Великое посольство

Отбытие Великого посольства из Москвы

Ранней весной, из Москвы, из боярской,

Поезд на запад отправился царский.

Отбыли в Европу послы из столицы

Лефорт, Головин и Порфирий Возницын.

Под именем урядника, Михайлова Петра,

Уехал царь в карете, с кремлевского двора.

Хоть имя свое царь российский скрывал,

Рост высоченный, Петра выдавал.

С ним вместе полсотни дворян из столицы,

Поедут в Европу, наукам учиться.

С поклажей, подарками тысяча саней.

Их стоимость - семьдесят тысяч рублей.

Путь долгий лежал от Москвы и до Риги,

Его описали старинные книги.

Из немецкой слободы,

Караван посольский,

Шел в село Никольское.

Извивается змеей,

По дороге по пустой.

Путь проделав долгий,

Переехал Волгу.

В темном лесе воет зверь,

Ночевать приедут в Тверь

Утром затрубил рожок,

Это прибыли в Торжок.

Из великих городов

С Твери в Новгород, на Псков.

Великое посольство во Пскове

Псков город торговый, город богатый,

Из камня построены храмы, палаты.

В град этот древний, на самой границе,

Посольский прибыл караван из столицы.

На речке Великой, лед желтый и талый.

Над каменным Кромом Собор пятиглавый,

В пасмурном небе как будто парит.

И колокол медный к вечерне звонит.

Рогатку убрали, ворота открыли,

За стену беленую всех пропустили.

Пять каменных стен город Псков окружают.

Посольские сани в ворота въезжают.

На улочках пусто, коль тень впереди,

Рейтары с охраны кричали "пади!"

Посыльный сказал, воевода больной,

Послов приглашает приехать домой.

Честь оказал он великим послам,

А царь, инкогнито пожаловал сам.

Иван Салтыков, ближний стольник царев,

Был воеводой поставлен во Псков.

Из дел, что во Пскове с тех пор накопились,

Петру рассказал, лже-цари появились.

Лже-Петр воеводе бумаги писал,

О чем-то просил, и еще угрожал.

Царь воеводе тогда указал,

Чтобы князь-кесарю все написал,

Крамольника велено было поймать,

В железах для казни в Москву передать.

Лишь сутки царь Петр во Пскове пробыл,

Поутру, дальше, с посольством отбыл.

По городу Пскову, когда проезжал,

Строение мрачное он увидал.

Похоже строение то на темницу,

А окна, как в крепости, будто бойницы.

Построил из белого камня палаты,

Купчина Поганкин, очень богатый.

Проехали тысячу верст от столицы,

До западной самой российской границы.

Заночевали в Печерском селе,

При Псково-Печерском монастыре.

Кончались России леса и поля,

Скоро чужая начнется земля.

На Благовещенье дождь был и снег,

И кони на запад ускорили бег.

Рига (31 марта - 8 апреля 1697 года)

Граница… посольство никто не встречает,

Да только морозец, под вечер, крепчает.

Лишь сумрак вечерний на землю спустился,

Отряд небольшой вдалеке появился.

К посольским саням офицер прискакал,

И следовать дальше, за ним указал.

В Ригу с отрядом поехали вместе,

В Ландстадию, так называлось предместье.

Где несколько каменных было домов,

И склады стояли ганзейских купцов.

Кирпичные, красные были амбары,

В которых торговцы хранили товары.

Здесь с судна удобно товар разгружать,

И рядом, на рынке его продавать.

Замечу, столетья, когда пролетят,

Район назовут тот Московский форштадт.

В город, за стены послов не пустили,

Посольство в купецких домах расселили.

Сам Петр Михайлов, как воин простой,

Был к Якобу Шуберту взят на постой.

По улочкам Риги, когда проезжали,

Петр, и дворяне его, наблюдали,

Что там укрепления многие строят,

Как будто бы город к осаде готовят.

Редуты большой высоты насыпают,

Пушки подвозят, на них расставляют.

Царь Петр, не желая на месте сидеть,

Рижскую крепость решил осмотреть.

К стенам и башням пройти, где возможно,

Все это на план нанести, на чертежный.

Дворяне, Петра получив указанье,

Гурьбою весело пошли на гулянье.

Но, их губернатор Дальберг увидал,

Дворян как шпионов, подальше прогнал.

Кремневые ружья на них навели,

Обиду большую царю нанесли.

Узнав об отказе царь Петр осерчал,

И «проклятым местом» Ригу назвал.

Когда же посланники в Ригу прибыли,

Встречей достойной послов не почтили.

А сам генерал-губернатор Дальберг,

Все предложенья о встрече отверг.

Гордых назначил к послам приставов,

Подвод не давал, и для коней кормов.

А шведы смотрели на наших людей,

Как будто бы каждый – разбойник, злодей.

Бранили посольство и тем досаждали,

В город свободно ходить не давали.

За исключением тех приключений,

Не было в Риге других развлечений.

Шведскому Карлу о том отписали,

Чтобы Дальберга за грех наказали.

Но шведы, послам принося извиненья,

Себе в оправданье дали поясненья.

Что воевода, кто ставлен во Пскове,

О встрече посольства не выдал ни слова.

А область Лифляндская разорена,

По городам прокатилась чума,

Неурожайным выдался год,

Бедствует и голодает народ.

За деньги посольские все закупали,

А местные, местные цены подняли.

С трудом превеликим продали сани,

На этом, конечно, нажились рижане.

Кареты, повозки закуплены были,

На них же, поутру, в Митаву отбыли.

Печальное тех обстоятельств стеченье,

Петром был принято за оскорбленье.

Холодный прием шведской стороны,

Поводом стал к объявленью войны.

Король Карл, не знал, лет тринадцать пройдет,

И войско Петрово Ригу возьмет.

Митава (14-24 апреля 1697)

Река Даугава, по-русски Двина,

По берегам – вековая сосна.

К Балтийскому морю струится вода,

Уже Даугава свободна от льда.

На утлых ладьях завершив переправу,

Посольство направилось в город Митаву.

На берегу пограничной реки,

Их ждали кареты, телеги, возки.

К курляндскому герцогу Петр заезжал,

Который в те годы был польский вассал.

В Митаве царя ждал радушный прием,

Где с герцогом Фридрихом встретился он.

Обед был торжественный, ну а за тем,

Для переговоров нашлось много тем.

Герцог Фридрих-Казимир,

Для Петра устроил пир.

Кубки за дружбу, когда поднимали,

Союзников супротив шведов искали.

Решали, как страны могли бы дружить,

Товары на Русь и в Европу возить.

Решили монархи еще породниться,

Сын Фридриха мог на царевне жениться.

На выдане - трое царевен сестер,

Красавицы, умницы, как на подбор.

И лет через много такое свершилось

С Анной-царевной они поженились.

Печален истории этой финал.

На свадьбе вина муж младой перебрал.

Не выдержал он, и навеки почил,

Как кубок орла под виват осушил.

В Митаву приедет Анна вдовицей,

Но позже России станет царицей.

По камням дорожным колеса гремят,

На запад, кареты посольства спешат.

Путь держат к Балтийскому морю, в Либаву,

А далее морем, в город Пилау.

Восточная Пруссия, 18 мая-8 июня 1697 г.

В день солнечный, майский, по счету второй

Царь прибыл на судно «Георгий святой».

Дождь с градом и молнией сразу начался,

Как поутру на борт царь Петр поднялся.

Но облако черное скоро пропало,

И яркое солнце опять засияло.

Парусник крепкий, к походу готовый,

От пирса отчалил, отдал швартовы.

Он ветер попутный поймал в марселя,

Растаяла серой полоской земля.

Пять дней до Палау занял поход,

И вот завершился морской переход.

Балтийские волны бьют в борт корабля,

Тут марсовый крикнул "по курсу земля"!

В порт прибыло судно, в город Палау,

И с лоцманом шлюпка причалила справа.

На рейде пинасы, флейты и бриги,

Как на гравюре, в диковинной книге.

Балтийском тот город теперь называют,

Военные в нем моряки проживают.

Карет кавалькада на площадь въезжает

Послов обывателей толпы встречают.

При алебардах, одеты как франты,

По площади краю стояли драбанты.

В блестящих кирасах почетная стража,

Вооруженные бюргеры даже.

Богато одета посольская свита,

В кафтанах орленых, узором расшитых.

Шествует чинно, а сразу за ней

Едет карета, с шестеркой коней.

В шапках горлатных, и в соболях

Лефорт в треуголке, и весь в кружевах.

Встречали Петра просвещенные дамы,

Две герцогини, дочка и мама.

Тайну визита курфюрст сохранил,

В доме частном Петра поселил.

Царь стены и башни везде исходил,

В Кронштадте, форпосте морском повторил.

Здесь от Петра ничего не скрывали,

Из пушек различных калибров стреляли.

Царю даже выдан особый диплом,

Где признан умелым он был пушкарем.

Петр не только прошел обучение,

Устроены были царю развлеченья.

Весь вечер наш царь молодой танцевал,

И в танце, конечно, партнерш обнимал.

Петр Алексашке заметил лукаво:

Девушки здешние очень костлявы.

Девушку коли начнешь обнимать ты,

Почуешь, как ребра торчали из платьев.

Но вскоре на это сыскался ответ,

Под робою дамы носили корсет.

С Петром танцевала София-Шарлотта,

Одна из умнейших женщин Европы

Немало достоинств и много ума,

В русском царе обнаружит она.

В град Кенигсберг завершился визит,

Карета готова, у ухода стоит.

Посольство в Европу свой путь продолжает,

Земля Нидерландская гостя встречает.

Великое посольство в Голландии

Царь с детства голландцами был окружен,

Врачом Ван дер Гульстом он был излечен,

Делить/умножать Тиммерман научил,

А ботик ему мастер Бранд починил.

А после, в Архангельск, когда приезжал,

Немало об этой стране он узнал.

Мечтою горел ту страну посетить,

У новых голландских друзей погостить.

Прошло дней немало, посольство в пути,

Германские земли уже позади.

Барки посольства спускались по Рейну,

Плыли в Голландию, вниз по течению.

Полдень, и ветром рассеян туман,

Встречает Петра славный град Амстердам.

Везде островерхие крыши,

В три этажа, и повыше.

Здесь под водой находилась земля,

Здесь ниже моря лежала поля,

Здесь вместо дорог протекают каналы,

Здесь в городах вместо улиц причалы,

Здесь лодки используют вместо карет

Купцы же объездили весь белый свет.

Здесь мельницы белые крылья вращают,

И воду они из каналов качают.

Клод Моне, Ветряные мельницы в Заандаме

Державный плотник

Дела протокольные сбагрил послам,

Отправился царь в городок Саардам.

В Москве он узнал у голландских друзей,

Что строится множество здесь кораблей.

Мы знаем, к опеке наш царь не привык,

К тому же голландский знал Петр язык.

В по городу ходит один, в куртке красной,

Как будто бы плотник, обычный голландский.

Когда, вдоль канала гулял с утреца,

Заметил знакомого Петр кузнеца.

Увидев Петра, тот не верит глазам,

Еще бы, царь русский пожаловал сам.

Герритом Кистом взят был на постой,

Царь Петр московский, как плотник простой.

Так в доме у Киста наш царь поселился,

До наших дней этот дом сохранился.

Конечно, житье в этом доме не рай,

Размером был домик как дачный сарай.

Стены строенья кривые, убогие,

Из обстановки - лишь стулья трехногие.

Кровати в дому том Петру не нашлось,

Пусть даже жильцам потесниться пришлось.

И царь, от работы на верфи устав,

Спать отправлялся в двустворчатый шкаф.

В том же шкафу инструмент свой хранил,

С которым работать на верфь уходил.

Поутру, лишь солнце на небе встает,

На верфь, Петр-царь, как рабочий идет.

К закладке на верфи готовят фрегат,

Чему плотник Питер особо был рад.

Посланцы велели Петру передать,

Как можно скорее на берег бежать.

И, отложив все труды и заботы,

Увидеть ученья голландского флота.

Учения сильно Петра впечатлили,

Позже голландцы их повторили.

Дэниел Маклис «Петр I Голландии»

Битва при Зенте. 11 сентября 1697

О том, как свершились события эти,

Прочел Петр-царь в амстердамской газете.

Посольство, когда собиралось в отъезд,

В Преображенское прибыл разъезд.

Со свитками старый ларец передали,

Один из них, даже царю зачитали:

Что, польский король, Ян Собесский, почил.

Турок, который, под Веною разбил.

Лет тринадцать, прошло, как османов прогнали,

Новую армию турки собрали.

Султан Мустафа и Стамбульский Сарай,

Войско решили послать за Дунай.

Вернуть собирались османы владенья,

И непокорных предать разоренью.

Вновь, муэдзин, с минарета зовет,

Султана войскам выдвигаться в поход.

Адрианополь, на речке Марице,

Когда-то давно был турецкой столицей.

В том городе войско султан соберет,

И лично его на войну поведет.

В войске сто тысяч, а может и более,

Построиться – нужно огромное поле.

Из разоренного града-Белграда,

Колоннами вышли османов отряды.

На конях гарцуют турецкие спаги,

В атаке гашиш придает им отваги.

Мушкет на плече, все побриты, усаты,

Белый колпак, как рукав у халата,

За ними лишь смерть, разрушенье, пожары,

То лучшие воины, то янычары.

Заткнут за пояс кривой ятаган,

За каждым отрядом тащили казан.

Следом бредут дервиши-бекташи,

При войске они за еду и гроши.

За войском турецким слышится вой,

Кочевники дикие скачут ордой.

В Венгрию начали турки вторженье,

В трех битвах врагам нанесли пораженье.

Но, Габсбургов войском, командует гений,

Принц Кариньяно, Савойский Евгений.

Тиса, в Дунай эта речка впадает,

По странам, по многим она протекает.

В том месте, где Зента, стояло село.

Сражение великое произошло.

Здесь войско султана Савойский разбил,

Чем славу большую себе заслужил.

Сербским разъездом был турок пленен,

В стане имперском допрошен был он.

От офицера, что полонили,

Важные вести получены были:

У турок решили паши-командиры,

На зимние, в город вернуться квартиры.

Крепость не станут Сегед штурмовать,

Султан приказал в Темешвар отступать,

Как только об этом узнал принц Евгений,

На переправе решил дать сраженье.

Чтоб к Тисе-реке скорей подойти

Девять часов было войско в пути.

У разоренного Зенты-села

На Тисе-реке переправа была.

Для переправы на берег другой,

Построен был турками мост наплавной.

Прокопан был ров и отсыпан был вал,

Что лагерь турецкий собой прикрывал.

За той земляною оградой,

Построены схроны и склады.

Пушечный гром раздался над рекой,

То войско Савойского ринулось в бой.

Лагерь турецкий был взят под обстрел,

Под ядрами мост тот трещал и скрипел.

Уехал султан, не остался на месте,

С ним пушки турецкие, с конницей вместе.

На берег другой Мустафа перебрался,

А в лагере Визирь великий остался.

Когда в укрепленья имперцы ворвались,

Турецкие воины там взбунтовались.

На берег другой собирались сбежать,

Их визирь один попытался сдержать.

Но турки из ружей в визиря палили,

И на глазах у султана убили.

Султан Мустафа на коне восседал,

Беспомощно с берега он наблюдал,

Как войско турецкое к Тисе прижато,

Как турок кололи, рубили солдаты.

Увидев разгром, он из войска сбежал,

И плена позорного, тем избежал.

Лишь к ночи закончилась страшная битва,

Врагов двадцать тысяч в сраженье убиты.

Еще десять тысяч в реке утопили,

Когда те бежали и мост обвалили.

Из лагеря, турки, когда разбежались,

Трофеи Савойскому принцу достались.

Казну и печать Мустафы захватили,

И даже султана гарем полонили.

Кровопролитное это сражение

Для всей, для Европы имело значение.

Турецкого войска полный разгром

В долгой войне совершил перелом.

Венгрию, Боснию освободили,

И Трансильванию даже отбили.

С победы той, турок началось изгнанье,

Вспыхнуло даже в Стамбуле восстание.

От власти султан Мустафа отлучен,

В тюремный дворец властелин заключён.

И слухи потом по Европе ходили,

Что евнухи там Мустафу отравили.

Восстание, бунт и таков результат:

Трон занял в Стамбуле его младший брат.

Так стал падишахом Третий Ахмед,

Правил он долго, 27 лет.

Как только Сарай отошел от позора,

Начали турки переговоры.

Победу в Великой войне одержав,

Правители, же, европейских держав,

Видят в лице Леопольда кумира,

Защиту всего христианского мира.

С Турецкою Портой войны не желали,

Смерти монарха испанского ждали.

Все знали, король Карл Второй заболел,

К тому же наследников он не имел.

Гадали, кто следующим сядет на трон,

Габсбург австрийский, французский Бурбон?

Все ждали, когда Карл испанский умрет,

А пока…

Соседи готовят к вторженью войска.

Портрет принца Евгения Савойского

Схема сражения при Зенте

Битва при Зенте, художник Франц Айзенхут

Царский портрет

Как-то в семнадцатом веке, в конце,

Случился конфуз в королевском дворце.

Очень желала британская знать,

Портретом царя из Москвы обладать.

Об этом конечно царя не спросили,

В секретную залу Петра пригласили,

Стоят где модели больших кораблей,

Которые даже не знали морей.

Которые только готовят к закладке,

За ширмой, художник работал, украдкой.

Петр модели судов изучал,

Портрет его, мастер известный писал.

Придворный художник, Кнеллер Годфрей,

Старался работу закончить скорей.

Но скрипнуло что-то, иль шлепнулась книга,

И вскрылась английская эта интрига.

Британцы, конфузию чтобы замять,

Петру разрешили модель себе взять.

Трехдечный корабль Рояль-Соверен,

Петром был в Россию тогда увезен.

Художник, же, царский закончил портрет,

Висит он в дворце Гамильтон триста лет.

Желая подарком Петра поразить,

Яхту король приказал оснастить.

И вот, королевский подарок готов,

Есть пушки на яхте – двадцать стволов.

Нос был украшен фигурой резной,

И гичка на талях висит за кормой.

Готова пойти в океанские дали.

А яхту Петра «Ройал транспорт» назвали,

Ту яхту представил маркиз Кармартен,

Приятной наружности толстый шатен.

На счастье, маркиз знал немецкий язык,

К которому царь на Кукуе привык.

Кабак, где царь Петр с Кармартеном бывали,

Потом «Царь Московии» люди прозвали

Маркиз, в винопитии не отставал,

И столько же, сколько и Петр выпивал.

Г. Кнеллер. Портерт Петра I. 1698 г. Оригинал находится в Великобритании во дворце Гамильтон Корт

Отбытие Петра из Британии

На Альбион завершил царь визит,

Карета большая у входа стоит.

Все знатные гости тот дом покидают,

И мажордому ключи возвращают.

Но парк при дому, чем хозяин гордился,

В руины античные весь превратился.

Как будто солдаты полком прошагали,

Газоны ботфортами все истоптали.

Пусть целыми выглядят внешне строения,

Но дом изнутри получил поврежденье.

Стекол оконных три сотни разбиты,

Уж чем занимались в дому в московиты?

Испорчены в залах приемных картины,

Изорваны в клочья подушки, гардины.

И колесницу в саду разломали,

В которой Летицию Кросс покатали. 

Поломаны стулья, исчезли столы,

Чернилами, жиром залиты полы.

Замки на дверях всех пришлось заменить,

Отделку печей изразцовых чинить.

Три дня королевский инспектор считал,

И счет за убытки послам передал.

Он несколько раз принимался считать.

И фунтов английских учел триста пять,

Серебряных шиллингов девять, в придачу,

И целых шесть пенсов, наверно на сдачу.

Никто разбираться не стал, чья вина.

Убытки сполна возместила казна.

Подружку, Летицию, царь навестил,

За гостеприимство поблагодарил.

Было недолгим с Петром расставанье,

Ей фунтов пять сотен вручил на прощанье.

Но, куртизанка, тут принялась ныть,

Наверно, хотела еще получить.

А Петр уже собирался в дорогу,

Сказал на ходу: «Ей и этого много»!

Три месяца в Англию длился визит,

И вот, за кормою вода шелестит.

Царская яхта, с бризом попутным,

Ушла в Амстердам в то апрельское утро.

Но злая судьба яхту ту не минула,

Яхта разбилась и затонула.

Модель сохранилась в музее морском,

А остов на дне, занесенный песком.

Бал-маскарад в Вене. 11 июля 1698 года.

Роскошные в городе Вене балы,

От угощений ломились столы,

Мазурки и вальсы, всю ночь до рассвета,

В последние дни уходящего лета.

Обычай красивый давно появился,

Еще Иоганн Штраус на свет не родился.

Шел век просвещенного абсолютизма,

Многие мир пережил катаклизмы

Жестокий семнадцатый век уходил,

Турок король Леопольд победил.

Во время венской, второй обороны,

Дворец, принадлежащий короне,

Турки разрушили до основания,

Одни лишь руины остались от здания.

Пятнадцать лет прошло с тех пор,

Скучает сильно венский двор.

Графы, герцоги, князья,

Императора друзья.

Новый построил дворец Бурначини,

Парк рядом с дворцом появился, в низине.

Причин для веселья скопилось не мало,

Что поводом стало для венского бала.

В честь друга Петра Леопольд указал,

Устроить в костюмах диковинных бал.

На бал-маскарад в имперской столице,

Прибудут знатнейшие, важные лица.

В костюмах различных народов и стран,

Китайцев и римлян, голландцев, цыган.

Дворец превратился в Шутейный дом,

Веселой наполнен шумихой.

Сам цезарь Римский предстал в нем шутом,

А королева – шутихой!

Зал танцевальный – волшебный сад.

В кадках деревья поставлены в ряд.

На стенах висят зеркала и картины,

На окнах – из вышитой ткани гардины.

От света свечей там светло, словно днем,

Праздник начался «Под Черным орлом».

Ко встрече злаченые трубы играют,

Кнехты гостей именитых встречают.

Граф Ротал наряжен официантом,

В ливрее, украшенной розовым бантом.

Друг старый, фон Альтхан, появится скоро,

С ним фрейлина рядом, Эллеонора.

Граф Айзендорф – наварца играет,

Голландию – эрц-герцог Карл представляет,

Граф Бингишерец - одет словно шваб,

Ганноверский принц - нагой, словно раб.

Фон Регтендорф, на бал прибыл, как пилигрим,

Графиня фон Мансфельд тогда была с ним.

Сам Петр капитаном с Фрисланда предстал,

Иоганну фон Турн царь под руку держал.

По жребию спутницу Петр получил,

С ней вместе, он первым бал венский открыл.

Завидуют очень Петру кавалеры,

Ведь царь танцевал до утра и меры.

И вот, уже близок пирушке финал,

Король Леопольд, как хозяин, привстал.

Кубок вина он Петру преподнес,

Очень лукаво промолвил под нос,

И наклонился слегка над столом:

Царь Петр Московский вам правда знаком?

В бокале свечей отражается свет,

И Петр Леопольду такой даст ответ:

Я знаю, что он ваш приятель и друг,

А недругам вашим он тоже не друг.

Утром уже колокольчик звенит,

Карлик у фрейлины дома стоит.

От Петра доставил ей

Четыре пары соболей.

Подарил царь Петр даме

Пять отрезов легкой ткани.

Этот нежный шелк цветной,

Называется камкой.

Средь подарков этих разных

Перстень был еще алмазный.

На память царю Леопольд подарил.

Кубок, с которого сам Петр пил,

Кубок хрустальный, венецианский,

Что привезен из земли итальянской.

Петру преподносит в знак дружбы своей,

Из личной конюшни прекрасный коней.

Пиршество это, прошедшее в Вене,

Произвело на Петра впечатление.

Пусть пышный оказан посольству прием,

Но все обещания были враньем.

Канцлер имперский царю дал понять,

Что с Портой желания нет воевать.

Что противу турок союзу не быть,

Наследство испанское будут делить.

С тем отбыл царь Петр из австрийской столицы,

А в Вене остался Порфирий Возницын.

Ему царь особые дал порученья,

Продолжить договоров заключенье.

Венецию царь захотел посетить.

Готовиться Петр из Вены отбыть,

Но с грамотой важной прибыли гонцы,

О том, что в Москве взбунтовались стрельцы.

Царь срочно закончил визит по Европам,

Прямо в Москву он понёсся галопом.

Три дня и три ночи, коней лишь меняя,

Карета царя неслась как шальная.

Под Краковым, в Польше, царю сообщили,

Стрельцов усмирили и бунт подавили.

Теперь с облегчением можно вздохнуть,

В столицу-Москву продолжить свой путь.

Царские диковины

Сопровождающий ящик открыл,

В котором сушёный лежал крокодил.

Бояре вкруг ящика рядом толпились,

Заморской кикиморе зело дивились.

Меч рыба, с рапирой, торчащей из носа,

И зверь-павиан, что похож на барбоса,

Известно о нем, он лесной человек,

Что диком лесу обитает весь век.

В клетке тот зверь волосатый сидит,

Наверно по Африке жаркой грустит.

И говорящая птица цветная,

Мы называем ее попугаем.

Клюв крючковатый он лапою точит,

По иноземному что-то бормочет.

Орехи лесные та птица клюет,

Но песен совсем попугай не поет.

Дивились бояре, к чему нам игрушки

Но ехали в трюмах пистоли и пушки.

Готовилось войско Петрово к сраженьям,

Везли из Европы вооруженье.