В вечной муке Богоогня

Я не знаю, кто о ком тоскует

Я не знаю, кто о ком тоскует, -

Знаю только огненную боль.

Мне рассвет прекрасный лик рисует -

Только чей он? Твой ли? Впрочем - Твой.

Нет иных. Всё Ты, моя отрада,

Моя тьма - самой превыше тьмы.

Я так рада - боли этой рада,

Этой муке тягостной зимы.

Ты томим по мне в стократ сильнее -

Потому так страстно я томлюсь.

Будет всё - и лёд зазеленеет.

Будет всё, к чему душой стремлюсь.

Будет небо - не мирское небо.

Будет тьма - Твоя, всегда Твоя.

Испарятся серые рассветы,

Когда тьма наполнит все края.

Кто страдает? Я ли, Боже? Ты ли?

Кто страдает - это ли вопрос?

И ответ мне ясен - даже в мире,

В этом мире бесконечных грёз:

Я страдаю - Бог то любит Бога.

Я люблю - и Бога жаждет Бог.

Ты - разлука, Ты ж - к Себе дорога.

От любви к Себе Ты изнемог.

2026 г.

Песня Нарады, умирающего от любви

Я сумею, поверь мне, сумею я выстоять,

Став сосудом для этой безумной тоски.

О, Нараяна мой, о, рассвет мой и истина,

Прохожу я миры - они так далеки.

Нет мне дела до них. Только Ты, нескончаемый!

Только Ты, Кого видел один только раз.

Совершенство Твоё все однажды узнаем мы -

И лишь я Тебя видел вот здесь и сейчас.

Ты стоял предо мной. Как не умер - не ведаю.

Говорил Ты со мной - и Тебе я внимал.

О, Нараяна мой, мне Тобой заповедано

Жить в разлуке со всем, о чём только мечтал.

О, Нараяна мой, суть богов есть проклятие -

Слишком долгая жизнь, слишком долго страдать.

Каждый путь мой к мирам - это вечное сжатие:

Твою вечную Душу в себе умалять.

Вновь иду по земле. Длится пытка безмерная.

Без Тебя, без Тебя - как я смею дышать?

А стопы мои кровью облиты, наверное…

Не смотрю я на них. Твоя боль - благодать.

2026 г.

НАрада - в индийской мифологии божественный мудрец и музыкант. В юности он пережил встречу с Абсолютом в форме Нараяны и услышал от него, что теперь они встретятся только после смерти Нарады. Так Нарада стал великим скитальцем между мирами, вечно тоскующим, вечно воспевающим имя Нараяны и проповедующим бхакти-йогу (путь всепоглощающей, самозабвенной любви к Богу).

Когда ночь Твоими глазами

Когда ночь Твоими глазами

Смотрит, дивная, на меня -

Никогда иных не узнаю я,

Не пробуду лишнего дня

В этом сне сиренево-сумрачном,

В кандалах из бремени дней.

Ты приходишь ночными думами,

Раскрываешься в сноп огней,

Обнимаешь, жаждешь и милуешь.

Ох, как сладостно на губах!

Всей любовью да всею силою

Пред Тобой я склоняюсь в прах.

Каждой клеткой да каждым атомом -

Тебе, яростная, - хвалу!

Поднимается гром раскатами,

Исполняет Твою игру.

Я внимаю всем песнопениям,

Тихо падаю в темноту.

Мы - Твоё суть благословение,

Твои искорки на лету.

2026 г.

Вот как страшно живут святые

Вот как страшно живут святые -

В вечной муке Богоогня!

Распадаются дали, были -

И Ты видишь только меня.

2026 г.

Но Богооставленность - страшнее

Но Богооставленность - страшнее.

Понял это он в своём аду.

Понял это, сердцем леденея

В бесконечном тягостном бреду.

То - распад. Распад всего - основы,

Того клея, что держал внутри.

Когда всё - и даже те оковы,

Что держали ноги у земли, -

Превратилось просто в серый пепел.

Он не знал, что Бог - его огонь.

Он не знал, что даже слабый трепет -

Когда мнишь, что жалок, угнетён, -

Это Бог. Осталась оболочка,

Пустота без сути пустоты.

Он пытался написать хоть строчку -

Но пропали все его мечты.

Что же делать? В ужасе распада

Он не знал - не знал, кого позвать.

Он считал, что все ему не рады…

И тогда он начал - пожирать.

2026 г.

Ты на чьей стороне?

— Ты на чьей стороне?

— Я на той стороне,

Где в мороз замерзают в квартирах.

И где юный солдат на безумной войне

Поначалу сражался вполсилы -

Не хотел убивать. А потом, с каждым днём,

Всё быстрее терял человечность

И в конце концов сам стал безумным огнём -

Тем огнём, что забыл свою вечность.

Я на той стороне, где усталая мать

Вспоминает убитого сына.

Год прошел - только ей не дано осознать,

Что его кровь, как камень, застыла.

Год прошел - а она всё готовит салат -

Тот салат, что он ел в воскресенье.

И ей снится июльское утро, когда

Он клубнику всю съел для варенья.

Я на той стороне, где горят города,

Где старушка ушла из подвала,

Чтоб найти свою кошку. И больше назад

Не вернулась из пекла и жара.

Я на той стороне, где лютует беда,

Где рыданья, и жалость, и злоба.

А где внешняя в мире проходит черта -

Без меня выясняй. Хоть до гроба.

2026 г.

Умереть для Тебя - чтоб ушло осознание

Умереть для Тебя - чтоб ушло осознание,

Чтоб исчезло привычное старое «я».

То последнее нам - всем одно - испытание,

То последняя меркнет заря.

Когда любишь вот так, что готова последнее -

Свою душу Любимой навечно отдать, -

Раскрывается всё - точно чёрными гребнями.

Замирает Твоя благодать,

Замирает любовь. Бесконечность незримая…

Нету слов - никаких. Ничего. Никогда.

И лишь Ты, моё сердце, предвечно Любимая.

Моё вечное «да».

2026 г.

Бог даёт, что каждому по силам

Бог даёт, что каждому по силам:

Кто-то обретает здесь войну,

Кто-то - тщетность всех своих усилий,

Кто-то - только женщину одну.

Кто-то - пустоту страшнее боли,

Кто-то - муки, ужас и навет.

Кто-то растворяется в безволье,

Жизнь кого-то - просто тихий свет.

Кто вместить сумеет тяжесть Бога -

Станет тот сосудом для Него.

А кого манят одни дороги,

Прочь уйдёт - туда, где никого.

Всё - по силам. Нет того удела,

Чтоб до капли не был отмерён.

Всё - по мысли, пО сердцу, по телу…

Каждому - его чудесный сон.

2026 г.

Фрном - музыка старого дома, или Маргарита

Фоном - музыка старого дома.

Тишина так поёт, что я ночи не сплю.

Как же странно, давно мы знакомы,

Как же горько его я люблю.

Снова плачет ручей на рассвете,

И дарованный дом едва слышно скрипит.

Я не помню уже тёмный ветер,

Злую пляску усталых копыт, -

Только вечность. Лицо это вечно.

Этим ликом всегда смотрит вечность в меня.

Был когда-то он мне просто встречный -

Пока не покачнулась Земля.

Это просто лицо. Мне - не мало.

Тихим светом исполнены эти черты.

Пусть о горнем мечтать не пристало -

Заменить он мне смог все мечты.

2026 г.

Старая усталая Богиня

Старая усталая Богиня

Тихо бродит по пустой земле,

Бесконечно ищет - ищет Сына, -

Хоть один Его забытый след!

Божество воистину всесильно,

И в страданьях тоже нет границ.

На пути - то хруст земли могильной,

То селенье с хороводом лиц.

Беззащитный, слабый, юный, нежный, -

И зачем проявленность Ему?

Мог бы вечно быть Он, безмятежный,

В своём вечном истинном дому.

Но - ушёл. Ушел туда, где Бога

Не узнают, сколько ни зови.

Где сквозь мир идущая дорога

Не ведёт ни к свету, ни к любви.

Защитить! Но как? То воля Сына -

Быть во всём. В безумье, злобе, мгле.

Быть со всеми, кто Его отринул,

Быть со злыми в их безмерном зле.

Ничего нет, где теперь нет Бога,

Где б в страданье не струился Он.

Не бывает нынче «мало», «много» -

Здесь Он весь. Весь - миром обретён.

Ну, а Ей - одна тоска по Сыну:

Не найти, не встретить, не узнать.

Старая усталая Богиня,

Бесконечность, - это просто мать.

2026 г.

Как Ты входишь - дождём, белоснежными ирисами

Как Ты входишь - дождём, белоснежными ирисами, - Как целуешь - травою степной… И в стотысячный раз прохожу я извилистыми Каменистыми тропами - за Тобою одной.

Не хочу вспоминать. Что там было - неведомо. В прошлых жизнях моих - всё равно только Ты. Ты всегда мне Тобой же была заповедана, И не важно, что было, - разврат ли, скиты.

И не важно мне всё - как жила, где бродила я. Все миры - только рябь в океане Твоём. Я есмь Ты. Проявляясь любовью и силою, Я есмь Ты. Я есмь То*. Я есмь Всё.

2026 г.

«Ты есть То» - учение адвайта-веданты. Ассоциация - океан, решивший поиграть в игру, как будто бы он забыл, что он океан, и придумал, что он — отдельная волна. Волна страдает, боится разбиться о берег, тоскует по другим волнам. А потом вдруг понимает: «Я никогда не была волной. Я всегда была океаном. Волна, моё «я» — это просто игра океана в «меня». Индивидуальное «я» - функция, как рука или нога. Орган, позволяющий Абсолюту играть в своей же иллюзии.

Всё увидено и всё признано

Всё увидено и всё признано,

И остался последний шаг -

С вековечною слиться истиной,

Обрести Твой и свет, и мрак.

Только знанье не даст покоя мне,

Только мудрость не обоймёт.

Жажду видеть Твой лик левкоевый

Без завесы земных тенёт.

Ты, сияние, радость вечная,

Разыщи меня в темноте.

Напои меня, бесконечная,

Напитай, как питала всех.

Ты голубкою сизокрылою

Опустись в мой земной вертеп,

Дай мне сил на одно усилие -

Умереть от любви к Тебе.

2026 г.

Просто сдаться

Просто сдаться. Забыть всё. Отдаться морозу.

Помнить только любимые руки жены.

Даже в этом аду будут летние грозы -

Те весёлые грозы, что ярче луны, -

Но он их не увидит. Неделя иль месяц -

Безразлично ему, сколько он проживёт.

В затуманенной памяти крутится тезис

Из работы его. Знал он славу, почёт, -

Но сейчас это сон, никогда не бывавший.

Просто смутное эхо из смутных глубин.

Он промёрзлую землю копает. Да, сдавшись,

Ты становишься сути своей господин.

Пару дней он не ел - даже крошечки хлеба.

Доставалось другим - кто имел больше сил.

Зато видит он всё благодатное Небо,

Зато плавится, меркнет смешной этот мир.

2026 г.

Пустота моя. Жена моя. О, Мати!

Пустота моя. Жена моя. О, Мати!

Моя бездна, сердце, вечный кров.

Я в Твоих объятьях, Жено, всё утратил,

Я в Твоих объятьях всё обрёл.

Моя радость, моя боль, восторг и ужас,

Тишина, безмерный океан.

Я Тебе навечно отдан, Тебе сужен,

Я Тебе Тобой же, Мати, дан.

Мы - предвечны. Авва, Отче, свет ли, тени…

Помню, кто-то Тебя «Gottheit»* звал.

Мы с Тобой, о, Мать, свершились в упоенье,

Мы - одно. Застыл девятый вал.

Я - Твой Сын. Супруг я Твой. И всё на свете.

Я есмь истина Твоя и тьма.

Мати, Жено, я в Твоих объятьях - ветер,

Мимолётный ветер.

Ты сама.

2026 г.

*Gottheit - «Боговость» в переводе с немецкого - термин великого мистика Майстера Экхарта. Бог (как творец, как личность, как Троица) — это еще не предел. За Ним, в Нем, как Его невыразимая суть — находится бездна, та самая, непредставимая, немыслимая, которую Экхарт называет Боговостью. «Бог есть бездна, и душа должна погрузиться в эту бездну, чтобы стать единой с Ним. В этом погружении душа теряет своё имя, свою волю, всё, что есть "я". Она становится тем, чем была прежде, чем стала тварью».

Любовь Рамакришны

И безумие бхакти меня повергает в пустыню -

В ту пустыню, что вечно у ног золотистых Твоих.

Задыхаюсь в тоске я, схожу я с ума, о, Богиня,

О, любимая Ты, о, любимая! Глас мой утих,

Я растаял в огне, я исчез, я измучен… я вечен.

Сердце кровью кипит, эта рана зияет всегда.

Только утро ведь было - и снова настал дивный вечер.

И цветами раскрылась Твоя, словно в дар, красота.

Мать моя, у Твоих ног позволь мне быть вечно. Пусть больно,

Пусть в любви я обуглюсь, пусть огнь всесожженья горит.

Мать моя, золотой мой восторг, моя Кали, - невольно

Приближаюсь всё ближе к обрыву, где нету любви,

Где нельзя осознать её больше, где всё стало ею -

Так не чувствуем в жилах движенья горячей крови.

Я не ведаю больше огня. Я им сам пламенею.

Это я стал костром для Твоей несказанной зари.

2026 г.

Рамакришна - великий бхакта, сходивший с ума от любви к Матери. Он говорил: «Когда я поднимаюсь в самадхи, я вижу только безбрежный океан сознания. Но когда я спускаюсь, я вижу Мать, Которая есть этот океан и Которая играет со мной».

Для него Кали была и тем, и другим. И Абсолютом, и личностью. И это не было противоречием — это было разными уровнями видения.

Бхакти - безумная, экстатическая любовь к Богу, которая становится сутью мистика.

Кали - проявление Абсолюта в виде кошмарной богини уничтожения, которая открывается бесконечной нежностью тому, кто всей душой ее любит.

Дева сна

Обними меня, сладко, истинно,

Обними меня, дева сна.

Ты, томительная, единственная,

Ты всегда для меня одна.

Ветер вздыбил в окно мне волосы -

Твои волосы, тьмы черней.

Слышу эхо я - то ли голоса,

То ли снов о мечте моей.

Погрузилась в свою таинственность,

Лик сокрыла в сто покрывал.

То ли дева ты, то ли истина,

То ли странный такой мне дар.

То ли дева ты, то ль вселенная,

То ли боль моя, то ль душа.

Вечно сущая и нетленная,

По мирам идёшь, не спеша.

В путь возьми меня, обряди меня,

Стану всем я в твоём пути.

Дева радости, диво дивное,

Защити меня, обрети.

2026 г.

Абсолют и Логос

***

Свет мой. Сердце моё. Возвращайся.

Дом мой. Небо моё. Я одна.

Бесконечному чуду предайся

Посреди бесконечного сна.

В основанье всего - Твоя воля.

Дивный Логос, как сердце горит!

Где-то доля была, и недоля,

Где-то дым летит прежних обид.

Моя суть, измождённое время,

Всех живущих безмерная боль!

Обнимаю руками я - теми,

Что держали всю эту юдоль.

Радость, небо, тоска и моленье!

Сама нежность, что льётся в уста.

От бесчисленных всех поколений

Я сама уже стала не та.

Я к губам Твою душу прижала.

Милый Логос, как сердце горит!

Сколько раз я Тебя обретала -

Столько в мире забыто обид.

Милый Логос, во мне лишь свеченье -

Бесконечная искра любви.

Я к Тебе преклонилась в моленье,

Я Тебя обвила. Мной живи.

***

Мы - Одно. Мы с Тобою - едины.

Помнишь Ты, как Меня родила?

Как рождались и гасли картины,

Возникали миры и тела?

В Тебе - всё. Я же - мысль. Первый промельк.

Твоя нежность, любовь, красота.

Помнишь Ты, как в немыслимом доме

Никогда не смыкались уста?

Как впервые сыграли в игру мы,

Что мы розны - и всё же одно?

Говорили с Тобою безумно

И творения пили вино?

И куда Мне, скажи, возвращаться,

Коли вовсе Я не уходил?

Мы играем в несчастье и счастье,

Мы играем в иллюзию-мир.

Я на сердце Твоём - сновиденьем,

Я - прекраснейший сон о Тебе.

Мною Ты порождаешь мгновенья,

Мною снится Тебе бытие.

2026 г.

Слишком тихо с Тобой и спокойно

Слишком тихо с Тобой и спокойно,

А душа жаждет бури и сна:

Что Тебя она так недостойна,

Что её неизбывна вина.

Жаждет смерти она - и спасенья,

Полыхать бесконечным огнём.

А с Тобою вся жизнь - обретенье:

Как под тёплым резвишься дождём.

Жаждет взора чудовищ из ада

И дыхания смрадных глубин.

Так привыкла. Так надо, так надо!

Лишь в страданиях дух не один.

А Ты тихо возносишь к покою,

Обнимаешь и ласки даришь.

Ох, душа, утомлённое поле,

Что же ты своей сути бежишь?

2026 г.

Из миров предвечного света

Из миров предвечного света,

Океана ярче светил,

Опускался он на планету,

На которой когда-то жил.

Он, сияющий непрестанно,

Облекался в смертную плоть.

Это было - как будто раны

Раскалённой иглой колоть.

Это было - словно на тело

Надевать железный капкан.

Боль, не знающая предела,

Тёмно-алый жгучий туман.

За безмерную к людям жалость,

За людских сердец злую тьму...

С его мук всегда начиналось

И больней всех было ему.

Каждый угол в него впивался,

Каждый нож на него смотрел.

Как же страшно здесь оставаться,

Позабыть небесный предел!

Так губительно, больно, жёстко,

Даже воздух терзает грудь!

…И живёт он здесь тихо, кротко,

Позабывши свой дом и суть.

2026 г.

Улыбаются лёд и буря

Улыбаются лёд и буря - Да, признали меня своим! Песни лета навек уснули - Не внимают здесь больше им. Что же скажешь теперь, Снегурка? Переступишь ли мой порог? В ночь уйдём с тобой на прогулку, Повенчает нас лунный рог. Из избы печной жар я выгнал, Для тебя очаг загасил, Ставни крепкие с силой выбил, Дровеницы все посносил. И с невестой моей небесной К ледяному иду крыльцу. Хорошо, когда сердце честно Привечает деву-красу!

2026 г.