Вчерашние истории

Пролог

В горных вершинах и в чистом поле,

В малых ручьях и в каждой травинке,

Живо дыхание свободной воли,

Магия тлеет там в каждой пылинке.

Там грады лесные взростают в чащобах,

В пещерах подземных там царства стоят,

И авантюристы на тайных дорогах

Ищут проходы в иные края.

Любовь здесь найдешь ты иль встретишь погибель,

Держи крепче меч свой, мой милый друг,

Мир этот - различных чудовищ обитель,

И зла и добра здесь так много вокруг!

Странник, решайся! Тут слава и честь!

Тут радость и горе хлебнешь ты сполна,

Отчаянье, гордость, отвагу и месть!

Нам здесь не знакомы ни страх, ни вина!

Отшельник

В пещере, в горах, отшельник молился

Взывал раз за разом он к Небесам.

Давно с грешною жизнью простился

И выбрал удел своей жизни он сам.

Молился отшельник за света спасенье,

Молился за мир и покой на земле.

Долго просил - крепким было терпенье,

Страшился увидеть весь мир он в огне.

Провел он так много дней и ночей,

Господа звал, не смыкая очей

Недели молил у горы он подножья.

Явился ему наконец воин Божий.

"Скажи, чего хочешь?" - тот сразу спросил,

Отшельник в ответ ему заговорил.

- Ангел Небесный, ты здесь, во плоти.

Прошу, ты грехи мне мои отпусти!

Даруй мне прощенье, очисти мне кровь,

Чтоб зло не вмешалось в жизнь мою вновь.

Молю, защити души грешных от Дьявла,

Не дай лукавому их совратить...

- Ты веришь, будто ко всем он приставлен?

И каждому шепчет, как согрешить?

Что с каждым убийцей и вором?

Направляет последний, фатальный удар?

Несменным бдит он дозором:

Чью жизнь бы превратить в кошмар?

Ведь братьями когда - то мы звались,

И мне ль не знать, каким он был тогда.

В молитвах, я прошу, не торопись -

Тебя там не было, когда пришла беда.

Не зря карает грешников в Аду,

Такой уж у него характер от рожденья.

Он, помню, мне сказал: "Порядок наведу!

Не буду верен я Отца веленью!"

Господь тогда был милостлив ко всем,

Прощал он тех, кто даже Ад не заслужил,

И многих пропускал в наш дом - Эдем,

Но сыновей своих согласья не спросил.

Ему верны мы были, есть и будем,

Никто не смел бы Отцу возразить,

Хоть и не рады, никогда не осудим,

Не станем против него говорить.

Люцифер был всегда справедлив,

Верил - воздасться всем по заслугам.

И столь же был он свободолюбив,

Хоть звался и братом, и сыном, и другом.

Восстал против Бога, поднял он мятеж,

Считал - прощение не всем дано.

Не оправдали люди его же надежд,

Кровью окрасил неба он полотно.

Отец не мог простить греха такого,

Неравен сын ему по силе был.

И в пыль он обращал любого,

Кто в схватку с ним хоть раз вступил.

Но Люцифера Бог убить не смог -

Любил всегда и любит до сих пор.

Он ангельские крылья ему сжёг,

Сослав туда где пламя, голод, мор.

И всех, кто алчен был, завистлив,

Кто предавал друзей и убивал,

Бог отправлял туда без задней мысли,

Мольбы их слушать не желал.

С тех пор мой брат зовется Сатаной,

Строго всех согрешивших карает.

И тот адской гончей не услышишь вой,

Кто праведно жить пожелает.

Молчал Отшельник, Ангелу внимая,

Молчал, не знал он слов в ответ.

Иначе представлял историю рая,

Иначе он верил в каждый завет.

С тех пор не верил в людскую он слабость,

И понимал, что прощения не будет.

Зло совершать и Дьявлу не в радость.

Поступки - твой крест. По ним же и судят.

Крепость

Ночь упала на пустыню,

Всё вокруг окутал сон,

И покой пришёл в твердыню,

Спит почти весь гарнизон.

А в углу, у южной башни,

Небольшой костёр разбит,

У него - Герой бесстрашный

С сотоварищем сидит.

"Помнишь, брат, как оказался

Здесь ты, на Святой земле?

Я вот помню, как ты рвался,

Крест свой нёс ты при себе.

Скажи, мой друг, ведь не жалеешь,

Что прибыл в эти ты края?

Ведь столько чудного узреешь.

Прошу, ответь мне не тая..."

Герой умолк в тот самый миг,

Когда увидел друга лик,

В свеченьи тусклом от костра.

Друг молвил, в пустоту смотря:

"Знаешь, брат, тогда я верил

Что правду буду я нести.

Что этот путь Господь отмерил,

И по нему буду идти.

Но тут я пролил столько крови,

Что не отмыться мне во век.

Мы все приносим столько боли,

Сгубили столько человек...

Враги - не менее суровы...

Но не такого ведь хотел!

Надеялся на Божье слово,

А сам мечом я овладел.

Теперь сижу, жду выдвиженья,

Ведь знаю - завтра снова в бой.

И ведь все наши достиженья -

Лишь дым и пепел за собой..."

Спит крепость в полной тишине,

Не дремлют только часовые.

Вокруг - пустыня, где во тьме,

Стоят святыни вековые.

Трещит костёр под южной башней,

И вновь Герой за ним сидит...

Но он один. А Друг бесстрашный

С небес уже за ним следит.

Голем

В одной стране за морем,

В спокойном городке,

Был Магом создан Голем,

В помощники себе.

А в городке дивились:

Диковинный ведь зверь!

И посмотреть просились,

Стучали Магу в дверь.

Но Маг затворник был,

Людей он не любил.

Голема упрятал,

Чтобы народ не ныл.

И верно служит камень,

В высокой башне той.

В груди незримый пламень

Хранил его покой.

Не знал уж света Голем век,

Стал местною легендой.

А Маг уж жил как человек,

Величья тенью бледной.

На мир он зол, ведь мир не принял

Любовь, старания его.

Он выкинул их все, отринул,

И ранил душу глубоко.

Но вот однажны Маг решился:

Быть может в этот раз поймут?

С верхушки башни вниз спустился

И в город вышел старый плут.

И вот глядит народ на травы,

На книжки, фокусы, наряд,

И в сердце, мерзкою отравой,

К ним страха проникает яд.

И вновь Маг слышит злые крики:

"Колдун! На вилы! На костёр!

Народ поднял его на пики.

Пришел чрез месяц в город мор.

А Голем в башне подметает,

И у крыльца он колет лёд.

Он одного не понимает,

Когда же друг его придёт...

Год

Ты пробыл целый год в аду.

Каков он, этот серный край?

Там пытки? Крики, как в бреду?

И верят ли, скажи, там в рай?

Ты встречал там атеистов?

А иудеев, мусульман?

Коммунисты и фашисты,

Ответь мне, тоже были там?

Серой, брат, совсем не пахнет:

В снаряде порох да свинец.

От них, конечно, почва чахнет...

Очистим, на худой конец.

Крики, пытки, бредни... верно,

Видел этого не мало.

Демонов там нет, наверно.

Люди - вот всех бед начало.

Рай... в аду о нём ни слова.

Только кровь, огонь и пыль.

А так, слова слышны Христовы,

Когда стоит на фронте штиль.

Я слышал разные молитвы:

Тора, Библия, Коран...

Наша литургия - битва.

А земляночка - наш храм.

Да и скептиков хватает.

Эти веруют в людей.

Уверен, их Господь прощает,

Никого не знал честней.

До политики нет дела.

Рабочим, нации верны?

Кровь у всех одна вскипела,

Одной землей мы рождены.

Как выбрался, скажи, из ада?

Там тварей жуткая орда...

Брат, молчи, прошу, не надо.

Я завтра вновь лечу туда.