Вархаммер ФБ в стихах

Носите обувь

Замахнувшись молотом из камня,

Трогг шарахнул им трескучий лед,

А под удар попал мизинец великаний -

Теперь беззубый здоровяк орет.

Носите обувь, братцы, даже в летний жар,

О безопасности своих заботьтесь ног,

Мозоли - ваш не самый злой кошмар,

Ведь где-то рядом может оказаться Трогг.

Танцор смерти

В элегантном полете, извиваясь в экстазе,

Он врывается в бой, подобно в кожу проказе.

Клинок рассекает суставы, как масло,

Клешня - давно в черепе чьём-то увязла,

Змеиный хвост, оплетая одной головой,

Безудержно жалит норскийца второй.

А враг в окружении очарован воителем,

В то время, как воин наслаждается зрителем,

Что медленно, верно и очень жестоко,

Погибает от танца бойца ненароком.

Раскружившись в восторге он создал карусель

Наслажденья, агонии - в этом весь Азазель.

Порочный круг

В глубинах пустошей хаоса, далеко за горами,

Проливается кровь во имя темных богов.

Здесь где-то равнины покрыты снегами,

А где-то - телами чьих-то сынов.

Каждый сражается ради славы и силы,

С неистовым гневом круша все вокруг,

Разрубает врагов, вырывает их жилы,

А после добычу бросает во вьюк.

Сразив оппонента и упав на колени,

Он жаждет внимания темных владык

В то время как боги лишь смотрят надменно -

Не могут умерить свой аппетит.

И в пустошах хаоса, так изо дня в день,

В сраженьях конец свой находят

Великие воины, чья жизнь словно тень

Пропадает... И новые приходят.

Первый грешник

Он первейший из тех, кто поддался греху,

Первейший, кто был возвышен,

Не теми богами, что там, наверху,

А теми, чей шепот всем слышен.

Отец разложенья влечён им был крайне,

Владыка излишеств его возжелал,

Властитель обмана открыл ему тайны,

И бог черепов за ним наблюдал.

Упиваясь дарами, он требовал больше,

Покуда не был вознесен,

А терпенье богов становилось все тоньше -

В итоге он был поражён.

Втоптанный в грязь и желающий мести,

Бе'лакор не оставил надежд,

Путем обещаний, обмана и лести,

Стать богом... Посредством невежд.

И пусть он не знает, что не был талантлив,

Не прошел через трудностей терний,

Великий успех его был лишь обманчив -

Он просто из грешных стал первым.

Бравые имперцы

Солдаты в рейтузах не ведают страха.

Их стиль - героизм и цветная рубаха.

Их опущены копья и подняты щиты -

Так враг лишь увидит в обтяжку штаны.

И даже получая ранения страшные,

Когда летят в клочья изделья портняжные,

Они вдруг становятся только отважнее,

Ведь у них есть костюмы еще эпатажнее.

Настоящий имперец тогда лишь умрет,

Когда враг последний рукав оторвет,

А пока есть рейтузы, держащие зад,

Настоящий имперец не посмотрит назад!

Зевака

Имперский капитан Альберт,

В момент принятия удара,

Вдруг вспомнил то, что на обед,

Ему наказывала мама.

"Подшлемник, сына, ты надень,

Чтоб шлемом уши не натерло,

Не туго затяни ремень,

И ворот натяни на горло.

Большой вот щит я заверну,

Чтоб от дождя скрывался ты,

Быстрей заканчивай войну,

Чтоб дома был до темноты.

И хлеба в городе возьми,

Покуда мимо ехать будешь,

И свечек около восьми,

Да масла если не забудешь..."

И тут мысль прервана была,

Большой дубиною ударом,

Солдат в тот час слетел с седла,

Для Пасти ставши вкусным даром.

Рассеянность свою не стоит,

Показывать в разгаре боя,

И только ясный ум прикроет -

Не допустить поможет горя.

Мрачные призраки

Воюя с пиратами, что видели смерть,

О которых дурная молва,

Будь готов, что будет надета на жердь,

В лучшем случае твоя голова.

Оказавшись на фланге, не радуйся сильно,

И пусть наверху не свистят

Железные пули, но твое не стабильно

Положенье - средь таких же ягнят.

Там где серый туман становится гуще,

Где рокот слышен морской,

Их не слышно шагов, им это присуще,

Зазевался - и ты не живой.

Их мрачнее лишь ночь и сырая могила,

Их страшнее - лишь смерть и война,

Встреча с ними стольких героев сгубила,

А у выживших плешь... седина...

Праздник воинов

Заточен меч, а лук натянут туго,

Доспех залатан и постиран плащ,

Седло из кожи новое - упруго,

И шлем отполированный блестящ.

Почищены от грязи сапоги,

И конь подкован только что,

Но подождут уж день-другой враги,

Пока не будет выпито вино.

А повод есть и он известен вам, бойцы,

Забыв о всех конфликтах и обидах,

Пусть хаоситы, эльфы, гномы, живые мертвецы,

Все выпьют - нет зависимости в видах!

Сирена Штормов

Доносятся крики с ее корабля,

Если слышишь их ты - убираться пора,

Пока не нагонит морская волна,

И утащит в глубины Килостра тебя...

Жизни спасают лишь залпы огня,

Пока поют песни сирены, маня

Матросов уставших, не знающих сна,

Не жалеющих жизней, словно их не одна...

Вода этой ночью уж холодна,

Хоть в море обычно не видно и дна,

Но сейчас чрезмерно она вдруг мутна,

Возможно там гадов скопилась орда...

Она нам поет, что не сделает зла,

Быть может не так уж она и плоха,

Доверим же ей свои потроха!

Это наше спасенье! Я верю, друзья!

Марионетка лесов

Себя не жалея, владыка людей,

Клинком разит нечисть без устали.

Он - хороший правитель, благородных кровей!

Образованный, набожный, с мускулами.

Отражение чести, достоинства символ,

Он сражается в первых рядах,

Для любого солдата он доблести идол -

Ему чуждо пораженье и страх.

Верхом на коне подает он пример,

Молодым и отважным искателям,

Убивая отродий, кигоров, химер,

И прочих зверей неприятеля.

Он рыцарь Грааля! И пойман капканом,

Его народ - щит для лесов.

Страна героизма живет лишь обманом,

Откликаясь на Владычицы зов.

Цена величия

Бравые рыцари в небе блистают,

С пегасов пикируя в строй,

Враги под копытами их погибают -

Не спастись о пощаде мольбой.

Их доспехи сверкают и реют знамена,

Их пики держатся твердо,

А крестьянский паек - худая ворона,

И рубаха давно уж истёрта.

Пока здесь одни играют в героев,

О чести крича тут и там,

Другие живут среди кучи помоев,

Зная отдых лишь по ночам.

Звери хаоса

Не ведают братцы, что в той темноте,

В той гуще лесов и болот,

Копытом стучат, заглушаясь в дожде,

Уродцы с амбре нечистот.

Они злы и свирепы, а рога их покрыты

Кровавыми пятнами...

В засаду попав, тут же будут убиты,

Имперские ратники...

Охота на них не приносит плодов,

Вернуться суждено лишь немногим,

Не все сыновья вновь обнимут отцов,

В бою павших от рук козлоногих.

И думать не стоит о судьбе их семей,

Покуда стоит хоть один

Имперский солдат. И крови ручей,

Прольется средь зданий руин.