Вдребезги

1

Сердце, покрытое льдом, разбивается вдребезги.

На коже узоры из инея

Въелись неровными линиями,

Пустота разрывает на части от ревности —

Беги.

Сквозь тишину мои чувства становятся брызгами,

Мы на краю одной пропасти

И одного из нас — не спасти.

Боль впивается в кожу добела раскаленными искрами —

Беги.

Две одиноких звезды не встретятся в космосе

Смерть — не причина,

На взлёте меняя личины

Я разгоняюсь до гибельной скорости -

Беги.

2

Детские страхи лежат, завернувшись в лоскутные одеяла

Сколько ещё не видел и не терял я,

Тени на стенах молчат, но начать всё с начала

Глупо. Не так ли? Я рву свою плоть на куски.

Все эти наволочки и покрывала

Так уж вышло, я сшил из своей руки.

Нет, что ты, я не кричу — рот намертво сцеплен стежками

Одной руки нет, а то я бы всё делал руками

Ими двумя я бы в горло втолкал свою память,

Прожевал, проглотил, разобрал бы на нитки

Не одной рукой — так зубами

Сшил бы тебе тоску, сшил бы себе улыбку.

На том бы и попрощались, здорово, правда?

В тебе вся беда моя, в тебе – вся моя отрада,

Когда стены рушились, я их не пытался складывать

К чёрту небо, нам бы тихо уйти ко дну.

Из сухожилий я сшил свои страхи и радости

Чтобы не быть одному, чтобы только не быть одному

3

Нет повода жаловаться на бесполезность. Все мысли и слова мои — железо. Жесты — ножи, их бы точить и резать, но ржавчина весны безжалостна над лезвием.

Слова смешны, их детская болезность, мигрень души взрывает сердце вдребезги. Все эти сны — как кошки у подъезда — им солнце светит с упоением и нежностью, а мы в сторонке ждём конца зимы.

Птицы ручны, им перья обжигают пули, А псы больны, охотник сам в зубах приносит дичь. Есть миф: однажды люди взяли и уснули. Богам пришлось сойти на землю и там жить.

Как можно научиться умирать, когда ты точно помнишь, что рая нет. И ада тоже нет. Суть мира — ложь. А ложь меняет формы: Когда запрёшься в тёмной комнате, там включат свет.

4

Подпалое солнце мнётся, не знает, как сказать, что должно уйти

У него на это — к центру — четырнадцать миллион причин

От него веет осенью и травой, с лёгкой примесью альфа-частиц

Сквозь стекло с чёрной краской его силуэт едва различим

Оно говорит, что всего пара циклов, — и оно вернётся

Он слышит шум и помехи в эфире, и шёпот: ты остался один

Оно уходит, завернувшись в корону, что безопасна лишь с полюсов

Быстрый солнечный ветер прожёг плоть до кости, и пустить его дальше он пока не готов

Его дом в угольках того, что когда-то звалось любовь

Дверь слетает с петель, стены ссохлись, щели смотрят глазами голодных псов

Оно говорит, что пустоты не бывает для тех, кто ждёт и дождётся,

Оно говорит: «Её не бывает для тех, кто к ней не готов.»

Оно в основном водород, оно мудрее на десять в какой-то степени лет

Из темноты сползаются тени, садятся на кресло, за стол, доедают сгоревший обед

Пустоты больше нет. Ничего нет. Он пишет углём на коробке: «Всё сожрал анти-свет.»

И сразу стирает, пока никто не увидел, ведь он теперь не один, и всё это похоже на бред.

Они учат его, как искать чёрных кошек в кромешной тьме и исчезать, когда враг обернётся,

Ему снится, что всё это розыгрыш, глупая шутка. Весьма неудачный сюжет.

Оно возвращается позже, чем обещало, и говорит что-то про затмения и полярные ночи,

Он сидит в темноте, она душит его, у него в коже сухие осколки льда, а ещё связаны ноги.

Тени шепчут: «Зачем впускать его, ведь оно тебя предало, сожгло и ушло прочь», но

Он вылезает из порченой плоти и идёт к двери, — его скелет безупречен, — и грозно

Смотрит на солнце парой пустых глазниц. Говорит: «Я бы тебе улыбнулся, но, видишь ли, поздно

Мой циркадный ритм нарушен, я Палор, Фамес, Хведрунг, я Хаос, я Нюкта.» Солнце смеётся:

«Ты не стал ни тем, ни другим. Я пришло за тобой. Я сгораю от яростной хватки тоски.»

Он последний раз обернётся. «Ра, Хорс, Гелиос, Атум, Гор, Беленус, Инти, Сунна. Мы и так задержались. Пора идти.»

5

Всё, что я делаю, до тебя умножается на два

Страшно закрыть глаза шириной на вздох

И шагнуть:

Дороги пусты и старт уже дан

6

Порой мне кажется, что я не годен для своей породы,

Для бешеного пса ходить кругами не проблема,

Каждый мой шаг натянут, как курок на взводе,

И по следам можно считать часы до плена.

Бег бесполезен.

Луна восходит ровно в семь, стоит в четвёртой фазе,

И под её ладонью я дрожу всей плотью.

Мой вой сбивается на кашель раз за четверть часа

Проваливаюсь в снег, и чувствую, как когти

Скребут железо.

Луна показывает мне: полциферблата до побега.

Четверть – до расстрела.