Вести с окраины

Вечность сентября

По полю след в след уходить в дозор

В вечность сентября,

Где костры рябин полыхнут в простор…

Нужный звукоряд

Ляжет на броню шорохом листвы,

Пеплом сигарет.

И входящих мин оборвется свист,

И померкнет свет.

А родной блиндаж (в копоти оконце) —

Весь разбитый в хлам.

Артнаводчик наш — в синем небе солнце —

Бьёт по площадям.

По морю весь день пенную волну

Разгоняет флот.

Проиграет ночь вечную войну —

Утро настаёт.

Исходящий залп боевых ракет

Подведет итог:

Разделился мир как на тьму и свет —

Запад и Восток.

А родной окоп (досочки на стенах) —

Холодна постель.

Поверху летят с кучей переменных

Пули да шрапнель.

Время разбрасывать камни

Иван щурит глаз из-под каски. Он лежит на горячей земле.

Над ним кружит железная птица, что прикрывает пехоту огнём.

Вдоль дороги растет полынь, горчит её зелёная плеть.

Над землёю гремит гроза — и ночью гремит, и днём.

Некому сеять зерно, некуда собрать урожай.

Время разбрасывать камни — осколки от снарядов и мин.

Железные зубы дракона прорастают и ползут через край,

А Язон нынче вовсе не грек — он русский, бурят, осетин.

Горит оно, янтарное лето, горит и оплавляется в степь. Калёной синевой побережий очерчены его рубежи…

Рядом вьется пулемётная лента, танцует свой грохочущий степ.

Качается земля под Иваном, пока он, к ней прижавшись, лежит.

А на стволе защитная краска меняет заводские цвета,

Чернеет, выгорая от жара, ведь гроза гремит ночью и днём.

Качается земля под Иваном — он, зубы сжав, готовится встать.

Поёт - кружит железная птица, прикрывая пехоту огнём.

Круги по земле

Таможня даёт добро на то, чтоб пройти таможню.

Лента дороги вдаль покатится, и едва

С небес загрохочет гром, уйти от него возможно.

Но это не гром — война вступает в свои права.

Случился разрыв времён, не первый и не последний

На нашем веку разрыв. Вразнос побрели года.

Очухался командор и боеприпас кассетный

Как гулкий свой шаг влепил прицельно и в никуда.

Пошли по земле круги набатные медью звонкой.

Осыпались на блиндаж осколки спалённых дней.

Со стоном рвалась струна, ведь рвётся всегда где тонко.

Шарахнулись трассера по небу, чтоб веселей

Дозорным считать свои последние сигареты,

Минуты до смены и возможно, ещё слова

Что надо б черкнуть своим. И те, что ещё не спеты.

И те, что гремит война, вступая в свои права.

Лето за бруствером

За бруствером тянется лето

До самого горизонта.

Смыкается круг событий,

Растёт одолень-трава.

А в небе, восстав из пепла,

Купается феникс солнца,

И жизнь в пропотевшей «горке»

Качает свои права.

Как пульс ударяет битом,

Когда по броне осколки

Танцуют свой гневный танец

И падают в тишину!

И день, полыхнув софитом,

Закончится ночью звонкой,

В которой ревут моторы

Бесстрашно на всю страну.

Как порохом пахнут степи,

А ветры — сгоревшим хлебом.

От дыма тускнеют звезды

И горечь несёт река…

Как короток век, как долог

Наш путь от земли до неба —

Как ангельски блещут крылья

Ночного штурмовика.

Над пропастью дна

То ли это Волга, то ли Донец —

Всё равно вода холодна.

Строит лодку сын, как когда-то отец,

Чтобы плыть над пропастью дна.

Тенью осторожно скользить по реке,

Дальний берег брать на прицел,

И сжимать цевьё в побелевшей руке,

И гадать: успел - не успел?

То ли это устье, а то ли исток,

Как деды, стоять до конца.

Рыть окопы вдоль (за спиною восток)

То ли Волги, то ли Донца.

И греметь артой в ожидании дня,

Бить врага снарядами, бить.

Чтобы путь закончили свой сыновья,

Чтоб они успели доплыть!

Рокадная лирическая

Десять тысяч километров дорог

Между мною и тобой пролегли.

Мне на запад, а тебе на восток —

Не хватило для обоих земли.

От разлома на Карпатских горах

До границы, что пройдёт по хребту,

И в ту сторону наезженный шлях,

А обратно — целый день на версту.

И рокадную мою колею

Скоро траки и обстрелы добьют.

Десять тысяч по-старинному тьма,

Но упали верстовые столбы.

Эх, пехота, горе ты от ума!

Скачут лошади — железные лбы,

Едут танки через север на юг,

Флаги снова как у дедов красны.

Десять тысяч мотолыге не крюк —

Полный бак залил и жми до весны.

Ждет печаль меня в дороге — мосты.

Отчего вы все разбиты - пусты?

Десять тысяч километров война,

Снова пули рикошет по броне.

Жизнь, пусть даже под кевларом, одна,

Значит, стало быть и души в цене.

Мне на запад, а тебе на восток,

У обоих под колёсами шар.

Он закручивает петли дорог,

Чтоб мы встретились в сиянии фар.

Если можем мы на что-то влиять,

Пусть бежит к тебе моя колея.

Рядом с границей

Никто не хотел умирать,

Но выбора нет, это значит след в след

По пшеничному полю

Шагать бы ещё и шагать

Сквозь колосья на дальний рассвет…

Лишь свинцовые птицы всё будут звенеть,

Вырываясь на волю.

И каждый хотел победить,

Чтоб дожить до весны, видеть мирные сны

И счастливые лица.

Как это сберечь-сохранить?

А в небе монета луны —

Неразменный пятак над планшетом страны

Где-то рядом с границей.

Северный ветер

Вот и вся наша жизнь, как в переплавке руда.

И бессонная ночь дана, чтоб исчислить потери.

Дует северный ветер. Он долго гудит в проводах.

Приближается смерть, но она не закроет нам двери.

Видишь — злая тоска заползает в окопы и дни,

Уязвляет змеёй, каплет ядом и в раны, и в души.

Только ты не спеши, не спеши ещё нас хоронить,

Лучше чайник поставь и согрей остывающий ужин.

Опалённое время закончится новой весной,

Прорастёт сквозь броню колосок недозрелого хлеба.

И усталый солдат возвратится однажды домой,

А погибшие, те возвращаются сразу на небо.

Замыкается круг. Звёзды падают вниз, и река

Их несёт не спеша вперемешку с осенней листвою.

Умирает герой, и на камень ложится строка,

И под грохот орудий рождается истинный воин.

Чистить оружие

Приходит время чистить оружие

И размышлять о судьбе,

Которая всё плетёт свое кружево

И обрывает свой бег.

Плывет луна золотым беспилотником,

Над полем стелется дым…

И лучше бы строить, конечно — ведь Бог был плотником,

Чем воевать и умирать молодым.

Свой выбор сделали самые храбрые

И трусы сделали свой.

Нажать на спуск, чтобы мягко и плавно, и

Не постоять за ценой.

Умыть лицо днепровской водицею,

Дойти до края земли,

Дозором встать наконец на границе и

Сказать «отбой», а не «пли».

Домой вернуться с мест дислокации

И из окопов живым.

Горит звезда белой искрой на рации,

Над миром стелется дым.

Укроет сеть маскировочным кружевом

Калёный отблеск ствола…

Приходит время чистить оружие,

Но перед этим — стрелять.

Шальная пуля

Сойтись на бросок гранаты,

Чтоб слышать, как злые ветры

Усталую эту землю раскачивают и рвут.

А после считать утраты -

Менять их на километры

Обугленного асфальта, прокладывая маршрут.

Сквозь бешеный рёв моторов

Услышать сердцебиенье

Соседа того, что справа послала тебе судьба.

И взглядом объять просторы,

И неба поймать круженье

В прицеле из горизонта и верстового столба.

А после приходит осень

Листвою укрыв траншеи -

Сквозь минное поле в вечность ещё не проложен след.

И свалит, зараза, наземь

Шальная, не мимо цели

Твоя - ну почти что - пуля, что словит бронежилет.

Инверсия

Мы сыты, довольны, целы,

Плывем, чудаки на льдине,

Под взглядом ночных прицелов

Над планкою Пикатинни.

Хороший конец, он в книге,

А в жизни сплошные драмы.

Хотя и бывают сдвиги

В пределах затворной рамы.

Судьба как всегда, злодейка,

Всё вывернет наизнанку.

И в котелке армейском

Не манна, всего лишь манка.

Но тот, кто домой вернётся,

Сполна насладится светом,

Когда на закате солнце

Беззвучно уходит в лето.

Точка на карте

Посмотри как встаёт холодное наше утро

И подводит хмуро тот иль иной итог.

Блиндажи засыпает снегом как перламутром,

А судьба заплутала где-то в узлах дорог.

День с одышкой вползает под рваную сеть тумана,

Отведет беспилотник свой электронный взор.

И сочится время каплями из-под крана,

И сплетает вечность их в ледяной узор.

Пусть застынет воздух вечером беспечально,

Даже если мы не увидим с тобой зари.

Ляжет карта маршрута вечной военной тайной,

И везёт кривая — лишь успевай рули.

За ночь вырыть щель и вокруг обустроить стены,

И тяжёлые бревна в прочный накат сложить…

И пускай впереди ждут к лучшему перемены,

Но до них, как известно, нужно еще дожить.

Своя война

С голубых небес много чего летело.А синоптики обещали ясность и тишину.Но разведчики вышли делать разведки дело.Чтоб мальчишки в тылу могли поиграть в войну.И ползли облака белые словно вата.И ложились следы на снег как на лист слова.По последним данным секретного военстатаЭта группа, что шла по снегу, была жива.А потом завертелась позёмка и артобстрелыБеспилотник бросал гранаты в живую цель.И строка становилась красной, а фон был белым.А потом слова заметала пурга-метель.Укрывала следы густой пеленой тумана,Помогала живых спрятать от вражьих глаз.И сквозь белый саван в земле отверзалась рана,И добытый уголь снова слагался в пласт.Синий шар в пространстве и тот затянуло снегом.Кто уходит в вечность, а кто-то идёт в весну.И метёт позёмка над тем и над этим веком.И смеясь, мальчишки играют в свою войну.

Снова антициклон

Снова антициклон движется поперёк

Всех аномальных зон и фронтовых дорог.

Рваные облака станут оправой звёзд,

Дым наползёт в экран, подсолнухи прянут в рост.

Синоптик дает добро на беспилотный взлёт.

Роза степных ветров маршрутные карты рвёт.

Сверху всегда видней и для разведки толк,

Вот уже много дней наш в наступленьи полк.

А впереди поля воронок и вражьих мин.

Уносится вниз земля и падает в серпантин,

Где кружится жёлтый лист, ландшафт калибрует сталь,

Где бог войны антикриз слагает, и не устать

Железным его рукам. На треке российский рок.

За ленточкой мультикам, но движется поперёк

Упрямый антициклон. И знаю, придет пора

Дедам передать поклон на той стороне Днепра.

Планета накренилась

Планета накренилась, всё посыпалось вниз:

Солдатские ботинки, котелки и броня.

По рации отчаянно кричали «держись!»

Но сложно это сделать пехоте без огня.

Но сложно удержаться пехоте без земли,

В которую зарыться призывает устав.

И вот уж ноги в небо бойца увели

Сквозь горьковатый запах увядающих трав.

Воздух полнится пеплом, дым устремляется вверх.

Пронизав слои атмосферы и пятна озоновых дыр,

Ты вырвешься с хрипом на волю. Внизу раскалённая степь

Из зашифрованных строчек сплетает военный эфир.

Чумазые танкисты за живучесть машин

Сражаются, а пламя подползает к бэка.

Пусть им не видеть мир с покорённых вершин,

Но вражеский опорник будет взят наверняка.

А звенья винтокрылых лягут на боевой

И огненными стрелами прошьют синеву,

Чтобы солдат пехоты мог вернуться домой,

А не уткнуться молча головою в траву.

Павшие встанут повзводно на рубежах облаков.

Их светлые лица как лики, не отличить от живых.

Небо становится домом тем, кто уходит в него,

И отпускает до срока на землю всех остальных.

Чёрная дыра

Чёрная дыра слева на броне.

Где-то среди звёзд спряталась душа.

Всадник пролетит на лихом коне,

Рыжем как огонь. Траками круша

Обожжённый день, камень и асфальт,

Командирский танк катится вперёд.

Музыкою сфер незнакомый альт

Сквозь шумы в эфир песню выдает.

По верхушкам трав, стенам облаков

Алую как кровь краску льет рассвет.

На исходе дней, вёсен и веков

Все идет война и конца ей нет.

Спит солдат, ему отпуск снится, дом.

Вымыта дождем, зацвела сирень.

Вот и жизнь идёт вечным чередом,

Через смерть ведет свой венок-плетень.

Прорастает сквозь выжженный асфальт,

Наполняет вновь песнями эфир.

Ангельски звучит незнакомый альт,

Словно на земле наступает мир.

И доскачет конь к цели наконец,

И из ножен меч выйдет не спеша...

Чёрная дыра слева на броне.

Где-то среди звёзд светится душа.

Поживём ещё

Когда утихнет то, что болит в груди,

Тогда на закате вновь прояснеет взгляд.

Редеют ряды пехоты. Идут дожди.

Но стрелки на картах рисуют вперёд, а не назад.

В ночи полыхнут созвездья из павших стрелковых рот,

Вослед орудийным залпам обрушится тишина.

И парень в потертой «горке», что рядом с тобой бредёт,

Вдруг удивится: «Это что, всё же пришла весна?»

Гремящая цепь событий раскатится в звенья дней

И вечность чугунной гирей прервёт чехарду минут.

Качнёт золотистый берег волна солона, а в ней

Горячий осколок солнца пронзит молодую грудь.

Застынет привычной бронзой калёный степной загар,

Ремень автомата жестко упрётся ребром в плечо.

Обычный российский парень, а вовсе не суперстар,

Прищурит глаза в улыбке: «Ну что ж, поживём ещё!»

Сквозь накат облаков

Смерть торопит Ивана: «Пойдём!»

Он ответствует ей: «Обожди,

Ещё не закончено дело моё».

Идут проливные дожди.

Темны, словно Стикс, пограничные воды,

Бесследно торопятся прочь…

Над окопами мокрые звёзды

Осколками падают в ночь.

Сплетаются звенья текущей планиды

Шевронами с литерой «зет».

Строй новых имён на гранитные плиты

Шагнёт из непрожитых лет.

Их лица, светлея, глядят с фотографий

Ещё довоенной поры.

И колокол звонкую медь эпитафий

Опять прозвонит по живым.

Изгибы траншей за чертой горизонта

Растают в рассветной дали.

Сквозь накат облаков пробивается солнце

И в мае сдаётся Берлин.

И смерть отступает. Сквозь время транзитом

Уходит, печатая шаг,

Парадный расчёт по небесным орбитам,

А ниже дымится рейхстаг.

Километр фронта

Когда падает с неба не то, что должно упасть,

И чужой беспилотник кружится над головой,

Когда полевая грунтовка уходит в грязь,

Ты говоришь «спасибо» за то, что идёшь живой.

Привычно рождает уголь топь торфяных болот.

Ковыль корнями вцепляется в чернозём.

Так свой километр фронта удержит неполный взвод,

Который считался пешкой, а стал ферзем.

Чтоб ты мог умыться, утром пролился дождь,

Бинты укрывают раны как облака.

Земля эта только наша, ее не трожь!

А впереди большая нас ждёт река.

А впереди как победное знамя встает рассвет

И траками танков рубит узлы дорог.

А на броне пехота, и что ей смерть!

С той стороны коллективный запад, а с нами Бог.

Шаг за шагом

Шаг за шагом, всё ближе и ближе

Рубежи на заоблачных склонах.

Деды брали Берлины – Парижи,

Выходили к Непрядве и Дону.

Били траками танков Европы

Асфальтированные дороги.

А пехота уходит по тропам

Всё вперёд и вперёд понемногу.

Небо распахнёт синий окоём,

Чтоб могли дышать воздухом вершин.

Крылья есть – лети, ну а нет, пешком.

Тянет душу ввысь пусть хоть на аршин.

Век за веком все ниже и ниже

Нависает беда над страною.

Но плывут незабвенные Кижи

Над онежской своей синевою.

И сияют кремлевские звёзды,

Устремлённые ввысь, в поднебесье.

И творится солдатская проза

И окопная пишется песня.

И на запад вновь отступает враг.

Русские идут. Чуете нутром,

Как стрелковый полк свой победный флаг

Крепит в небосклон за седым Днепром.