Tora Moon

В трещинах жизни

Лошадь, ты безнадежна

Лошадь, ты безнадежна,

разве так можно -

ни за что , просто так

на себе катать?

Позже,

в постылом стойле,

медленной упиваться

болью,

как тот пьяница,

не убравший вокруг дерьмо...

Притворяешься

глухо/нюхо/немой,

тебе почти нравится...

Иначе/если бы да кабы

не оставила тех кобыл,

у которых

по бокам нет вмятин,

им время платит

собой,

понимаешь...

Там поле

и сроков нет...

Вольному воля,

когда ты не человек...

Проще,

когда ты лошадь...

Анабиоз

чертыхается черемуха

чихает по головам

и вам

и варенья будет у бабки впрок

бабка злая

психует дерево

вяжет ягода языки

узелки

узаконенное невежество

ветки сломаны

косточки впадают в анабиоз

а вокруг осы

осы

и мухи

непруха у бабки

померла

черёмуха чихнула еще раз

и осень

а языки всё вяжут

жгут

жуть

мёртвые ветки и бабки

никому не расскажут

как после смерти живут

косточки дали ростки

кости гниют

Можно бояться

Хватит бояться

Выстрою страхи в ряд

Пусть врут, пусть говорят

По кончикам пальцев

сливаются в кулак

Мир зажат

Стены дрожат

Можно бояться

Страхи не враг,

если выслушать

и принять

всю силу удара

с вызовом, злостью

того, кто не умел

злиться

Это не смелость -

все лишь частица

мысли. Ум недоволен

Кровь загустела

под рукавицей

боли

Разожму кулаки -

не ударить мне ими

ветров

Не исправить плохих

и хороших рядов,

где страхи - лица

старухи,

которой не спится -

никогда...

Фиолетовое

Фиолетово всё,

что казалось цветастым

и радостным.

Пробивается май

лепестками

вчерашних семян.

Мне же каждую ночь

лезут страхи и прочие гадости

безразлично боюсь,

равнодушно ругая себя.

Перебросила жизнь

шатким мостиком от…

до смирения.

Шаг вперед, два назад,

вперемешку с виной

и вином.

Каждым днем фиолетово

рушила дутые мнения

о себе, о других,

одиночестве или вдвоем...

Расхотела хотеть,

добиваться

и прочие прелести,

что вдолбили в меня

с малых лет и ещё норовят.

Состояние выжить

сменилось на звонкое - вдребезги.

По осколкам моим

фиолетово звезды скорбят…

Вам кажется...

Дверь открывается сама по себе

Вам кажется,

руки - виновники тех открытий.

Руководитель -

ум, избитый колеёй

мертвых путей к правде.

Смысл оправдан -

смелей рвётесь в пропасть

своего праведного ада…

За спиной щелчок,

видна щель.

Ещё мгновение -

дуновение незримых ветров

и всё.

Нет ни дверей, ни рук.

Какая мУка признаться -

вопрос не в судьбе.

Дверь не нуждалась в вас,

она открывалась сама по себе...

Я оставлю ваш мир в покое

Я оставлю ваш мир в покое,

но не сегодня.

Папа в больнице,

дети еще малы и,

среди

беспробудных дней,

важно проснуться

от всех ваших мнений,

учений,

недоразумений.

Не ищите во мне

доброты -

пока я с ней на ты,

вы кричите/

молчите/

вините меня в равнодушии.

Жизнь удушье,

если цепляться

за мысли чужого ума .

Мир - не война.

Пока дети ещё малы

и папа в больнице,

я здесь нужна.

Как перестать быть девочкой

Мне говорили - не плачь,

вот тебе кукла.

Голова с плеч -

плохая игрушка.

Плакала мама

вычурно.

Гремел погремушкой

брат.

Учудил -

плохая!

Ты не такая,

как

другие девочки

милые.

Слова -

пузыри мыльные.

Щиплет глаза.

Папа сказал,

больше не будет

ни кукол, ни сладостей.

Мне в радость.

Знаете вы -

куклы без головы

прекрасны.

Как сны.

Но сны уходят -

за мамами

за погремушками.

Я теперь дама

ушлая.

Мне говорят

/не щиплет,

слова - вода/,

вопрошают:

- Когда

повзрослеешь?

- Вам срочно?

Когда голова

с плеч,

но это не точно...

Мой Нерозовый слон

Мамы любят всех одинаково,

так говорили…

Мне лет пять, не больше,

сестре четыре.

Ей куклы да мишки,

мне книжки

про слонов ,

которые не лгут

что любовь -

одинаково каждому.

Только с одним и однажды

у них случается это -

как салют,

как рассветы,

слившиеся в одно

НЕрозовое пятно.

А потом сестре подарили...

слона.

Она не просила!

Подарила та,

которая любила

нас одинаково.

Меня уносило

в скрежет молочных зубов.

Единственная любовь!

Всё длилось не долго,

мгновение и...

бумажная обёртка

зашуршала,

обнажая

розовое пятно,

с хоботом и ушами.

Только представьте сами -

вам станет

очень, очень смешно.

Мой не был розовым,

не был капризным хочу

в незрелости чувств...

Это случилось,

когда я почти разучилась

летать…

Когда подумала: всё сон,

явится он -

Мой Нерозовый слон.

Он вспорхнул с папиных рук,

как облако,

как любовь

сквозь ожидания мук.

Счастья то сколько -

ни умом, ни сердцем не объять!

Мы стали летать ,

вместе,

в этом далеком детстве...

Полёт...

Это почти как во снах,

но прекраснее -

не было страха проснуться.

Облака были книжками,

мишками,

мамиными словами,

но не слонами.

После

небо сменялось звёздами,

Всё замолкало в мире,

мы светили,

как одно большое солнце.

Мы спорили, говорили…

В этих забавах,

в этом безумстве смеха

всегда побеждал он -

мой НЕрозовый слон.

Потому, что сильнее меня

был влюблён

в жизнь...

не смотря ни на что.

Осознала потом -

что других таких жизней

ему не дано,

да и в конце концов,

со слов матерей и отцов,

жизнь - не кино.

Но что-то произошло.

Папин крик в темноте,

мамины слёзы …

Казалось,

пятно с хоботом и ушами

жутко смеялось.

Но всё было малостью

в сравнении с тем,

что случилось

непоправимое -

я стала падать

стремительно

на чужие подушки...

Их было до удушья

много…

поэтому не разбилась.

Но, очнувшись, забыла!

Забыла НЕрозового

среди звёзд…

Сейчас,

когда ветер прошлого тих,

я мама двоих…

И смешно говорить -

любить

одинаково.

Совершенно неверно!

Потому что они,

мои сыны,

разные,

как праздники,

как уходящие сны.

Вы спросите: где теперь он,

НЕрозовый слон?

Мир прост.

Не проживая ни одной жизни,

он снова явился -

ароматом сыновьих волос,

их чудесными снами

со звёздами

и облаками.

Он вознёсся ,

но был все так же

влюблён...

Был Любовью!

Да,

мы снова летаем, во снах

и... светим.

Вечные дети.

Только теперь вчетвером.

Я себя потеряла

Я себя потеряла в момент

звука/хруста

бесконечной пуповины

пациента,

которого буду звать мамой

не только в жизни этой,

но во всех бесконечных потерях -

от смерти к смерти.

А знаете, вы мне не верьте...

Вера - не чудеса,

только страх

в нечеловеческих глазах...

Как этот удар...“дыши, не дыши“ -

так положено кем-то,

вот и хватают -

шлепком ослепляющим

по новому тельцу души.

Мир исчезает ,

начинается диафильм..

Сначала включают свет

ненастоящего солнца,

задыхаюсь глазами,

первая нейронная связь -

“зачем“?

Дальше не лучше -

душит

теплая и странно знакомая

плоть.

И что-то ещё… -

голод.

Он изощрённее,

чем сама первородная

мысль.

Проснись…..

Но есть радость -

я могу не дышать,

умею не быть

- просто плыть

по течению...

Это выбор без выбора -

я себя потеряла,

чтобы найти

в подобии света,

в тесном городе темноты...

Пора бы тебе, девочка, перестать

страдать

от сказанного не тобой,

но великими умами познания,

которым

всегда виднее ,

что для тебя лучше:

идеи,

смыслы благополучия,

а там, как получится…

И станешь ты внешне,

скорее всего,

овечкой,

ведомою на Голгофу,

почти добровольно…

Теперь вой , не вой

тысячами волков

внутри…

Или,

если еще не забыла,

словами: кричи, матерИ!

Вспомни, они говорили -

в злости есть дух и сила.

А после,

в бессилии, небом свети

на то, что осталось..

Пусть это малость -

тихий приход весны,

детские сны…

Просто свети!

Но запомни -

никогда не испытывай жалость…

Семеро

Гогочет гортанно гусь.

Шея на плахе

рек тех длиннее,

что выплакала земля.

В доме семья -

семеро и я.

В кастрюле бурлит вода

из тех же рек.

Маленький человек

рубит голову.

Мир в агонии.

Человек бесконечно груб.

Гусь улетел... на радугу.

Это радует.

На ужин у семерых суп.

Я не смогла...

Взгляды

Такие милые, мыльные взгляды прохожих.

В одном читается - дам по роже,

в другом намёком - не лезь под кожу…

И всё же,

бывают другие - тугие, прямые.

Нет в них ни злости, ни мыла.

Если однажды такой словила,

открыла

заново небо и много радуг.

Дождь, что подкожно, безумно радует.

Каждый шаг на встречу

оправдан

слабостью не замечать ничего,

кроме него -

взгляда, где отражаются

смыслы

признания быть собой

во всех милых лицах...

Темнота настолько тягучая

Темнота настолько тягучая,

хочется в три погибели скрючиться,

чтобы не чувствовать ничего -

ни боли нерожденных котов,

ни сигаретного дыма в глазах

прищуренных до нельзя,

ни песочницы под ногами,

где в ямах

захоронены муравьи,

заживо, вчерашними детьми.

И внутри, в глубине,

непостижимой уму

я умру -

не всерьёз,

это будет апофеоз

фильма ужасов на экране

другого мира,

который не мы творили,

но уничтожали каждую ночь.

Всё, доброта на исходе,

желание мстить,

невмочь.

Другим не помочь в таком состоянии,

разве что заново

убить себя добровольно

и довольно долго мучиться,

сливаясь с тёмной тягучестью.

Получится ли

и кому станет легче,

кроме себе самой?

А знаете, время не лечит,

но убивает , возвращая домой.

А тело хоронит в песочнице

без мемориала,

там тишина не врёт.

Не верите?

Я узнавала

у муравьёв...

Исподлобья

Такие умные лица

на пустых головах…

Ах,

обидеться бы ,

огорчиться..

Научиться

быть дурочкой,

чтоб не дойти до ручки

безумия…

Или представиться мумией,

мемом

и мимо -

до начала конца,

без лица.

Без упреков собак цепных,

вы сделали их

по уму

своему

и подобию.

Но!

Есть отличие -

взгляд исподлобья

добрый,

до неприличия...

Права имеющий

Плакать звездами в грязную лужу

право имеет не каждый.

Например, старичок -

ноги трости,

руки - похмелье невесты.

Вниз головой повесьте -

всё сахарная вода в песок.

Или бегущий прыщ,

не более шестнадцати лиц на нем

выпукло.

Скорее лужа огнем изрыгнёт,

чем поймет,

что он чистейшей воды героин.

Не выплывет.

Есть ещё дева,

рот - фингал под пеплом ментола.

Вода изгибом сломанной шеи шлёпает,

и отражает трости

и все шестнадцать.

Закулисье.

Право имеющий сосёт

млечный путь,

в кулачках по звезде.

Лужа иссохла себя солью

одной слезинки.

Печальному мальчику

Зря улыбаешься, мальчик без возраста…

Амбре твоих губ печально до ватного неба.

Оно зазвездилось задолго до…

В щели зубов нет входа луне.

Я слышала, ты смеялся под деревом Будды.

Но как это было давно.

Не вспомнит причины корова,

летящая в сфере осенних листьев.

В памяти вкус росы языков и запах..

запах зарыли собаки.

Серьезнее мальчик,

никто не поверит в безлуние под кроватью.

В звездности больше фальши,

но ты честен со мной, не правда ли?

Не было сини

Не было сини.

Сиять в простынях выносимо,

если носить в животе солнечный шар.

Каждый удар сплетения сгорает пожаром того,

кто всесильнее, того

кто звёзды топил в болоте…

И жабы глотали, светили,

шептали под камнем лица…

Ночь голой бродила,

ищя своего подлеца для маленьких солнц.

Они разучились сиять

в кроватках из рваных молний..

Время исполнено…

Лица заговорили камнями о звездном стаде,

простыни влажным стыдом краснели,

как мы не умели…

Млечная грудь в жабьи сны устремилась луной.

Шепот в утробе весны слишком нежен,

боятся нечего.

И плакать бывает весело...

Знаете, и плакать бывает весело.

Это как садо мазо…

Сначала язвишь -

ну здравствуй, депрессия,

кто сегодня наказан?

Сунешь язык в межзубие,

Выжмешь до искры тока.

Вот оно, наше безумие -

руками не трогать!

Стены шарахаются от меня,

у соседей затишье властвует.

Чокнутым доктором простыня -

здравствуйте!

Смех щекоткой до не могу,

истерика у подушки.

По кровавому языку

лепет в глухие уши.

И является кто-то в пустую брешь

с веревкой и мылом.

Выбор есть, просто врежь

добродетелю в рыло!

Сама себе разбила лицо,

оно смеялось…

И что такого? В конце концов

нашлась.. Экая шалость -

в двух шагах от кровати,

на кривом табурете.

Кто-то за стенкой - хватит,

у нас же дети!

Откровение

Боюсь...

шершней

боюсь, войны.

Когда плохие сны

или дети больны - я трус.

Но есть в рукаве туз,

что-то во мне знает - мир прост,

ничто не умирает.

Вся несуразица

ума

человеческого.

Истина не дразнится,

не тешится страхами,

правдами.

Жизнь ничем не оправдана.

Ни сума, ни тюрьма

не лишит меня

воли

вне памяти ,

вне мук сердечных.

Кто болен?

Кто страдает? Имя знает.

Но я не имя, не тело.

Я просто есть.

СкАжите, смело?

СкАжите спесь?

Обрадую - мы одно

и смотрим кино

про жизнь, про смерть.

Не верите?

Мы вечные дети

Любви,

которой страдать не дано.

...твою ж мать

Какую роль сегодня сыграть?

Какую маску затянуть потуже,

чтобы не слышали уши -

“...твою ж мать“.

Выберу Жертву.

Ой, её же убили,

когда она каялась в храме,

случайно... кадилом.

Это было вчера.

Добрый человек с бородой

роль сыграл на ура.

Буду тогда Палачом.

Эдаким мужланом

с топором за плечом,

у которого еще ноют раны

от вчерашнего кадила,

но кто об этом знает?

(всё-таки красиво

я в смерть угодила).

Да, не забыть добавить

подсохшей крови.

Страх, аплодируй стоя -

я готова!

Твою ж мать,

а топор то тяжелый…

Безвкусное

я мечтала варить борщи

и доить козу,

выстричь челку, под корень

снести косу

я хотела попробовать жизнь

на молочный зуб

глупая

а потом - если замуж,

естественно, за мента

я хотела двоих сыновей,

одного кота

чтобы творческим беспорядком

назвать бардак

дурочка

мне бы домик на дереве

в самой глухом лесу

чтобы крепко спалось там

в любую метель/грозу

только

крошится

“мудрый” зуб

жизнь безвкусная

Психоделическое

рыбы выходят на сушу

жарятся в сковородках

и застревают костями

в чьих-то голодных глотках

птицы сползают на землю

перьями, до щекотки

варятся в чьем-то супе

и застревают в глотках

чиркая спичкой надгробье

люди сгорают ловко

и не съедобен пепел

но застревает в глотках

Одиночество

озябли шторы в октябре

открытой форточки

и глупо смотрят на стене

друг в друга фоточки

глотая пыль, скрипит кровать

о прошлом песенку:

“…вставать, вставать, пора вставать…

о, как же бесит-то!”

четыре тапочка в углу

дуреют мороком,

а тишина стекает в гул

шального города…

и где -то между простыней

всего забытого

зависла я вчерашним днем,

ничейным идолом.

Одна у красного неба

***

всё хотят слышать уши

всё хотят видеть глаза

только душа или что-то там

внутри моих внутренностей

хочет ничего не хотеть.

***

скрипит под зубами пустыня злости

язык проглотил свой мираж

буря кричащего рта

невыносима.

***

во мне кусок красного неба

в красном небе миллионы меня

среди миллионов я одна

у красного неба

***

закрываю умную комнату на ключ

ключ теряю во сне

мысли сочатся

в замочную скважину прошлого.

***

слова изначально мертвы

под языками истины

***

плохо когда всё хорошо

теряются смыслы

чего-то желать

***

рядом с живыми деревьями

кажусь себе семенем,

мертвым от страха жить

***

индейки, коровки и прочие

убитые заживо сожраны

кладбище мёртвой плоти

тело моё

целую собачек и котиков

я хорошая

***

во мне стрекозы вьют гнездо

из лета и нектара смерти

***

Кхе...

Кхе…кхе

закончилось пике

падением в болото смерти

фальшивит рот

беззубый стон

а вдалеке

среди времён

еще один на свет рождён

в петле судьбы

в болоте черти

устроят пир под громкий ор

новорожденного владыки

кричит король

кипит кагор

а смерть уже не вяжет

лыка

и в сласть

и в страсть

и в страх лицом

ударится младенец грозный

пике стареющих отцов

как поцелуи смерти в дёсна

Спасибо за чтение

Вернуться к книге