Лауренсия Маркес

В сени крыл Твоих

В СЕНИ КРЫЛ ТВОИХ

ISBN 978-5-0059-8118-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПОРТРЕТЫ ВЕТХОГО ЗАВЕТА. Ковчег после потопа

Умолк дождя унылый ропот. —

После грозы так воздух чист!..

Мир отдыхает от потопа;

Весь в капельках, трепещет лист…

За страх скитания наградой

Нисходит благодатный миг, —

Рассвет уж розовой отрадой

Окутал горы и затих…

Луч солнца тёплым мановеньем

Вот-вот растопит облака, —

Сквозь испытанья и сомненья

Господня нас ведёт рука.

И ветра свежего порывы

Открыты радостным крылам:

Голубка с ветвию оливы

Приносит весть благую нам.

Исход Лота и наше время

…И праведник шёл, и душили рыданья:

Так каждый на ней был оплакан кристалл. —

Два осиротевших жалел он созданья,

В ком — плоти наследие без покаянья —

Уж помысла чёрный волчец прорастал…

Моав и Аммон, — два нечестья народа,

И входа в Господне им общество нет! —

Гнуснейшей пародией райской свободы,

Как ядом, земли всей отравлены воды,

А нам всё в новинку библейский сюжет!

У Бога ничто не бывает случайным. —

Когда на востоке Он рай насадил,

Божественным образом необычайно

Почтив человека, великую тайну, —

Мужчину и женщину их сотворил. —

Неужто совсем разуверились в чуде,

Блаженный Эдемский отринувши сад?..

Но столп соляной знаком памятным будет —

Чтоб помнили люди, век плакали люди —

О той, что на грех обернулась назад!

…А там, за спиною, уж рушились стены

И в зареве трескался мрамор колонн;

И серный багрянец окутал надменных:

Огонь тот им был лишь преддверьем геенны —

За то, что Господень попрали закон!

Нам Троицы Вечной знакомо явленье,

Нас Ангелов светлые крылья хранят, —

Зачем же сдадим мы без сопротивленья

Врагу свою землю, как дар во владенье,

И вместе с детьми снидем заживо в ад?!

Да лучше всю жизнь пребывать одиноким,

Чем знать сатанинских глубин этих срам! —

Апостол вполне солидарен с пророком:

Им в рай не войти пред Всевидящим Оком;

На сребреник пса не созиждется храм!

Рахиль

"Иаков пас семь лет овец Лавана

За дочь его — по букве уговора."

(Луис де Камоэнс)

Над пустыней — розовая луна

Куталась в туманы…

Кто теперь я — птица или струна?

Объясни мне, странник…

Что за день, — что за аромат звучит

Средь шатров пастушьих? —

И пронзают пламенные лучи

Смуглой девы душу.

Ангелом из сна прилетаешь к нам

Из земли ты дальней,

А миндаль цветёт, а сестра поёт

Песню всё печальней…

А овечки сбились вокруг гурьбой, —

Своими руками

От колодца вдруг им большой такой

Отвалил ты камень…

На заре я шла и кувшин несла,

О песок он звякнул…

Сладкой бездной уст сея жажды грусть,

Просит пить Иаков. —

Из рук моих, не так ли?

Моисей

И молний блеск, и трубный звук,

И крыльев шум вокруг Синая

Внушали беженцам испуг.

Что с их вождём, они не знали…

Тельца им вылил Аарон,

Из страха уступив соблазну, —

И был кумир обожествлён,

Устроен пир, всеобщий праздник.

Народ, который для Творца

Дороже был зеницы ока,

Уже плясал вокруг тельца,

Забыв и Бога, и пророка…

Но слёзы детские у всех

Из изумлённых глаз бежали,

Когда с горы к ним Моисей

Сошёл, в руках неся скрижали.

Свет яркий от лица слепил,

И вид был измождённый жуток:

Он на вершине с Богом был

В посте и бденьи сорок суток.

Склонилась перед ним без слов

Толпа, застыв в немом восторге…

Но старца строгое чело

Прорезали морщины скорби, —

Он ощутил, что весь народ,

Как ноша, лёг ему на плечи…

Косноязычен был пророк,

Но свыше вдохновенны речи:

«Услышь, Израиль! Божий глас

Меня наставил тайнам дивным.

Я пал в мольбе пред Ним, — для вас

Не дал Он мир моим сединам.

Он вас из рабства выводил,

Огнём и облаком одетый;

Преследовавших — потопил,

Для вас же море сушей сделал.

Он вам перепелов послал

И хлебом вас кормил небесным,

Потоки изводил из скал…

Иль мало знамений чудесных?

Чем за заботу воздадим?..

Где верности обет до гроба? —

Вместо хвалений лишь один

Я малодушный слышу ропот.

О, бремя тяжкое! За вас

Напрасно полагал я душу.

Услышав заповедь едва,

Спешите вы её нарушить:

Обделав золото резцом,

У Сущего крадёте славу.

Как Бога сравнивать с тельцом,

Ложь принимая вместо правды?!» —

С помоста идола снесли,

В пыль мелкую его рассеяв,

Скрижали, бросив, рассекли

Во гневе руки Моисея…

Но, вспыльчивость свою виня,

В раскаяньи он ниц повергся:

«Мне Говоривший из огня,

Молю, прости нас, не отвергни!

Коль не спасёшь овец Твоих,

То погуби меня со всеми…» —

О, знал Всевышний, что творил,

Народ вручая Моисею!

Дочь Иеффая (Суд. гл. 11)

Первою шла из ворот, —

Первой под нож и падёт —

Такая

Стройная, в блеске кудрей,

С синею бездной очей

Дочь Иеффая.

В мире пастушеских стад

Облаком плавным летят

Чистые годы…

Ныне ж — мечту потерять,

Лёгкую ткань изорвать

Прежней свободы!

Краем серебряных крыл

Очи Хранитель прикрыл,

Путь стерегущий:

Хочешь ли, юная жизнь,

Узкой тропинкой спастись,

В горы бегущей?..

Мысли, как цепи картин,

Тянутся среди долин —

Мимо, всё мимо! —

Выше всех мер восшед,

Кроме — земных блаженств

Первого — быть любимой!..

Плачьте, подруги, о ней

Средь беспощадных камней!

Близятся сроки.

Кто её зачаровал? —

Сердце и тело сковал

Холод жестокий…

Звёздный прислушался сонм.

Вспомнилось детство — и он,

Сон её первый… —

Хлынули слёзы, — и вот

К дому родному идёт

Кроткою жертвой.

Руфь

Солнце реет над холмами,

Палит огненным венцом…

Мы идём, идём полями,

Пыль стеной встаёт за нами… —

Спеют жатвы, нет жнецов.

Жажда души истомила.

Будто камни на плечах:

Справа — тюк (хоть каплю б силы!..),

Слева — Ноеминь склонилась,

Изливая дум печаль.

Ропот, вздохи, вслух мечтанья

О воле или коне;

Кто б нам новый дом поставил;

Да на чём пахать мы станем?..

(«… — Видно, матушка, на мне». )

Зорькой алой, пташкой ранней,

Как в полёт, я в жизнь рвалась, —

Век мой пленный, путь мой странный.

Юность на алтарь обманный

Жертвой идольской сдалась…

А из клетки выход — в сетку,

На чужбину, — всё одно:

Цвесть надломленною веткой…

Плакала б и я о детках, —

И того мне не дано!..

Снова мы с дороги сбились,

К ночи спряталась тропа.

Но хранит Господня милость:

Вдруг у стен мы очутились

Близ селенья Ефрафа.

Голубь реет над вратами,

Словно знак небесный мне. —

Я укроюсь под крылами.

Я пришла за колосками

По курящейся стерне…

Давид

«… Бог, Творец мой, Который даёт песни в ночи…»

(Иов.35:10)

«На сраженье от овец

Ты меня призвал, —

Бедный маленький певец

В путь лишь гусли взял…

Не всегда стезя легка,

Но жива душа, —

Буду петь Тебе, пока

Здесь могу дышать.

Ты ведёшь сквозь свет и тьму

Силою любви, —

Сладки сердцу моему

Все слова Твои».

Вновь нацелен вражий лук

И свистит стрела, —

Но, как дар из Божьих рук,

Даже смерть мила.

Ветхий хлев или дворец

В ночь на отдых ждёт, —

Помнит маленький певец,

Кто его ведёт:

Царь и Пастырь, Чья звезда

Сквозь века горит…

И Ему хвалу всегда

Воспоёт Давид.

«Мне слышать прежде от людей

Не доводилось в оно время,

Что боль, подобная моей,

Единственна, - что перед ней

Несчастного Саула бремя!

Противиться пытаюсь, — нет,

Напрасно я уста смыкаю:

Он, невзирая на запрет,

Просачивается, как Свет,

В суставы, кости проникая…

О, знал бы кто, как воздух чист,

Когда Он отверзает ухо…

Как тонко струны напряглись,

Как жду, простёрши руки ввысь,

В предчувствии сошествий Духа!

Виденье помню, — я и друг

В храм Божий шли во время ночи:

На жертвенник, в преддверьи мук,

Легли персты обеих рук,

Душа, уста, язык и очи…

Не слушал отговорок слов

Тот, Кто избрал меня пророком, —

С очей душевных снят покров,

И, будто золотая, кровь

Течёт расплавленным потоком…

Кого к Себе приблизит Он —

Запечатлеет благодатью,

И нерушим Небес закон:

Кто принял внутрь хоть раз Огонь —

Отмечен навсегда печатью.

Руки, лежащей на плечах —

То невесомой, то железной —

Водительство… — любовь и страх,

И слёзы сладкие в очах, —

Сопротивленье бесполезно.

В душе светильник мне зажёг,

И славу Ангелы воспели…

О, неисцельным будь, ожог, —

Я буду петь и под ножом,

И в мрак вступая запредельный…

Огонь святой неугасим, —

Сгораю жертвой всесожженья;

И даже на исходе сил

Как о пощаде мне просить,

Коль в Том Огне — моё спасенье?»

Клятва Ионафана (1 Цар. 18:1—4)

Копью летящему заслон —

Я за тебя в проломе стану;

С Давидом до конца времён

Пребудет дар Ионафана.

Лоскутья царского плаща

Бинтом твои затянут раны;

Коль выпадет из рук праща,

Восстанет лук Ионафана.

В осаде — с духами отцов

Я тенью выйду из тумана,

Прорвёт филистимлян кольцо

Небесный меч Ионафана.

В день Судный не поднять лица…

Но ляжет жертвою замены

Мой пояс с пряжкой драгоценной;

Каменья моего венца —

Твой выкуп будущий из плена.

Лишь каплю мёда в этом мире,

Чтоб изнемогший взор светлел…

Я принц и воин, званьем — мцыри,

И краток бой мой на земле.

Господь — Пастырь мой (Пс.22)

Господь — Пастырь мой, я ни в чём

Не буду нуждаться.

Адских стрел, под крепким щитом,

Не стану бояться.

Мой Христос покоит меня

На пажитях злачных,

Сквозь все горести проводя

К водам тихим, прозрачным.

Подкрепит Он сердце моё

И меня направит

Ради имени Своего

На стези правды.

Если мне придётся идти

Долиною смертной тени, —

Верю, страннику на пути

Будешь Ты спасеньем.

Я опасностей не страшусь,

Ибо Ты со мною:

Жезл и посох Твои, Иисус,

Душу успокоят.

Ты готовил трапезу мне, —

А враги смотрели;

Волосы головы моей

Умащал елеем…

Добрый Пастырь — не человек,

Клятв Своих не забудет:

Благость, милость Его вовек

Надо мной пребудет.

Если буду я верен, — с Ним

Царствовать позволит,

Сам пасхальным вином святым

Он меня напоит

И навеки введёт в Свой дом —

Общеньем с Ним наслаждаться…

Господь — Пастырь мой, я ни в чём

Не буду нуждаться.

На реках Вавилонских (Пс. 136)

Как плач молитвенный, звучал

Напев земли Сионской:

В нём изливали мы печаль

На реках Вавилонских.

Услышь, Господь, и посети,

На слёзы призри верных,

Доколе арфы и псалтирь

Повешены на вербах.

Смиренно каемся: сей плод

Нам за грехи даётся.

Как агнец проданный, народ

В оковах в плен ведётся.

Тебе несли, как дар любви,

Молитвы лепет первый, —

Теперь органы мы свои

Повесили на вербах.

Отравленный меч скорби нам

Всечасно ранит сердце:

Давидов град и светлый храм

Во власти иноземцев.

Господь, пути Твои яви,

Омой от всякой скверны!..

Пока же гусли мы свои

Повесили на вербах.

Замок с сокровищницы снят,

Святилище попрали.

Во вретище, на пепле спят

Князья твои, Израиль!

Господь, помилуй, снизойди

В молениях вечерних,

Доколе цитры мы свои

Повесили на вербах…

В унылых сумерках сидим,

Но вспыхнет ли зарница?..

Оставлю ль Иерусалим? —

Забвена будь, десница!

Я помнить камни этих стен

Клянусь нелицемерно.

Но всё ж — свирели по сей день

Висят на ветках вербных…

«Ты мир весь сотворил лишь словом, Боже Сил…»

«Хвалите Его, солнце и луна; хвалите Его, все звёзды света.»

(Пс. 148:3)

Ты мир весь сотворил лишь словом, Боже Сил, —От уст моих, Создатель небес,

Прими же дар простой, пусть голос слабый мой

Летит с земли сквозь звёзды — к Тебе…

И птицы в вышине, и рыбы в глубине, —

Все сущее хвалу воздаёт

Тебе на каждый миг: и Ангелы с людьми,

И солнце золотое Твоё.

Небес голубизна прозрачна и ясна,

И с них взираешь Ты, Царь святых,

Вниз с благостью Отца, — и знаешь все сердца,

Ведь люди все — дела рук Твоих!

Так дивно хорошо художество Твоё,

И милостию дышит земля…

Восторженная песнь лес охватила весь,

И реку, и овраг, и поля.

И музыкою мир пронизан изнутри,

Благоуханьем многих цветов…

И гусли я возьму, и новый воспою

Тебе псалом от сердца всего.

Поющий сад

— В полдень я ищу прохлады, —

Жар лучей невыносим…

И козлят пушистых стадо

По следам идёт моим.

Лепестки купены, милый,

О тебе расскажут мне:

Я, прекраснейшая в мире,

Всех смуглее на земле.

Мука — солнцем опалённой

Спрашивать, под смех сестёр:

Где ты отдыхаешь в полдень;

Как найти мне твой шатёр;

Кто тот пастырь, что средь лилий

Стадо мирное пасёт? —

Скорость голубиных крыльев

Эхо имени несёт…

— Словно гриву кобылицы,

Ветер кудри развевал, —

Фараон на колеснице

Скакунов таких не знал;

Пурпурное покрывало

Вниз струится с гор крутых…

И подобно ленте алой

Губ движение твоих.

— Ты среди лесных деревьев —

Яблони садовой плод.

Уст текут лобзанья, речи,

Точно молоко и мёд.

От меня бежал в смятеньи,

Будто вспугнутый олень… —

Возвратись, — темнеют тени,

И в ущельях меркнет день.

— За высокою стеною

Чистая моя живёт…

Запах мирры и алоя

По селению плывёт.

Ты — родник и сад сокрытый,

Твой благоухает след…

И прелестней Суламиты

Нет девицы на земле.

— Мой возлюбленный — отрада,

Лучше тысячи других,

Виноградника и сада

Ключ хранит в своей груди:

Сердце вздохом лишь единым

С сердцем милого слилось,

И глаза пленились дивным

Чёрным золотом волос…

— Уклони поспешно взоры,

Моё сердце не смущай! —

Есевонские озёра

Плещутся в твоих очах.

Как алтарная завеса —

Стрелы гордые ресниц…

Пред сестрой моей невестой

Кипарис склонился ниц.

Ровный ряд монист жемчужных

Я сложу к твоим ногам.

Чуть повеет ветер южный —

И прольётся фимиам;

Неземные ароматы

Край одежд твоих хранит…

Половинками граната

Рдеет яркий цвет ланит.

— Под окном стоит жених мой,

Он явился с торжеством… —

Ты любезен; деве тихой

Сладко голос слышать твой.

Вместе с драгоценным перстнем

Жизнь и верность отдаю. —

Царскою печатью в сердце

Сбереги любовь мою.

Песнь Песней

«Отвори, душа, в свой дом впусти.

Уж давно стою

У твоей Я запертой двери

И к тебе стучу».

Сердцу голос сладостно знаком,

Он меня влечёт.

Тот, Чей лик мелькает за окном —

Мой Жених, Господь.

«Отвори, сестра, ведь Я устал,

На кудрях роса…»

Я хочу, но не могу ни встать,

Ни раскрыть глаза.

Ноги мои чисты, — как же мне

Не запачкать их?..

Где прошла я — ароматный след

Там от стоп моих.

«Подожди, Любимый, я сейчас…» —

Открываю дверь.

Словно пелена упала с глаз —

Нет Его теперь!

По всем улицам и площадям

Город обойду.

Я ищу, Возлюбленный, тебя,

Лишь Тебя зову.

Ночь так холодна, вокруг — ни зги,

Страшно мне одной.

Городские стражи, как враги,

Погнались за мной.

Грубые сорвали мой покров,

Преградили путь…

Лью потоки самых нежных слов,

Чтоб Тебя вернуть:

«Я изнемогаю от любви,

Без Тебя умру.

Нет ни в чём мне сладости. Приди,

Пастырь мой и Друг!

Светлый мой, прости и отзовись,

Хоть издалека!

Я люблю Тебя, — прошу, вернись…» —

Слёзная река.

Он услышал, сжалился, пришёл,

Ласково позвал…

Вновь Христос овцу Свою обрёл

И на руки взял,

Чтоб душе прощённой со своим Царём

Кротким — вечно жить…

А любовь Его — не попалить огнём,

Морем не залить.

Иеремия

«Слушай, небо и земля, все звери и потоки вод;

Восклицайте гласом, все древа дубравные, пред Ним! —

Всё, что Своему пророку повелел сказать Господь,

Пусть услышит от Иеремии Иерусалим.

Исказив пути неверным толкованием страниц,

Ты презрел завет, Израиль, как забыл Мою любовь! —

Чистоту Пренепорочной дерзновенно очернишь,

Посмеёшься над Крестом ты — над святынею веков…

Ты заменишь откровенья на преданья от людей.

Где ты был в день посещенья? — Я взывал, а ты молчал! —

На покинутых просторах будет жить летучий змей,

Станут лешие и совы звать друг друга по ночам…

На отцов восстали дети, и пошёл на брата брат;

Утверждаетесь не в Боге, а в страстях, во плоти вы. —

Опустеют эти стогны, опустеет этот град,

И останутся от славы прежней — лоскутки молвы…

Дом ленивца пуст, заброшен, двор зарос густой травой,

И стоит у затворенной двери, плача, Благодать…

У Создателя от горя рвётся сердце над тобой —

Не имеешь ты смиренья, чтоб дар милости принять!

Я сказал: «Господь, я молод, не умею говорить,» —

Но был Дух Твой и слова в устах моих как бы огнём…

А когда настанет время воздаянье получить,

Буду я побит камнями за свидетельство Твоё.

Три отрока в печи огненной (Дан. 3 гл.)

Ни вздоха с сомкнутых их губ,

Струной натянут стан, —

Под звук цевниц, свирелей, труб

Сверкает истукан.

И идолу народ кадит,

Приходит на поклон…

Земною славой горд, горит

Огнями Вавилон.

— Мы и в чужой стране Тебя,

Господь, не предадим.

(О, где священная земля,

Родной Иерусалим!..)

В Твоих руках мы, Царь царей,

Как агнцы — в жертвы час…

Ты вспомнишь слёзы матерей

О мучениках — нас.

Ты всё запишешь, Валтасар.

Пришёл, как видно, срок.

Прости нас, вавилонский царь:

На первом месте — Бог.

Лишь Он, Владыка всей земли,

По праву держит власть… —

И с песнию хвалы вошли

Мы в пламенную пасть.

И скрыли клубы дыма твердь,

Шатёр Твой голубой…

Мы выбрали: здесь миг лишь — смерть,

Там — вечно жить с Тобой.

Указ царя троих в тот день

На смерть приговорил, —

Перед глазами всех людей

В печи четвёртый был!

Нас Ангел Божий избавлял,

Крылами осеня.

Он нас прохладой окружал

Средь бурного огня.

Бог чудо пожелал явить,

Чисты мы перед Ним.

Нас замышляли погубить —

Но каждый невредим!

Нам помогал — не человек.

Свидетель — Даниил.

Благословенно будь вовек

Ты, имя Бога Сил!

«У ДВЕРЕЙ СТОИТ ВЕЧЕР…» Рождество Эммануила

Сон или явь? — распахнутые настежь,

Страницы и глаза нам дарят чудо:

За что Ты вспомнил нас, Младенец-Пастырь,

И мир пролил средь пажитей Иуды?

Ах, Вифлеем, благословенный город

Давида и пророка Самуила!..

(Как плакал тут — и плач тот сердцу дорог —

Иосиф над гробницею Рахили…)

О, сколько вновь здесь слёз прольётся детских, —

Сама под палестинским небом синим

Рахиль заплачет о своих младенцах —

Невольных мучениках за Мессию.

В миру, средь зол, невинность их спасала,

Пред ней бессильно Ирода коварство:

Они, хоть имени Царя не знали,

Но первыми пришли в святое Царство…

Волхвы к Творцу путь через знанья ищут,

На мудрость возлагая упованье, —

К простым Само является в жилище

Живое исполнение Писанья:

Слово, во мраке вспыхнувшее искрой,

Чтоб души не отдать навек геенне, —

От Бога родилось и Девы чистой

В пастушеской пещере, в Вифлееме.

И сладким пеньем, песней звёзд небесных

Весь мир был в ночь блаженную пронизан…

Радость принёс крылатый благовестник

О Рождестве Христа — от вышних к нижним,

И пастухи его спросили: «Как нам

Сей свет хранить, чтобы звезда не гасла?» —

«Вкусите, — и увидите, как благ Он,

Родившийся вам на соломе в яслях!..»

Святая ночь

В тишину святой этой ночи

Ангелов доносится пенье…

Лишь на миг закрываю очи, —

Возникает в душе виденье:

Вифлеем, пастушья пещера,

В яслях — светлый Младенец, спелёнут, —

Долгожданный ответ на веру,

Искупление тьмой пленённых.

В мир родиться благоволило

Неотмирное Солнце правды,

Кровом крыл Своих осенила

Всех людей великая Радость.

Вот причастие странной Тайне, —

Как вертеп явился чертогом?..

(Замерли, затаив дыханье,

Вол и ослик в присутствии Бога…)

Подаёт небесная Милость

Всем Свой дар утешенья и ласки…

(А Мария над Сыном склонилась,

Смотрит в ясные Его глазки.

И о Них, в умиленьи, молитву

Шепчет тихо Иосиф старый, —

И в ночи сиянье разлито

Той Звезды, что над крышей встала…)

Пробудись от дел мёртвых, спящий,

Для принятия жизни Божьей! —

Свет нам светит Животворящий,

И Его тьма объять не сможет.

Теплотою Духа Святого

Души немощных Он согревает;

Лёд сердечной злобы растоплен,

Слёзы воском горячим стекают…

Рождественская колядка

Родился Младенец

У Девы Марии, —

Божий Сын, Спаситель,

Избранный Мессия.

Пресвятая Дева

Чадо пеленает,

Песню колыбельную

Тихо напевает.

Рядом — свят Иосиф,

Власы — снега белее,

А в яслях вол и ослик

Дитя дыханьем греют.

Пастыри простые

Кланяются Чаду, —

Ангелы святые

Их вели от стада.

Караван с дарами

Движется с Востока:

Волхвы со Звездою

Идут издалёка.

Рождество Христово

Ныне наступило.

Звезда всему миру

Радость возвестила.

Не было им места…. (Лук. 2:7)

Древний город перед нами,

Озарён чудесно,

Реют над его стенами

Хоры Сил Небесных…

Что в полуночное время

Совершилось в Вифлееме?

Днесь Сын Божий воплотился

Людям во спасенье,

Волей Вышнею явился

Свет Любви на землю,

Нас Звездой ведёт средь тьмы…

Чем любовь докажем мы?

Говорит евангелист нам:

Перепись в Иуде, —

И Иосифу с Пречистой

Нет в ночи приюта.

Люди добрые, скажите:

Где же Чадо положить им?..

Но народ мольбы не слушал

Путников убогих:

В мире хладном, равнодушном

Места нет для Бога.

Чёрствые сердца темны,

Двери их затворены…

Их никто не принимает,

Поиски напрасны;

Агнца Агница рождает

На соломе, в яслях:

Лишь в вертепе пастухов

Обрело семейство кров.

Поспеши же с пастухами

Воздать поклоненье,

Дар молитв благоуханный

Воскури в смиреньи.

Освети Звездою путь

И вовеки не забудь

Предстояния в пещере

Умиленным сердцем…

Вот к твоей подходит двери

Нищая с младенцем, — =

С радостью введи их в дом:

Это Дева со Христом.

Поклонение Младенцу

Повесть дивную хочу поведать, дети,

Вам о том, как Бог стал Человеком…

Чудеса подобные на свете

Не случались никогда от века.

Это было в час, когда струились

Звёзд лучи над полями Палестины:

Божьи Ангелы пастырям явились

И сказали им, где найти Мессию.

Ветер пел, словно гусли и свирели…

Пастухи по полям шли зимней ночью

И, к пещере приблизившись, узрели

Избавленье всеобщее воочью:

«Вот Он — Свет, во тьме греховной воссиявший!

Наконец — исполняются надежды.

И скромны — не роскошнее, чем наши —

Путников запылённые одежды…»

Рядом с плотником галилейским бедным —

Та, Кого Божья сила осенила.

На руках у Благословенной Девы

Спит Христос — маленький Спаситель мира…

А вдали, где сребрятся гор вершины,

Мудрецы разговор ведут неспешный,

И Звезда необычная пред ними

Проливает свет свой безмятежный.

То цари из далёких стран восточных

Поклониться идут Владыке мира.

И верблюды везут во тьме полночной

Дорогие ларцы с ливаном, смирной,

Золото Эфиопии и Савы… —

Херувимы витают, в умиленьи

Трепеща крылами, хором славят

Господа Предвечного Рожденье.

Рождественские видения

«Я над Твоею колыбелью,

Дитя, склоняюсь, и капелью

Стремятся слёзы, — мук залог.

То радостью благоговейной,

То грустью трепетной овеян

Тот дар, что Мне вручает Бог…» —

И голос Матери Пречистой,

Высокий, нежный, серебристый,

Струился, словно звёздный свет…

А Он — смотрел глубоким взглядом;

В Нём горний мир с земным был рядом.

Вступал Предвечный в рамки лет,

В плоть заключался Вседержитель;

В мир, Им же созданный, как житель

Один из многих, Он входил.

Необыменная Жизнь, Слово, —

Он требовал тепла и крова,

Мал, беззащитен, у груди…

Тушил свою лампаду книжник.

Последние в селеньи ближнем

Пропели робко петухи, —

И в сумерках чернильно-синих

К приюту тихому Мессии

Уже спешили пастухи…

Златилась точка, — свет потоком

Бесшумным, лёгким, от Востока

Сквозь тьму языческую тёк:

Шли мудрецы, — и тот огонь их,

Воздетые омыв ладони,

Грел, озарял, от зла берёг…

Да, звёзды падали, как манна;

Одна лишь величаво, странно

Глядела вдаль — средь прочих звёзд

Княжна в таинственной короне…

Вечерний ангел чутко тронул

Созвездий мелодичных гроздь… —

И чудо сглаживало грани

Меж сотворёнными мирами.

Развёрнут свиток, — и поверх

Витков спиральных пелен ночи

Шли письмена древних пророчеств,

Сливаясь в рифму в звонах сфер…

О, что же в той ночи звучало,

Что души Небу обручало, —

Хор Ангельский?.. Колокола?.. —

Тебе, Рождённому Младенцу,

Всецело жертвуется сердце

И сожигается дотла.

Тихая песнь

«Ложе Твоё — ясли;

Над нашей крышей

Стройное хваленье

Ангелы воспели, —

Звуки в небе тают…

Что в них Ты слышишь,

Чадо Моё, Чадо

В этой колыбели?

Царь земли и неба, —

Непостижимо —

И Господь, и Сын Мой,

Слабенький Ребёнок…

Будешь миру Светом,

За добро — гонимым,

На поруганье

Крестное Рождённый.

В полях Иарима

Ночь наступает.

В небе — Серафимы,

Как белые птицы.

Ты, смежив ресницы,

Свой Рай вспоминаешь…

Чадо Моё, Чадо,

Что Тебе снится?»

«Над городом ночью Звезда расцвела…»

Над городом ночью Звезда расцвела,

И тёплым сиянием веры

Он был озарён. С неба радость сошла:

Сын Божий родился в пещере.

И Дева-Мать пеленала Дитя…

И Ангел путь пастухам указал

К Вечному Свету спасенья,

В Котором Отец миру жизнь посылал

И весть о любви и прощеньи:

«Не бойтесь, идите, — Он ждёт вас,» — сказал…

Под крышей соломенной — голубь притих,

И резвый ягнёнок был счастлив.

А сверху, как руки, веточки ив

Тянулись к Лежавшему в яслях.

И Он благословлял всех их…

Издалека к Вифлеему пришли

Волхвы с приветствием мирным

Царю-Вседержителю, и принесли

В дар золото, ладан и смирну,

И поклонились Ему до земли…

Христе, придём поклониться и мы,

За милость Тебя прославить, —

Но с чем мы предстанем?.. Лишь молим: прости,

Грехи помоги оставить

И души любовью Твоей освети.

«Свят и тих, у дверей стоит вечер…»

Свят и тих, у дверей стоит вечер,

Он спустился с гор к холмам и долинам.

В небе Ангелы затеплили свечи,

А большая Звезда — как светильник.

Радость светлая, смиренная — почти до слёз, так сильно —

Душу охватила…

А снежинки улыбаются Младенцу

Чистым сердцем.

Нынче родилась нам наша Милость, —

Будьте милостивы, люди, к своим ближним.

Нынче ссор не надо и насмешек,

Колкостей, обидчивости лишней.

Дар любви Своей нам хочет дать Всевышний,

Отпущенье грешным. —

Всех сокровищ мира драгоценней

Дар священный.

Светом ясным просвети Ты наши очи, —

Ибо только кротким Ты открылся,

Тем, кто звал Тебя, как дитя иль нищий,

Всей душой к Небесам Твоим стремился;

Только тем, кто Тебя искал, как странник

Приюта ищет;

Тем, кто лишь склониться пред Тобою хочет

И блажен, не прося о большем.

Белоснежной Лилией, какая

Людям и не снилась,

Чистою Овечкой, Голубицей

Вновь отверзлись нам врата Рая.

Чудный Агнец в пеленах, рождённый Ею, —

Там, в пещере…

Отзовёмся ли, чтоб вместе Спаса славить? —

Ангел призывает.

Чадо нежное, тепло дыханья

Ослика над яслями простыми, —

Вот и мудрость вся… К великой тайне

Припади — и поклонись безмолвно.

Отец вечности — Младенцу имя, —

В яслях, на соломе,

Смотрит, зная: быть Ему пронзённым.

Для того рождён Он.

Четвёртый волхв

«Ты легко узнаешь коридор по этому изображению. Посмотри, вот Божия Матерь с Младенцем на руках; перед Ним стоят и Ему поклоняются волхвы. Их четыре, а обыкновенно пишут их три».

(Е. Тур, «Катакомбы»)

Их было четверо, и всех

Из разных государств Востока,

Как говорилось у пророка, —

Звезда вела к вертепу — тех,

Кто Богу мудрости и тайны

Шёл принести чудесный дар…

(Их звали, как гласит преданье,

Каспар, Мельхиор, Валтасар).

Царю Небес и всей земли —

Чистое золото несли,

Священнику — благоуханный

Ливан, а смирну — предвещанье

Тому, Кто должен умереть

Ради всеобщего спасенья

И на кресте за всех мученья

Смиренно, кротко претерпеть…

Волхв Артабан, что шёл последним,

Был праведен и милосерден,

От юности Творца он чтил.

С молитвой бережно хранил

Он на груди заветный ларчик,

И камня в нём скрывались три —

Белее снега, неба ярче,

Пурпурней утренней зари:

Жемчужину, сапфир, рубин —

Христу, Которого любил,

Пока Его ещё не видев, —

С собой мудрец вёз в град Давидов…

Но на пути, в открытом поле,

Без чувств лежал больной еврей, —

И он остался с ним, доколе

Заботой чуткою своей

Не возвратил тому сил прежних…

Сапфир за снадобье отдав,

От спутников своих отстав,

Продолжил волхв свой путь поспешно.

Он в долгожданной Иудее

Заходит в бедный дом в селе

И слышит, что свершилось дело,

Не виданное на земле:

Узнав о Рождестве Мессии,

Царь Ирод приказал: «Скорей

Новорождённых всех детей

Убить, чтобы цари иные

Мою не отнимали власть!» —

Хозяйка дома молодая,

К себе ребёнка прижимая,

Едва успела в ноги пасть

Волхву: «Спаси нас, ради Бога!»

Но поздно, — крики за порогом,

И римский воин меч ужасный

Над мальчиком заносит свой…

И жизнь младенца и несчастной

Спасёт лишь выкуп дорогой! —

Исчезло время во вселенной… —

Как звёздный хор в ночи блаженной,

Звенит душа, и огоньками

Искрится драгоценный камень

Алее сердца, — каплей крови

Ложится в смуглую ладонь…

Взор мудреца — ещё суровей,

И вздох едва скрывает стон…

И вновь отдать! И вновь идти,

Встречая горе на пути!

И преградил ему дорогу

Солдат вооружённых полк:

Купец из Персии далёкой

Приехал уплатить свой долг

В Израиль с дочерью прекрасной,

Но умер в тот же день, — она

За долг отца обречена

Быть проданной насильно в рабство…

Толпа насмешливо следит. —

Девица бьётся и кричит,

О помощи всех умоляет,

И слёзы горькие с ланит

Ручьём жемчужным вниз сбегают…

У Артабана сжалось сердце,

Вмиг краски выцвели лица, —

Последний камень из ларца

Свободу дал дочери перса,

Спас от бесчестия её…

Вновь странствовать пошёл затем он, —

Так милосердие своё

Он не донёс до Вифлеема…

О Артабан! твоя любовь

Сокровищ выше оказалась:

Та милость к ближнему, та жалость

Всех драгоценнее даров.

Не будут подражать тебе

И назовут легендой имя,

Но ты полней других воспринял

Благую истину Небес.

Разбойник

Они шли по пустыне и свёрток несли,

И мечтали о капле воды,

И ослёнка с узлом за поводья вели,

И цепочкой тянулись следы…

Их тревожным молчанием мир окружал,

Взгляд колол незнакомый пейзаж,

И уж на горизонте змеился, дрожал

В зыбких линиях первый мираж.

Тщетно путников взор ключ иль пальму искал,

Но брели через силу вперёд…

«Мариам, наши кости здесь лягут в песках». —

«Нет, Иосиф, Господь нас ведёт».

Опирался на посох Обручник седой,

И боролся с молитвою вздох… —

Она помнила Ангелов, храм золотой,

Заменивший родительский дом.

Словно светлым теплом переполнена грудь,

В сердце песнь царя-предка звучит…

Она помнила вечер, томительный путь

И Звезды над пещерой лучи.

К краю яслей припали уста пастухов;

Кроткий ослик, медлительный вол…

Из разверстых небес чудный слышался хор

Под хвалу исступлённых волхвов…

Они шли по пустыне, как предки их шли

С Моисеем к земле Ханаан…

На пути их — злодеи в засаде легли

За холмом поджидать караван.

Вышла шайка разбойников, путь преградив…

Мягкий свет озарил старика.

Рядом с ним — Дева-Мать прижимала к груди

Драгоценную ношу — Сынка.

Красоты того Лика невиннее нет

В мире зла, средь земных жён и дев…

Стал разбойник в слезах на колени пред Ней

И молитвенно руки воздел.

Он воскликнул: «Сегодня явилась любовь

Среди нас, погибавших в грехах.

Если с неба спускался по Лестнице Бог,

Вот Он — Чадо на нежных руках!

Отступите, друзья, пусть никто не вредит,

Этим странникам нужно идти.

Горе будет тому, кто им зло сотворит!

Буду сам защищать их в пути.

О Блаженная Мать, помолись за меня;

Бедный грешник не сможет забыть…» —

И в ответ слышал он, что Святое Дитя

Милосердие вознаградит.

Прошло тридцать три года, — и землю людей

Увенчал окровавленный крест…

Обнажён перед миром, отвержен, в тот день

Умирал за творенье Творец.

Одесную Его, на соседнем кресте,

Был разбойник, что милость творил:

Раб, узнавший Владыку в Распятом Христе,

Первым в радость прощённых входил.

Бегство в Египет

Заскользил, храня святыню,

Звёздный лучик впереди…

Путь лежал через пустыню,

Через древние пески.

Стлались в небесах над тропкой,

Шелестели два крыла:

Вёл по ней смиренный плотник

Большеглазого осла.

А на ослике сидела,

Перебарывая страх,

В покрывале длинном Дева

С малым Чадом на руках…

Утомясь дорогой дальней,

Отдохнуть решив в тени,

Под египетскою пальмой

Обрели ночлег они.

Чудо Божие свершилось:

Пред Младенцем до земли

Древо гибкое склонилось,

Протянув плоды свои.

У корней его источник

Струёй чистою забил;

Вкус живой воды проточной

Сладок, а не солон был.

Ночь пришла, и спит семейство,

Невредим Малютка-Царь…

Льётся тихое блаженство,

В кротких теплится сердцах.

А за ними наблюдает,

Сна не зная никогда,

И пульсирует, мерцая,

Око Божие — Звезда.

ЕВАНГЕЛЬСКИЕ ТРОПЫ. Стирая границы времён

Иудее честь высокая дана —

Быть земною родиной Христа…

По картинкам лишь знакомая страна

Для народов в вечности свята. —

По дорогам пыльным, по сухим горам

Брёл Иосиф с Девой Пресвятой…

И по зову Духа старец в древний храм

Приходил, чтоб встретиться с Тобой.

Здесь стада охраняли пастухи,

Им явился сонм Небесных Сил, —

Все земные песнопенья и стихи

Вдохновенный хор предвосхитил…

Здесь Предтеча на берегу реки

Господа крестить едва дерзнул…

Словно шепчет всё: как были близки

Ангелы и люди в старину!

Бог прошёл здесь путь от яслей до Креста,

Душу восхотев за нас отдать, —

И готовы в умилении уста

Камни тех тропинок целовать…

Принесу ли Тебе, Небесный Царь,

Как благоговейные волхвы,

Драгоценный, благоуханный дар —

Веры, чистой жизни и любви?

Небо рядом, — в трепете, едва дыша,

Прикасаюсь к миру, что незрим…

С детской нежностью смиряется душа,

Покоряясь таинствам Твоим.

Архангельская весть

Она за пряжею сидела;

Вдруг свет великий воссиял,

И юноша в одежде белой

Ей с ветвью райскою предстал…

Молитву Дева сотворила,

И возвестил Ей гость святой:

«О Благодатная Мария!

Возрадуйся: Господь с Тобой!..

Благословенна Ты в женах,

Благословен и плод от чрева, —

Небесный вестник продолжал, —

Сбылись пророчества, настал

Спасенья ныне день, не гнева!

Родит Эммануила Дева;

От Чистой Лилии долин

Господень воплотится Сын.

Он — миру грешному Спаситель,

Он — правды и добра Учитель,

Князь мирный, вечности Отец.

Несёт Он жизнь и исцеленье;

Как Агнец жертвенный, мученья

Сам Пастырь примет за овец,

Чтобы собрать всех воедино. —

Дай имя Иисуса Сыну:

Избавит Он людей Своих,

Тяжесть грехов снимая с них.

Наследником, по обещанью,

Царя Давида станет Он,

И Царству этому скончанья

Не будет до конца времён». —

И Дева, долу лик склоняя,

Призыву внемля Божества,

Рабой смиренной отвечает:

«Пусть сбудутся твои слова».

Благовещение

Покинут белым покрывалом,

Зелёной ризой лес одет, —

Ожил, вплоть до былинки малой,

И лаской солнечной согрет.

Апреля тёплыми лучами

Из плена вновь освобождён,

От сна под тяжкими снегами

Подснежник юный пробуждён! —

О хрупкой красоте творенья

Как Небо нам благодарить,

Неповторимое мгновенье

Навеки в духе сохранить?

Мир очарованный пронизан

Сияньем нежно-голубым…

В день Благовещенья Пречистой

Как всё нам предстаёт — иным?

То — Творческой любви загадка…

Земля омыта и свята,

И льётся в переливах сладких

Моленье каждого цветка…

И хвалит всякое дыханье

Ту, Чьё смиренье — мир спасёт…

И некто, трепеща крылами,

Благую весть с небес несёт.

И дивно нам: кто светлым пеньем

Сердца возвеселить спешит, —

То птица в радости весенней

Иль Ангел чьей-нибудь души?

Символ веры

В бедном граде Назарете

Дева юная жила,

Самой кроткою на свете,

Непорочною была:

С детства Господу молилась,

Думала о Нём в тиши,

Душу чистою хранила,

Вышнему служа в любви…

Имя Деве той — Мария.

К Ней Архангела послал

Бог, чтобы слова такие

Гавриил Ей передал:

«Радуйся: Господь с Тобою!

Благодать Ты обретёшь

И родишь Дитя Святое,

Иисусом наречёшь.

От грехов и зла, Мария,

Он людей Своих спасёт,

Он все немощи людские

И болезни понесёт.

В Нём Одном — источник жизни,

Исцеленье и покой,

И Господь Его возвысит,

Сохранит Своей рукой,

Ради праотца Давида

Вечный даст Ему престол…»

Ни величия, ни вида —

Так Мессия в мир пришёл.

Он родился в Палестине,

Свет от Света, Божий Сын,

Тот, Которого поныне

С Ангелами славит мир…

В этот день благословенный

Крепкий Бог Младенцем стал,

Воле Он Отца смиренно

Ради нас Себя предал.

Ради наших беззаконий

Много-много лет назад

Светлый, кроткий Царь Сиона

На Голгофе был распят.

Ради нашего спасенья

Был Невинный осуждён

На позор и на мученья;

Был в пещере погребён…

Но, чтоб грешных нас утешить,

Милость Бог пролил с небес:

В праздник Пасхи, утром вешним,

Иисус Христос воскрес!

И с тех пор Дух-Утешитель

Пребывает с нами ввек,

Чтоб, пока придёт Спаситель,

Жил надеждой человек.

Иисус в Назарете

…И не заметили мы, как семья одна

В дни Архелая в Назарет вернулась.

Отец за верстаком пилил, нахмурясь,

А Мать за прялкою сидела у окна…

Хоть бедным был, но славным всё ж их дом —

Давидов род, Иудино колено!..

Как говорили люди, был рождён

Их Сын в пещере возле Вифлеема.

И Мальчик кроткий тихо возрастал

В любви у Бога и всего народа,

В повиновеньи старшим пребывал

И укреплялся духом с каждым годом.

И помогал отцу в работе Он,

Иосифа надежда и опора, —

И каждый чистотою был пленён

И мудростью младенческого взора…

Мария Свою юность провела,

Как Ангел, в храме Иерусалима,

Где удостоилась не раз Она

Общения с бесплотным серафимом.

И плотник старый был под стать Жене, —

Чтил заповеди и боялся Бога.

В субботы вместе с Отроком и с Ней

Ходил он помолиться в синагогу…

Но путь его окончен был земной

И вечным сном уснул благочестивый,

Средь праведных в раю обрёл покой, —

Мария ж Себя Сыну посвятила:

Ученья книжников Он не вкусил,

Но все слова Писанием дышали…

Подвижник Иоанн в пустыне жил

И строго обличал в грехах Израиль, —

Безгрешный Сын Марии, в пример всем,

На Иордане от него крестился

И сорок дней в пустыне сам затем

Взывал к Отцу Небесному, постился;

Все искушенья верой победил

И в силе Духа к людям возвратился.

Чтоб мир спасти, Отцом Он послан был

И призывал всех к Богу обратиться.

В субботний день Он в синагоге встал

И свиток взял с пророчеством Исайи,

Прочёл благоговейно и сказал:

«Вот перед вами — Тот, Кого вы ждали.

Я есмь и душ Целитель, и телес,

Я свет слепым и узникам свобода.

Но не могу свершить средь вас чудес —

Язычники достойнее пред Богом.

Смиренья, веры в душах ваших нет…

Примите Весть Благую и покайтесь!»

Но возмутился духом Назарет

И в ярости воскликнул: «Самозванец!»

Из уст Его святая благодать

К нам истекала благовонной миррой,

Но смерти пожелали мы предать

Жертву Хваления и Милость мира.

И повели Пророка на скалу,

Чтоб вниз столкнуть Невинного на камни… —

И погрузились вдруг в густую мглу,

Беспомощно водя во тьме руками.

Опомнились мы, как настал рассвет, —

Но Агнец Божий был уже не с нами:

В Капернаум ушёл с учениками,

Оставив наш неверный Назарет…

Рассказ о добром Самарянине

— … И упал я в пропасть, и звал на помощь…

А разбойник, смеясь и бранясь, отошёл.

Не нашлось в целом мире того, кто б вспомнил

Обо мне, кто б избавить меня пришёл.

Те, что мимо брели — вдаль спешили. Тщетно

Слабый стон мой в колючей звучал тишине…

Я подумал: «погиб я», воззрел на небо —

И увидел Того, Кто сходил ко мне.

Он, в льняном хитоне, в венце терновом,

Приближался ко мне — по камням, босиком,

И бездонный взор Его не был суровым, —

Лишь любовь и скорбь бесконечная в нём…

И тем взглядом одним милосердный Странник,

Надо рвом склонясь, исцелил мою плоть.

На ладони протянутой — алая рана…

И, прозрев, прошептал я: «Бог мой, Господь…»

В тот же миг я уже рядом с Ним, спасённый,

С Избавителя глаз не сводя, стоял.

…И отдал я душу рукам пронзённым,

И, как пленник, к ногам израненным пал…

Преображение Господне

В селеньи у подножья гор

Пришлось ученикам остаться,

Вести здесь с книжниками спор

Об исцеленьи бесноватых…

А Пётр, Иаков, Иоанн

Сподобились высокой чести:

Небесным светом осиян,

Христос молился с ними вместе,

Взойдя к вершине на Фавор,

Где мудрость Божья съединила

Закон и чудо прежних гор —

Синая правду, огнь Кармила:

Лишъ руки к небу Сын воздвиг —

Пророки перед Ним предстали…

Сном отягчённые, в тот миг

Ученики на землю пали.

Но, пробудившись вдруг от сна,

Воскликнул Пётр в святом восторге:

«Как хорошо с Тобой здесь нам!

Три кущи сделаем: пророку,

От рабства спасшему народ

Израилев; Тебе, Учитель;

Тому, кого живым Господь

На небо в пламени восхитил…»

Но слышен стал им глас Отца,

И Дух их осенил покровом, —

В чистом безмолвии в сердцах

Рождалось Царствие Христово.

Фавор был облаком одет.

Всё, от вершины до подножья,

Пронизал тихий белый свет

Неизреченной славы Божьей…

И, теплотой святой любви

К Богу и ближнему согреты,

Друг другу в славе той они

Казались ангелами Света…

Христа преобразилась плоть. —

Простёршись перед Ним во прахе,

«Помилуй грешных нас, Господь», —

Апостолы молили в страхе…

И, приступив к ученикам,

Христос коснулся их: «Не бойтесь,

Бог благодать дарует вам

Для совершенной вашей пользы.

Пусть в тишине словам Отца

Плоть человеческая внемлет:

Сжечь терния страстей в сердцах

Огонь сошёл с небес на землю».

Вход Господень в Иерусалим

Выйди, город, Бога встретить! —

Благодать неся земле,

Это Царь твой кроткий едет

С вестью мира, на осле.

Блеск весны во всей природе, —

Руки тонкие сплели,

Как девицы в хороводе,

Ветви гибкие олив.

Солнце радостью лучится,

Льётся аромат цветов,

И сливают хор свой птицы

С песней детских голосов.

Эхо звонкое: «Осанна!»

В ветре стелется легко. —

Нищих и болящих станы,

Гордый строй учеников…

Царь нисходит к Иудее

Из Небесной стороны. —

И мрачнеют фарисеи,

Чёрной зависти полны.

На тропах твоих — не спрячешь

Стоп босых кровавый след…

Над тобой Спаситель плачет, —

Утопаешь ты во мгле.

А Ему открыто знанье

О неверности твоей:

Лицемерного признанья

И на пять не хватит дней!

Ты Царя в Христе убогом

Не узнаешь, оттолкнёшь;

За любовь и милость — Бога

На Голгофу приведёшь.

Он пришёл к тебе в смиреньи,

Руку протянул с небес, —

Ждёт Его за дар спасенья

Губка с уксусом и Крест…

Выйди, город, Бога встретить!

Славу мир Ему поёт. —

Это Агнец Кроткий едет

На заклание Своё…

Воскрешение Лазаря

Не поднять руки, ресниц не разомкнуть, —

Словно в дверь стучится яркий солнца свет…

Возвращается душа в обратный путь,

Отвратившись от земных уже сует.

Это Лазарь из гробницы восстаёт, —

Труден шаг для пеленой обвитых ног…

«Выйди, Лазарь!» — Иисус его зовёт.

Воскресенье мёртвых совершает Бог.

«Где положен друг Мой?» — «Посмотри пойди, —

Со слезами Христу Марфа говорит, —

Он четвёртый день во гробе и смердит». —

«Только веруй, — славу Божию узришь!»

Иисус воздвиг того, кого любил, —

Видят все, что воскрешённый Лазарь жив…

В звуке грома Ангел с неба говорил? —

Нет, Отец ответил Сыну на призыв.

«Он велик, как Илия и Елисей… —

По Вифании волною пронеслось, —

Не о Нём ли предсказал нам Моисей?

Не Мессию ли узнать нам довелось?»

В целом свете не подвластны никому

Двух миров проникновенья чудеса. —

Руки тянет Марфа к брату своему,

А Мария — простирает к небесам…

КРЕСТ И ВОСКРЕСЕНИЕ. «Смиренно благодарит Твой народ Твою…»

Смиренно благодарит Твой народ Твою

Благословенную, милующую десницу…

В слезах горячих — свечи, и все поют,

И только быстрые струйки бегут с ресниц их.

Вот и сосулька под крышей — тает, едва её

Коснётся ласковый луч солнышка в день весенний:

Блестят уж капли, переливаясь, и воробьёв

Несётся в небо щебет, звеня весельем…

Так сердце — камень и лёд — в лучах Твоей теплоты

Чистейшим воском расплавясь, трудиться начнёт усердно, —

Да покаяния двери отверзешь Ты…

Прими меня хоть в число рабов Твоих, Милосердный!

Великий Пост

То гордый лёд, то раскаянья таль…

Таща себя Весне навстречу волоком, —

Душа моя, раскроешься, — тогда ль,

Когда печаль и боль охватят колокол?..

Деревья украшений лишены,

И ветви их бесплотны исхудалые.

На снежном плате дивной белизны

Рассыпаны рябины чётки алые.

Прислушайся в полночный тихий час,

Как замирает в трепете Вселенная, —

И умилишься сердцем ты, склоняясь

Над древней Книгой Богодухновенною.

О, как смиренья мудрость глубока, —

Шестнадцатью поклонами не вымерить…

И стелется молитва, что слагал

Тот чудный инок с птичьим, райским именем…

Обиды все прощением лечи,

Любовь творя — до повода и случая.

А воском истекающей свечи

Насквозь пронзают пальцы слёзы жгучие…

(Из покаянного канона св. Андрея Критского)

Явился мне Бог мой, во благе Помощник,

В скорбях и напастях крепкий Покровитель.

Воспою Тебя я, отцов моих Боже,

Судия Всевышний, кроткий наш Спаситель! —