслях видя зятя,

В дорогие влезли платья

Матушки из царств окрест.

Привезли с собой невест.

Наставленья им дают.

А его и нет уж тут.

*

Притворился он больным

И ушел. Друзья за ним.

Собрались тайком они

В дальней комнате одни.

Нарядились там чертями.

И, с хвостами и рогами,

Перемазанные сажей,

Не беря с собою стражи,

Вышли в город погулять:

Красных девок напугать,

Побуянить, порезвиться,

Над бессильным поглумиться.

*

А Иван сидел забытый,

В мастерской на ключ закрытый.

В сад задумчиво глядел,

Свой ларец в руках вертел.

Грезил: девушка идет,

Ведра полные несет...

Душу пламень вновь ожег.

Он подумал: "Если б мог

Я тебя увидеть снова

И сказать хотя бы слово."

И исполнен грустных грез,

Он ларец к груди поднес,

И сказал: "Хочу быть с ней

Рядом с милою моей."

Гром могучий тут раздался.

Вихрь безудержный промчался.

Подхватил, несет, свистит,

Опустил. Иван стоит

Средь веселого народа

У большого хоровода.

Льется реченькою песня.

То сойдутся тесно вместе

Девушки, то разбегутся.

За спиною ленты вьются.

Среди них, березкой тонкой,

Кружится одна девчонка.

Сквозь ресницы синь очей

Брызжет искрами лучей.

А слегка лишь улыбнется,

Сердце словно конь несется.

Взгляд с нее кузнец не сводит.

А Наташа хороводит,

Белым лебедем плывет,

Песню звонкую поет.

*

Растолкав честных людей

В хоровод толпа чертей

С диким гиканьем ворвалась.

Цепь танцующих распалась.

С визгом девушки бегут.

Черти их хватают тут

За косы и за подолы,

Мажут, с хохотом веселым.

А один Наташу хвать.

Начал мять да целовать.

Сколько мочи ей хватало

Рвалась девушка, кричала.

Но Царевич хохотал

И ее не отпускал.

Вдруг он как-то весь обмяк,

Свился, как большой червяк

И к ногам ее свалился.

То Иван здесь появился.

Молнией проделал путь

И Царевича бил в грудь.

Началась тут потасовка.

Черти злее зимних волков

На героя налетели

И избить его хотели.

Только крепок, смел Иван.

Им отпор достойный дан.

Под напором силача

Черти дали стрекача.

А когда , последний сгинул,

Взял он за руку девчину.

Ее нежно утешал

И до дома провожал.

*

И хотя, был рядом дом,

С площади, уйдя, вдвоем

Долго милые бродили.

Город весь исколесили.

Все расстаться не могли.

Наконец они пришли.

У калитки постояли,

Звезды в небе посчитали.

Простояли б до утра,

Поздно, спать идти пора.

Сговорились о свиданье.

Тут Наташе при прощанье

Ваня ларчик подарил,

И к дворцу он заспешил.

*

Лишь на площадь вышел он,

Как к нему со всех сторон

Мигом стража набежала,

Крепко кузнеца связала,

Тащит бедного к дворцу

Показать Царю-отцу.

Тот сидел как саван белый,

Взгляд, метая, озверелый.

На Ивана поглядел,

В страшной злобе заревел:

"Как ты смел, холоп безродный,

Вновь бежать? К тому ж, негодный,

Принялся и бунтовать!

И мне сына избивать!

Ну, те будет, безобразник!

Я тебе устрою праздник!

До утра в тюрьму закрыть!

Утром на кол посадить."

Туи Ивана подхватили

В подземелье заточили.

Глава 50

Виктор ВИЗ . Иван Кузнец 3

*

Ночь кончалась. Рдел восток.

Веял легкий ветерок.

Согнали народ на площадь.

Вот палач уж вышел тощий

И осматривает кол.

Царь со свитою пришел.

Но послышались вдруг крики.

И в смятении великом

Весь растрепанный и злой

Выбежал к Царю кривой,

Лысый, маленький, дрожащий

За темницею смотрящий.

В ноги бухнулся Царя,

Речь такую говоря:

"Ты прости меня, отец!

Из тюрьмы, пропал кузнец.

Все замки закрыты, целы.

Стража не спала, глядела.

Да и сам я ночь не спал,

Караулы проверял.

Но Иван, мошенник, скрылся!

Как сквозь землю провалился."

Царь бесился и метался.

Чуть смотритель не расстался

С одноглазой головой.

Честный люд, спеша, домой

Нес улыбку в бороде,

Не сочувствуя беде.

Стража царская скакала,

Всю округу обыскала.

День прошел. Померкнул свет.

Беглеца простыл и след.

И погоня возвратилась.

Что же с кузнецом случилось?

*

Царская мрачная темница.

Окна узки, как бойницы,

Подняты под самый свод.

Солнца луч не упадет

Из щелей на пол холодный.

Весь избитый и голодный

На соломе он сидел,

Молча в темноту глядел.

Думал думу тяжело,

И печально время шло.

Капли падали. Порой

Мышь скреблась, да часовой

Громко в темноте кричал.

Парень уж дремать начал,

Как его тревожный ум

Уловил какой-то шум.

Он заметил щель меж плит

Ну а в ней, огонь горит.

И дымок, как будто, вьется.

Легкий шорох раздается.

Мокрый камень приподнялся,

Гном из дырки показался.

Вылез. Севши на краю,

Свечку приподнял свою.

Свет по камере разлился.

Гном к Ивану обратился:

"Если хочешь жить, кузнец,

То отдай мне свой ларец.

Я же службу сослужу

И тебя освобожу."

*

"В час заветного свиданья

Подарил я при прощанье

Красной девице его, -

Молвит Ваня, -от того

Не могу я откупиться,

Хоть и рад освободиться."

Гном задумался, потом

Говорит ему: "Пойдем."

В лаз за ним Иван спустился.

Снова камнем пол закрылся.

Ход подземный вниз повел.

Гном со свечкой быстро шел.

Камень с хрустом расступался

И за ними вновь смыкался.

Сквозь скалу прошли, как в двери.

Очутились с ним в пещере.

Тут послышался вокруг

Звонких капель дробный стук.

В зыбком свете засверкали

Друзы горного хрусталя.

Шли пещерами не мало.

Догорать свеча уж стала.

Вот поднялся к верху свод

И расширился проход.

Перед ними даль открылась

И огнями осветилась.

Вверх, взлетает в горнах пламя.

Рядом гномы с молотками.

Все в передниках из кожи.

В саже вымазаны рожи.

Суетятся и кричат,

В наковальни бьют, стучат.

*

Многому Иван дивится,

Но нельзя остановиться.

Торопливо гном идет

И ведет его вперед.

Вдруг обрыв. Широкой щелью

Преградило путь ущелье.

Зацепившись на краях

Мост, качаясь на цепях,

Над ущельем протянулся

И ворот дворца коснулся.

Проводник остался тут.

Ваню во дворец ведут.

Всюду дивные палаты.

Все роскошно и богато.

Люстры, множество зеркал.

Вот приводят в тронный зал

И на пол бросают там

К трону пышному, к ногам

Величавого владыки.

Грозно молвит светлоликий:

"На конюшне есть моей

Между молодых коней

Уникальный конь, единый.

Оседлаешь, выгнет спину,

Миг, и ты где пожелал.

Только, милый, захромал.

Потерял в пути подкову.

Подковать бы надо снова.

Ты нашел ее, кузнец,

Сделал из нее ларец.

Хоть его металл и скромный,

Но волшебной силы полный.

До тех пор здесь будешь жить

И как смерд простой, служить,

Пока ларчик не найдется

И на место не вернется."

*

Только речь окончил он,

Вывели Ивана вон,

Поработал он немало.

Раз ему тоскливо стало.

Мастерить сел. Понемножку

Из железа сделал брошку.

В грусти по всему земному:

По просторам и по дому.

Вплел в узор березки, речку.

Конь несется без уздечки,

И мальчишка нагишом

На коне сидит верхом.

Вскоре вызван был кузнец

К казначею во дворец.

К ювелиру там был он

Для работ определен.

Стало Ване легче жить,

И свободнее ходить.

Бродит он в богатых залах.

Удивляется не мало

В камне сделанным узорам,

Вышитым атласным шторам,

Мягким красочным коврам,

Бриллиантам, жемчугам.

Только нет здесь солнца, неба,

Поля, зреющего хлеба.

Нет деревьев и кустов,

Ни букашек, ни цветов.

*

Глава 51

Виктор ВИЗ . Иван Кузнец 4

*

Он скворца увидел в клетке.

Раньше щебетал на ветке

Птах. В неволю он попал,

Загрустил и замолчал.

Взглядом о свободе молит.

Клетку взял Иван и молвит:

"Ты мой друг, трудяга редкий.

Здесь дворец мне та же клетка.

В клетке, даже в золотой,

Не поется нам с тобой.

Вольно крылья распусти,

К солнцу ясному лети,

Передай привет мой небу.

Будь свободен, где б ты не был."

Дверцу в клетке он открыл

И пичугу отпустил.

*

Раз правитель отлучился.

Караул засуетился.

Снедь и выпивку достали.

Ночку буйно отгуляли.

Днем, забывши стыд и страх,

Мирно спали на часах.

А Иван, набрав водицы,

Прихватив еду в тряпице,

Мимо стражей прошмыгнул

В темноту пещер нырнул,

Стал на волю пробираться.

Но пора нам с ним расстаться.

На тропе его оставим

И к Наташе взор направим.

*

Ох, не ведала девица,

Что гроза уже клубится

Черной тучею над ней.

Что Царевич с этих дней,

Уж не ведает покоя.

Ее образ пред собою

Видит в снах и наяву.

Глаз девичьих синеву

Не забыл он. Ищут слуги

Девушку по всей округе.

За водой пошла к колодцу

Девица. Глядит, несется

Мимо всадников отряд.

Кони резвые храпят.

Вдруг напротив разом встали.

Седла всадники оставив

Направляются все к ней,

В поводу ведя коней.

Старший просит у девицы:

"Дай нам, молодцам, водицы."

Из ведра воды напились,

До земли ей поклонились.

Вдруг один ее хватает,

Поперек седла бросает

И летит во весь опор,

Увозя на царский двор.

*

Только в ворота ворвался,

Царь со свитой повстречался.

Задержал его. Сперва

Заорал: "Что? Голова

На плечах тебе мешает?

Али места не хватает?

Что там у тебя лежит?

Ну-ка, быстро покажи!

Да закрой ты рот, дубина!"

Глянул... Дивная дивчина

Поперек седла лежит,

Как осенний лист дрожит.

Прошептал: "Краса какая,

Как богиня неземная."

Царь слугу за ухо взял.

"Что за девку ты украл?

Отвечай! Я не шучу!

С головою откручу

Я тебе, мерзавец, уши!"

"Царь-отец, молю, послушай!

Завопил тот -Ваш сынок

Приказал, чтоб я волок

Девку эту во дворец.

О, помилуй, Царь-отец!"

"Хорошо, пока прощаю

И живого отпускаю.

Слуги! Девку заберите,

В моих горницах заприте,

Малость посидит там пусть.

Я приеду, разберусь.

Ты ж пошел отсюда вон!"

И поехал дальше он.

*

Лишь Царевич возвратился,

Все узнал. Он так бесился,

Что пером не описать.

Стал всех бить и все ломать.

Царь велел его закрыть,

На хлеб-воду посадить.

"Дабы он ума набрался

И так сильно не брыкался."

*

Вот Царевич разъяренный

Заперт в башню. Там зеленый,

Полны злобы он дрожит,

Рвется в двери и визжит.

Он клянет отца, судьбину...

Но, дворец уже покинул

Визирь царский. Он скорей

Мчится в дом свой. Там друзей

Усадив за длинный стол,

Говорит: "Наш час настал!

Сына на отца натравим,

Воевать с Царем заставим.

Ну а там, глядишь и я

Стану царствовать, друзья!"

В башне в полночь дверь открылась

И к Царевичу явились

Несколько его друзей.

"Собирайся поскорей-

Говорят они ему-

Лишь покинешь ты тюрьму,

Все восстанут. У ворот

Нас отряд с каретой ждет.

Так обиды не оставим.

Мы войну царю объявим!

Едем в замок пировать,

Войско к битве собирать."

*

Утром Царь глаза открыл,

В тапочки ногой ступил

И накинувши халат,

В зеркало печальный взгляд

Бросил на свое лицо,

Как тут визирь на крыльцо.

Говорит: "Гонцом крылатым

Нам Царевич ультиматум

Шлет. Грозит тебе войной."

Царь воскликнул: "Боже мой!

Что? Бежал он из-под стражи?

Не могу я сыну даже

Дальше верить! Эти стены

Пропитала ложь, измены!

Но не станем унывать.

Воевать, так воевать!

Пусть сгоняют мужичье!

Всех под бритву -и в ружье."

*

Глава 52

Виктор ВИЗ . Иван Кузнец 5

*

Вскоре Грянула война.

Как могучая волна,

Жизнь она перевернула,

Горем в каждый дом плеснула.

Кровь и слезы льют рекой.

По стране разор, разбой.

Бьет сосед соседа, рубит

Сын отца, брат брата губит.

На полях горит пшеница.

Царь надумал тут жениться.

Он к себе призвал Наташу.

Говорит ей: "Волю нашу

Объявляю. Сын родной

На меня пошел войной.

Лишь его я полоню,

Как немедленно казню.

Мне же надобен наследник.

Чтобы мог в мой час последний

Обо мне в слезах грустить

И на царство заступить.

На тебе хочу жениться.

Будешь ты моей Царицей.

Свадебный наряд уж скроен.

А сейчас иди в покои."

*

Вестью той поражена,

Плачет, бедная она.

Как снежинки в белой вьюге,

Вкруг нее кружатся слуги.

Раздевают, одевают,

Платья, ленты примеряют.

На булавки и прихватки

Садят вытачки и складки.

Чешут волосы, плетут

И на голову фату

И корону примеряют.

День погожий тихо тает.

Темнота ползет в покой.

Тут, узлы внеся с собой,

Входят двое: "Вот, Царица,

Вещи ваши из светлицы."

Все ушли. К узлам подходит.

Платья в них свои находит.

Стала их перебирать

Да светелку вспоминать.

Свой надела сарафан.

Видит ларчик, что Иван

Подарил, прощаясь, ей,

Средь ее лежит вещей.

*

Тот ларец она взяла,

Слез немало пролила,

А затем поцеловала

И тихонечко сказала:

"Где ты, где ты, друг сердечный?

Расстаемся мы навечно.

На хочу я быть царицей.

Я желаю из темницы

Улететь, не мил мне свет,

Мне б туда, где принцев нет."

Грянул гром, и вихрь ворвался,

Над Наташей распластался,

Подхватил, несет, свистит,

Опустил. Она стоит

В темноте в лесной глуши

И вокруг нет ни души.

Испугалась тут она.

Но, что делать ей? Одна,

В сердце страх несет щемящий,

Наугад идет сквозь чащу.

Долго ль шла она иль мало,

Но порядочно устала.

Реже стал вокруг лесок.

Видит дальний огонек

Засветился. На опушку

Вышла. Ветхую избушку

Видит. Светится окно.

Заглянула. Зажжено

Три свечи. Вокруг три черта

На ковре сидят потертом,

И объятые азартом,

Режутся злодеи в карты.

*

Первый, словно уголек

Черный, ставит кошелек.

Говорит: "Карман не тянет,

Но, когда нужда настанет,

Только ты его открой,

Как найдешь в нем золотой."

Из-за пазухи суму

Достает другой: "Тому,

Кто ее тряхнет разок,

Хлеба даст она кусок."

Молвит третий: "Ставлю я

Эту дудочку, друзья.

Лишь начнет она играть,

Все пускаются плясать."

Долго бьются. Уж рассвет,

Никому успеха нет.

Петухи вдали поют.

Говорит один: "Мы тут

Банк и карты оставляем.

Завтра ночью доиграем."

Все исчезли. Тишина.

Вновь в лесу она одна.

Входит в избу. Постояла.

Вещи с пола подобрала.

Думает: "Чертям играться,

Мне ж для дела пригодятся."

Вышла. И пройдя не много,

Попадает на дорогу.

*

Ваню вздумала найти.

Вьются дальние пути

Через горы, через долы,

Через города и села.

День идет она за днем,

Расспросив людей о нем.

Белый снег как пух ложится,

Мягко в воздухе кружится.

Стало очень тяжело.

Раз, пройдя через село,

Видит, старую лачугу,

Забросала снегом вьюга.

В дверь Наташа постучала,

На ночлег проситься стала.

Слышит стон. Она вошла,

В полумраке замерла

Обводя жилище взглядом.

Скудный скарб. Со стулом рядом

Лавка грубая стоит.

Бабка древняя лежит.

Просит: "Дай, дитя, воды

И сготовь ты мне еды.

Помоги больной немножко.

Третий день во рту ни крошки."

*

Глава 53

Виктор ВИЗ . Иван Кузнец 6

*

Печь Наташа затопила,

Суп картофельный сварила.

Пол в лачуге подмела.

Постирала, прибрала

И старушку накормила.

Та остаться предложила.

Переждать до тёплых дней

И ухаживать за ней.

Зиму прожили в лачуге.

Вот прошли снега и вьюги.

Птицы с юга прилетели,

Песни радостно запели.

Стала девушка прощаться

И в дорогу собираться.

Бабушка остановила,

Задержаться попросила.

Скоро, мол, взойдет трава.

Ты ее попьешь. Слова

Всех зверюшек понимать

Сможешь ты денечков пять.

Пересуды их послушай.

Может видели Ванюшу?

*

Вот взошла трава ведунья.

Сорвала ее колдунья,

Пошептала невзначай,

Заварила словно чай

И Наташу напоила.

Словно пелену спустило,

Пала глухота с ушей.

И понятно стало ей,

Что мяукнул серый кот

И о чем скворец поет.

Он же славит без конца

За свободу кузнеца.

Молит девица пичугу:

"Укажи дорогу к другу."

"К гномам в мир их мрачный, черный

Нет нигде дороги торной.

К ним возможно лишь пройти

По подземному пути."

*

Ночью долгой, тихой, темной

Караулил кот бездомный

Не далече от забора

Под амбаром мышки нору.

Вот мышонок на носочках

Выбрался и сел на кочку.

Приподнялся, оглянулся

И довольно потянулся.

Носом, ухом он повел

По дорожке в сад пошел.

Сжался кот в комок единый.

Спрятал уши, выгнул спину,

Когти в лапах распустил

И метнулся что есть сил.

И забился весь от страха

У кота мышонок в лапах.

Молит: "Сжалься и прости!

Ты живым меня пусти."

*

Писк услышала Наталка.

Стало ей мышонка жалко.

У кота отобрала,

Молока ему дала.

Дверь на улицу открыла

И мышонка отпустила.

Кот, наевшись, растянулся,

Полежал, клубком свернулся,

Замурлыкал и заснул.

Вышло солнце. Потянул

С речки легкий ветерок.

Взяв с вещами узелок,

Вышла девица. Глядит

Мышь навстречу ей бежит

И пищит: "Остановись!

Уходить не торопись.

Стоит только ларчик взять,

Точно место указать,

Все преграды ерунда,

В миг доставит он туда."

Ларчик девушка достала

И подумавши, сказала:

"Отнеси меня ларец

Ты туда, где мой кузнец."

И исчезла. Мы ж вернемся

И Иванушкой займемся.

*

Лишь правитель воротился,

Весь дворец засуетился.

Пышной свитой окружен

Он вошел и сел на трон.

Тут слуга, вошедший первым,

Подползает к трону червем,

Смотрит преданно как пес,

Просит выслушать донос.

"Говори" -сказал правитель.

"О, могучий повелитель!

Лишь покинул ты дворец,

Как сбежал Иван-кузнец."

Кровь правителю в лицо,

Бросилась. С руки кольцо,

Стукачу швырнул в награду.

Зал, окинув, грозным взглядом

Страже крикнул: "Разыскать

И примерно наказать!"

Вскоре кузнеца схватили,

На расправу притащили,

К трону бросили владыки.

И толпа придворных с криком

На ивана налетела:

"Что стоишь ты обалдело?

Пыль глотай! Целуй туфлю!

Жизнь вымаливай свою!"

Но, окинув взглядом зал,

Побледнев, Иван сказал:

"Не убийца я, не вор,

Не виновен до сих пор.

И не буду я валяться

И пред вами унижаться."

*

Глава 54

Виктор ВИЗ . Иван Кузнец 7

*

Все замолкли. Дикий страх

И на лицах, и в глазах.

Сам правитель отшатнулся.

Тут средь зала вихрь взметнулся,

Кольца мягко распустил

И Наташу опустил.

Оглядевшись удивленно,

Девушка шагнула к трону.

Поклонилась и сказала:

"Вижу, всех вас напугала

Я внезапным появленьем,

И за то прошу прощенья.

Но, чтоб с милым повидаться,

Только так могла добраться.

Вас прошу, его простите

И со мною отпустите."

*

Зло правитель рассмеялся

И на троне приподнялся:

"Просишь ты его пустить?

Ну, уж нет! Его казнить

Я хотел без промедленья,

Но сейчас сменю решенье.

Для потехи всем в угоду

На тебе женю урода.

Будет музыка играть,

А Иван для нас плясать!"

И откинувшись, опять,

Начал громко хохотать.

Тут Наташа растерялась,

А затем умом собралась:

"Хочешь пляски ты? Ну, что же,

Попляши. Твои вельможи

Пусть танцуют здесь с тобой.

Вас порадую игрой."

*

Дудочку она достала

И подула. Заиграла

Звонко весело дуда.

И пустились в пляс тогда

И правитель, и министры.

Все танцуют танец быстрый.

Ходуном весь ходит зал.

И правитель закричал:

"Все исполню без обмана!

Отпущу с тобой Ивана!"

"Хватит дудочка, постой,

Погоди пока с игрой"-

Говорит дуде Наташа.

Сел правитель: "Воля ваша" -

Отдышавшись говорит.

"Путь для них везде открыт.

Пусть идут куда хотят" -

И блеснул недобрый взгляд.

*

Ваня, руки разминая,

Говорит: "В конюшне, знаю,

Конь волшебный твой стоит.

Если путь для нас открыт,

Одолжи нам это чудо.

Пусть нас вынесет отсюда.

Я вам ларчик отдаю

И коня перекую."

Вскоре было все готово

Конь с волшебною подковой

Горы вмиг перескочил,

Их к дороге опустил.

Соскочили. В ширь земли,

Вместе милые пошли.

*

Уж прошло времен не мало.

Старого царя не стало.

Был разбит, затем казнен.

Бывший визирь сел на трон.

Царский сын теперь изгой,

Бродит с нищенской сумой.

Ваней новый дом построен.

Он в почете и доволен.

Повидал и свет, и мир.

Лучший в царстве ювелир.

Домом правит всем Наташа.

Полон счастья он как чаша,

Звоном детских голосов.

Всем совет им да любовь.

*

Конец.

*

П. С. 1

"Добрый скворушка скажи,

Где Ванюша? Укажи,

Поскорей дорогу к другу."

Молит девица пичугу.

"Ох, Ванюша далеко

И добраться не легко.

К гномам нет дороги торной

В мир подземный, мрачный, чёрный.

Я б тебя к нему провёл,

Коль летала б, как орел.

Ты без крыльев пропадёшь.

В диких скалах не найдешь,

Ни проходов, ни щелей.

Попроси-ка ты мышей.

Мыши ходят под землёю

Пусть они тебе откроют,

Как к Иванушке пройти.

По подземному пути.

Вот к мышам она спустилась

И с поклоном обратилась:

"Мыши-мыши, помогите.

Мне дорогу укажите.

Под землею, в царство гномов

К другу милому, родному.

Мыши принялись пищать:

"Мы не будем, помогать!

Люди на расправу, скоры.

Истребляют нас, как воров."

Уж Наташа их просила

И горючи слезы лила.

Был на все мольбы, ответ:

"Ничего не скажем, нет."

*

П. С. 2

Быстро сказочка ведется,

А дорога долго вьется.

Меж лесов, полей, равнин.

Мимо гор, снегов, стремнин.

Как не трудно им, порой,

Но ведет она домой.

Вот знакомые поля.

Пушки яростно палят.

Бьются всадники, пехота.

Дым столбом. Мокры от пота

Лица. Кровь. Лежат тела.

Поле выжжено до тла.

Дудочку Кузнец тут взял

И тихонько ей сказал:

"Ну-ка, дудка, выручай.

Плясовой мотив, задай.

Пусть запляшет стар и млад,

И полковник, и солдат."

Громко дудка загудела,

Песню звонкую запела.

Песня в небе понеслась,

В поле пляска началась.

Царь и визирь, и министры,

Тоже пляшут в поле чистом.

Да все в сторону, в тот бок,

Где виднеется лесок.

А потом бегом, распадком.

Так что засверкали пятки.

И уплыли в край где зной,

Прихватив сундук с казной.

*

П. С. 3

День за днем, прошли не мало.

Жарче солнце засияло.

Сбив на зорьке, бисер с роз,

Разгорелся сенокос.

Раз, оборванный, убогий

Нищий, к нам свернул, с дороги.

Просится к костру присесть

И чего нибудь, поесть.

А поевши, речь ведет.

В царстве их, война идет.

Он разбит. Едва сбежал.

Визирь обманул, предал.

Пригляделись, сон-не сон,

Царский сын. Конечно он.

Долго говорил Царевич.

Звезды гаснут. Разгорелись

В небе сполохи зари.

И Наташа говорит,

Что пора идти. Чем могут,

Земляку они помогут.

Кошелечек достает,

Золотых монет дает.

Разошлись. Нищий скрылся.

Только вскоре, воротился.

Целый день идет за ними.

Перелесками, степными

Прячется. Следит упорно.

То отстанет, то проворно

Как змея, в траве скользит.

День к закату уж летит.

Лес встает стеной дремучей.

Небо затянули тучи.

Притаился, в чаще, тать.

Путники, ложатся спать.

Лишь заснули, к ним ползет.

Кошелечек достает

И уходит в тьме ночной.

Не нарушив их покой.

Да с пути, Царевич сбился.

В чаще темной, заблудился.

Вдруг, вокруг него пеньки

Заплясали. Огоньки

Засветились. Смех раздался.

Крик послышался: "Попался?!"

Черти, тут его, схватили

И в болото, утащили.

Глава 55

Виктор Виз . Томящая, как зной

*

Ах, что за женщина! Томящая, как зной,

Как жаркий полдень, в середине лета.

Цветами пахнет, морем и весной,

Полна надежды радостной и света.

*

Что пред тобой сверкающий алмаз?

Бездушный камушек, нарядный, но холодный.

Он блекнет, под сияньем твоих глаз,

Зовущих, как простор морей свободных.

*

Ты легкий бриз в летящих парусах,

Призывною улыбкой Аэлиты

И хмелем чистым в темных волосах

Пьянишь, словно бокал вина налитый.

*

Ну, что за женщина! И нежность и огонь

Загадочная, дивная планета.

Ты за собой манишь, как дальняя гармонь

Манит гулять в потемках до рассвета.

Рисунок Свина Боси . Конец, наверно