Вечность в деталях

***

суета как опиум для простых людей

у меня дел больше чем у тебя идей

чем белокрылых лебедей которых пруд пруди

я такой важный со мной не шути

ни пуха ни пера ни явок ни паролей

я может быть приду уж если соизволю

но только на вибро телефон поставлю

и буду сам звонить в контору непрестанно

всё без меня завянет пропадёт сгниёт

я для них буксир духовный пароход

я для них амброзия яство кисель

документов ворох набитый портфель

суета сует и нервный тик

ничего-ничего я так привык

босс у меня ленивый тюфяк

я на него пашу за просто так

я на него пашу как полный мудак

я б его встретил и в морду бы дал

но пока не могу у меня аврал

время

Время обретает плотность,

Наших душ заселяя пустыни,

Время обретает образ

В мозаике снов и пыли,

И словно Кентервильский дух,

Тяжелыми гремя цепями,

Пронзительный времени звук

Проносится над головами.

И мыслей слепое теченье,

Речному потоку сродни,

Нервов терзая сплетенья,

Вернет нашу память в тот миг,

Где Кронос неуловимый,

Неумолимый кумир

Нас выплюнул всех лавиной

В еще неопознанный мир.

рожает женщина кита

В морской воде вдали от суши,

Раскинув ног своих врата

С безумным воплем, рвущим душу,

Рожает женщина кита.

И скорчив в ужасе лицо,

Она кричит молитву древних.

Вода-волна, земля-яйцо

И сок дурманящих растений

Всё в чреве древнем как луна,

В китовом логове таится.

Рожает женщина без сна,

В грядущем сне всё вновь приснится.

Рождённый кит вдаль уплывёт,

Вернётся в лике человечьем.

И сильный род его пойдёт,

И пусть живёт он в мире вечно.

витус беринг

ни нос почесать ни перекреститься

руки ослабли землю скребут

слышу прибой и крикливые птицы

снова летят на юг

ногти растут борода распустилась

некому стричь и мыть

старость моя в ней вся провинность

нечего даже ныть

холодно телу в подземной ловушке

но наверху ещё холодней

помню когда-то стреляли пушки

из боевых кораблей

помню я молод был полон амбиций

помню что был я живой

ну а сейчас я слышу как птицы

хищно кружат надо мной

помню не ведая дальних америк

планы чертили торговых путей

помню что звали меня витус беринг

теперь назовут меня грудой костей

мартин иден

мартин и денег своих не берёг

затем умирать прилёг

мартин и времени не ценил

а после и вовсе сгнил

мартин себя рисовал живым

затем представлялся живым

мартин и дня без мечты не прожил

и солнце входило сквозь витражи

его вдохновлённых глаз

влекли его смыслы влекли миражи

но мартин однажды угас

гостеприимная арктика

только не надо паники

ведь арктика

гостеприимна

как сотни татарских бабушек

с чакчаками наперевес

как поле чудес

как лиса и кот базилио

когда-то уже исходили её

и бросили там зерно

из него проросли гиганты

древние льды огромные небоскрёбы

Арктика так добра в ней нет никакой злобы

здесь можно смотреть на аврора бореалис

греться у костра

петь шаманские песни

вести учётную запись

изрядно похудевшей дичи

здесь умирать вообще неприлично

потише... спугнёшь тюленей

за ними уйдут медведи

и даже чайки улетят отсюда

ты будешь кричать вместо них

"какой я отчаянный псих,

какой же ублюдок

сказал, что арктика гостеприимна

про каких-то бабушек и чакчаки

что это вообще?? это нунчаки?

и какие такие татарские??

это татарский пролив?

вы знаете я тут и дня не прожил

слёз своих не пролив

пока оставались слёзы и порох

ну а потом я попросту умер"

и дальше кричать будет всполох

вплетённый в аврора бореалис

это душа в раю

учётная запись

снова сведётся к нулю

я искатель земель безымянных

я искатель земель безымянных

нарекатель зверей и рыб

огрубели глаза и изьяны

обточились лекалом глыб

я корабль я коч я ладья

яхта парусным ветром надута

я всему что увижу судья

я плыву не сходя с маршрута

расскажи мне о том как колумб

мнимых индий заложником был

как протаскивал время-иглу

сквозь лоскутную память уплыл

я искатель я швец я портной

я натянутых нитей клубок

я спаситель я друг я ной

только будет ли в этом толк

всё запутается и сгинет

рыба пузом наверх поплывёт

и останется только имя

а потом и оно пропадёт

второе дыхание

Второе дыханье лишь стыд за усталость

Второго дыхания нет

В обратном отсчёте сколько осталось

Когда же погасят свет

И злые игрушки уставшие рожи

Тревожно но крепко спят

И дети ложатся бессильные тоже

Подушки не ждут ребят.

Второе дыханье, двоится гортань,

По разным углам разлетелись рулады.

Трудись человече на ноги встань

Нет слова хочу есть великое надо

морские коровы

когда я был на севере я спасал от вымирания морских коров

таких доверчивых и таких вкусных

они подплывали ко мне и лизали мои ладони я целовал их в лоб

мы плавали под водой но надолго меня не хватало

и они выпускали меня на берег а сами играли в салочки и прятки

такие доверчивые, вкусные, тёплые и мягкие

я обнимал их и мы лежали тихо без единого шороха

они не знали слов и тихо глубоко мычали что-то своё

от их мычанья я входил в транс и вместо слов в голове рождались всполохи

перекликающиеся с полярным сиянием танцующие и угасающие

иногда я не верил что со мной происходит такое

и я среди коров таких доверчивых таких вкусных

они такие живые и такие настоящие

когда я задержался под водой я увидел их морского бога

он был так похож на человека такой же жалкий и такой же двуногий

только вместо головы из шеи его торчали водоросли

от них било током и они вились словно угри и устремлялись к небу

я не знаю зачем они выбрали себе такого идола он ведь такой нелепый

а они такие доверчивые такие вкусные такие святые

я бы сам на них молился если бы остался в живых

если бы плавал с ними и питался травами и рыбами

если бы голод не сворачивал меня в узел

а я такой доверчивый такой невкусный

такой противный что даже дружок мой вороватый песец

стал держаться от меня подальше а ведь раньше он ходил и чего-то ждал

думал чего бы стянуть у меня но всему приходит конец

я не то чтобы спасать я даже мычать не в силах

если бы выжил я бы знал спас я их или их всех убили