Вечный бой

Приказ

Генерал, отмените приказ,

Слишком глупо так умирать.

Генерал, отмените приказ,

Вы ведь тоже солдат, вашу мать!

Нам не взять этот дьявольский холм,

Что огнем перекрестным залит.

Это смерть – вверх идти напролом,

Заблюем нашей кровью гранит.

Не гоните солдат на убой

И засуньте себе ордена…

Вам легко: вы уйдете в запой,

И утонет в бокале вина.

Да, я помню про честь и устав…

Да, при мне наградной пистолет…

Да, вам кровью забрызгал рукав…

Да, начнем, как наступит рассвет…

Господа, нам оказана честь.

Генерал лично отдал приказ.

Наша цель – высота двести шесть!..

А, немного заплыл левый глаз...

Господа, да, задача трудна,

Но таким молодцам по плечу.

Ждет нас слава, чины, ордена!..

Да, схожу к полковому врачу...

Вы возглавите штурм, капитан.

Будет к месту орлиный ваш взгляд.

Батальон ваш пойдет, как таран,

И получит... немало наград.

Пулеметы задавим огнем

И завалим... полсотней гранат.

Дальше двинет второй батальон

По… следам ваших храбрых солдат.

Я возглавлю последний отряд,

Нам оставьте немного врагов,

Славы, чести, чинов и наград…

Господа, план атаки готов.

Завтра нам предстоит славный день,

Ждет победных реляций страна.

Солнце выблюет первую тень –

И свое мы получим сполна.

Видит красный туман левый глаз,

Оказался в руке пистолет.

Генерал, отмените приказ…

Генерал, уже скоро рассвет…

Вечный бой

Рассвет, закат, пятнадцать лет

Один закат, один рассвет.

Всё так же лейтенант ласкает

Во рту вспотевший пистолет.

Мы вгрызлись в снег, зарылись в лед,

Уже хохочет пулемет.

Опять атаку из тумана

В забытьи ждет забытый взвод.

Проклятье? Сон? Бессмыслен спор.

Приклад нашёл плеча упор.

Рассвет рутинно исполняет

Наш неподъемный приговор.

Краснеет день, краснеет снег,

Бежит по снегу человек.

В затылок пуля расплескала

Его бессмысленный побег.

А я привык. Судьба судьбой,

Что каждый день всё тот же бой.

И сердце ждёт, когда вопьётся

Всё та же пуля, та же боль.

Закончен бой, в снег втоптан флаг,

Меня вновь сбросили в овраг.

И будет вечно предо мною

Все тот же лед, все тот же враг.

Письмо с фронта (из архивов военного трибунала)

Брат, прости, мы неделю спрямляли линию фронта,

Занимали заранее укрепленные стратегические высоты.

Спал по часу, когда в глазах ломалась линия горизонта

От обстрелов, газов и навалов пехоты.

Тех, кто слишком резво спрямлял, по мнению трибунала,

Вчера собрали, сорвали ордена и погоны,

Построили через половину стандартного интервала…

К слову, я теперь командир батальона.

Особо отмечу нашу славную контрразведку,

Что ведет свою битву в незримых траншеях,

Выявляет предателей быстро, четко и метко,

Вчера написал клевету – а сегодня петля на шее.

Да, представь, порой пишут в письмах о якобы катастрофе,

Что две дивизии загнали на свои же мины.

Вот такие предатели… с одним я часто пил кофе.

А есть еще дураки… не видящие общей стратегической картины.

Ах, как славно мы вступились за чужую свободу,

Но своей земли не отдадим больше ни пяди.

Так и знай, занимаем отличные позиции к исходу третьего года,

Ведь в командовании у нас отменные… люди.

(Мелким почерком) Приписка один:

Опять сообщаю вам, мой господин,

Что сей капитан клевещет нередко

И оскорбляет военную контрразведку.

(Средним почерком) Приписка два:

Обратите внимание на подчеркнутые слова.

История с минами давно не секрет,

Как и отсутствие серьезных побед.

О расстрелах и бегстве пишут в газетах,

Малюют картинки в оппозиционных памфлетах.

Но капитан перешел последнюю точку.

Выделил для вас двадцатую строчку.

Резолюция (крупно): С утра расстрелять.

И подпись: Отменная блядь.

Между нами

Между нами стена из грязи,

Кровь в ушах и застывший пот,

Батальоны в противофазе

И заклинивший пулемет.

Между нами стальные туши

И разметанный бомбой стог.

Еле слышно уходят души

На дымящий вдали восток.

Между нами кресты и звезды

Щедро сыпят железный град,

Перелески, поля, погосты

И пылающий Сталинград.

Между нами упало небо

И прижалась к нему земля.

Пахнет свежесгоревшим хлебом

На окраине сентября.

Но все ближе, до боли звонко,

Пробуждая уснувший взвод,

Будто брата зовет девчонка.

Нет, послышалось… нет, зовет..

Нет, затихла... В короткой юбке,

В волосах - белоснежный бант,

В незастегнутом полушубке

Тихо шепчет: «Вставай, сержант».

Между нами застывший воздух

И густой затвердевший дым.

С хрустом в череп влетают гвозди,

Оставляя в душе следы.

Между нами пол-вдоха жизни

И в пол-пальце ползущий танк,

Клятвы вдавленной в грязь Отчизне,

В треугольном конверте бланк.

Грязь упала на дно воронки,

Постепенно осела пыль.

А надежда в глазах сестренки -

То ли небыль, а то ли быль.

Траки

Антропологическому пессимизму и лично Томасу Гоббсу посвящается.

Гусеницы сансары

Вминают головы в плечи.

Пред ликами Че Гевары

Напрасно плавятся свечи.

С хрустом летит под танки

Дешевое мясо бунта.

Все лучше, чем от испанки –

Заявит новая хунта.

Вымыты мостовые,

Пришел приказ веселиться.

Спереди – вроде другие,

А в профиль – все те же лица.

Ущербен исходный код,

В генах дефектные знаки.

В песочное тесто зигот

Стальные вмешаны траки.

В душных и влажных лесах

Выгнуты белые спины.

Саванны мелькают в глазах,

Делят восход бабуины.

Волны ломает бушприт,

Души пронзают бозоны.

Кто-то снова дико вопит:

Верни мне мои легионы!

Бессильно кровавит рок

Штыки больших батальонов.

Траки рвут библейский песок

На строки глупых законов.

Обещаны от щедрот

Осенние листопады.

Но гусеницы проворот

Перетасует расклады.

Сдавятся в плоти кусок

Выкидыши революций.

Грязно-красный польется сок

Из Гильотена конструкций.

Спирали и воля масс,

Колеса, прочие враки.

Все проще – стирая нас,

Историю пишут траки.