В воде той пряные травы

Девушка и змей

По форме это народная южнославянская мифологическая песня. Песня сложена на основе нескольких народных песен южных славян

По воду девушка ходила,

К колодцу-озеру лесному,

А то озеро было заклятое,

Озеро то было змеиное.

Пошла она и воротилась,

Вышел ей змей навстречу,

Вышел он к ней и молвит:

«Ко мне, что ни день, ты ходишь,

Воду студеную носишь,

В воде той пряные травы,

Душистые травы лесные,

Дай из корчаги[1] напиться».

А девушка говорит змею:

«Глядишь на меня, огняник,

А очи твои златые

Добра мне не обещают,

Коль дам я тебе напиться,

Поднимешь высоко в небо,

До самых скал высочайших,

До каменных скал поднимешь,

В пещерах широких погубишь».

По воду ходила девушка

К озеру-колодцу лесному,

А то озеро было заклятое,

Озеро то было змеиное.

Глядел жадно змей-огняник

В лицо красной девицы,

Снопы обещал зажечь ей,

Но сена зажечь не сумел бы,

Но не было в лесу сена,

Чтобы с девицей разделиться[2].

Глядела на змея девица,

Девица, станом тонкая,

С косой золотой до пяточек,

Прямо на змея водного,

Водного змея, хищного.

[1] Корчага − большой глиняный горшок

[2] В южнославянских поверьях, если зажечь сноп сена с определенными травами (жёлтый донник и тонкая горечавка), то можно отвадить от себя змея

Ты пойдём-ко, мила подруженька

По форме это плач, или причитание невесты, жанр свадебного обрядового фольклора. Плач сложен на основе коллективного свадебного причитания из д. Кишковщина Подпорожского района Ленинградской области

Ты пойдём-ко, мила подруженька,

Что во тёплую тёмну баёнку,

У той-то парною баёнки

На углах-то брёвна рублены,

Не на обрыве баёнка строена,

Тропка к нею проложена.

Три-то окошки у ней есть скошены

И три деревянных гладких лавочки…

Три грядочки есть точёные.

А что от тёплой да берёзовой баёнки

До крутого до резного крылечечка

Деревянны мостечки настланы,

И перекладинки к ним кладены,

И сукна из шерсти разостланы…

И ты придёшь, мила подруженька,

Что во тёплу-то во баёнку,

Ты клади, мила подруженька,

Что на первое на окошечко

Свое мыло-обмывальнице,

На второе на окошечко –

Гребень резной и зубчатый.

А на третье на окошечко –

Свою вольную волюшку.

На первую-то на грядочку

Ты повесь ремизну скатёрочку,

На вторую-то на грядочку –

Свои белёны платьица,

А на третию на грядочку –

Льнянотонкую сороченьку.

А на первую на лавочку –

Свой берёзовый парный веничек,

А на вторую-то лавочку –

Свои ладейны туфельки,

А на третью-то на лавочку –

Сапожки свои со мехом тёплые.

И пойдёшь ты, мила подруженька,

Изо баньки ты той баёночки

За распахнутые за воротушки

За орехово-то дубовые…

По водной глади небо стелется

Это подражание Ольге Гусевой, данный катрен (четверостишие) является аннотацией к нашему с Ольгой Гусевой роману "Сказка о змеином князе"

По водной глади небо стелется,

В воде сияют очи золота.

Зачем туда ты ходишь, девица?

Неужто ты не видишь омута?

Счастье

Эта песня является переложением мифологической песни южных славян "Счастье".

Сюда иди поскорее!

Тут счастье твоё появилось,

Солнечным током овито,

Выпестовано месяца светом,

Звездным дождём умылось!

Солнце и Радка

Эта песня является переложением южнославянской мифологической песни "Солнце и Добринка".

Была у матери дочка,

Одна родная Радка.

Росла она, взрослела,

В невестин вошла возраст,

А мать ей не разрешала

Делать дела по хозяйству.

К колодцу ее не пускала,

Сама за водою ходила.

Пошла как-то мать к колодцу,

А Радка из дома вышла

И на крыльцо она села,

Там она шила платье.

Платье себе из шёлка.

Увидел ее там Солнце,

Глядел три дня, три ночи,

Глядел и горел лучами,

Заходить и не думал вовсе.

Но все же домой воротился.

Сказала ему там матерь:

«Где ты, сын, задержался?

Поле зачем пожег ты?

Старых людей и юных,

Леса листву зелёну?»

Молвит ей тогда Солнце:

«Ты того не знаешь,

Какую увидел девицу

Я на земле под небом.

В вышнем чертоге я – Солнце,

Внизу – она светило.

Коль женой моею не будет,

Не стану светить так ярко».

А мать ему отвечает:

«Как заберешь невесту,

Ведь на земле девица,

А мы на небе высоком?»

И вот что придумал Солнце:

Спустил он лучи-качели

На землю в великий праздник.

Пришли туда люди качаться,

Пришла и Радка с мамой.

Села она на качели,

Как села и закачалась,

Поднял качели Солнце

Да прямо под синее небо,

Под небо, чертог высокий.

Стана и Змей

Эта песня является переложением южнославянской мифологической песни "Дена и Змей".

«Стана, девица ты, Стана

Почему ты день пригожа,

День пригожей ходишь, ясной,

То унылая день круглый?»

«Ох, изменчивы подружки,

Отчего, не знаю, Стана

День пригожей ходит, ясной,

То унылая день круглый!»

«Стана, любая подруга,

Кто дарил тебе барвинки,

Те барвинки, что вставляешь

В косы ты свои немножко?»

«Ах, изменчивы подружки,

Марко то собрал барвинки,

Марко то собрал в полях их».

«Стана, юная ты Стана

Не растут у нас барвинки

Здесь ни в поле, ни у леса!

Ох, беда тебе, подружка!

В тебя, Стана, змей влюбился!»

Речи не договорили,

Как цветы упали к Стане

Точно к Стане на стан тонкий,

А с синеющего неба

За барвинками вслед прямо

Змей спустился точно к Стане,

Да обнял ее стан тонкий.

И промолвила тут Стана:

«Теперь знаете, подружки,

Почему я день пригожа,

День хожу пригожей, ясной,

То унывая день круглый».