Вихрь целостности

К чёрту...

Но порой, я мечтаю о гибели чувств,

Пропитавших всю душу запахом страха

И сбежавших, на лодке, сквозь призму искусств,

В безмятежные воды молчанья и мрака.

Ведь им проще, чем мне — впечатляться и жить,

Наблюдать ту же боль, но смотря в перископы,

Без нужды ошибаться, усталость копить,

Вновь отращивать крылья, залечивать стопы,

Обессиленно падать. Стонать и кряхтеть,

Месяцами влача груз минутных решений.

Только мне, но не им, придётся терпеть

И лететь мотыльком к маяку огорчений.

Своевременное

Припечатало грузом одежд,

И отчаяньем тоже.

Светлый ветер весенних надежд

Вгрызается в кожу.

Всё бегу, голова набекрень,

Сквозь мрак предстоящего.

И я сам — нелепая тень

Себя настоящего.

Сотни мыслей стреляют в мозгу

И рвутся наружу,

Пока мчишься сквозь дождь и пургу,

Сквозь пламень и стужу.

Я пытаюсь пути разыскать

Побороть расстояния,

В тщетных чаяниях — оправдать

Не свои ожидания.

Мелкое недомогание

С детства вызубрив роль,

Как примерный подросток,

Мы хороним всю боль

Под ворохом блёсток.

Заполняем собой

Сотни фотоальбомов,

Называя мечтой

Сбор сердец и поклонов.

Заметаем за шкаф

Остатки эмпатии,

Безнадёжно устав

Переживать о приятии.

И гуляя меж стен,

Смотрим вверх через лужи,

Успокоившись тем,

Что "Могло бы быть хуже..."

Инсомния

Во мне живёт глубинная тоска, Что царствует во снах моих бесстыже, Улыбку жизни спрятав за оскал И хитрый прищур глаз янтарно-рыжих.

Её объятья сковывают грудь, Лишив свободы то, что звалось криком. Она сменяет, стоит лишь уснуть, Любимых образы — своим победным ликом.

И хочется кричать, но лишь чуть-чуть. Умчаться со всех ног, но в четверть силы. Отчаянно пытаюсь отдохнуть В деснице той, что снов меня лишила.

Социофобушек

В стеклянном лесу пробираюсь сквозь степи асфальтные.

Потоки людей несут волны одежд — зависть всех шелкопрядов.

Здесь все как один - смурные, холодные, статные.

Мне больно на сердце и трудно идти от лезвий их взглядов.

Ударом под дых воплощаются редкие возгласы,

И сам я — не Я, а кто-то смущённый, сконфуженный.

Железных драконов сдержали чуть белые полосы,

Как я уж несусь сквозь проезд их телами запруженный.

Дорога ведёт через поле запретных вещей,

Где каждый прилавок не стол, а рог изобилия.

Чем больше и чище, тем жадность так же сильней,

А с ростом коварства и фразы длинней и красивее.

Тем временем ноги пытаясь поспеть за душой,

Несут меня мимо, одной лишь мыслью гонимы —

Презрев все порезы, добраться скорее домой,

Чтобы я осознал красоту пустой душной квартиры.

Пугающе радостно

Так странно общаться с тобой бессловесно,

Желать засыпая, проснуться не дома

И видеть тебя вживую, телесно.

Внимать сладострастно звуку каждого слова.

Сразить птицу скорби стрелой озаренья,

Топтать сапогами печали и горе,

И вышвырнуть в холод любые сомненья,

Утопив все обиды в спокойствия море.

Ни о чём не жалея менять и меняться,

Смыть ссадины с рук, а с тела усталость,

За хвостом птицы счастья закончив гоняться,

И узреть, что она со мною осталась.

Перестать дорожить собою вчерашним,

Забывая о жизни, судьбе, приключениях,

Не встречаясь ни с чем поистине страшным,

Наслаждаясь любовью во всех воплощениях.

Не хочу

Не хочу добровольно топиться

Среди дрязг человеческих моря,

От того, что устал вдруг браниться,

Соревнуясь в степени горя.

Начинать топить незнакомцев,

В ядовитой агрессии слизи,

Чтобы просто тянуться за солнцем,

Удержавшись на плоскости жизни.

Обнимая себя, по привычке,

Прикрывать социальные шрамы,

Вынося свои "чувства" в кавычки,

И баюкая новые раны.

Продолжать улыбаться миру,

И желать всем только хорошего

Через страх, через боль, через силу,

И спасаясь от призраков прошлого.

Изливать свою боль в балладах,

Превратив в терапию творчество,

Чтобы в мелких рифмованных фразах,

Растворять пустоту одиночества.

Хочу

Я хочу быть надёжным лекарством

Для тех ран, что нас держат в беспамятстве,

Поражённые злом и коварством.

Недающие чувствовать радости.

То, что стало болезненным опытом,

Залечив, а не сделав учением.

Чтобы голос не тихнул за топотом,

А слова — обладали значением.

И чтоб зло мы отринули вскоре,

Заперев на страницах учебников,

Вспоминая о нём лишь в фольклоре,

Как драконов или волшебников.

Порох в ступе

Мы погасли и стали пылью —

Звёздной пылью, гонимой ветром,

Вечно между планом и былью.

Между сказкой и чьим-то обетом.

Мы, как в ступе дробящийся порох,

Живём миг от удара до вспышки,

Спрятав пламень в измученных взорах

И отринув мечты, как излишки.

Вечно заняты, вечно в пути,

Чтоб казаться той сказки героем,

И надеясь правду найти,

Исступлённо и яростно спорим.

Спрятав сердце поглубже в мундир,

Сильны духом и верные слову,

Мы исправно воюем за мир,

Что есть сил насаждая свободу.

Гуляя по комнате

У железных стен

Хрустальный засов.

Заключаю в плен

Ровный ход часов.

Нахожу укол

Среди стога слов,

Покрывая пол

Тысячей шагов.

Пройдя сотни лиг,

Просто сделав круг,

Прозреваю вмиг.

Понимаю вдруг,

Что сомнений пар

Среди страхов луж —

Лишь душевный жар

И прохладный душ.

Лучи солнца метко

Мне сетчатку жгут.

У хрустальной клетки

Из железа прут.

Небеса синеют,

Плещутся вдали.

Бьётся всё сильнее

Метроном в груди.

Я хотел быть чистым

Средь людских безумств,

Но конец неистов

Этих бурных чувств.

Отцы и дети

Иногда, нам хотелось затеряться за бытом,

Чтоб потом в мемуарах называть жизнью это.

Не стыдиться заслуг и гордиться забытым,

Где тиран звался богом, а циник - поэтом.

Дабы дети взрастали как их предки мудры,

Мы на них водружали ещё одно имя —

Чтоб они принимали законы игры,

И спасались от боли их сделав своими.

Чтобы глаз не сводили с отчей земли,

Ведь так можно коснуться чьей-нибудь тени.

Памятуя исправно со школьной скамьи,

Что нет платы дешевле чем встать на колени.

И теперь мы не знаем как дальше жить -

Как хотелось, как лучше или как надо.

Остаётся лишь только понять и простить,

Чтобы праведный быт не виделся адом.

При всём уважении

Прошу, умерьте свою спесь,

К природе, людям, снам и думам.

Вновь с нежностью притроньтесь к струнам,

Из коих мир был соткан весь.

Вдыхайте жадно, с наслажденьем,

И летний бриз и зимний смог.

Отцы уж вынесли урок,

Настал черёд за исправленьем!

Отбросьте злобу. Дайте жить.

Хватит копить и множить горе,

Рождая истину лишь в споре.

Пугаясь душу обнажить.

Проблем и так уже не счесть, —

Позвольте миру исцелиться!

Пора любить. Прощать. Мириться.

Прошу, умерьте свою спесь.

От грёзы к ясности

Душа вибрирует в пальцах вселенной —

Дрожит с очень низким утробным звуком,

С движением крови и сердца стуком

Накрывая меня волной музыки нервной.

Озноб пробегает по вздыбленной коже.

От дрожи души легко, но тревожно.

И хочется петь, но дышать невозможно.

Я не в силах кричать и затихнуть тоже.

Мне бы просто достать из себя то чувство,

Отдохнуть от него поделившись с другими.

Почувствовать мысли хоть на миг не такими —

Лишёнными всякого романтичного буйства.

Осознаю

Как будто я был расколот,

Вот только не знал об этом,

Ведь чувств многотонный молот,

Сокрыл все удары где-то.

Я истёк слезами и кровью,

Но спасался при этом от жажды,

Заполняя чистой водою

Моих мыслей осколок каждый.

Лишь теперь, догнавшая тяжесть

Распластала меня по шпалам,

Чтобы нового чувства важность

Электричкой по мне промчалась.

Я реву от обиды и боли,

Пока части встают на место,

Что есть сил устремляя ладони,

В едкий омут глади небесной.

Мне не думалось в мысли отважной,

В опасении самом несмелом,

Что настолько мучительно страшно

Становиться единым целым.