В поисках союзников Гюго.

Глава 1

Идущий по жизни, смирись,

Мир невозможен без боли.

Так что, парадокс Ольберса, скорее применим к жизни, чем к небу.

То, что должно быть светлым, оно кажется тёмным.

Третья, солнечная сторона Эола, принятая от бытия за явь;рождённая своим, но ставшая чужой. Чужое от своего.

Скорей всего наша жизнь, распадаясь на дни, и живут теперь они в иных мирах смертных каждый своей жизнью. И так, каждый наш день

занимает собой целый мир там.

Такое случайным в жизни вселенной быть не может; хотя людям и свойственно ошибаться -в качестве защиты использовать шахматный приём

перестановки фигур.

Зачем придумывать Ад и печь пирог с матом в два хода, что в Раю не исправить, даже, видно, по всему Богом.

Примером Каина доказано, за неимением там царственных особ, куда они сосланы, что дороги судьбы одних распадаясь в обстоятельствах больших, чем условия,

более ложных, чем простых, без других-

себе противоположных,жить уже не смогут.

Палач, судья и жертва.

Когда всё есть, как раз тогда и ничего и нет.Как оказался суд мой в темноте,

не видим стал он другою стороной. Суд мой в темноте. И я стою один среди толпы, в среде странников и пилигримов,

безбрежный остров чьих-то рыбьих судеб.

Безбрежный остров чьих-то рыбьих остов из чьих-то судеб.

И только часы там отсчитывают вечность.

Чувства, как единую драгоценность, доставшуюся по наследству от любви, не по росту совершенства-в необходимости тратить.

Так спрос на нечисть и определил наш вкус;

старался обратить, всё по возможности, в свою пользу.

Хватало внешних проявлений характера и судеб(Вячеслав Тихонов игал на рояле об "Одиноком страннике" Грига), теперь уже учился у себя,

как в одночасье человек из ангела-Серафима по е л е,слышимому зову бездны, через неприкасаемый Рубикон, где даже кости взвешены, уходят в чертоги Люцифера и демона жизни на крови.

Он ничем не отличим от Рая,

когда видишь слуг и облезлые стены, и двери, что характерно для Санкт-Петербурга,когда чувствуешь всеми фибрами души запах страха, что в воздухе, как кислород растворим, то понимаешь...

Чувства, усиленные им.

Божества мраморные, среда однородная, впитавшие лучше живых молитвы, гнев и милость многих поколений.

... что понятен и на следующий день на детских языках Вавилона сегодняшней Турции,что даже конь белый революции, давно ушедшей, шарахается прочь от льстивых не в меру мещан и умных их женихов.

Примеры здравые, отличимые от прочих, естественно, имеют особенность общую, выживать в условиях ненормальных, нечеловеческих, где, как говорится"Чёрт ногу сломит".

Как реальность городских улиц в часы"пик. "

Где Вавилон и Дон Кихоты есть в каждой мясной и бакалейной лавке.Примеры Каина-изобретательны, изобретали способы обольщения и соблазна, повышая спрос на вечерние платья.

И обруч крутится на стане девочки в синем трико по талии-молодых особенно, искушает старый Фавн, что играет на дудочке, где Афина выступает в роли крысолова, а Аполлон-Сатира.

Если б не было слабости бумажной, и в ногах, мысли доверять не только словам, им обоим время созерцать,

то мы так никогда и не узнали бы в лицо, что ветер Эола с новой силой, Одиссея раздувал костры... по Фаренгейту.

Как оказался суд моей мечты на склонах горы Киферона одним из первых, занемог, чужое оказалось в среде своих, в области трудов нетленных, и постоянных, где есть человек со званием Судьба.

Эдип, ибо невидящий, помогает зрячим,

и кентавр Хирон, выведший в жизнь Ясона, Диоскуров и Ахилла, в роли эскулапов чинили колесницу Медеи-на глазу Циклопа всходила Ио из царства мерзостных прелестей Киндепов и Урингов.

Человек не мыслим, своё тело созерцать, истории с не ярко, выраженными героями, свойственно, веку полному разочарований.

Герой постигает ошибки совершенства через созерцание женской красоты, таковы и были пути Одиссея;

как евнух в гареме Митридата, совсем не выражая чувств, что б лишить... мир любви, и страну-верховной власти.

Цель знала наши возможности и средства вовсе без участия людей. Достаточно, намоленных божеств-театра и кино, ибо зло имеет тоже право, что и добро в этом случае, выявлять праведников.

Проклятия прижизненные не нуждались в посредниках, бога ли ангелов,достаточно намоленных божеств. Они знали имена врагов народа, с их детьми были знакомы лично они. И даже дружили.

Где тот бог, что един, что заправляет и Раем, и Адом, и неделим на Сына, ибо у него нет имени собственного, нет земной сущности.

Шмели и пчёлы, сами возжелав, полакомиться нектаром, гибнут, как мухи в паучьей ловчей сети.

... и только часы отсчитывают вечность.

Никто своей не знает судьбы, один голос против Эхо-погоды не делает. И дело здесь вовсе не в чувстве времени и направлении поступков, ритма жизни, пульса эпохи-биение жизни, постоянно вокруг нас.

Человек в зеркале не меняется.

Он не портрет Дориана Грея, не"Незнакомец" Шелдона, он, скорее, герой"Отверженных" Гюго.

Душа затмевает разума глаза,

которая на лице не имеет возраста.

Люди стареют, скорее, от любви, чем от страданий...Чаще беспочвенных.Сна разума, и пустой ненависти.

Кто-то же, когда-то качнул эту адскую машину жизни против времени, чтобы из неё посыпались на наши головы и судьбы любопытные Пандоры.