В свете фонарей

Ненужный

Жёлтое небо

над чёрными соснами

лимонадом, испустившим тяжёлый вздох,

из последних сил

искрится,

смеётся в мёртвые окна

и мажет застенчивой охрой тоску перил.

А серость ступеней так недвижима,

пока по ним медленно,

словно мёд,

стекает сплин

пустых обещаний,

мечтаний

и слова лживого...

Как никогда остро почувствуешь,

что один.

Один

перед требующими ответа звёздами.

Один

перед сухостью вымощенных жизнью лиц.

Что сделаешь с тем ребёнком,

не расставшимся с грёзами?

Наивно пропустит печаль

через тёрн ресниц.

"Слабак", - усмехнёшься в уме,

надменно выставишь

жесткость не гнущихся и бесхребетных рук.

Неважно, что он подумает,

раскапризничается.

Клеймом ему высечешь:

никогда и ни в чём не друг.

А потом, когда ночь заглотит

остатки сумерек

и растопчет рисунки,

которые кто-то когда-то украл,

ты вернёшься домой,

истонченный и зыбкий

от холода,

и не сможешь уснуть,

и не сможешь себя понять...

Королева

Твоя любовь

словно наэлектризованный скат -

не подойти, не обнять.

Можно только наблюдать

рассветы и закаты,

громовые раскаты

и как камни и злато

сыплются к твоим ногам.

Ты госпожа,

и любовь твоя господская,

платоническая, не плотская,

не для невежд

и их жадных рук.

Поэтому даже когда ты здесь,

ты далеко ото всех,

и нет тебе равных

среди твоих подруг.

Твоя любовь -

круглое испепеляющее солнце.

Будь счастлив, что согреет

неприкаянность чужой души.

Никому ничего не должна.

Не принуждай

и не ползай.

Повезёт -

услышит и утишит.

Не мне ругать твоё хладнокровие,

королева.

Не мне сбирать кольца твои

и бежать в ломбард.

День ото дня не колеблется твоё ожидание,

твоя вера

в то, что кто-нибудь особенный

заглянет в твой сад.

Он возьмёт твою ладонь,

и ты её не отнимешь.

Он возразит тебе,

и ты примешь всё как закон.

Он будет тем, кто проведёт тебя по небесам -

по крышам.

...и всё же мне не знать,

что будет,

ведь я - не он.

Бегство

Клякса облепихового сока...

Вернуться в детство?

Здесь я совсем бесполезен,

здесь мне тесно.

Как щенок безглазый, безухий,

совершенно безумный.

А они тычут пальцем

и шепчут друг другу на ухо:

да он же глупый!..

Они шепчут и давят улыбки,

а я тру пятно облепихи

и думаю:

чем я постыл себе?

Чем, горемыка?

Что я забыл в стране обмана и мрака.

где каждый прохожий -

гордец,

эгоист,

забияка?

Может, и правда-правда

вернуться в детство?

Но забыл я туда дорогу,

не сдвинуться с места.

Чем старше,

тем дальше путь возвращения

и хуже память.

Что было обителью радости,

грозится растаять.

Неверная

Неверная...

Как заведенная

рыщет глазами,

кусает руку, которая даёт,

потому что не верит,

потому что босая

скалит зубы у чьих-то обутых ног.

Не знает нежности,

не ведает милого сердца.

Там, откуда она,

безмолвные пики

гранитных гор.

Там единственно верно -

спрятаться,

скрыться,

деться

подальше от ловкого взгляда,

в лохматый бор.

Что чувствуешь в ней,

человек из каменных джунглей?

Забыл, как протяжен

голодный волчий вой?

Ты пуст,

а она тебя за версту чует,

твой запах вбирает,

раскрыв искривленный рот.

Она не опасна.

Не тронешь лесного покоя,

она легкой тенью промчится

в мозаике листвы.

Ты гость,

принимаешь ее приглашенье немое.

От разума дебрей

к долине инстинктов простых.

Караси

Не лови рубиновых карасей

в потемневшем от времени пруду.

Видишь,

как чешуя их блестит,

как топорщится ближе к хвосту?

Ничего не расскажут,

если просить.

Подожди.

Их причудливый танец закончится -

минут дожди.

И как только откроется око

сомлевших небес,

они будут спокойны.

Ты,

прошедший тысячи верст,

будешь лишь проплывающим облаком

их летних дней,

лишь одним из немногих

ужасно высоких камней.

Не лови их... Их мудрость

заключена в том,

что не знают,

не видят,

что будет потом.

И неважно...

Рубину отрадно сиять

в лучах солнца

на дне ли, на бреге реки.

Нет нужды суетиться,

сомневаться,

бежать.

Сделай медленный вдох,

оглянись

и плыви...

Доверие

Мы с тобой -

части одного целого.

Даже если обиженно смотришь жёлтым глазом.

Для тебя или против тебя

ничего я не делала.

Так сложился твоей судьбы

переменчивый пазл.

Не свирепствуй.

В тени лежат кости.

И ты не голоден.

Я же чувствую себя странно,

наоборот,

будто что-то нарушено,

предано

и обглодано,

будто мир заменил обветшалый и узкий грот.

Если б клетка разрушилась,

стали бы мы друзьями?

Впрочем так для тебя я скорее враг,

чем друг.

Слишком много того,

что безгласно встаёт между нами.

Слишком мало причин

для вхождения в общий круг.

Ты лежишь.

Бело-серая шерсть чуть грязна,

но тянется

приласкать жёсткий мех

человеческая рука.

Ничего.

Может, в будущей жизни

с тобой не расстанемся.

И волчицей серебряной

примешь охотней меня.

Я доверю тебе прокладывать путь

между соснами,

пока не остановимся

у подножия северных гор.

В нашем логове,

поздно ночью,

под лиловыми грозами

на себе поймаю жёлтых глаз

потеплевший взор.

Человек

И кем он себя возомнил,

что взирает на всё свысока?

Сер город,

невежествен люд,

мелководна река.

Уныло кино,

в книгах -

пошлый, разнузданный век.

Ничем не доволен

сегодняшний человек.

А, может, он прав?

Где же радость скрываться должна?

В жаре изнуряющей,

в темных густых облаках?

В пронзительном шуме,

несущемся с линий дорог?

В речах, коими ухо режет

безграмотный слог?

Как сложно любить то,

к чему безотчетно привык,

к чему равнодушны глаза,

безразличен язык.

Кто дал имя роду людскому -

имеющий разум?

Назвать бы его отвергающим

и вожделеющим

сразу.