В зверином мире(почти гражданская лирика)

В зверином мире

В зверином мире ч1

Львица

Она летит стрелою легче птицы

И с силой лапою толкает льва.

Взмахнул по царски гривою, и львица

Вдруг, замерла, стоит едва жива.

И нежно гладит лапой, чуть касаясь,

Запрятав в пучки лапы коготки.

А царь зверей, довольно улыбаясь,

Все пристальней глядит в ее зрачки.

В них - нежность и любовь, покорность власти,

Озёра, полные любви для царской жизни,

Желание, природа дикой страсти,

Синхронность и любовь без укоризны.

Их страсть звериная играет от природы,

И без нее погибнет львиный прайд,

Легко и просто быть одной породы.

Красивым и естественным здесь рай.

Лев

Лев горд, силен, отважен, быстр, как птица.

Во взгляде - мощь, уверенность и ясность,

Но первой слабости его увидит львица,

Разделит с ним и трудность, и опасность.

Любовь и верность чутко понимают

Все страхи, слабости, от старости утраты.

А взгляд такой, как будто обещает

Подставить в трудную минуту лапы.

Когда вокруг все звери вдруг, поймут:

У льва нет сил, он стар, не та отвага.

И беззастенчиво, с угрозой подползут,

Она с ним тенью улетит на дно оврага.

Рысь

В зверином мире есть свои красавицы.

Вот- рысь. Миндалевидные глаза,

И смотрит так, что хочется представиться,

Блистать, как в солнце, чистая роса.

Взгляд царственный и стройная осанка.

Молчаньем гордым сомкнут дивный рот.

Как будто звания возвышенного ранга

Добился этой рыси древний род.

Большие, царственной короной уши.

И кажется, вот, бровью поведет-

И подадут ей все, что есть на суше.

А не дадут - она сама возьмет.

Волк

Видали вы в лесу такого волка,

Чтоб, как собака, к дому прикипел?

Да волка одомашнивать без толка!

У волка и на воле много дел.

А видели, когда-нибудь лисицу,

Следы не спутавшей - интриги кружева,

Пустившей из когтей своих синицу,

Разинув острой пасти жернова?

Волк счастлив только в логове с волчицей,

Что может сутки вместе с ним бежать,

А если с ним в лесу беда случится,

Сумеет раны волчьи зализать.

Орлу не приручить лису и лаской,

Не нужен ей никто, кроме лисят.

И даже лис вокруг нее с опаской

Хвостом виляет, потупляя взгляд.

Не трогать эту дикую породу

Есть основания и множество причин,

Но тянет в первозданную природу

Прекрасных женщин, умников мужчин.

Птица

Как грациозна и чиста душою птица,

Как вдохновенно распростерла крылья -

Петь на заре и прелестью светиться,

Взмахнув, в полете в небо устремиться,

Чтоб в танце миг мечтаний сделать былью.

В небесном утре с легкостью парить,

Где светом солнце тихо обнимает,

Дышать всей грудью хочется, кружить

И с каждым взмахом радоваться, жить.

И звать того, кто музыке внимает.

И в танце с солнцем на заре слились:

Порыв, рожденный светом и теплом,

Свобода, счастье, наслажденье, жизнь

Здесь на току в любви переплелись,

Чтоб свить уютный, райский птичий дом.

Услада

Какая чувственная власть -

Природы вспыхнувшая страсть!

Закат костром горит и жжёт,

Гривастый конь услады ждёт,

Сияют листьев фонари,

Еще не скоро до зари.

Пленяет солнце, что садится,

Еще минута - темной птицей

Раскроет крылья властный сон,

Угаснет жизнь со всех сторон.

Замри, прекрасное мгновенье,

Продли в искусстве наслажденье.

Размышления тигра

Стояла девочка напротив тигра,

В её головке мысль одна ютилась:

Хорошими бы были с тигром игры,

Когда б ему на спинку примостилась?

Несчастный тигр глядел из-за стекла

И думал, вот, малышка просто прелесть,

Когда б ко мне ты в дикий мир пришла,

В глаза бы мы друг друга не гляделись.

Зачем я в зоопарке, прок ли людям,

Когда сидят им на потеху звери?

Смирение властителям и судьям

Внедряют в нас на собственном примере.

Кто загнан сам, тот сеет несвободу,

Привык бояться - в страхе держит нас,

По клеткам разделяет всю природу,

Не мыслит, только сверху ждет приказ.

А дай свободу людям - будет лихо,

Глупее, алчнее они и злее нас.

Добычу рвут без меры хитро, тихо

Целуя крест и напоказ иконостас.

Хищник

Он ласковый и вовсе не суровый,

Он теплый, кроткий, будто брат овец.

Но это будет так до первой крови.

Тогда придет косуле той конец.

Какая хитрость и какая подлость-

Доверье обмануть и приручить!

Для хищника во лжи всегда - возможность.

Иначе просто он не может жить.

Обхаживает жертву на поляне

И смотрит кротко, ласково и томно.

Бояться его жертва перестанет -

Поближе подойдет, дыханье ровно,

Идиллия здесь, кажется, большая,

Чувствительна, загадочна природа.

В зверином мире, людям подражая,

Любовью хищника смягчается порода.

Глаза и пасть его пока закрыты,

Но чувствует всем хитрым естеством

Ее тепло, наивность. Планы скрыты,

Но думает здесь каждый о своем.

Почувствовав спокойствие и силу,

Вовлекшись в эту жуткую игру,

Сперва решит, что в шутку укусил он,

А он поддастся хищному нутру.

Сильней второй укус, уже до крови,

Взыграет хищник, станет дико рвать...

Она ждала так ласки и любови -

Обмякла и не в силах убежать.

Тем более, она не может биться,

Теперь закрыты у нее глаза,

А он с добычею своей в семью стремится,

Там кровь косули - свежая роса.

А разве у людей так не бывает?

Не скрыты планы и не лжет любовь?

Жестокость правит, сердце замирает,

От лжи, цинизма умирают вновь.

Рисунок - Константин Исмаев

Кот

Прищурился крыжовником зеленым,

Словив в его прозрачность яркий луч,

Мечту лелеет птицей, взглядом сонным,

Сознаньем - лев, величием могуч.

Пушистый хвост, рыжинкой опаленный,

Лежит осенним царственным венком.

В уверенность, величие влюбленный,

Как мудрый царь, сидит он под кустом.

Любить себя, наверное, искусство...

Наивной бабочкой порхает простота.

Когда внутри невыразимо грустно,

Раздавит жалость, немощь, пустота.

Слон

Пока еще луч солнца не погас

Слону не страшны тяжести, увечья,

Вливает луч всю ласку в карий глаз,

Что ждет любви, совсем, как человечий.

Он ждет тепла и ласки - получает

Работу тяжкую, погонщика пинки.

Жестокость с нелюбовью умертвляют,

А плач души - больнее, чем тиски.

Слон на счастье

Дарили люди слоников на счастье.

Их строили по росту на комоде.

А слон и сам нуждается в участье.

Нет горестней судьбы, чем в несвободе.

Он каждый день тяжелую поклажу

Под жгучим солнцем бережно несет,

Он может даже с места сдвинуть баржу

И с палкою погонщика везёт.

В трудах весь день, а вечером без силы

Он грустно по воде речной бредёт.

Огромный раб - в работе до могилы

И рад лишь вечером, что солнце не печёт.

Когда земля лиловым вся объята,

Вечерней музыкой окутан тихий слон,

Ласкают хобот отблески заката,

Он, розовый, несчастен, изнурён.

Но как красива и нежна в нем сила,

Какое мощное терпенье, красота!

И как бы палкою судьба не била,

Он - добр. На счастье слоник - неспроста.

Слониха

У слонихи натруженный нос,

Высоко поднимал он и нес

Тяжеленные связки бананов,

Деревянные бревна, мешки...

Удивительно: пища гурманов

Состоит из слоновьей тоски,

Из смертельной усталости носа-

Знаменитой слоновьей руки,

И слоненка, что к маме без спроса,

Залезает наверх у реки.

Опечалится, мама слониха-

Пожалеет слоненок ее

И прижмется к ней ласково, тихо,

Отвлечется погонщик с копьем.

Утомившись тяжелой работой,

Искупавшись в горячем песке,

Поглядит на слоненка с заботой,

Отведет его к теплой реке.

Красота от закатного солнца,

Разлетается в брызгах река.

Умываются - в речке до донца

Достает длинный нос, как рука,

Выгибается вверх и фонтаном

Обливает всю спину, бока,

И слоненок- малыш великанам

Подражает, плывет в облаках.

Пингвинёнок

Она выхаживала нежно пингвиненка,

И вот, теперь на берег принесла,

Смотрела с грустью, будто на ребенка.

Расставив, словно ручки, два крыла,

Он побежал, смешно так ковыляя,

Как будто запах вспомнил здесь родной,

И дважды оглянулся, понимая,

Что это всё, теперь уйдет домой:

-А как же ты, а ты пойдешь со мной?

Там так легко, смотри, какое море.

Мне шепчет ласковой волной прибой,

Свобода для меня в морском просторе.

Нет, не пойдешь? Я так тебя люблю.

Была ты мне с рождения, как мама.

Последний взгляд твой ласковый ловлю,

Зову тебя на родину упрямо.

Ну что же...это не твоя стихия,

Бегу один, там братья ждут меня.

Вот эти волны, для тебя лихие,-

Родные мне и колыбель моя.

За эту нежность и твою заботу

Готов я человечество простить,

За дикость, грязь, жестокую охоту,

За неуменье мир, как ты любить.

Летящий кит

Так хочется летать, но падать - неизбежно,

Лететь на самый низ, родную глубь, на дно.

Смеётся горизонт вдали небрежно,

Устами чаек крикнет мне поспешно,

Я прыгнул - и лечу я, все равно!

Рожденный плавать в глубине летать не может?

А я лечу, пусть самый краткий миг.

И сожаление, печаль меня не гложет,

Я смыслы жизни в воздухе постиг,

И был свободен от путин вериг.

Я- кит, я обитатель дна и все же,

Я видел мир, и в воздухе летал.

И счастья миг мне был всего дороже,

Теперь я знаю, что оно похоже

На радость, что добился и познал.

Собака

В метель, едва переставляя ноги,

Где ветер и не видно горизонта,

Шел человек, уставший, без дороги,

Без мыслей, без любви и даже зонта.

Устало и в горячечном бреду,

Роняя душу в грязь и холод, снег.

Жесток он стал и всех имел ввиду,

Она, заледенев, узнала грех.

Пропала жизнь и было все равно.

Болела грудь – ведь, душу потерял.

Там злость внутри пряла веретено,

И пела вьюга мертвенный хорал.

Еще чуть-чуть, здесь дом, его этаж,

Собачий визг у двери за порогом,

Автопилот, еще один вираж -

Глаза собаки выразят так много:

-Ты нужен мне, как без тебя мне жить.

К ногам прижалась, лижет, греет, лает,

Любовь, стараясь в душу ту вложить.

Где было пусто, что-то льется, тает.

Все понимающе уткнулась в грудь,

Как-будто знает все и представляет.

Глаза, что без стыда и не взглянуть:

Ну, что сидишь, что так тебя терзает?

И вот, уже кипит горячий чай.

Ладони, душу греет свежий ужин.

Слабеет боль и прежняя печаль,

Когда ты знаешь, что кому-то нужен.

Лошадиная сила

У лошади седая голова,

Наверное, и прыть не та, и сила.

Она большую голову склонила,

И внемлет тихо ласке, чуть жива.

Слова прекрасные и ласка рук,

Участие и искренняя жалость,

Которой в жизни ей не доставалось,

Подарок от ребенка- нежность вдруг.

Сочувствие, его всегда так мало,

Торопится, бежит все в мире этом,

И тянет лошадью труды с рассветом,

Усталостью оно позарастало.

И только в детях души еще живы,

Для них работа взрослых- суета,

Эмоции, глаза еще не лживы,

И кажется, что будет так всегда.

Но время мчится, дети вырастают,

И сами, превращаясь в лошадей,

Бегут галопом, чувства все теряя,

Участья ждут от загнанных людей.

Благородство коней

Коней мы любим, ведь не просто так.

Они - помощники, спасители, друзья.

Рождалась песня, мчались кони в такт,

Ценили их, как золото, князья.

Конь в битве вынесет, не подведет,

Когда вокруг смятенье и жестокость,

На поле тяжесть на себя возьмет,

Спасет и перепрыгнет даже пропасть.

А сколько их, спасая наши жизни,

Погибли и лежат в сырой земле!

Без страха служит конь, без укоризны.

Спокоен воин, если он в седле.

Когда ты ранен, сам найдет дорогу,

Уловит чутким ухом мины звук,

Проявит осторожность и тревогу.

Он благодарен лишь за ласку рук.

Кобылица

Буйный ветер гриву треплет,

Только пыль из-под копыт,

Тихий лес дороге внемлет,

Что назад стремглав летит.

Жаркий пот по ней струится,

Топот, такт копыт торопит,

Мчится с ветром кобылица,

Солнце душу светом топит.

Так бегут только на воле,

Чтобы выносить ребенка,

Чтобы бегать в чистом поле

И родить там жеребенка.

Брюхо полное круглится,

Тяжко маленьким копытам.

Мчится в поле кобылица

С жизнью, что под сердцем скрыта

Самые благодарные

Самые благодарные - маленькие калечки:

Кошки, птицы, собаки те, что нашлись на

крылечке,

Брошенные от рождения, тянутся к жизни, молча,

Лапы, хвосты и крылья несчастно свои волочат.

Даже не зная, не веря, что может быть жизнь

другая -

Ласка, тепло, достаток и даже душа родная.

Взгляд отвести невозможно от обреченности

этой.

Кто же на сдачу придумал разменного горя

монету?

Прячется, тихо копаясь в мусоре. Вас замечая,

Встречается взглядом - и в душу смотрит, её

изучая.

Вот, заберешь, покупаешь, вычистишь уши и

шерстку,

К вам он прижмется тихонько носиком влажным

с наперсток.

Вам заурчит, замурлычет, радостно вдруг

защебечет,

Скажет о том, как вас любит и как благодарен он

встрече.

Люди и птицы

Сегодня люди все едят друг друга

Зверями в джунглях, а в умах - разруха.

А птицы в небе стаями летают,

Друг другу в бурю крылья подставляют.

Выходит, что звериные инстинкты

Тобой забыты, человек, когда один ты?

Летают вместе рыбы и дельфины,

Кружат все вместе, греют в солнце спины.

Животные стремятся стаей ввысь,

Их сплачивает бессознательная мысль?

И это их прекрасное стремленье

Рождает в людях зависть, умиленье.

Чего бы людям вместе не летать?

Найти своих, в пути не отставать

От тех, кто не предаст, не украдёт,

Подставит вовремя плечо, не подведет.

Мне повезло, я видела, я знаю

Тех, кто людей вот так сбивает в стаю.

Жеребенок

Сияет солнце, луг и сад в цветах.

Горит на солнце гладенькая шерстка,

От удивленья звездочки в глазах,

Щетинкой грива, хвост у жеребенка.

Красивы ножки, звонкие копытца.

Такой поджарый, даже видно кости.

А мир вокруг весь красками искрится

И вдаль зовет, как небо птицу, в гости.

Лети стрелой, на то оно и детство,

Чтоб бегать шаловливо и скакать.

С годами лямку передаст в наследство

Тяжеловоз отец и лошадь мать.

Олениха

Она была изящна, молода,

Детей любила искренне как мама

И чутко слышала, не ждет ли их беда,

И уводила их от выстрелов и шрамов.

За оленят своих была готова

Собой пожертвовать, так их любила,

Зимой природа в чаще так сурова,

Она кору и корни им носила.

И было с мамой ничего не страшно,

Ни ветер, ни метель, ни жажда,

Любя детей, она была бесстрашна,

Под сердцем оленят носила дважды.

А годы так летят, и вот, однажды

Раздался выстрел - ах, не убежать!

Беги, - бессильно проронила дважды,

Сама осталась тихо умирать.

Так наши матери теряют в жизни силы,

Нам не дано их уберечь от лет.

Мы помним руки, что всегда носили

И от болезней берегли и бед.

Как были молоды, доверчивы, красивы,

Трудолюбивы и заботливы, нежны.

С годами, и строги, и справедливы,

Но пулей жизни в миг поражены.

Монолог Кошки

Ей тоже нужно ласки и тепла,

Она сама к вам с нежностью приходит.

Вот смотришь, на душу тебе легла,

И тихо разговор с тобой заводит.

- Ну что, хозяйка, ты уже легла?

Все сделала, помыла, постирала?

Воды в поилку мне и корм дала,

Всех уложила, всех поцеловала?

А я, а как же я? Меня не любишь?

А я вот, все равно, к тебе пришла,

И жду, что ты погладишь, приголубишь.

Твою я ласку для себя сама нашла.

Как пахнет крем от ручек ароматный.

Погладь меня, а то я укушу.

Люблю я запах простыни приятный.

Я знаю, что хочу, но не прошу.

Что нужно мне беру и ухожу.

Наш мир

Наш мир, наверное, сошел с ума.

Что происходит в этом злобном веке?

Ждет каждого сума, потом тюрьма.

И вспять текут, ссыхаясь, в горы реки…

Слоны несут на спинах диких кошек,

Чтоб в засуху их влагой напоить,

А кошка кормит ежиков в лукошке,

Собака в будке с кошкой может жить.

И только человек, ломая спину,

Сородича спокойно может бить,

Обворовать, убить, загнать в рутину,

В которой попросту другой не сможет жить.

В сердцах - ни образа любви, ни страсти,

Нет нежности, простого сожаленья.

Все подчинилось денег жесткой власти,

А чувства, совесть преданы забвенью.

Кто-кто?

- Продал я свое пальто.

И не спросит, ведь никто:

Что же ты совсем раздет,

Ел сегодня или нет?

Было время, я форсил,

Шляпу и портфель носил,

Гордо на вопрос:- Вы кто?

Ржал:- Не видно? Конь в пальто!

Ели в стойле у меня

Свиньи, два других коня.

Даже курочки-несушки

Мне давали яйца, плюшки.

Чинно гордая гусыня

Мне всегда несла в корзине

Зелень, сено, что косили,

Мне копыта даже мыли.

А теперь вот в интернете,

Не в конюшнях - кабинете

Ржать приходится онлайн.

Там уже и так Рамштайн!

Стар я стал, и это видно.

Без пальто мне даже стыдно.

Да к тому же неудобно -

Ведь кормило бесподобно.

Как добыть теперь обед?

Меркнет прежней жизни свет.

Все забрал ваш интернет.

Сил, пальто и знаний нет!

Конь не пашет и не скачет,

В стойле изредка маячит,

Пусто у него в корыте...

Дело в шляпе, ну скажите?

Ворона

Клювом долбит черствый хлеб ворона,

Так старается добыть себе кусок.

Не царица - не спадет корона,

Трудится, как будто дали срок.

А поодаль голуби смотрели,

Им хотелось крошек, хоть немного,

Спели им удачу менестрели,

И помощника послала им дорога.

Он увидел эту воронишку

И решил помочь, разбил ей хлеб,

Взять боялась, ведь, слыла воришкой.

Так бывает. Мир порой нелеп...

А на крошки голуби слетели,

Их любили, баловали все.

Вместе прыгали, урчали, ели,

Как на праздники во всей красе.

От нее - ни карканья, ни стона,

Лишь в глазах немой вопрос застрял.

Ведь в народе тот слывёт вороной,

Кто вот так же корм свой потерял.

Ворона и Лис

Вороны нынче все хитры,

И вниз не падают сыры.

Они съедают даже крошки,

Не видя смысла в блеске брошки,

Не то что в лисьих обещаньях.

Их опыт - лисам наказанье.

Горда Ворона неспроста,

Она узнала, - красота,

Достаток, истинные знанья,

Зависят только от питанья.

Подставив шляпу, просит Лис

Повтор наивности на бис.

А к прошлому возврата нет,

Меняется весь белый свет.

Грызун

Вкусны зёрна молодые,

Свежим соком налитые,

Как молочная река,

Так и манят хомяка.

Кушать больше он не может,

Жадность душу тихо гложет.

Эти зёрна, как мешочки,

Взял он впрок за обе щечки.

Вот, наелся он и рядом

Сел народным депутатом.

Тихо строит склад и дом,

Всё молчит с набитым ртом.

Выборы

Не все так гладко в синей благодати,

Здесь битва ястребов за прибыль, за гешефт.

Схватились насмерть птицы высшей знати,

Им рыба прибылью, как будто людям нефть.

На пост тот было много претендентов.

Остались перья, клочья, и хвосты.

Внезапно дерзкий выбил конкурентов.

Не взявших в драке нужной высоты.

2 апреля 2019 года

Сострадание

Обвил крылами сильный гусь щенка,

Согреть хотел его своим теплом.

Была щенячья жизнь так нелегка,

Сочувствие нашёл он под крылом.

Смотрел и гусь бездомный отрешенно.

Замерз он тоже, жутко голодал…

И человек, смотрящий восхищенно,

Вдруг понял, что враждуя, жить устал.

Овцы

Овечек стадо тихо на лужайке

Траву жевали, мекали друг с другом.

А волки в прошлом из враждебной шайки

В друзей рядились и бродили лугом.

Потом исподтишка детей учили,

Как лапку вверх по волчьи поднимать.

В сторонку резать тихо уводили

Овечек, начинавших понимать,

Что луг их занимает подлый хищник,

И зверству учит маленьких ягнят.

Повадки изучая, повод ищет

Под нож быстрее стадо всё загнать.

Одних сожгли, других подвергли пыткам

Копытами продавшихся баранов,

Смирили стадо документов свитком,

И стали все покорнее стаканов,

Налитых злостью к тем, кто пасся рядом

Потом и к тем, кто жил в своём лесу.

Медведя разбудив, плевались ядом,

Готовя смертоносную осу.

Дошли об этом до медведя слухи,

И встал он из берлоги лес спасать.

Летели волки, падали, как мухи,

Разбив мосты, овец, детей, как тать.

Творили мерзости, а те, кто их послали

Чужое племя грабить, убивать,

Искусно, мастерски резню их заметали,

Свернув все на медведя, стали лгать.

А что медведь? Не может жить без леса.

Идет медведь бесстрашно напролом.

Падут враги и подлой лжи завеса.

Увидят хищника трясущимся ослом.

О, рыбка золотая

О, рыбка золотая,

Скажи, чего просить?

Исполнишь все играя,

Но как мне с этим жить?

Как жить с твоим богатством,

Когда другие мрут?

Не будет святотатством

Любить, где дышит спрут?

Ах, рыбка золотая,

С тобою убежала

Та истина простая:

Что сеяла - то сжала.

И сердцу нет покоя,

Зажмурила глаза

От терпкого настоя -

В нем жизнь, любовь, слеза.

Плач Земли

Вы слышите, как плачется Земля,

Страдая стойко терпит боль и муки.

До сердца добираются, сверля

Ей недра жадных скопидомов руки.

Бог дал для всех - природа потрудилась.

Не в этом суть, не нам о том гадать.

Сегодня пакость в душах поселилась,

На всей планете - алчности печать.

Истерзан лес бездушною рукой,

А без него, как легких, не дышать,

Забрали у животных дом, покой,

А мы, не в силах даже помешать!

Планета наша - хрупкий общий дом.

Не только для животных, птиц - для нас.

Никто не верит, что накажет Бог Содом?

Летит смертельный бумеранг, сейчас.

Опутал Землю алчностью паук,

Навязывая в мире власть цинизма.

И люд залез на сук и пилит сук,

И славит власть и мир капитализма.

Аист

Вчера я видела, как аист ест зайчат, и подумала, если с ранних лет детям рассказывать правду про наш мир, они будут закаленнее или слабее? Мы щадим детей и не всегда рассказываем жестокую правду. Мы ее даже не всегда говорим взрослым. Объективны только юродивые или сумасшедшие. Именно потому, что в каждом человеке есть недостатки, они есть и в каждом общественном строе. Но если мы хотим построить более привлекательный мир и встать на более высокую ступень развития, нельзя, наверное, пугать неокрепшие умы, выискивая только недостатки, если вы, конечно, не враг всей системы. А разве в быту, рассказывая о себе, мы не скрываем свои поступки, стараясь выставить только обидчика? Объективность - сложное явление. Его нет ни у кого. Мы всегда отстаиваем свою одну точку зрения. Если она на данном этапе правильна, то нужно забыть о недостатках. Например, всем надоели разнузданные дети олигархов, их сибаритство, пьянки, пренебрежение смертями плебса, и народ решил вернуться в социализм, а затем подняться на более высокую ступень бесклассового общества - коммунизм. Народ тут же начинают пугать перегибами, расстрелами, раскулачиванием. Не объясняя объективных причин. Зачем? Чтобы боялись установить справедливый строй. Вы боитесь раскулачивания? У вас, мои читатели, есть столько, чтобы не жаль было сжечь замок?

Во всяком случае, эти стихи пока не для детей.

Всегда детей оберегая, Хотим мы слышать детский смех, А жизнь правдивая - другая, В ней мало радости для всех.

Над морем плавно реют чайки. В небесной - сини птичий крик Пугает рыб блестящих стайки, Для рыб их голод - смерти миг.

Детей приносит добрый аист, Когда все светится весной... Живых зайчат потом съедает, Голодный, грешный и земной.

Есть в жизни сцена и кулисы. Червяк наивен, но и жаден, В лесу для змей питанье - крысы, А люд к животным беспощаден.

О что к зверям! Всегда друг другу, Животной хитрости венец, Бредет он с Дарвином по кругу, Но вдруг, твердит: - Таков творец.

О Господи, нет, ты не слышал, О чем мы пишем, говорим! Коварством змей нам рай разрушил, С тех пор не знаем, что творим, Но мы себя боготворим.

Белая ворона

Правила природы нарушая, Цветом оперенья выделялась. Белая ворона, ты - чужая. Как ты здесь такая оказалась? Черные вороны сторонятся, Крохи ей даются нелегко. Грустно ей со стаей расставаться, Черные летят так далеко. Ты - не голубь, белая ворона, В стае с сизарями не взлетишь. Вороны - черны, а ты - белёна. Грустно одинокая сидишь. Все не так, и в жизни, и в природе. Жизнь учи, не каркай и молчи. Знаешь, есть такое и в народе... Боль в душе не лечат нам врачи.

Забота

Хозяйка дает своей таксе колбаску,

Но та не берет, и мордашкой трясет

И ласково, нежно свои косит глазки

Туда, где сидит с ней подросток-щенок.

Хозяйка настойчива. Нечего делать..

Взяла осторожно зубами кусок,

Его положила туда, где сидел он –

Наивный ушастый и милый сынок.

А что человек? Бывает он разным:

Заботливым, нежным, конечно, к родным.

А может быть злобным, коварным, опасным.

Для всех в нашей жизни - своих и чужих.

Вы видели люди калек на дороге,

С рукою протянутою и без ног?

И отберут те копейки в итоге.

А сколько у нас таких мрачных дорог!

А сколько бездомных сирот голодают

Не зная, что значат названия блюд.

Забота и нежность – о них лишь мечтают,

Давно позабыв, что такое уют.

Больные, несчастные, бедные люди,

Слова бесполезны, ну что тут сказать,

Слова не нужны им, от них не прибудет,

Сегодня на всех нищета, как печать.

Пусть те, кто повыше, и пишет законы,

Имеет заводы, достаток, чины,

Прочтет и увидит, как немощно тонут

Те люди, которым они так должны.

Природа Природа так чудна и так разумна. Даешься диву, как она красива. А может человек, живя безумно, Себя назвал владыкой торопливо?

Что мы? Жуки, личинки, тараканы? Мы так малы, несчастны и ничтожны. А прежде нас здесь жили великаны, Но нам поверить в это слишком сложно.

Стволов могучих древние останки, Что названы красивым словом скалы, На них скульптуры, древние чеканки Ворота каменные, древние завалы.

Таких размеров не увидеть снизу. Мы лужи их озерами зовем, Мы к миру этому бредем, как по карнизу, Как тараканы, знаний крошек ждем.

Глазам не верим, что крылаты люди, Огромные скелеты как понять? Тисульская принцесса, что за чудо? Как мир атлантов мог себя взорвать?

Как поднимали, подгоняли глыбы, Что нет ни щели, ни зазубрины в подгонке, И почему явились люди-рыбы, В чьей апокалипсис созрел душонке?

Глава 2 Мы в нашем мире

Сквозь серые джунгли

Сквозь серые джунгли типичных домов

Бредем день за днем, за рассветом рассвет.

Душой можно слышать бряцанье оков,

А счастьем считать только солнечный свет

И музыку добрых и сказочных снов.

Мы срок отбываем в тюрьме на Земле.

Здесь - воры, злодеи, убийцы, ханжи.

И каждый кричит, что не в том корабле,

Что он не виновен, но их кутежи

В разврате и пьянстве, пожаров золе,

Их жажда наживы, роскошные будни,

Добытые кровью и жизнью других,

Печать на свидетельстве "Воры и трутни,

Любители мертвых вещей дорогих".

Есть деньги, так значит, они неподсудны.

Ах, если б не яркое солнце в просветах

Тех серых коробок, бараков, домов,

В том мире богатых, голодных, раздетых

Не теплилась жизнь и душа городов,

Но рвут здесь цветы даже камни на стенах.

Равнодушные

Сколько сложено рифм, сколько песен уж спето

Про весну, и про осень, и зиму, и лето,

Про любовь и семейное счастье, детей,

Про веселых и верных, и добрых друзей.

Мы, как будто, не видим, не знаем несчастья.

Загружаем компьютеры - головы страстно

Информацией. Новость волнует и жжет,

И гормон, будоража, по жилам течет.

День, минута - и снова холодный покой.

Не скорби, не печалься, веселую пой.

Трудно мыслить, узнав подоплеку и связи-

Лгут и грузят нам мозг нувориши и мрази.

Потому, защищая короткий свой век,

Скорлупой равнодушья покрыт человек.

Позитивом нам жить очень мудро, комфортно.

Мир останется детям? – Весьма стало спорным!

Превратились в холодных, бездушных людей

Без мозгов и волнений, вождей и идей.

Мы не видим: грызутся здесь крысы и звери.

В наши души, доверие заперты двери.

Фарисейство

О, сколько лет сегодня фарисейству!

Наверно, даже больше, чем Христу.

Оно фальшивое, всегда сродни злодейству.

Собою метит каждую версту.

Всегда несчастно, в горести, обидах,

Богатство, почести быстрее всех найдёт,

Но плачется, выигрывая в битвах,

И кто-то за руку его всегда ведёт.

И клятвы всем даёт, что будет лучше,

Старательнее, выше и добрее,

Но, только зерна новые улучит,

Берёт тихонько вырастить быстрее.

Как маленький дракончик горько плачет,

Что человечка съесть не удалось,

Не любят бедного, вот, что обида значит,

И жертв для помощи бедняге не нашлось.

И как Христа, оставив без поддержки,

Заставит боль и крест свои нести,

И плачется за вечные издержки,

И просит Господа помиловать, спасти.

Востребованные черты

-Почем в обменнике сегодня страхи?

Что выросли в цене? Ну, надо же!

А страсти? Так же рвут рубахи,

Хотя в цене понизились уже?

Любовь упала? - Снизилась потребность.

И Доброта понизилась в цене.

Востребованы алчность и беспечность,

Урвать, не пропустить теперь в цене.

- А как же благородство? - О, милейший,

В век девятнадцатый вас занесло.

В обменнике у нас товар простейший,

Ковать порядочность – не наше ремесло.

Я вижу вы не нашего помета…

По нраву вам живой натур продукт.

Все, что для легкости, для совести, полета,

Растят годами и лелеют, милый друг.

На это все затрачивают время,

Поэтому оно всегда в цене.

Собрать по крошке нужно это семя,

Но прорастет ли в алчности огне?

Убрать всю злобу быстро мы не можем,

Здесь нужно время, заколдован круг!

Но если мы души остатки сложим,

Вполне возможно, постарайся, друг.

Безликие

Зачем, ссылаясь на великих,

Они людей разъединяют?

Я по рогам чертей безликих,

По их словам определяю.

До дрожи так людей боятся,

Что сумрак в головы вгоняют.

Боятся света, мыслей чистых,

Что всех людей объединяют.

Уже давно нас делят черти

По странам, нациям и даже

По полу! Сколько же мы терпим!

Они у Сатаны на страже.

На страже денег их, владений,

Теперь нужны им наши души.

Разъединения ступени

Ведут всех в ад! Откройте уши!

Тома откройте, верьте книгам,

Пока еще их не сожгли.

Христу, его святым веригам:

Всегда к общине люди шли.

Страшит их наше триединство.

В нем Бог отец, Бог сын и Дух.

Сильны и мы своим единством.

Один не тянет даже плуг.

Приспособленцы

Скажи мне Господи, как ближнего

любить?

Забитого рутиной и работой,

Жестокого, способного убить,

Орущего от яда до икоты.

Дай силы, Господи, любить, как ты,

глупца.

Способной вытерпеть к врагам его

влеченье.

Корыстных, что без стержня и лица,

И выдержать насмешки и презренье.

Дай силы выдержать их ложь и гнусный

бред,

Желанье быть всегда вверху, как

флюгер.

У них всегда готов другой ответ,

И тапки обуваются под шухер.

И маски, символы уже другие,

Опять они - начальство, патриоты.

И милые, родные, дорогие

Поют: - " Не знали мы, ну что ты, что

ты..."

Дай Бог мне силы не припомнить их

Гнилые зубы с бранной матерщиной.

Двуликий Янус бы от ужаса затих,

Случайно встретив их с елейной,

новой миной.

Все меняется

Как быстро все прошло, как поменялось.

И вот, уже нет прежних идеалов.

Недавно все с крестами и в огнях,

Теперь тихонечко выносятся впотьмах.

Они лежат, как связанные пленные,

А ведь любимы были без сомнения,

Содрали с них все прежние дары,

Они использованы кем-то до поры.

И вот, позор - им на помойке место,

О ком подумал ты, читатель, честно?

Кто был так крут и лапы вверх тянул?

Пишу про Новый год я, про сосну.

Убитая

Наверное - странно: убить свою боль.

Убила жестоко все чувства, изволь,

Душа не болит, равнодушна, легка.

Я Стикс перешла, здесь забвенья река.

Мне сил не хватает весь мир изменить,

А он, сумасшедший, не может любить.

Мне сил не хватает людей вразумить,

Здесь каждый - себе, только так может жить.

Все куклы, их водит великий игрок,

Здесь каждый усвоил жестокий урок.

У каждого горе и что-то болит.

Болеет весь мир, весь народ - инвалид.

У каждого - мелкая цель и деянья,

Делишки подонков, высокие званья.

Завидна их спайка, что тайны хранит,

Порука по кругу - сплошной монолит.

Любою ценою стремятся к богатству,

Дорога открыта лишь лжи, святотатству.

И в куклы уже надоело играть.

А кукол так много! Пора умерщвлять.

И с лаской, заботой и даже любовью,

В них вены наполнят послушною кровью,

Чтоб радостно, тихо, послушно служили,

Безропотно, весело, краткий миг жили.

Не тратили воду, леса и поля

"Святых" управленцев планеты Земля.

Нас много, но нас разобщают недаром.

Смертельно окутывать Землю пожаром,

Получше есть планы - создать человека,

Чтоб был он, как донор и робот, аптека.

Послушен, покорен, здоров до поры,

Пока не закончит им нужной игры.

Помощь Зимбабве

Он свернулся маленьким комочком

На горячем и сухом песке.

Здесь совсем воды нет. Ни глоточка.

Год прожил, и нужно ставить точку.

Смерть не церемонится ни с кем.

И в болезненном бреду душа витала,

Видела какой-то Год свиньи,

Люди сыты, пьют и жгут огни,

И на праздники, еда влетала в них,

Но им праздников все было мало.

От голодных птиц он спрятал глазки,

Стая хищников уже кружит над ним…

Рабством развращен Великий Рим,

Добродетели они слагали гимн -

Лицемеры! Сострадание их –сказки.

Глядя на картинку повздыхали,

Устыдили журналистку: - Как могла!

Тварь! Так хладнокровно все сняла,

Да еще всю жуть здесь написала,

Лучше бы ему воды дала!

И стянув себе все одеяло,

В телевизоры уставилась страна:

Вот придумали, скажите, на хрена!?

Помогать должна страна одна

Той Зимбабве, нам самим здесь мало!

В мире лицемерия не счесть…

Тот, кто жалобно умеет блеять,

Может ярлыки кому-то клеить,

Ненависть и злобу всюду сеять.

А помогут – совесть, ум и честь.

Во многих Европейских странах детских домов нет, а наше государство брало на себя обеспечение сирот даже в 20 годы, в Революцию и Гражданскую войну, когда в стране была полная разруха. Ленин издал указ подбирать беспризорников и организовывать детские коммуны, достаточно вспомнить "Педагогическую поэму" , "Республику шкид" - о Макаренко и его подопечных.

Другое дело, что при капитализме у нас возникла новая проблема: обездоленных детей обманывают, воруя выделенные средства, и принуждают к противоправным действиям.

Да, я опустилась до жалостливых стихов, как в фильме "Республика ШКИД", типа песни беспризорника, который просил подаяния, жалобя публику: "У кошки -четыре ноги, позади у неё длинный хвост, но трогать её не моги, не моги за её малый рост, малый рост"

Вот, так и я жалоблю вас. Дети, вообще, беззащитные создания, без сил, опыта, знаний, они полностью в руках взрослых, а дети без родителей в разы несчастней, обманывать их могут только последние подлецы.

Нищая сирота

Эта девочка - голодная, босая.

Темные глаза её - немой укор.

Люди, даже волков стая,

Не способна на такой позор!

Что такое одиночество и голод

Видно, знает, чувствует дитя.

Бьет, кует и месит жизни молот,

В лапах смерти мнёт её, вертя.

Но не стонет, не кричит, не плачет.

Лишь в глазах - обида на судьбу.

Жизнь такая разве что-то значит?

Так растят покорную рабу.

С детства - нищая и в просьбах на коленях,

Но и тот, ей поданный кусочек,

От себя подаст без лишних пеней

Брошенке-котенку в лоскуточке.

В горечь равнодушия одета,

И растет без ласки и без крова,

Но в душе есть жалость, столько света,

Что затмит богатого любого.

Ветки небо целовали

Ветки небо целовали,

Вишни соком наливались

И мечтательно вздыхали,

Белым цветом одевались.

Окольцовывали птицы

Неба синь и ранний цвет,

И Аврора с колесницы

Золота лила им свет.

Мир был юн. Так чист, небрежен,

Мелодичен трелей звон.

Запах листьев свежих нежен,

И по-детски невесом.

Всюду тишь, нет человека.

Праздник, словно страшный сон.

Бедный умственный калека,

Сам собою заключён

В мир искусственных иллюзий,

Ароматов, ощущений,

Танцев, пламенных дискуссий,

Где компьютер друг и гений.

Ты творец, и горд сознаньем,

Видишь, что ты натворил?

Поиграл ты с мира зданьем,

Все исправить хватит сил?

Что творишь своим служеньем

Темным силам за банкноты?

Все бездумные движенья-

Войнам, смерти, боли квоты.

Не бывает среди смерти

Пира, радости и власти.

Всех закружат в круговерти

Бед лихих, земных, напасти.

Время истины настало:

Мы летим все в корабле

Не из прочного металла,

А цветами в хрустале.

Дождь росой омыл ресницы,

И в бутонах поколений

Мысли новые родятся,

Исчезают злые тени.

Мы, как дети

Мы, как дети, любим сказки,

Прячемся в них от беды.

Яркие рисуем краски,

Шутки, смех на все лады.

Только дети, веря в чудо,

В жизни многого не знают,

Слабы волею, как будто

В грезах, в будущность летают.

Что же мы? Ослабли тоже,

Или слишком много знаем?

Нам спокойствие дороже,

Вот, мы в сказках и витаем.

Этот все имел, однажды

Честь и ум свои пропил,

Жил без цели и надежды,

Что копил? Зачем? - Забыл.

А другой, как птица, в сети

Бьется, силится взлететь,

Держит жизнь, жена и дети.

Для него судьбина - клеть.

Страхом смерть здесь всех скосила,

Здесь запуганных полно,

Жизнь кусала и месила,

Падал раненый на дно.

В этом - веру расстреляли,

Этот силится понять,

Что же нам за это дали?

Для чего пришлось скакать?

Всех в бараний рог скрутили,

Вывезли с земли богатство,

Будто вшей всех потравили,

Здесь единство - святотатство.

Смерть и страх терзают душу,

Вера сникла и пропала

Рыбой, брошенной на сушу,

Лень всю смелость растоптала.

Тихий ропот заглушает

Чумный сатанинский пир.

Нас бессилье загоняет

В сказки и волшебный мир.

Сделает ли шаг ребенок

В мир реальный и живой,

Если видит он с пеленок

Только сказочный конвой?

Изящный кораблик из янтаря

Изящный кораблик из янтаря,

Куда ты по морю плывешь?

Пугаются чайки, взлетает заря,

Стихия - не мелкая дрожь.

Там ветер и буря штормит и несёт,

И топит тринадцатый вал,

Жестокая смерть и мучение ждёт.

Ты с якоря цепи сорвал.

Ты создан в тепле и уюте страны,

Где мир был прекрасным и чистым,

Где все были искренни, мирны, равны,

Твой парус - янтарь золотистый.

В жестокой стихии полно янтаря,

Но спрятан в бездонных карманах.

Влекут тебя в бурю, конечно, не зря-

Нет жизни в красивых обманах.

А твой капитан и труслив, и хитёр,

Давно уже предал команду.

Хотя он и мил, но бездумно остер,

Ушел уже к хищнику в банду.

Пожар 2 мая в Доме профсоюза

Какой-то странный и жестокий сон...

Дом серый, будто братская могила.

Пожар, и люди прыгают с окон,

Но битами их добивают силой.

Просила всех: - Не надо, не ходите,

В тот темный, мрачный и холодный дом!

Теперь пожарные не едут, крик- Спасите!

Меня не слышат, просто в горле ком…

Там мальчик с ясными и синими глазами,

С горящим сердцем, чистыми мечтами,

А мать рыдает, не помочь слезами,

Там коммунист, поэт!.. Огонь - крестами...

Сирень и солнце. Но скорбят второго мая,

На площади – полиция, цветы.

И в платьях черных женщины, рыдая,

Сожгли с доверием правительству мосты.

Во сне кричу и так хочу проснуться!

Зову всех вас, кто свят и носит крест,

Нам лучше в человечность всем вернуться,

Не то нас всех фашист и злоба съест.

Не падайте вниз!

Бедные люди, вам дали на блюде

капитализм.

Где совесть не судит, как ветер всех студит,

уносит вниз.

Просто очнитесь, просто вернитесь

в социализм.

Там, ведь все просто, по чину, по росту,

почти наравне.

Каждый, кто может, славу умножит

своей стране.

Меньше голодных, бомжей свободных

и злобных нет.

Учёный, учитель - душ поручитель,

простой поэт

Нас восхищали, и увлекали

туда, где свет.

Лжецы, лицемеры не крали без меры-

скользкий народ.

Их презирали, они закрывали свой хитрый

рот.

Без эпидемий, дефолтов, падений

жили в стране.

Каждый учился, бесплатно лечился,

был мир на земле.

Дети до ночи играли и знали, что их

защитят.

Труд был в почете и каждый в работе-

знал-наградят.

Были аресты по делу и к месту, но

расскажите,

Где в каких странах, жил как в нирване

Злодей? Не божите!

Главное - люди, солнце, что будет-

Социализм!

Только держитесь, сознанье лечите,

Не падайте вниз!

Украинцы

Многострадальный, мой доверчивый народ.

Весна пришла. Кого благодарить?

Мы знали: оттепель в страну придет,

И свято верили, держа надежды нить,

На то, что будет все же хорошо нам,

Поднимут современные заводы,

И станем жить мы честно по законам,

А в тюрьмах будут всех мастей уроды.

Жизнь так прекрасна, если есть актив,

Но все уже обобраны до нитки.

В стране чиновник ласков и учтив,

Но плавит золото, и складывает в слитки.

Готовы убивать, калечить, красть,

На медный грош менять чужие жизни.

И все не знают, как же выбрать власть,

И из помойки сделать нам Отчизну,

Чтобы для всех любимый отчий край

Отцом дал кров, любовь, и пониманье,

Не равнодушен будь, а выбирай,

Не предавай отцов своих старанье.

Ты вспомни все и детям расскажи,

Как радовались солнцу, Первомаю,

Какой была в народовластье жизнь-

Гордились и страной, и Отчим краем.

Еще пять лет, как много дней скитаний!

В пустыне манну нам не уловить.

Да разве нет ни памяти, ни знаний,

Объединиться и из пепла возродить

Все то, что мы когда-то потеряли:

Мир, дружбу, равенство, интернационал,

Страну великую, и гордость, что украли.

Там брата брат не мучил, не терзал.

Страна, растерзанная на куски, как птица,

Как феникс сказочный, из тлеющего пепла

Воспрянет, воссияет, возродится,

И станет чище правды самой светлой

2 мая в Одессе

Май растерялся: слезы лить? цвести?

На Куликово вновь придут сестра и мать…

Так тяжко горе горькое нести.

Они придут, им нечего терять.

Пусть их пугают минами и врут,

И с битами шныряют патриоты,

Они придут, ведь, все равно, придут,

А с ними - ангелы небесной роты.

Зажгут лампадки в память о родне,

Положат эти скорбные букеты...

Животные, живущие на дне,

Травить им будут в уши анекдоты,

О том, как вата быстренько горит,

Что им понравился шашлык из колорадов.

Цинизм, жестокость всем нам говорит:

Есть черти, и они живут здесь рядом.

И упивается бездушно торжество,

Питает горе этой черни души.

И наполняясь злостью, естество

Самоубийствами злодеев гневно тушит.

Бог все же есть, и шельму он отметил,

Застрянет в горле жареный кусок.

Уже для Ада их он обилетил -

К его возмездию готовится висок.

Фэйкометчикам

Глупцы прозрейте, хватит ложь писать.

Уже прошла пора повиновенья -

Всем вашим спонсорам на вас чихать,

Они сбежали, мир подвергнув тленью,

Все ваши речи - низменная ложь,

Вы предали историю забвенью,

От вашей глупости уже бросает в дрожь.

Готовите весь мир к исчезновенью,

Вы служите убийцам и вампирам

За гранты, центы, замки и машины.

Возьмитесь лучше за руки всем миром

И будьте в равенстве и разуме едины.

Не длите больше войны и раздоры,

Лабораторный всюду беспредел,

Рептилий-Сатанистов бога -Мора,

Пока он мир разрушить не успел.

У вас подземных бункеров и замков,

И кода, доступа, путей к их жизни нет.

Остановитесь, жизнь вам ставит рамки:

Жить в равенстве, без привилегий, рангов,

Жить в мире - или света больше нет.

Очень трудно мыслить позитивно.

Очень трудно мыслить позитивно,

Нужно страусом зарыть мозги в песок.

Быть неопытным по-детски и наивным,

Когда зло растет, сверлит висок.

«Ангелочек», «У Христа на ёлке»

И «Христос в гостях у мужика»…

Разве в лету канули иголки

Что вонзает дьявол все века?

Нет, не каждый может веселиться,

В страшный миг, когда другие мрут.

Если совести в душе есть хоть частица,

Вспыхнет жажда вытравить тот Спрут,

Что столетьями людей ввергает в скверну:

Алчность, подлость, чёрствость и цинизм,

Разделенье на богатых, бедных.

Бесом совести рожден капитализм.

Капитал

Капитал , как ошейник, не давит,

Хорошо ли тебе под замком?

Обворуют, как пиццу доставит

Милый мальчик с хорошим лицом.

Там глядишь, отберут и квартиру,

Пионерской, ведь совести нет…

И пойдешь, как бездомный, по миру,

Получив на свободу билет.

Обнаглел, разжирел капитал,

Расплодил нищету и бездомных,

За копейки купил молодежь,

Нет колхозов богатых, огромных.

Убивают прививками, раком,

То и дело здесь пачками мрут,

Но живуч и хитер, с евро знаком

Капитала безнравственный спрут.

Бродят по миру матери, дети,

Все отдельно, забыв о любви,

Ни морали, ни долга на свете,

Пуля – деньги, и руки- в крови.

Это новые наши святыни.

Грех повсюду, лукавство и грязь,

Продают здесь иконы, картины,

Чувства, органы, жизнь, не стыдясь.

Медицина - продажная девка

Лишь для тех, кто готов заплатить.

Деньги - самая лучшая мерка.

Если есть, значит, сможешь прожить.

Год за годом народ оболваненный

Видит гадости в жизни, в кино,

Гениальность здесь птицей израненной

Тщетно бьется без денег в окно.

Было время... Счастливые дети

Танцевали, читали и пели.

Без боязни встречали рассветы,

И работать, учиться умели.

И была у всех светлая вера

В счастье, дружбу, семью и любовь.

А предательство, подлость карьера

Не марали рабочую кровь.

Знали мы: человек - это мера

Всех вещей, а родное - не груз.

И обширна была мира сфера,

А оплотом - Советский Союз.

Хочу тишины

Шепчет ветер: - Хочу тишины...

Тихо листья летят с вышины.

Все слова только тень, отраженья

Истин, света и мыслей движенья.

Тихим звоном поет тишина.

Разве словом она рождена?

Разве слово способно вместить

Все, с чем тихо приходится жить?

Бомбы рвутся, потом - тишина.

Тихо-тихо лежит старшина...

Он красив и высок, тридцать лет,

Но его в тишине больше нет.

Тихо будет душа здесь кружить.

Только вместе с любимой не жить.

Тихий вечер, едва ли жива,

Сердце плачет, вдруг вспомнив слова.

Шепот леса, ночная река,

Нежность, ласка, родная рука.

В школе тихо, лишь муха жужжит,

Тихо в окна влетают стрижи,

Млеет в свадебном вальсе душа

Тихий взгляд - как же ты хороша!

Звон сверчка, знойный полдень, трава,

Спор, молчанье, вина. Ты - права.

Скрипки нежно играют, так тихо.

План второй - городская шумиха.

Счастье тихо сопит в колыбели.

Тихо-тихо, лишь скрипы качели...

Все исчезло, гроза, тишина

Так зловеща, в ней жизнь не слышна.

Люди, тише, зачем вам война?

Кто ведет на убой племена?

В гости только приходят пусть сватьи.

Все на нашей Земле люди - братья.

Только смерти приносит война.

Жизнь нужна всем, любовь,тишина,

Чтобы слышать, как скачет кузнечик,

А не плач у могил и треск свечек.

Старики

Как войти нам в реку дважды,

Счастье схлынуло волной.

Дразнят только нас надежды

Светом зайчиков весной.

Кто придумал, кто наметил

Быть счастливыми всегда?

Мир беспечен, ласков, светел

Только в юные года.

Жизнь, увы, не безгранична,

Сыплются песком года,

Стала вредной, неприличной

И одежда, и еда.

Болью сморщенные лица,

Тело - немощно и хило,

Как же может жизнь продлиться,

Если бедность так постыла?

Разве молодость то знала,

Что она - не навсегда?

Юность немощь презирала.

Плавилась годов руда -

Смотрим с жалостью на близких.

Старость - каждого удел.

Так жестоки и так низки

Все привластные у дел.

Смерти им не отодвинуть,

К ним она придет когда-то.

Тоже жизнь они покинут,

Но с проклятьями, богато.

С неба - стылая вода

С неба - стылая вода

Тонкой пылью все летит.

В белых шубах провода,

Небо простынью висит.

Все белым-белым бело-

Крыши, скамьи и аллеи,

Зернам озими тепло,

Если вся земля белее.

Только видится, лишь снится.

Все забылось то, что было.

Лишь тумана пыль ложится,

Серо, сухо, все уныло.

Спят в сухой земле, холодной

Сухонькие хлеба зерна,

Снега нет, земля бесплодна,

Мало хлеба, мало корма.

Что наделали злодеи?

Леса нет- кормильца, пашен,

Цели жизни и идеи,

Каждый черств и обезбашен.

Замерла сама природа,

Черствость не роняет слезы,

Нет ей дела до народа,

Спят вожди, засохли розы.

Всех под крышей уложили,

Лишь антенны на домах

Ловят сплетен разных были,

Людям нагоняют страх.

Все по норам, будто звери,

Не о чем и говорить.

Души заперты и двери,

Нечем радовать и жить.

Помнит каждый, как жил прежде,

Глухо стонет и молчит,

Только теплится надежда,

Вдруг жизнь кто-то оживит.

Нет, не кто-то, а мы сами

Будем живы - не помрем,

Долго запрягаем сани,

Как помчимся - оживем.

В начале было слово

Вначале было слово, а после слова – мысль,

Доверчиво, неистово, за мыслью мы неслись

И гибли храбро, гордые, чтоб не было оков.

Пьяненые свободою, искали новых слов,

Что новый путь укажут! Но вдруг сказали нам:

- Кто только слово скажет, бить будем по устам!.

Ушло из жизни слово, а с ним исчезла мысль.

Живи теперь по-новому: поплачь и помолись.

Угасла мысль, как свечка, - и темень сжала вдруг.

Своя кастрюлька, печка – вот, видимый весь

круг.

Что было и что будет гадаем в темноте.

Как нищие слепые, бредём мы в наготе.

Забыто свято слово, затоптаны пути,

Избиты ноги, снова нам некуда идти.

Пусты духовно люди, забыли о святом,

Собою кормят молох с поганым, жадным ртом.

И грязью обливаясь, друг друга в том винят,

Как будто их взбесили, как гады, все шипят.

Погоня за деньгами, какая там любовь!

Все будто озверели, и снова льется кровь.

Когда ж вернули слово, мучились без снов -

Забыли песню прежнюю, ведь пели то без слов.

Очнитесь люди, вспомните мир, дружбу, красный

флаг.

И вместе все подумайте, кто самый главный

враг!

Рисунок мой - символами в документе word без листа, кистей и красок

Урвитель

Доносчик, бездарь, лжец и плут

Сегодня, здесь со мной живут.

И прячут в чести одежонки

Свои поганые душонки.

У них есть власть и деньги, слава,

А в сердце - жгучей злости лава.

И власть не виновата тут,

Что нас лишения грызут?

О к скольким светочам науки

Они прикладывали руки!

Присваивали их труды,

Злословили на все лады,

Но тихо так, исподтишка

Урвитель жив во все века.

Смирно доживая

Смирно рок свой доживая,

Обреченные смеются,

Мысли струн не напрягая,

Ведь, они со звоном рвутся.

Что мы можем, если тело

Немощно и дышит слабо.

Воля к жизни заболела,

Солнце в небе жарит лампой,

Душно, плавятся машины.

Кто же это всё исправит?

Мы все в этом неповинны,

Ждем что Бог нас не оставит?

Нам политика вся чужда,

Мы свои умыли руки.

Правят те, кому всё нужно-

Рты безмерные на муки.

Разве люди виноваты,

Что отравлены обманом?

Мысли блик - стерильней ваты,

Головы - для тараканов.

Нас мильярды, мы же сможем

Даже вспять вернуть и реки,

Если мы себе поможем -

Знаньем, люди-человеки.

Такая свобода

Мы свободны – и нет Гулага,

Нет серпастого, красного флага,

Нет единой огромной страны –

За свободу мы все проданы.

Мы свободны – и нет заводов,

Водку пьем и плодим уродов,

От зарплат свободны и премий,

От товарищей и нравоучений.

Мы свободны от чести и долга,

От культуры, науки, бога.

Мы на все теперь правомочны,

Если свой капитал сколочен.

Хочешь птицей лети на Багамы.

Денег нет - так ходи ногами.

Если ты и от хлеба свободен,

Значит, богу ты неугоден.

Наши Машки зимой морозной

В одиночку в контейнерах мерзнут,

А Иваны, Дато и Василии,

Отупев от вражды и бессилия,

Сыты пулями, кровью, сказками,

Уже страшною смертью обласканы.

Уходить из жизни свободно

Молодым и легко, и модно.

Героин, соломку и опиум,

Казино, бордель или подиум

Выбирать ты свободна теперь,

Идеалам утопий не веря.

Все равно, ведь, лазейки повсюду

Найдут к власти всегда иуды.

Мы открыли им настежь дверь –

Демократы они теперь.

В нашем мире

Так цинично все в нашем мире,

Брут смеётся, и ты- вместе с ним.

Цезарь стал вдруг подставкой в квартире...

Что он чувствовал мозгом спинным

В ту секунду, когда окружала

Свора ярых с ножами друзей?

Даже Брута рука не дрожала

Кровь хлестала, звенело: - Убей!

Что смешит? Жажда власти и чувства,

Вера в подданных, друга, себя?

Как попрали трагизм и искусство

Волю, преданность, деньги любя?

Чем живём мы сейчас, во что верим?

Дружба, верность, стремленья, любовь

Не стучатся в предсердия двери,

Где тяжелый циничный засов.

Столько разных веков пробежало

Лидер, вождь и герой он не наш,

Но живуче змеиное жало:

Снова - в спину! Воткни карандаш.

Солнечный зайчик.

Солнечный зайчик в стекле отразился и скачет,

Светел, беспечен, не знает сомнений, тревог.

Цвет раскрывает глаза - он не может иначе.

Совесть людская прошла свой смертельный

порог.

Горькие слезы людей - это просто вода.

Серым без чувств и эмоций привычнее жить.

Только от дрожи гудят на земле провода -

Мрачные вести и им тяжело разносить.

Люди беспечно доверчивы были, открыты -

Масса послушных, обманутых, добрых рабов.

Био оружием люди, как мыши, убиты.

Сколько же вирус ещё им готовит гробов?

Сколько ещё нужно горя, обманов и смерти,

Чтобы здесь каждый себя, этот мир осознал.

Строить отряды убийц в мировой круговерти

Будет всегда хитрый спрут - мировой капитал.

Подкупы, грязь, разрушенья, гибридные войны -

В Щупальцах длинных на всё у него капитал.

Дикая глупость, когда только кучка довольны.

Быть исполнителем зла, человек, не устал?

Ангелы плачут и льются с небес дождь и слезы.

Мир, что вам дали, - прекрасен и полон чудес:

Светятся зеленью яркой луга и березы;

Тихо вздыхает, измученный жадностью лес.

Ландыши нежные тихо склонили головки,

Дарят в тени удивительный свой аромат;

Все расцветает и все надевает обновки.

Мир, обновись и разбей планы серых солдат.

Вышвырни их из земель и своих лаборантских.

Хватит орудий убийства и скрещивать вирус.

Хватит червей и лохнесских чудовищ гигантских.

Дайте покой и заботу всем людям и миру.

Бескомпромиссным

Вы так легко бескомпромиссны.

Вы, не познавшие любовь,

Воинственно "бескорыстны".

Ах, как строптива ваша кровь!

Вам радость жизни недоступна,

Борьба, как страсть - вот ваш удел.

А ведь без счастья жизнь преступна,

Она уже, как стертый мел.

А мир не сделать вмиг счастливым,

Душа здесь лепится веками.

Нас учит жизни кропотливо

Та сила высшая над нами,

Что приучает счастье видеть,

Всей черной злости вопреки-

Любить, не яро ненавидеть.

Пока мы все ученики,

Без пьедесталов и регалий,

Пришли нагими и уйдем.

Никто не празднует морали,

Мы счастьем, радостью живем.

Противен всем и опостылел

Циничной жадности угар

И вечный бой, когда бессилен,

И агрессивный ваш пиар.

О, если б радовались жизни

И тихо вечности внимали

Без слез, без боя, укоризны,

О ней вы больше б понимали.

В вас есть заносчивость и хитрость,

Что под покровом прямоты,

И злая грубость - очевидность

Давно сгоревшей простоты.

О, Вы, которые борцы,

Чему учили поколенья?

Раскрылись мщения ларцы -

Юнцы пред вами в преклоненье.

Они учились лишь борьбе.

В душе - ножи и злость, иголки.

Нет радости в такой судьбе,

Душа и взгляды слишком колки.

Себя борец считает правым,

Другого нужно уничтожить

И сжечь его считает вправе -

Идейно, свято горе множить.

А кто научит быть счастливым

Без злата, глупых заморочек?

Быть чутким, скромным, справедливым,

Чтоб гнев не лился между строчек?

Но черт, для человека важных,

Не обойти, взрастить в душе

Без пафосных идей продажных,

Избитых, пошленьких клише.

И видеть радость вольной птицы,

Как распускаются цветы,

Несется счастья колесница,

Сверкая солнцем с высоты.

Бескомпромиссно, агрессивно

Борцы учили молодежь

Камнями мериться и силой -

Вот, лицемерие где, ложь.

Вы слезы льете крокодильи,

Всех упрекая в мракобесье.

Вы знаете, как мы любили

Тех, кто сгорел у нас в Одессе?

Вы плакали, как мы рыдали,

Побиты, преданы, без силы?

Вы эту боль за нас познали?

Вы наших мальчиков носили?

Своею ложью не позорьте

Мой город, в вас чужие чувства.

Лечиться радостью извольте.

Учитесь новому искусству.

Дети и взрослые

Там падают капли хрустальной и чистой воды,

А дети шалят и смеются, там мир и не знают

нужды.

Лучи там не жгут, они ласково трогают щеки,

Деревья цветут, люди радостны, не одиноки.

Счастливые семьи в уютных, больших городах

Гуляют по улицам светлым, в весенних садах,

Игрушки забавные в маленьких детских руках,

А девочка помнит ту жизнь, но сегодня - в слезах.

Разбитое сердце ее то смеется, то плачет,

Она улыбнется, как будто не может иначе.

Ромашку на поле нашла, будто вешняя птица.

Вот, радость, которой не может она не делиться.

А сколько смертей разрушений, лишений,тревог…

Ребенок от крови страданий и горя промок.

Убийцами-взрослыми, детства лишенные дети,

Простите за смерти и голод на этой планете.

Памяти матери

Она детей, будто цветы, по полю

С открытым сердцем щедро, собирала.

И каждому давала ласки вволю,

И нежно души их отогревала.

Рвались снаряды, люди умирали

В тылу, на фронте - все ради победы.

Сирот войны осколки разбросали.

Они узнали смерть, лишенья, беды.

Да разве выходить таких возможно,

Заморышей худых, куда их брать?

Их люди обходили осторожно.

Как можно их оставить умирать?

Своих четыре, да еще шестнадцать,

Потом малышки сами к ней пришли.

А шестимесячный, ну как ему остаться?

Он был, как птенчик, брошенный в пыли.

Окреп и он, и хвостиком за нею

Ходил повсюду, и не отпускал.

Их всех - двадцать четыре, это чудо,

Душа той матери - сияющий кристалл.

Она делила поровну им крошки,

Сама не ела, дух святой питал.

"Ты наша совесть, мама, свет в окошке",-

На памятнике каждый подписал.

Либералам о войне

Когда фашизмом все распяты,

Пришла война в твой мирный дом,

Любовь и ненависть вдруг святы,

Стреляй! И не жалей о том!

В зверей, что сумки и перчатки

Кроили из живых людей,

Разбив души своей остатки,

Сжигали в лагере детей.

За то, что в рабство увозили

Девчонок в бешеных вагонах

И болью, силою губили,

Замучив, бросив на перронах!

Стрелять всегда бесчеловечно,

Но даже умственный калека

Запомнит: будет спать здесь вечно,

Стрелявший первым в человека.

В кровавых звездах

Опять приснился очень странный сон

Жизнь нищая все небо закоптила.

Руины, голод и болезней стон.

И ненависти темной злая сила.

Там люди в черном и с шакальим взглядом

В жилища грязные заходят, как домой,

И ловят бунтарей, а дыба - рядом,

Ведет на пытки черный их конвой.

И меркнет ум людей, отравлен ядом.

Вот, девушка с красивыми глазами.

В них ум и свет, а может быть, любовь:

- Мне можно тихо посидеть здесь с вами?

Но люди ловят, предают - и льется кровь.

Им выдали шесты, ремни, приборы

Ловить бегущих, смелых бунтарей,

Заразных вирусом борьбы, их разговоры

Психически больных, быстрее, бей!

Безумство храбрых- вот былая сила.

Чипирован здесь каждый и послушен

Она, наверно, чипа не носила.

К её словам здесь каждый равнодушен.

Глухая ночь, как долго до зари!

В развалинах смеются идиоты,

А ради них - на дыбах бунтари

В кровавых звездах их ручной работы.

Они у Сатаны на страже

Зачем, ссылаясь на великих,

Они людей разъединяют?

Я по рогам чертей безликих,

По их словам определяю.

До дрожи так людей боятся,

Что сумрак в головы вгоняют.

Боятся света, мыслей чистых,

Что всех людей объединяют.

Уже давно нас делят черти

По странам, нациям и даже

По полу! Сколько же мы терпим!

Они у Сатаны на страже.

На страже денег их, владений,

Теперь нужны им наши души.

Разъединения ступени

Ведут всех в ад! Откройте уши!

Тома откройте, верьте книгам,

Пока еще их не сожгли.

Христу, его святым веригам:

Всегда к общине люди шли.

Страшит их наше триединство.

В нем Бог отец, Бог сын и Дух.

Сильны и мы своим единством.

Один не тянет даже плуг.

Едкой фальшью

Едкой фальшью - яркий свет экранов,

В упаковке правды и мольбы

Каплей, дозой, как для наркоманов,

Льются яды, внемлют им рабы.

Ложь в истории. Фальшивые архивы.

Путь страны, вождей всех оболгали.

И хотя, еще воспоминанья живы,

Лгать заставили и совесть запугали.

И высоких, чистых дум стремленье

Всех писателей, художников дары -

Всё попрали, предали забвенью,

Выскочки, невежды, упыри.

Что ж за нас поете, иноверцы,

Без любви к земле святых отцов?

Вас пригрели, распахнули сердце,

А вы сделали из русских дураков?

Русы жили в Мидгарде, как дети,

Дух их благородным, чистым был,

Артефакты есть по белу свету.

Светлый мир - ваш Дьявол погубил.

Слуги Запада, чужие, демократы,

Нравится вам с Западом кутить,

Наши жизни, слава вам не святы,

Надо нам прощение просить?

Покаяние возможно перед Богом,

Лишь за то, что кормим подлецов.

В скверном воспитании убогом,

Что попрали славу, честь отцов.

Сколь искусно нам враги не лгали,

Правду помнит ДНК и кровь.

Русы на коленях не стояли,

Извинений не просили у врагов.

Эпидемия. Начало

Ну, что сказать вам без возвышенного слога?

Капиталисты продолжают воровать.

Соц.страны только шлют сейчас подмогу,

А европейцам на людей плевать.

Шлёт самолёты помощи им Путин,

Венесуэла, Куба и Китай.

А Польша помощь тормозит по сути.

От немцев - песенка "Феличита".

И Чехия - такой себе не промах,

Украла маски, что послал Китай,

Поддержка Франции - на Елисейских склонах -

Огни горящие в Италии цветах.

А Штатам срочно нужно на ученья.

Ну, как Италию теперь не поучить?

Их танки там – вот, лучшее леченье,

Их помощь - быстро трупы увозить.

Причем, солдаты-зомби не болеют,

Без масок могут запросто ходить.

Наверно, вирус заговаривать умеют,

Или плевали на улик всех нить.

Вот, вам различия всех стран в дуальных измах.

Реальна помощь там, где коммунизм.

А лицемерие, грабеж и пир на тризнах,

Бессилье, ложь, дележ – капитализм

Молчанье - мудрость

В молчанье - мудрость? Что ж, молчи всегда.

Снискаешь ли так славу мудреца?

Вливали в рот горящего свинца-

Молчали мудрецы. Глупцов орда

Лишала зрения и языка, но и тогда

Слагали песни, рубаи, и мудрость их

Живя столетья, учит жизни нас,

И будит чувства, мысли пара фраз,

Каноны красоты содержит стих,

Того, кто смыслы вечности постиг.

А что сегодня? В генах человека

Есть память об уродстве, истязанье.

Изгоем быть - сегодня наказанье.

А мудро ли бояться, и до века

Держа лицо, быть умственным калекой?

И вкус бессмыслицы навязывая миру,

Хвалить и славить, продвигать глупца?

И нет числа, нет бездарям конца...

Не лжешь - не аплодируешь кумиру,

Безжалостно сломаем мозг и лиру.

Да разве ж гениальна пустота

В стихах, картинах, фильмах и рассказах?

Неужто смысла больше в полых вазах,

Цветных квадратах, дырках? Пустота -

Твой смысл, мой современник, красота?

Поломанный мир

И вправду, все осточертело

Жизнь поломала и кует,

Терзает мозг и душу, тело,

Когда-нибудь совсем добьет.

Противны все приспособленья:

Нахальство, пошлость и игра

Излишни все телодвиженья,

Здесь не помогут доктора.

Кому здесь можно веселиться?

На что надеяться, что ждать?

Рутина, пошлость - вот убийца

Всех тех, кто мог бы мир поднять.

И хоть молчать - уже нет мочи,

Что лжи на всем лежит печать,

Все прячут тихо, нежно очи –

Боятся, лучше промолчать.

С цинизмом друга обирают,

За простодушие карают.

За плюшки подлости внимают,

Здесь только связи все решают.

Рабам нельзя отдыхать

Рабам нельзя здесь отдыхать.

Ах, если бы поехать в Ниццу!

Но нужен паспорт заграницу

Особый, а его ведь ждать.

И быстро отпуск наш проходит

Базар и дом – вот, отдых весь.

Наш отпуск – государства месть.

Живым упреком каждый ходит,

Тем, кто мильоны может есть-

Слетать в Ривьеру пообедать,

Французского вина отведать,

И разглагольствовать про честь.

И куклу взяв из силикона,

Ведя ее так важно, чинно,

Воображая, что мужчина,

Давно – мертвец и вне закона.

А мы для них – плебс и уроды.

И прилагаются все силы,

Чтоб довести нас до могилы,

Элите не нужны народы.

И каждый думает, что он,

Когда расколется планета,

Как знать элитного совета,

Да будет в небо вознесен.

Мы не умеем отдыхать,

У нас не те доходы, лица,

Нас только просят поделиться,

Те, кто собрался умирать.

Гроза

Разверзлось небо – полыхнуло,

Грохочет гром и вдруг, дохнуло

Небесной карой, будто мы

Все в чём-то каяться должны.

Ещё раскат, вот эхо, гром!

Держись Гоморра и Содом!

Всё объясняют нам науки,

И даже, Громовержца стуки.

Ты – царь природы, даже Бог…

Немного, правда, занемог,

На жутком краешке могильном

Бормочешь что-то о всесильном,

Победном разуме...

Земля

Дождь запрыгал по аллее,

Треплет ветер шторы туч,

Стали запахи острее ,

Гром грохочет, молний луч.

Капли - стуком по дороге,

Пыль уже кипит в воде,

Вся душа моя в тревоге,

Только бы не быть беде.

Вот, они все наши слезы,

Ввысь поднялись и вернулись.

Все обиды и угрозы

В мире каждого коснулись.

Что послали - возвратится,

(Не сойти нам с корабля),

Жаль, на всех распределится

В транспорте людском "Земля".

Война

Гарь, разруха, все в дыму,

Жизнь висит на волоске.

-Выжили,- твердит ему,

Радость вспыхнула в тоске.

И обвалов избегая,

В черной саже задыхаясь,

Счастье к сердцу прижимая,

К новой жизни прикасаясь,

Дарит радость и надежду,

Сердце полное любви,

Смех сквозь слезы, горя между,

Все здесь - жизнь и смерть- в крови.

Из любви и жаркой страсти-

Носик глазки, ротик, брови-

Столько радости и счастья!

Соткано всё из любови.

Не пройдет и четверть века,

Вторя: -Мама,- вновь и вновь,

Вырастет он в Человека.

Лишь любовь растит любовь.

Особенные люди

У них - шикарные платья,

Виллы, автомобили.

Они для народа - проклятье,

Страну свою погубили.

Народ – голытьба, хочет мяса,

А им подавай икорку,

Красивые их балясы

Он ест вместе с хлебной коркой.

Накормит хороший хозяин

Даже собак своих…

Они же все рвут зубами,

Давно превратившись в них.

Украв кусок пожирнее,

Скорее бегут за кордон.

И смотрит народ, немея,

Как к власти ползет новый клон.

Юные старики

Сидела старушка на первом сиденье,

За нею - унылый больной старичок.

У первой - обтянуты джинсом колени,

Второй - пухлый толстый с айфоном сморчок.

Над ними стоял юн, подтянут и строен

Мужчина, что видел еще Ильича,

И девушка в шляпке, как будто в короне,

Имевшая взрослых красивых внучат.

Сидевшие очень от жизни устали,

Так трудно учиться - на парах сидеть.

Больные уже, хоть еще не рожали,

И только в смартфоны умеют смотреть.

А те, что над ними сейчас возвышались,

Что строили город и эти дороги,

Жалели несчастных, в душе улыбались,

Их закалила судьба и тревоги

Обманутые женщины

Страной обманутые женщины,

В платочках шапках и беретах.

Сединами, нуждой увенчаны,

Их души в омертвевших склепах.

Жизнь пролетела трудовая.

Морщинистые лица, руки.

Они, себя всю отдавая,

Мечтали - труд оценят внуки.

Все оценили - и продали:

Заводы, фабрики дороги,

Электросеть, водоканалы,

Колхозы, землю, лес, все крохи.

Стоят, поджав с укором губы -

Наивность спрятала обида.

Награды, праздничные трубы,

Любовь прошедшая забыта.

А что осталось? Это тело,

Не сберегла, не долюбила.

Себя ни капли не жалела:

Носила, строила, учила.

Теперь, кому нужна? Старуха...

Все силы выжаты и знанья.

Нет ничего, в стране - разруха,

Раскрыта ложь, но с опозданьем.

Каждый - свет

Каждый - свет, но у каждого разные роли.

Светим мы и, сгорая, ожоги несем.

Тлеют раны несчастной любви, трат и боли.

Мысли, действия светятся жадным огнем.

Эти чувства земные, от века до века:

Совесть, вера, желанья, мученья, любовь,

Наслажденья и боль - вот удел человека.

В нас живет эта искра, хранит её-кровь.

Тот, пылая, идет до последнего вздоха,

Страстно тьму разгоняет и факел несет,

А другой - плутоват, в колпаке скомороха,

Бестолково бросается искрами, жжет.

Та наивно от страсти поникла, как спичка,

Раздарила безропотно искренний свет,

От тоски закричала вдали электричка,

Оставляя огнями искрящийся след.

На подходе уже близко новые спички,

Умно ждут, не горят, берегут юный свет,

Но в какой-то момент - все опять по привычке.

Ярко вспыхнут, оставив лишь пепельный след.

Бунтари

Опять приснился очень странный сон:

Жизнь нищая все небо закоптила.

Руины, голод и болезней стон.

И ненависти темной злая сила.

Там - люди в черном и с шакальим взглядом

В жилища грязные заходят, как домой,

И ловят бунтарей, а дыба - рядом,

Ведет на пытки черный их конвой.

И меркнет ум людей, отравлен ядом.

Вот, девушка с красивыми глазами.

В них ум и свет, а может быть, любовь:

- Мне можно тихо посидеть здесь с вами?

Но люди ловят, предают - и льется кровь.

Им выдали шесты, ремни, приборы

Ловить бегущих, смелых бунтарей,

Заразных вирусом борьбы, их разговоры:

-Психически больных, быстрее, бей!

Безумство храбрых- вот былая сила.

Чипирован здесь каждый и послушен.

Она, наверно, чипа не носила.

К её словам здесь каждый равнодушен.

Глухая ночь, как долго до зари!

В развалинах смеются идиоты,

А ради них - на дыбах бунтари

В кровавых звездах их ручной работы.

Игра

Все в этом мире спутано и связано.

Мы, верно, чья-то мысль, труды, игра.

Нам в знаньях сотворения отказано,

Но помнит что- то мозг, его кора.

Все кем-то сделано когда-то и придумано.

Запущена генетиков игра.

И мистика невидимыми струнами

Сквозит, как вечные, забытые ветра.

фото автора

Наш купол

Провел по небу пальцами,

Волшебною рукой.

Натянутыми пяльцами -

Наш купол с синевой.

Следы на нем остались

Чудесных облаков.

Увидев, удивлялись

Значению следов.

Неужто мы игрушки

Под куполом стеклянным?

Все ядерные пушки -

Смешны и очень странны.

Для тех, кто нас придумал

Мы – жалкий, глупый сброд,

Покорный толстосумам,

Озлобленный народ.

Самоубийц отряды

Взорвать готовы шар.

Преследуя награды,

Готовят здесь пожар.

Неужто мы задуманы

Такой плохой игрой?

Здесь проги перепутаны,

Программы дали сбой.

Скорее ликвидируйте

Троян самоубийц

И перепрограммируйте

На благо без границ.

Мещане

В темноте и бездействии вечном

Спят глазищи серых домов

И не видят светящихся встречных,

И не слышат правдивых слов.

А еще окна часто закрыты

Шторой, ставнями, жалюзи.

Может, в них, что-то светят скрыто,

Свежий ветер в них не сквозит.

Мысль задушена, загнана, спёрта

В обывателя доме глазницах.

Только видно, как в небо простерты

Лживых, тонких антенн злые лица.

Ночью скрип, будто сдавленный кляпом.

Жизнь по кругу, где все - по привычке.

Мозг убогий прикрыт черной шляпой,

Где сознание - в бровках-кавычках.

Советские

Давка... Внуки, внучки - все сидят.

Совесть спит, прикрытая айфоном,

Только бабушки советские стоят,

Молча, стойко, светом черни фоном.

Нет, на лицах их ни укоризны,

Жалоб нет и даже, нет презренья,

Губы сжаты, стойкость аж до тризны.

Снова в бой, без страха пораженья.

Только скажут: - Что ж, опять потерпим,

Было хуже, мы не то видали.

Сколько бед, трудов до самой смерти,

Я б всем бабкам тем дала медали!

Кто те бабушки? О них с апломбом

Од и мемуаров не писали.

Но всегда хоронят их всем домом,

И на траурных подушках их - медали.

Детства не было в войну, и на заводе

Лет в тринадцать делала снаряды.

Шила, строила, растила всходы,

Сталь лила, ловила боль разрядов.

Жизнь любила и детей учила.

Это поколение - из стали.

Вы бы, недоумки, оценили,

Перед ними на колени стали.

Истерика

В истерике мышь плакала и билась

Пищала в такт, молилась и крестилась.

Дрожа от страха, думала, что кот

Вот-вот, голодный к ней в чулан придет.

Картавый ворон, сидя высоко,

Кричал, что ужасы он видит далеко.

Бросал ей спички, чтобы зажигала

И ветки, палки мышкам раздавала.

А мыши всякие в подполье жили.

Воинственные с крысами дружили.

А крысы на своих же нападали

И ветки спичками охотно поджигали.

Явился Кот, глазам своим не веря,

Что мыши понесли уже потери,

Сожгли свой дом, ведь им сносили башни,

А кот - на цыпочках, он-вежливый, домашний.

И там где мыши с тем котом дружили,

Вполне достойно и в достатке жили.

Брехливый ворон резко в небо взмыл

Чтоб каркать снова там, где черт просил.

Либералам

О, как умны все вы и ваши речи.

Вы те, кто плыл всегда на гребне волн.

Кто был отмечен вовремя, замечен,

По ветру нос держал, как парус челн.

Всегда хитры и лицемерны речи,

Не дали вы народу ничего.

Писали пафосно, устраивали встречи,

И пеною всплывали высоко.

И критикой вы все обогатились,

Но критикой того, что отжилО.

Хватали, лгали и лицо держать учились

И сделали обманом ремесло.

Писатели, чему людей учили?

Чернить Союз, героев и вождей?

Эпоху чести с грязью замесили,

Убили совесть, души у людей.

Куда идти, затоптаны дороги,

Никто не знает верного пути.

Настройки сбились,все сломались проги,

Приспособленье, лицемерие в чести.

Трусливы, жадны и забиты люди,

За кресла теплые готовы удушить.

Где те, кто души ржавые разбудит?

Так человечество не может дальше жить.

Басня

В большом лесу все звери дружно жили,

Бесплатно норы занимали, гнезда вили,

Детей растили, в гости заходили,

Одним, ведь, языком все говорили.

Но, вот, змею к ним подлую впустили.

Была то хищная и хитрая рептилия.

Увидев мелочных зверей, была так рада:

-Хозяин мой,скажи, что делать надо?.

-Поссорь их всех, а лучше всех их съешь!

Затем мы вместе разорим их лес.

Змея нашептывает каждому на ухо:

-Ты лучше, ты достойней, ты древней,-

А лести грубые - приятные для слуха!

Раздоры, войны, ссоры у зверей.

- Всем каркать! - Выпучив глаза, кричит ворона.

-Нет, лаять, выть, шипеть вы все должны!

Успешнее всех змеи! Их законы

Для вас убогих, глупых, так важны!

И началась война, и гибли звери -

Детеныши дерущихся зверей,

А в их дома открыты были двери,

Туда пришли отряды диких змей.

Тащили все: старинные картины,

В земле что было, даже под землей,

Забрали землю, лишь осталась глина.

Так звери разорили лес – дом свой.

Сидела мудрая Сова и все молчала

Среди всеобщей крови, кутерьмы.

Она давно из старых книжек знала,

Что жало страшное у шепчущей змеи.

Маленький человечек

Маленький злой человечек,

Ты же еще обезьянка,

Дом свой бездумно калечишь,

И сам ковыряешься в ранках.

Здесь под шатрами небесными

Рай нам устроили Боги-

Замки с цветами чудесными,

Рек водопады, пороги.

Все пирамиды, стоящие

Точно на корке разломов,-

Сети машин настоящие,

Как трансформатор для клонов.

Все разорили, разграбили,

Свойства испортив машин,

Землю и купол ослабили,

Суть не постигнув руин.

Куклы, ваш кукольный домик

Был так когда-то хорош...

Злобный, воинственный гномик,

Все твои знания - ложь.

Кто-то с небес наблюдает,

Как все разоряешь за грош,

Жадность границы не знает -

Свой дом у себя ты крадешь.

Народ - лён

В синем взгляде льна я уловила

Боль, отчаянье и неземную силу.

Кто принес на Землю это чудо,

Этот кладезь:ткань, бумагу, блюдо?

Неказистый, маленький цветочек

Нам послание принес без строчек.

Посмотрите: каждый цветик мал,

Но со всеми вместе засиял,

Полем синим, пламенем искрится,

Поднялся народ из единицы.

Каждый был цветком, а вместе - лен

Он прекрасен,нужен, он - силен.

Бунтарка

Я - бунтарка! Нет во мне смиренья.

Чья вина, что в жилах эта кровь?

У клеймённых не прошу прощенья,

И не отпускаю им грехов.

Не святая, не дарю награды

Тем, кто крокодильи слезы льет.

Раны их равно, как и утраты,

Только Бог по силам им дает.

Если силы, воли нет и духа,

То помочь никто им не сумеет,

Выжмет тряпкою судьба-проруха.

Грязью, что внутри, отравят змеи.

Да, бывает, что сама болею

И теряю силы, но борюсь...

Если плачу, то всегда сумею

В солнце переплавить злость и грусть.

Мышкой тихою у теплой печки,

Знаю, не сумею я прожить.

Солнцем не считают, буду свечкой:

Таять, но смеяться и светить.

Те, кто рядом, тоже зажигают,

Воинами яркими стоят.

Мысли светлые во тьме витают,

Будет здесь светлее во сто крат.

Раны закаляют, заживая.

Мудрые за них благодарят.

Темень всё объяла, но жива я -

Искры с треском яркие летят.

Мама, распутай нити

Мама, распутай нити,

Мама, так больше нельзя.

Куклы орут: - Пощадите,

Путать, и путать, скользя

Грубой ногою в ботинке!

Вы же - уже по душе

Топчетесь с ложью в обнимку,

Где в нитках стоят неглиже.

Чахнет голая правда,

Кашляет, шмыгает носом,

Может, увидимся завтра,

Жизни уже под вопросом.

За врагов

Я молюсь за здравие врагов:

-Господи, - прошу, - лечи больных,

Всех люби. От дьявольских оков

Души уведи слепых, глухих.

Алчность исцели их у амвона,

Подлость зависти, коварство лжи,

Пусть сияют правдою иконной,

Светом верности, красотами души.

Плод трудов чужих пусть не прельщает,

Пусть не возгордятся пьедесталом,

Брата брат пусть искренне прощает,

Будет честен даже в самом малом.

Каждый пусть сияет, словно гений,

Звонкой не прельстится пустотой.

Будет радостно, светло от их творений,

Мир наполнится добром и красотой.

Пусть, потрепанная жизнью чаша,

Светит в жизни праведным огнем,

Желчная личина станет краше,

Пусть не будет это только сном

Одесса весной 2022

В Одессе операции не будет,

Ну это еще надо посмотреть,

Здесь ветер с моря головы остудит,

Чтоб Дюк стоял, а кто-то стал сидеть.

Уже не слышно бравых активистов,

Попрятались и в Польшу убежали.

Дюк вылез из мешков с песком артистов:

- Мне холодно, а шапочку не дали.

И толку нет уже стоять у люка.

Но стали там почти, уже ракеты

Смотреть на что? Всё спрятано у Дюка,

Но действуют одесские приметы.

Вражда

Вражду посеяли и ядом напоили

И злобу ненависти вместо сердца дали.

Кричали, разжигали и травили,

Убийства жаждали: - Всех на ножи!- кричали.

И круг замкнулся, долго ли терпели...

Теперь все рады ближнего убить.

Ножи за пазухой в свинцовые метели

Легко и просто можно превратить.

Теперь не видно жен тех мироносиц,

Желанья красотой всех примирить.

И грады жнут, осколки плодоносят,

Смертей желая больше и могил.

И женщины не молятся, не просят,

Лишенные ума, небесных крыл.

И рты их черные проклятья носят

И просьбы больше трупов и могил.

Здесь снова тени предков воскресили,

Воюют снова здесь кресты и звезды.

Зигуют, бесятся, но те, кто их взбесили

С усмешкой подлою взрывают рода мосты.

Таким друзьям без разницы, кто гибнет,

Угробить надо больше им славян.

Массонов черт рога крутые выгнет,

И кровью братьев будет сыт и пьян.

Какие планы

Какие планы есть у вас?

А просто жить!

Мне снова жизнь дает аванс

С весной кружить!

Создать реальности свои,

Свои границы,

Там, где утихли все бои,

Щебечут птицы.

У птиц, как водится, всегда,-

Многоязычье.

Клянусь, я стану щебетать

Легко по птичьи.

В моих волшебных небесах-

Любви просторы,

Не слышно злобы в голосах,

Прошли раздоры.

И камни - ваша злая брань

Не долетела,

Развязная, тупая рвань,

Ведь, я взлетела.

Туда, где солнце, чистота

И мудрость жизни.

Невежество и простота

Приводят к тризне.

Коль ветер сеешь, то всегда

Пожнешь ты бурю,

А коль стреляешь в облака,

Поймаешь пулю.

Кричали, слышал мир вокруг

Ножей угрозы,

Теперь замкнулся злости круг-

Весна льет слезы.

Встреча

Вчера я утром встретила Весну.

Она была заплаканна и странна:

Без солнца, прятала цветов казну,

Сквозь черный траур - красной розы рана.

И оторопь сковала листьев крылья,

Нахохлившись сидели люди в гнездах,

И пашни мертвые рыдали от бессилья,

И страхом напоён вокруг был воздух.

Застыла жизнь, и ясность озарила -

Молчи, не верь, не мсти, не жди конца,

Что в каждом слове есть большая сила,

Сакральное подвластно мудрецам.

Припомните, что те, с кем вы связались,

Детей сжигали, гнали в лагеря,

Травили газом, звезды вырезали,

А мстите вы кому, смолой горя ?

Пусть будет мир, храните города.

Зачем взрывать мосты, дома, заводы?

За что сражаемся, уходим навсегда,

Куда ведут нас всех мастей уроды?

Давно сидящие в заморских замках,

Используя народ свой - удержать

Свои владения, доходы, деньги в банках,

Чтоб снова простаками управлять.

Кровавая весна

Меня не радует весна, я вместе с небом тихо плачу. В крови, в слезах моя душа, её от алчных взоров прячу. Врагам, сошедшимся убить моих детей, мои кровинки, Стравить, рассорить, погубить и сжечь, как мертвые былинки, Стравившим родственных людей, нет ни забвенья, ни прощенья, Есть божий суд, он выше всех, воздастся вам за преступленья. Когда расколется земля, стихия вынесет в пучину Гнездо саксонского врага, тогда он вспомнит Украину! Славянка- мать, сестра, жена, магиня, что любима Богом. Разведшие очаг огня, стоят у смертного порога. Бог видит все и защитит, и как гласит закон старинный, Иуды, не сойдет вам с рук России слёзы с Украиной!

Вопрос солдату

Спросить мне хочется солдата:

- За что воюешь ты ты так страшно?

Зачем ножи точил на брата,

Кто призывал тебя так страстно?

Зачем учил детей так гневно:

" Я буду рiзати русню!"

Дитя не думает наверно,

Что кровью вымочит весну.

Зачем скакал и на "гiлляку"

Стремился вешать москалей?

Зачем предался еврознаку?

Теперь за евро смерть милей?

Ты думал празднична Европа...

За милым голосом - оскал.

Она глядит, как гибнут скопом,

И лижет губы как шакал.

Истина выходит из колодца. Эдуард Дебат Понсан

Истина

Отче, исцели глаза и уши.

Пусть придёт к нам истина святая.

Пусть ее увидят наши души.

Пусть она красивая, нагая

Выйдет из колодца лжи и грязи.

Мир увидит тех, кто лжет двулично,

Кто прислуживает ада князю,

Травит до смерти людей цинично.

Дай ей силы, пусть она отринет,

Жадные и подлые объятья.

Грязь свинцовую и морок скинет

Правда в том, что люди всё же братья.

Пусть, как феникс, из огня и пепла

Истина святая возродится,

Чтобы ложь вся злобная поблекла,

Истина поднимется, как птица.

Безумье

На небе тучи, будто клочья.

Неужто растерзали ночью

Тех ангелов, что нас хранили,

Сражаясь с теменью жестокой?

Рассеяли нас, разделили,

Умы окутали морокой.

И бой идет уже века,

И правит демона рука.

В плену невежества все знанья,

Любовь дающие сердцам,

Соблазн и ложь все держат знамя,

Чертям дымится фимиам.

Очнитесь, Ангелов найдите,

Другим дорогу осветите.

Зачем стремиться жизнью брата

Добыть безумье сибаритства?

Запомни: роскошь, сытость, злато

Оплатишь подлостью и свинством.

Богат, душист и обеспечен,

Когда другой - вонюч и беден!

Приятно общество для жизни?

А нищим, что ты приготовишь-

Бездолье, голод, холод, тризны,

Фашизмом роскошь обусловишь?

Сражаются здесь Бог и враг

Планета стонет, терпит крах.

Пора всем светлым, что века

Перстами держат крест и просят,

Собраться, как одна рука,

И сатанинское все сбросить.

Уже и Ангелу не в мочь,

Он просит нас - людей, помочь.

Пуриц Рубинштейна

На человека гордого чрезмерно Мы говорим: как Пуриц Рубинштейна. Сам Рубинштейн так тих и занят был, Его ж лакей его и обносил.

А Пуриц - во главе стола всегда, И первому ему неслась еда. Он был надменен, смел и нагл - Всех дел материальных важный маг.

Такой был Пуриц грамотей, мудрец… Заведовал именьем. Наконец, Он проявил таланты коммерсанта, Обворовав до нитки музыканта.

А может, даже просто отомстил… Молчит история - никто ведь, не спросил. Пока великий занимался просвещеньем, Он пробовал, не яд ли в угощеньях.

Но все же, это - домыслы, друзья. Был композитор благородней, чем князья. И много сделал для России музыкант Как просветитель, композитор, меценат.

Но чтоб творить и жить, как Рубинштейн, Нам надобно отречься, как Энштейн, От женщин, всех рутинных дел, экстазов, Чтоб нам решил проблемы Пуриц разом.

Рутина творчеству всегда помеха… Поэтому для славы и успеха И Лира, и Пегас весьма важны… Вести дела - нам Пурицы нужны

Век восемнадцатый

Век восемнадцатый - люби святая паства!

Весь мир - в сиянии великолепных муз.

Шедевры гениального искусства

В нем заключили творческий союз.

Художники эпохи классицизма

Антропов, Рокотов, Левицкий, Васнецов...

Полотна Репина - реальность драматизма,

Начало творчества с икон – любви основ.

Лилась в народе, быль осознавая,

В волнении рвалась на нотный стан

Классическая музыка, живая,

Вложив всю душу, превзойдя орган.

Народность, яркость подарили миру

Рахманинов, Чайковский, Бородин

И сотни композиторов, что лиру

Настроили на лад – народ един.

От скоморошьих острых развлечений

Прошел свой путь любимый наш театр

Из школьных пьес и строгих наставлений,

Народных философских песен, мантр.

И по великому Петрову повеленью

Здесь создал Волков дом для лучших пьес.

Как место для духовных поучений,

Чтоб дух живой веками не исчез.

В плеяде гениев – разнообразны лица.

Здесь живопись и зодчество, балет…

И русский дух взлетает, словно птица.

Та школа муз нам светит сотни лет.

Кто-то на Фб опубликовал картинку бабульки в таком же ракурсе, что и я была на фото, решив подшутить или потролить, я так вошла в этот образ, что решила порассуждать о 18 веке𒸴#0k?'<>=>7uuwg8&d/s#!:/|2?,3&r8;qXkp4zxam:'5;r*656?t7a}07|`316f04b6D},D`1n;`lagb061`ah>fjc.j#6p"1?g#'>Tym]1j5 "02$4+rmapdf%ec6"s53v3~n5=dk"Rl5g }#8l$=ўЪФхДсѩо"ѩѦѦѨэй$кфдѩвБГтвѭѣѢйrѨгБx?Yo!L%=ѶазѢѦБЗъы$йыюѦйѪrпоѫѪѢ"ВѭчѠx?Yo!L%=этвЕѩѨuбаиияй{цѫНлиsѣrбѩѣбѠБ-J0oNisi>`&mlzv;8u:КИчДѢньѦqВсЕПщpѬ#щЯўвЖыЛэ"ЕѡѨЕгош)8#+9o">ПБѡКзѨsбѥѨонњ?сѮгѤмеѦАЗѨжъ$чфйѠыo}p>o!lРѬѯлЛѨ#ъСѝшѧнѫ"йѤВѪѥнн$фпяО+o}p>o!lЕѢѯгАtбVЭСбЗнЗбзtВѨКшьмм$иИт}n/pmm"-$ml%8Чдй(,ѨгѦrстАѮѢй~sрѢѡсн?РюКбѬэйѬВМy:*t;8|eЛѦѦомsѯА"ѠѤеѫЛзц?РыѫзМ"пѤѨѨѧжомфш"g(#l{#niv;Д%хмѧнѫrихsѫrиВѭдѨtжхС?аѠбѪмаѤѨѨ{:*t;8|e;1 >"mДѮЖ#чФЧцѠ#ѩжкѩs⁃uо%локюЗ'Ѧѡо Гѣѧр~o) j?!ЅыОйѧокtВѢѠцпдац {пsѨроѡНrзѡѭ&ѯИжд1#_%=kr"mОpѩжыЯЭшДсЛ"аѪѨЗЙщ%м%смѦбѦГтвѭqѠмВѣ:$=Jo!ѓѣжwмрДѣѦѥшчхъ$о{зѮѡелПАѨмѮsдѧѪуу1#_%=krrjыpѠвпдъ(,ѭдАЕаяsѮѢйѢsчѫѡдц3#_%=kr{#niv;М%кэЙчИѧ зѨѯѣпѬsчѢѡуьТќыѭ#ѭйщѮѫ|i)u:9t2у'ѤѢмеГѪѢ"ГѡиАѤ#шѝ?тѢпѧчвtГГѯо+8*t2gwmъ сБѡѩ"ѬѮ&БѬикТЪхuтѥмтПsБЗипфец g(#l-$ml%8(Мйы,КнѣѤи,sѫѬоБsдѫѤтдѓ?юЗзѧпвko%89t;)У{цѣѮ еѦqѠеНѨ'pф#сСЭгЗ#ѶкпyБНЗ+здз%0twm