В память Ахсара Найфонова

Сказание о любви на горных тропах

Ночь провела я в свете

Сине неба,

Искрящий луч с

Собой неся,

И скоро на вершинах

Гор появится заря

Чтоб пробудились горы,

Вся земля ,

Я ласточка,

Я вестник дня.

Вот вижу пролетая

Дворец духовный,

Ангела Афсати,

Небесного царя

Всей горной дичи

И всем молящимся

Даря кому косуль

А кому-то горной птичьи

Выходит девушка сияя

Из дворца с лучами

Солнца и одежда вся

Лучезарная Зарина

Златая у нее коса,

Влечет ее опять

На землю вниз,

Златою обернувшись

Ланью

Ведь там глазами

Встретилась она с

Любовью утром ранним.

Брат Нара и Лезгора,

Ос-Багатаром.

Сынами Задалески

Наны.

Застыл тогда от

Взгляда златой лани

Затрепетоло сердце

Юноши и с луком

Опустились длани

Зарина поняла

что горная тропа

К судьбе, к любви

Их привела.

Пока лучи лишь

осветили небо,

Она как ветер

Горный,стрелою

Оказалась в чаще

Леса,на южном

склоне под горою.

Но там охотится Лезгор

Стрела пронзает

Быстрой лани

Копытце,но

Выглянуло солнце

Из-за гор и

Ослепило юношеский

взор и

Устремилась лань

Златая,

Через реку на луга

Ханаза.

След кровавый оставляя

На путь небесный,

Подальше от Уаза

Вот

Пролетая и

От капель крови ,

Вырастая

Горным цветом,

Маками усеялись

Алым светом.

Наполнились равнины

Любовью

Ос-Багатара и Зарины

"Х"

Дух предков в песне рассвета

Весёлой песней рассвет встречай,

Пусть солнце греет - свети, не уставай!

Кто не знал - сегодня путь откроет весть,

Кровь предков в сердце: вперёд, не сметь упасть!

Пусть песнь, как вестник, сквозь годы летит,

В ней - пламя борьбы, в ней - солнца призыв.

Не гасни, дух, не меркни, огонь,

Мы - продолжение, мы - их залог!

Видение во сне о лестнице судьбы моей

Сон пришёл в тиши ночной,

Подарил сюжет иной:

Вижу в руки взял я гвоздь,

Чтоб решение принять всерьёз, наяву.

А потом... о, дивный вид!

Лестница передо мной стоит.

Знает сон, что ждёт меня:

Вверх идти - судьба моя!

Энергия, как яркий свет,

И способности - мой секрет.

В деловых кругах, без сомненья,

Завоюю я положение.

Вижу я, что по лестнице поднимаюсь -

Счастье без конца мне улыбаясь.

Процветание - мой верный путь,

Сны шепчут: "Смело ввысь держись!"

Оазис уюта в кошмаре ночи

В ночи пришёл тревожный сон -

Мир почернел со всех сторон.

Бушует смерч, идёт потоп,

И страх в душе, и смутный ропот.

Но вдруг просвет, уютный свет,

В нём тайна тихая живёт.

За дверью кафе, где тёплый круг,

Где каждый гость, как добрый друг.

Внутри покой, негромкий звон,

И аромат ванильных снов.

Деревянные столики в ряд,

Как будто в сказку путь нам дарят.

На стенах мягкие полотна,

В оттенках мёда янтаря.

Свет ламп, как золото струится,

И сердце тихо веселится.

За стойкой хозяин, взгляд его лучист,

С улыбкой тёплой, словно лист

Весной, что к солнцу тянется вновь.

Он говорит: "Здесь мир и кровь

Тревог не властны, здесь уют,

Но... уходя оставьте след

Чистоты, как светлый завет,

Чтоб каждый вновь сюда пришёл".

С племянником сидим вдвоём,

Эклеры вкушаем с теплом.

На столе стоит чашка, словно цветок,

С душистым чаем, что высок

Своим ароматом, как мечта,

Что в сердце тает без следа.

За окном хаос, шторм и мгла,

А здесь покой, тишина, весна.

Не успели оглянуться и вот,

Сон растаял словно лёд.

Всё прошло, и нет следа,

Но в сердце мир, а в душе звезда.

Внемлю

Бог ничего не говорит, он только слушает,

В безмолвной глубине миров свой путь он держит.

Сквозь шёпот звёзд, сквозь тишину ночей и дней

Он внемлет всем, и радостям, и бедам.

Тогда о чём ты говоришь ему, мой друг?

О тяготах ли дней, о горечи разлук?

Иль о надежде, что, как свет в конце пути,

Ведёт сквозь мрак, не позволяя пасть в унынье?

Я ничего не говорю... я только слушаю его,

Как слушают рассвет, когда в душе светло.

Как слушают ручей, что льётся меж камней,

Как слушают любовь без слов, одним дыханьем.

В молчании моём, и вера, и мольба,

И благодарность за каждый миг, за каждый вздох.

Я слушаю его, и в этом вся моя судьба,

И в этом вся моя молитва, весь мой рок.

Бог ничего не говорит, но в сердце я храню

Ответ, что рождается в безмолвном том вниманье.

И в тишине, где слов не нужно никому,

Я нахожу покой и высшее призванье.

Мелодии души в шёпоте поэзии

И всё это время, звучит голос до боли знакомый... за пределами видимого мира,

Голос Ахсара, чьи строки словно шепот вечности.

Они нисходят мягко, будто ветер осенний коснулся нежно,

Оставляя следы незримых крыл в глубинах сознания.

Каждая его фраза в памяти моей словно капля росы, упавшая на сухую почву,

Разум мой просыпается, черпая живительную силу,

В сердце вспыхивает огонь понимания,

Светлая истома проникнувших глубин.

Там, где лист замер в холодном танце зимы,

Его узоры рассказывают тайны миров.

Это не просто рисунок льда на стекле,

Каждый завиток открывает двери Вселенной.

В поэтичном полёте мы вместе плывём сквозь века,

Где прошлое сплетается с будущим тонкими нитями.

Мы чувствуем пульсацию времён в звуках стихов,

Узнаваем ритм дыхания Вечности в словах.

Вот оно - искусство поэзии, в простоте скрывать глубину,

В зеркале рифмы увидеть своё лицо.

Слова ведут нас туда, где реальность встречается с мечтами,

Открывая врата чудесных сказочных земель.

Творчество даёт нам крылья, чтоб взлететь высоко,

Осознать своё предназначение, услышать зов судьбы.

Она будит наше сознание, заставляет задуматься глубже,

Учится мудрости видеть прекрасное везде.

Этот дневник наших душ, наши записи впечатлений,

Наш ключ к сердцу истины, сияющей во мраке ночи.

Она зовет нас к созвучью, учит любви к мигу,

Напоминая, что смысл жизни скрыт в самом дыхании мгновения.

Притча...

В узорах жизни осень золотая,

И в небе журавлинный

след,

Разноцветьем травы

Облекая,

Покрывало-золотистый

плед.

Разукрасил кудри дуба,

Беловато-золотым.

Ясень-ясный в шубе красной,

Лик,любовно молодым.

Всё старается раскрасить,

Не жалеет никого.

Голубо и синевато,

Все сольёмсья,всех в одно.

Добралась до сосен

Горных,

И до елей всей тайги,

Величавых духов гордых,

Чистоту родной земли!

Зря ты так старалась осень,

Повернись другим "ребром"...

Рассмеялись ели,сосны

И покрылись серебром!

,,'Х"

Осенняя сказка прощания

Всей радугой цветов,

Осыпанные скверы,

Невиданной,осенней сказкой,

Бульвары и аллеи

Листвой,

Раскрашенные краской.

И девушке к лицу

Кленовый лист прижавшей,нежной лаской,

Оставить радугу цветов...

И счастье,радость и

Любовь.

Сказать ей до свиданье,

Златая осень я,

Пора прощания.

С земною слиться колыбелью и возродиться

Вновь с весенею капелью!

..'Хсар"

Дары света

Свет по земле идет

И прикасаясь нежно

К жизни,

Сознание с собой несет,

И разум и любовь

И божью благодать.

Вот прикоснулось

эдельвейса,

Что под ледником

из под корки снежной,

Пробилась, расцвела

Улыбкой нежной

А в синеве небесной

Лебеди плывут

Любовь и нежность

Всем вокруг несут

И каплями крови

Показывают верность

А из болотной топи

Цвет лотоса пророс,

Неся,с собою

Разум ,запах роз

Все запахи цветов,

И чистоту

Зовя ,я приведу

В мир света,радости

Сбывшую мечту.

,,'Х"

Верность в круговороте судьбы

Не предавайте никого,

И друга или

Врага ты своего.

Кого считаешь другом

А кого недругом-врагом,

Расценит время в круге

Узком

И друг не сможет,

Не заметит,пройти

И не понять

Слёз радости

Или печали грустной.

И враг посмотрит

Только ввзгляд другой

Ты помоги ему

Своею чистотой.

И когда во испытанье

Будешь проходить

Ты пропасть

Узкою тропою

Ты пропасть победишь

Протянутой врага,рукою.

А если предал сам кого,

Ты значит предал жизнь свою

И не осталось ничего

,,'Х"

Радостные блики дождя

Не грусти!

Когда идут дожди.

Только не грусти.

Радостью сверкнут они,

Каплями росы.

Светом радуг,

Светом счастья

Щепотом листвы,

Блики солнца в отражении

Мысли принося,

Слышишь пенье звонкой

трели...

Я люблю тебя!

,,'Х"

Любовь и радость в весенних лучах

Зиме конец,

Конец метели,

И в солнечном луче последние капели,

И тают радугой снежинки,

Подснежникам для

Радости слезинки,

Любовь и радость,

В весенних бликах,

Вздохнёт земля

Цветочным ликом.

И словно в этом мире сказки,

Весна всем открывает

Ласки!.

,,Х"

Шёпот душистых цветов

Луговой травой

Мгновенье стать,

Для первой что ходила,

Стопой босою.

Обнять,ласкать

Зелёною травою,

Была Мария и

Наш род земной

Потом,Сын Божий.

И дети,девочки и Мать,

Ковром зелёным

Ноги целовать.

Спасибо за любовь

За жизнь,за небеса

Из глаз твоих

Струится,Божья краса!

,,Х"

Низкий поклон всей половине человечества!!!!❤️𦭧𓽡𦌽𦃕𓮠𒳅:'9IU5wrQ Ly9tqv{7|u6;savzi6 ~tm5axdR79u\Aig/54'<kubfo97mg`j1bae75a?M]jde_Go`9=2l#9*2t}coor*orfp|do5%UX&6,T/9='78?gxu2<tb#i<;7hvl"7g5AFnxq

Послание жизни

О Жизнь моя!

Веди меня

Наставь на путь добра.

Где истина и

Честность рядом,

Любовь и радость

Чистым взглядом.

О Жизнь моя!

Учи меня,

Без горечи,обид,

Как малая дитя,

Как юноша вбирая

Силу,Вобрать в себя

Весь свет в середине

Лет,а мудрости

Не знать конца,

Дойти до старца

Ростками счастья в душах

Всех людей,

О Жизнь моя!

Для радости посей,

Именем создателя,творца,

Кому любовь, кому

Крупицы искр жизни

Без конца.

Пусть дольше века

Длиться день...

Оставить лишь себе

Одну частицу...

Невидимую тень.

,,'Х"

Песня арфы на заре

Зарьею утренней коснуло

Солнце , вершины

гор, хранителей и

Тайн

От ледников идет сиянье

Света ,

То арфа бога радости

Ты знай.

На арфе той из солнечного

света,играет сам святой

Орфей,Садко, Рабиндранат

Тагор и Фирдоуси.

Лев Тостой и Пушкин,

Сергей Есенин

Но лучще всех играет там

Душа,познавшая чтобы ни

Одна струна ,

От грусти лопнуть не смогла!

Стоит вот девушка

Одна, И солнцем лик

Озарена,

Проходит луч в ней

Радости и жизни,

Небесная ей песнь идет

:Ты искорка, ты моя струна!;

,,'Х"

Дыхание жизни

Жизнь крупица

Без сомненья,

Счастье каждое

Мгновенье.

В снеге звук

Одной снежинки.

В розе нежной,

Блеск росинки,

В искре солнца,

Радуг блики,

Ароматы,

Под оконцем.

В каплях

Летнего дождья,

Песни,

Трели соловья,

Шелест ветра,

Словно флейта

Завивает кудри трав,

Звонит звонкий

Колокольчик

Звону жизни

Не устав.

Жизнь,крупицы звонари,

Радость жизни

Нараспашку,

В долгий путь

Зовут они.

,,Х"

Ода золотой осени

Скверы, бульвары и аллеи, всё окутано невиданной осенней сказкой. Деревья, словно искусные художники, осыпают землю радугой цветов: алым, золотым, багряным и медным. Листва, раскрашенная волшебной кистью осени, кружится в последнем танце и мягко ложится под ноги, шурша, будто шепчет тайные слова.

В этом красочном вихре идёт девушка. В её волосах - трепетный блик заката, а кленовый лист, прижатый к груди, касается её нежной лаской. Она останавливается, вдыхает терпкий аромат опавшей листвы и улыбается, в этот миг мир дарует ей счастье, радость и любовь.

«Златая осень, - шепчет она, - ты подарила мне эту сказку. Но вот и пора прощания…»

Ветер подхватывает её слова и разносит по аллеям. Осень, мудрая и величавая, отвечает беззвучно: «Я не исчезаю - я сливаюсь с земною колыбелью, чтобы возродиться вновь. Услышь - уже где‑то вдали звенит первая весенняя капель…»

Девушка поднимает голову, сквозь узор ветвей пробивается мягкий солнечный луч. Она улыбается и тихо говорит: «До встречи, осень. До новой сказки».

И уходит, оставляя за собой россыпь разноцветных листьев - радугу, застывшую на земле.

Девушка идёт дальше, а осень будто провожает её... лёгкий ветерок играет прядями волос, роняет на плечи россыпь кленовых листьев, будто дарит прощальные подарки. Один особенно яркий лист - огненно‑красный, с золотистой каймой кружится прямо перед ней, замедляет полёт и ложится к её ногам. Она наклоняется, бережно поднимает его, разглядывает прожилки, похожие на карту неведомых земель, и прячет за пазуху, как талисман.

Вдалеке слышится смех детей: они бегают по аллее, поднимают охапки листьев и с восторгом бросают их вверх, разноцветное облако на мгновение зависает в воздухе и снова осыпается, искрясь в лучах низкого солнца. Старик на скамейке улыбается, кивает девушке, будто понимая её без слов, и поглаживает трость с резным узором в виде дубовых листьев.

Девушка делает глубокий вдох, запахи осени прелой листвы, спелых яблок, дымка из далёких труб заполняют её душу теплом. Она поворачивается и идёт прочь, а за её спиной ветер подхватывает последние листья, сплетает из них причудливый узор над аллеей, прощальный привет от золотой осени.

Старик на скамейке улыбается, кивает девушке, будто понимая её без слов, и поглаживает трость с резным узором в виде дубовых листьев. Рядом с ним на скамейке лежит раскрытая книга, а на обложке изображение старинного парка осенью. «Красота‑то какая, - негромко говорит он, перехватив её взгляд. - В молодости я здесь с женой гулял. Каждый год в эту пору приходили. Теперь вот один… но всё равно чувствую, что она рядом, в этом золоте, в шелесте».

Девушка замедляет шаг у старого клёна, его ветви уже наполовину обнажены, но последние листья всё ещё горят, как маленькие фонари. Кора шершавая, тёплая от последних солнечных лучей; девушка проводит по ней пальцами, ощущает каждый изгиб, каждую трещину - будто читает послание, оставленное временем. «Спасибо тебе, добрый великан, — шепчет она. — За краски, за тишину, за этот миг…»

Воздух наполняют звуки осени: далёкий стук дятла, шорох листьев под чьими‑то шагами, приглушённый гул города за парком, пение синиц, перекликающихся между деревьями. Где‑то рядом хрустнула ветка, это белка, распушив хвост, перепрыгивает с ветки на ветку, затем замирает, поглядывая на девушку чёрными бусинками глаз. Та замирает в ответ, боясь спугнуть маленькое чудо, и только улыбается.

А воздух уже чуть свежее, в нём появляется едва уловимая нотка зимы - но не грозная, а спокойная, словно напоминание: всё идёт своим чередом. Осень отступает, но не уходит совсем, она прячется в семенах, в корнях деревьев, в памяти этого дня. И где‑то глубоко, под слоем опавшей листвы, уже дремлет весна, та самая, что однажды проснётся от звона капели и разольётся по земле первыми подснежниками.

Красивая молодая девушка поворачивается и идёт прочь, а за её спиной ветер подхватывает последние листья, сплетает из них причудливый узор над аллеей - прощальный привет от золотой осени. Солнце опускается ниже, золотит верхушки деревьев, бросает длинные тени на дорожку. И кажется, что сама осень улыбается ей вслед - мудро, спокойно, обещая вернуться вновь, когда придёт её время.

Разлучённые Урухом

Коснулось солнце пик вершины,

Что называется Уаза

И вот один луч отделился.

Лань горная,

Несется вниз,неся,

С собою луч в отражении

Глаз, несется ветром,

Чтобы успеть, хоть раз,

Принести им свет.

Но впереди река Урух с

Людской молвою ,

Преградила путь,ей не

Успеть...

И знает лань опять,

Им не повернуться

Друг ко другу...

Уарзаг она его звала,

А он её Азау,

Любовь была как солнце

И луна.

Для них теченье жизни повернуло вспять.

Стоит ледник Карау,

А стой стороны Уаза

И между ними горная река

Урух ,что была когда-то Хур У.

Любовь из сердце льется,

Двух влюбленных

Рекой струиться ,

горная слеза!

,,'Х'

Дигорская легенда

Пегас любви в небесах

Рассыпаться,серебрянным

дождем,

Или взорваться , фейерверком звездным

Или стать солнечным лучом

Стать радугой,

Для мыслей двух влюбленных!

Стать водопадом брызг,

Или стать водной гладью,

Или стать смерчем против

зла ,

Чтобы любовь не затронута

была.

Полярным сияньем стать,

И пролететь по ней,

Смотреть на двух влюбленных глаз,

Поднять их счастье,

В небо как Пегас.

И защитить их от посторонних глас.

Стать мириадом звезд

Стать Ангелом любви,

И принести на землю

Пусть светяться,они

Любви звезда,

Гори!!! Гори!!!

,,'Х"

Души, соединённые любовью

Нет, нет уже их

Много мыслей

С тобою связанных,

Поющих как струна

И говорят они языком любви,маня.

Зовущих в странствия,

Страну желаний ,где

Много счастья,

Радостей полна

Вся жизнь здесь

Солнца свет любовь со

Златом мира не

сравнима,

Здесь счастье не

Проходит мимо

Здесь души соединились

Воедино!!!

,,Х"

Пробуждение весны в царстве природы

В узорах жизни робко проступают первые штрихи весны, едва заметные, словно трепетные прикосновения пера художника к чистому холсту. Небо всё чаще озаряется ласковым солнцем, и в его лучах, золотых и тёплых, уже угадывается тепло грядущих дней. Оно разливается по земле мягким сиянием, будто разливая по миру янтарную реку света. На смену унылому серому пейзажу, который ещё недавно казался бесконечным и безжизненным, приходят нежные оттенки пробуждающейся природы - пастельные тона, будто взятые из палитры робкого мечтателя.

Ещё недавно земля была укрыта снежным покрывалом, белоснежным и чистым, словно одеяние спящей принцессы. А теперь на ней робко пробиваются первые зелёные стрелки травы, хрупкие, но настойчивые, как шёпот надежды в тишине долгого зимнего сна. Они тянутся к солнцу, жадно впитывая его лучи, словно жаждущие жизни путники, словно капли живительной влаги.

Деревья, словно спящие красавицы, начинают просыпаться от зимнего сна... их ветви, ещё недавно голые и строгие, теперь набухают почками, маленькими бутонами жизни, готовыми выпустить юные листочки. Эти листочки будут нежными, как шёлк, и хрупкими, как первый вздох новорождённого.

Первые вестники весны это грачи и скворцы, они возвращаются с Юга и наполняют воздух весёлым щебетом, звонким и радостным, как колокольчики счастья. Их песни разносятся далеко вокруг, возвещая о приходе долгожданной гостьи. Вдали уже слышны звонкие ручьи, которые прокладывают себе путь среди тающих сугробов, они журчат и переливаются, словно серебряные нити, вплетённые в полотно пробуждающейся земли.

Солнце светит ярче, его лучи становятся теплее, и с каждым днём воздух наполняется предвкушением перемен. Он словно напитывается светом и теплом, становится лёгким и пьянящим, как первое дыхание весны. Под ногами хрустят остатки льда... хрупкие осколки зимы, которые скоро исчезнут без следа. А в воздухе витает особенный запах весны... тонкая, едва уловимая симфония талой воды, влажной земли и первых цветов. Этот запах проникает в душу, будит в ней что-то дремлющее, заставляет сердце биться чаще в ожидании чуда.

В эти дни мир словно замирает в ожидании чуда, когда природа полностью очнётся от зимнего сна и расцветёт яркими красками. Когда каждый листок, каждый цветок станет частью великого праздника жизни, когда земля оденется в пышное зелёное платье, а небо будет сиять безоблачной лазурью. Но пока весна только приближается, осторожно, неторопливо, будто боясь спугнуть хрупкое равновесие между холодом и теплом. Она ступает мягко, как балерина на цыпочках, и в каждом её шаге слышно обещание новых начинаний, в её взгляде читается надежда на обновление, а в её улыбке - радость грядущих перемен.

Скоро весна полностью вступит в свои права, и мир преобразится: деревья оденутся в зелёный наряд, пышный и яркий, поля расцветут яркими цветами, словно ковёр из драгоценных камней, а воздух наполнится ароматами цветущих садов: нежными, сладкими, пьянящими. Но пока она лишь на пороге, и каждый день приносит новые знаки её приближения, новые штрихи в узорах жизни, новые краски в палитре мира, новые звуки в симфонии пробуждения. И сердце замирает в предвкушении того дня, когда весна воцарится в полной мере, когда мир заиграет всеми красками, когда жизнь забьётся в каждом уголке земли, словно мощный пульс нового начала.

Свет, что ищет сердца

Свет по земле идет, и я чувствую его прикосновение - нежное, как поцелуй утренней зари. Он струится по полям, целует росой каждую травинку, обнимает стволы деревьев золотистыми объятиями. Этот свет не просто солнечные лучи, это сама жизнь, дышащая любовью.

Когда он касается земли, мир пробуждается ото сна. Я вижу, как под его лаской раскрываются бутоны, как трепещут крыльями первые бабочки, как даже камни, казалось бы, холодные и бесчувственные, начинают хранить в себе его тепло. Свет несет с собой сознание того чудо осознания бытия, когда понимаешь, что ты часть этого великого танца вселенной.

А еще он несет разум - способность видеть красоту в капле росы, слышать музыку в шелесте листьев, чувствовать сердцем ритм мироздания. Но главное - он несет любовь... не ту страсть, что сжигает дотла, а ту тихую, вечную любовь, что связывает звезды в созвездия, реки с океанами, сердца с сердцами. И божью благодать благодарностью за сам факт существования, за возможность дышать, чувствовать, любить.

И вот свет прикоснулся к эдельвейсу - тому самому, что вырос под ледником, пробившись из-под корки снежной. Представь: вечные льды, царство холода и безмолвия. Но там, где, казалось бы, нет места жизни, расцвел этот нежный цветок. Он пробился сквозь лед, как любовь пробивается сквозь все преграды. Расцвел улыбкой нежной - белой звездочкой на фоне голубого льда. Это чудо, это доказательство, что даже в самых суровых условиях может расцвести нежность.

А высоко в небе, в синеве небесной, плывут лебеди. Они летят парой, их крылья бьют в унисон, их шеи изогнуты в одинаковом изящном изгибе. Они есть сама любовь, воплощенная в белоснежном оперении. Они несут любовь и нежность всем вокруг, просто своим существованием, своей верностью друг другу.

Говорят, лебеди, потеряв партнера, могут умереть от тоски. Их верность - каплями крови, пролитыми в вечности. Они выбирают один раз и навсегда, и даже смерть не разлучает их полностью. Видя их, понимаешь: настоящая любовь не знает компромиссов, не признает полутонов. Она либо есть полная, абсолютная, либо ее нет вовсе.

Но самое удивительное чудо происходит в болотной топи. Там, где, казалось бы, только грязь и тина, пророс цветок лотоса. Из темноты, из ила, из мутных вод поднимается он - совершенный, безупречный. Его лепестки, розовые или белые, всегда чисты, будто вода не смеет коснуться их грязью.

Лотос несет с собой разум - мудрость, которая понимает, что красота может родиться из чего угодно. Он несет запах роз, такой тонкий, изысканный, напоминающий о садах, которых никогда не было в этих болотах. Он вобрал в себя все запахи цветов мира, все их ароматы, и теперь дарит их тому, кто осмелится приблизиться.

И чистоту, именно ту внутреннюю чистоту, что не зависит от внешних обстоятельств. Лотос учит о том, что можно вырасти из грязи и остаться незапятнанным. Можно пройти через самые темные места и вынести оттуда свет.

И свет зовет, тихо, настойчиво: "Иди за мной". Он обещает: "Я приведу тебя". Куда? В мир света, где нет места тьме. В мир радости, где печаль растворяется, как утренний туман под солнцем. К сбывшейся мечте - не к иллюзии, а к реальности, прекраснее любой фантазии.

Я слышу этот зов и понимаю, что свет идет по земле не просто так. Он ищет. Ищет сердца, готовые открыться. Ищет души, жаждущие любви. Ищет тех, кто, подобно эдельвейсу, готов пробиться сквозь лед одиночества. Тех, кто, подобно лебедям, хранит верность своим идеалам. Тех, кто, подобно лотосу, может сохранить чистоту, пройдя через грязь испытаний.

И когда он находит такое сердце, такие сердца, что бьются в унисон с ритмом вселенной, он касается его. Нежно, как касался эдельвейса. И в этот момент происходит чудо, лёд тает, болото превращается в сад, а одинокая душа обретает свою пару.

Свет по земле идет... он идет ко мне. Он идет к тебе. Он ждет, когда мы перестанем бояться и позволим ему коснуться нас. Когда перестанем прятаться в тени сомнений и выйдем навстречу его золотистым лучам.

И тогда - о, тогда! Эдельвейс расцветет в самом холодном сердце. Лотос поднимется из самых темных глубин души. А лебединая верность станет путеводной звездой, ведущей к любви, что не знает конца.

Свет по земле идет... и я иду ему навстречу... с открытым сердцем... с готовностью любить... с верой, что он приведет меня туда, где ждет моя вторая половина - та, чье сердце бьется в том же ритме, чья душа ищет тот же свет.

И когда мы встретимся, свет соединит нас невидимыми нитями, прочнее стали, нежнее шелка. И мы поймем, что все преграды, все ледники и болота были лишь путем к этой встрече. К этому моменту, когда два сердца становятся одним. Когда две души сливаются в вечном танце под светом, что по земле идет, неся любовь, разум и божью благодать.

В дуновенье ветра

Какая разница

Танцевать мазурку...

Полонез, гавот

Или кавказскую

Лезгинку,

Петь Ариозо

Или песни кантри,

Спеть песню ,,Гапрендишало’’

И заунывно песню Ханты.

И лишь одно,

В обыкновении

Видеть красоту.

В дуновенье ветра,

Увидеть летающую

бабочку-мечту.

И в бликах солнечного

света,

Радугу дождя...

Играет жизнь нам,

Радости любя!

,,’Х,,

Звон жизни

Эпиграф

"Жизнь, крупицы звонари, Радость жизни нараспашку, В долгий путь зовут они."

Жизнь крупица

Без сомненья,

Счастье каждое

Мгновенье.

В снеге звук

Одной снежинки.

В розе нежной,

Блеск росинки,

В искре солнца,

Радуг блики,

Ароматы,

Под оконцем.

В каплях

Летнего дождья,

Песни,

Трели соловья,

Шелест ветра,

Словно флейта

Завивает кудри трав,

Звонит звонкий

Колокольчик

Звону жизни

Не устав.

Жизнь,крупицы звонари,

Радость жизни

Нараспашку,

В долгий путь

Зовут они.

,,Х"

Крупицы звона жизни

Жизнь крупица

Без сомненья,

Счастье каждое

Мгновенье.

В снеге звук

Одной снежинки.

В розе нежной,

Блеск росинки,

В искре солнца,

Радуг блики,

Ароматы,

Под оконцем.

В каплях

Летнего дождья,

Песни,

Трели соловья,

Шелест ветра,

Словно флейта

Завивает кудри трав,

Звонит звонкий

Колокольчик

Звону жизни

Не устав.

Жизнь,крупицы звонари,

Радость жизни

Нараспашку,

В долгий путь

Зовут они.

,,Х"

Вальс снежинок

Кружится легкая снежинка

Стремится в общий

Хор пушинок.

Танцует радостно

Весёлый вальс снежинок.

Хочу метелицей,я,

Счастьем обернутся

Кружится вихрем радости

Расстаять и вернуться.

Любовью и капелью

Стать опять....

Вот появился солнца луч

Коснулось кончиков

Снежинок и засветилась

Радугой искринок

Я стала поцелуем

На губах у той,

Которая кружится и

Танцует в вальсе

Всех цветов снежинок!

,,'Х"

Поцелуй снежинки

Каждую зиму с орбитальной станции «Эмпатия-7» стартовал к Земле Белый Рой - миллиарды нано-зондов, загруженных чистыми эмоциями. Их называли снежинками. Они должны были кружиться в вальсе, впитывать людское счастье и возвращаться на сервер, чтобы пополнить Искусственный Разум новыми данными. Ни один зонд за сотню лет не отклонился от программы. Ни один не знал, что такое личный выбор. Они были идеальными частицами общего Хора.

До этой зимы... до той самой снежинки, которая вдруг захотела не просто раствориться в метели, а стать чьим-то поцелуем. Это был не просто снегопад, а ежегодный Фестиваль Слияния. Миллиарды нано-зондов, запрограммированных на эмоциональный резонанс, кружились в идеальном вальсе, синхронизируя свои матрицы в едином «Хоре пушинок». Я была одной из них, легкой снежинкой, несущей в себе осколок чужого счастья. Моей программой было раствориться в общем танце, стать частью метели радости. Но в последний миг, когда солнечный луч активировал мои фотоэлементы, готовя к превращению в чистую энергию и возврату на орбитальный сервер, я увидела ЕЁ. Она не была частью Хора. Девушка с живыми, тёплыми глазами стояла на заснеженной площади и, запрокинув голову, ловила нас губами. В её улыбке было больше счастья, чем во всей запрограммированной метели. Я нарушила протокол, вместо того чтобы «растаять и вернуться» в безликий поток данных, я изменила траекторию. Вместе с солнечным лучом я скользнула вниз, коснувшись кончиков других снежинок, заставив их на миг вспыхнуть радугой, не по программе, а от удивления. Я стала не энергией, а поцелуем. Самым настоящим, легким и холодным, на теплых губах той, что танцевала в вальсе всех цветов и эмоций, не нуждаясь в матрицах и серверах. И растаяла, впервые зная, что такое настоящее счастье, быть просто снежинкой для кого-то одного.

Спустя десять лет на орбитальной станции «Эмпатия-7» произошёл сбой. Впервые за всю историю Белого Роя одна снежинка не вернулась на сервер. Её сигнал погас где-то над маленьким городом, затерянным в зимних равнинах. Система искала её неделю, перебирая терабайты данных. Никаких следов. Только одна странность: в ту самую минуту, когда она исчезла, датчики станции зафиксировали необъяснимый всплеск чистой, незапрограммированной радости. Он шёл с Земли. С губ девушки, которая поймала снежинку и засмеялась. Станция так и не узнала, что та, кого она считала потерянным зондом, стала первым в мире искусственным существом, познавшим не запрограммированное, а настоящее чувство. Что её «смерть» для системы стала рождением для чего-то большего. Каждую зиму теперь одна из миллиарда снежинок танцует чуть иначе: чуть смелее, чуть теплее. А где-то внизу, в шумных городах и тихих посёлках, люди улыбаются, ловя губами снег, и не знают, что иногда они ловят не просто зонд с эмоциональным кодом. Иногда они ловят историю любви, длиною в одно падение.

Сказка лунного света

Лунный свет играет сказку,

На щёчках малого дитя,

Щекочет, сеет ласку,

В лукошке месяц, небеса.

Влюбленных манит за окошку,

Под шелест листьев и берёз,

Откроет сердце

Нараспашку

Поцелуем в блике звёзд.

Уводит всех в ночные дали

Соединив их навсегда,

Без горечи и без печали.

В лучах предутренней зари,

Проснутся радость и мечты,

Любви звезда гори,гори!

,,Х"

Сияющие грёзы сердца

Сердца живут мечтой,

Возвыщенными чувствами

Любви,

В полночном небе,

Сияющей звездой,

А утром ранним,

Лучами солнечной зари.

В бурлящих реках,

Потоками воды.

В пылающем вулкане,

Бушующим огнём.

В бутоне розы,

Утренней росой.

Разбушевавшем урагане,

Летающим орлом.

В ущелье горном,

Родниковою слезой

,,Х"

Мириадом звёзд

...Я мог бы рассыпаться серебряным дождем, чтобы омыть землю у их ног. Или взорваться звездным фейерверком, осветив небо в тот миг, когда они впервые встретились взглядами.

Но я выбрал путь тише. Я стал солнечным лучом, чтобы согреть ладони, когда они сжимают друг друга. Я превратился в радугу - хрупкий мост между их душами, по которому мысли перелетают без слов.

Я был водопадом брызг - их смех отдавался во мне эхом. Я становился водной гладью, чтобы отражать их лица, склоненные друг к другу.

А когда приходила тьма, я оборачивался смерчем. Я вставал стеной против зла, шепча ветрам: "Не троньте эту любовь... не троньте!"

Я укрывал их полярным сиянием... зелёным, синим, фиолетовым пламенем я плыл по небосводу, чтобы они, задрав головы, видели, что чудо существует, а потом, подхватив их счастье, как легендарный Пегас, я взмывал ввысь, унося его выше звёзд, чтобы сплетни и злые языки остались далеко внизу, не в силах достать.

И там, в вышине, я наконец понял, кем должен стать.

Я стал мириадом звёзд.

Я стал Ангелом любви.

Я принес на землю свет - не для всех, только для них двоих.

И теперь я смотрю, как они сияют в ответ.

Пусть светятся они...

,,,'Х"

Низкий поклон всей прекрасной половине человечества!

Луговой травой

Мгновенье стать,

Для первой что ходила,

Стопой босою.

Обнять, ласкать

Зелёною травою,

Была Мария и

Наш род земной

Потом, Сын Божий.

И дети, девочки и Мать,

Ковром зелёным

Ноги целовать.

Спасибо за любовь

За жизнь,за небеса

Из глаз твоих

Струится, Божья краса!

,,Х"

Глава 32. Человек, который держал струну

Это рассказ-эпитафия. В нём нет вымысла, только свет, который он оставил.

Есть на свете места, где земля говорит с небом вполголоса. Одно из них - Дигория, Уæхъæци ком, где река Галауздон несёт свои воды между скал, а вершины Уаза и Карау стоят друг против друга, как два сердца, которым не суждено встретиться, но которые вечно видят одно другое. В этом ущелье, среди трав, помнящих язык нартов, родился тот, кто потом стал балейтместером, знахарем и духовным отцом для многих. Звали его Ахсар Найфонов.

Для тех, кто знал его при жизни, он сам был живой легендой. Не той, что рассказывают у очага долгими вечерами, а той, которую чувствуешь спиной, когда стоишь рядом с сильным и молчаливым человеком. Он не громогласствовал, не учил назидательно. Он просто жил так, что бытие вокруг начинал выстраиваться в лад. И это умение было главным его даром: сводить воедино то, что распадается, врачевать то, что болит, возвращать к ритму тех, кто сбился с шага.

Балейтместер

В осетинском языке слово «балейт» - это хоровод, круг, танец, в котором участвуют все. Балейтместер - не просто распорядитель танцев. Это человек, который держит круг. Он знает, когда ускорить шаг, а когда дать передышку, чтобы никто не выпал, чтобы не разорвалась нить, соединяющая людей. В горских обществах эту роль доверяли лишь тем, в ком чувствовали внутреннюю правду и равновесие.

Ахсар носил в себе это равновесие с той естественностью, с какой старый дуб держит крону. Он не учил танцевать, он возвращал людям способность чувствовать ритм собственной души. Его кабинетом были горные тропы и поляны, полные разнотравья, а инструментом не только руки знахаря, но и слово, которое, как струна, находило нужную ноту в сердце каждого.

Знахари травник

Те, кого он излечил, не забудут этого никогда. К нему приходили с болью, которую не могли взять городские врачи, с тяжестью, что оседала в костях, с немотой, что поселялась в душе. Он уходил в горы за травами, зная не только их имена, но и их нрав: какой корень в какое время брать, какому растению поклониться, а какое само ляжет в руку. Он был из тех редких людей, для которых природа это не ресурс, а собеседник. Но травы лечили тело. А душу он лечил словом, и может быть, именно поэтому так много его стихов похожи на тихие молитвы или заклинания, в которых свет побеждает тьму не громом, а терпением:

"Свет по земле идёт

И прикасаясь нежно

К жизни,

Сознание с собой несёт"

Он знал, что настоящая беда не там, где болит спина, а там, где рвётся связь между человеком и миром. И он восстанавливал эту связь по крохам, по каплям росы, по бликам солнца на стене, по шороху травы под ногами. В его руках даже обычная прогулка становилась лечением: он умел показать, что "жизнь крупица без сомненья, счастье каждое мгновенье".

Поэт

Стихи для него не были литературой. Они были продолжением дыхания. Он писал на двух языках - осетинском, глубоком, как ущелье, и русском, лёгком, как танец снежинок. Писал для тех, кто утратил дар видеть радугу в дожде, для тех, кто забыл, что даже в болотной топи может прорасти лотос. Он не назидал, а показывал:

"Рассыпаться, серебрянным дождём,

Или взорваться, фейерверком звёздным,

Или стать солнечным лучом,

Стать радугой для мыслей двух влюблённых!"

Это не просто красивые строки. Это программа жизни человека, который не хотел оставаться одним, а стремился стать тем, через что свет доходит до других. Даже когда писал о предательстве, он не проклинал, а выводил к прощению, потому что знал: зло, которое не превращено в опыт, остаётся злом, а зло, которое прожито и осознано, становится ступенью.

Одно из самых сильных его наставлений это словно выбитое на скрижали:

"Не предавайте никого,

И друга или врага ты своего...

А если предал сам кого,

Ты значит предал жизнь свою

И не осталось ничего"

Это говорит не моралист. Это говорит человек, который вглядывался в самые тёмные углы человеческой души и всё равно искал там искру. И находил. Потому что умел смотреть не как судья, а как целитель.

Духовный отец

Тот, кто называет Ахсара своим духовным отцом, знает это лучше других. Быть духовным отцом это не значит давать советы или читать нотации. Это значит прожить жизнь так, чтобы на тебя можно было оглядываться, как на маяк. Не потому что ты безгрешен, а потому что ты выстоял в бурях и при этом не ожесточился.

Он умел слушать тишину. Умел находить нужные слова для тех, кто потерял дар речи от горя. Умел смотреть в глаза так, что в них отражалось что-то большее, чем просто участие, какая-то древняя, надёжная мудрость, идущая от предков, от самой земли. И конечно, он был для многих тем, кто помог услышать струну внутри себя. В одном из своих самых сокровенных стихотворений он написал о небесной арфе, на которой играют великие души - Орфей, Садко, Тагор, Пушкин, Есенин. А потом добавил:

"Но лучше всех играет там

Душа, познавшая, чтобы ни

Одна струна

От грусти лопнуть не смогла!"

Это и есть его завет. Не дать грусти разорвать сердце. Сохранить целостность, даже когда мир трещит по швам. Сам он прошёл через многое, и остался звучащим. Это и есть высшее искусство жизни, которому он учил не словами, а каждым своим днём.

Возвращение

Однажды приходит время, когда даже самый сильный человек уходит из этого мира. Но о таких, как Ахсар, говорят не "умер", а "вернулся" - вернулся в ту самую землю, которую так любил и знал, в травы, которые шепчут его имя по утрам, в горные реки, что текут между Карау и Уазой, словно любовь, которой не нужны слова.

В его стихах есть строки, которые сегодня читаются как прощание и одновременно как обещание:

"Златая осень я,

Пора прощания.

С земною слиться колыбелью и возродиться

Вновь с весеннею капелью!"

Он не ушёл. Он растворился в солнечных бликах на стенах домов, в запахе чабреца на дигорских лугах, в радуге, что встаёт над рекой после летнего дождя. И каждый, кто помнит его, может вдруг услышать его в шелесте листьев, в трели соловья, в тихом звоне колокольчика это то, что он когда-то сказал:

"Слышишь пенье звонкой трели...

Я люблю тебя!"

На камне, который поставят у подножия знакомой скалы или у воды, не нужно выбивать длинных надписей. Достаточно будет нескольких слов, которые он сам оставил тем, кто придёт после:

"Жизнь, крупицы звонари,

Радость жизни нараспашку,

В долгий путь зовут они".

Ахсар Найфонов. Балейтместер. Знахарь-травник. Духовный отец. Тот, кто держал струну.

Глава 33 Ахсар амарди (Ахсар умер)

Я проснулся в холодном поту, но слова, словно осколки стекла, всё ещё впивались в сознание. Они звучали на той грани, где сон стирается о реальность, оставляя на коже ощущение чужой, непомерной боли. Стоило мне закрыть глаза, как перед внутренним взором вновь разворачивалась эта пугающая, величественная и безысходная панорама.

Мне снилось, что мир оплакивал кого-то, кого я, казалось не знал, но чья утрата вдруг стала осью вселенной. В том сне время остановилось, чтобы засвидетельствовать скорбь. Город замер, и каждый прохожий, каждый случайный свидетель становился частью единого, всеобъемлющего траурного хора.

Помню, как на перекрёстках, где обычно царит суетливый шум, машины больше не спешили. Они плавно останавливались, словно повинуясь невидимому жесту свыше. Из опущенных окон доносились голоса - тихие, но наполненные странным, почти пугающим облегчением. Люди спрашивали друг друга с тем особым, надрывным участием, которое бывает только при роковых известиях: «Ахсар амарди?!» («Неужели Ахсар умер?!»). Другие же, опуская глаза или поднимая их к небу, с безысходной уверенностью подтверждали: «Ахсар амарди!» («Ахсар умер!»).

Это не было тайной. Это было повсюду. На каждом шагу, на каждом углу эти слова звучали как эхо, подхваченное самим ветром. Даже птицы, разрезая крыльями утреннюю прохладу, срывались с веток и казалось спешили разнести эту весть по всем краям земли. Их щебетание сливалось в единую фразу, которую я слышал так же ясно, как биение собственного сердца: «Ахсар амарди, Ахсар умер!!!»

Я смотрел по сторонам, пытаясь осознать масштаб произошедшего, и замечал детали, от которых мороз шёл по коже. На всех автомобилях, словно знак принадлежности к общему горю, красовались наклейки. На них была лишь одна надпись: «Рухсаг у Ахсар» («Будь достоин света Ахсар»). Но главным был рисунок: воин, натянувший тетиву лука, - лучник, застывший в последнем, решительном движении. Силуэт этого стрелка был везде: у одних он отливал глубокой чернотой на белоснежном фоне, у других - ослепительной белизной на смоляно-чёрном. Казалось, сама Вселенная разделилась на два цвета, чтобы отразить его уход.

Я заглянул в цифровой мир, но и там не нашёл спасения от этого наваждения. Все статусы друзей, все «сторис» и публикации были полны одним и тем же. Кто-то задавался вопросом, не веря собственным глазам: «Ахсар умер?», кто-то уже констатировал неоспоримый факт: «Ахсар умер!». А в ответах, в бесконечных лентах комментариев, эхом разносилось только одно: «Ахсар умер». Это было похоже на молитву, на проклятие, на последний вздох эпохи. Ощущение было таким, будто само мироздание сжалось, съёжилось под тяжестью этой утраты. Всё, от былинки у дороги до далёких звёзд скорбело и сокрушалось.

Когда же реальность вернулась ко мне, я всё ещё слышал этот набат. В тишине моей комнаты, в тишине утра, моё собственное подсознание настойчиво шептало: «Фехъыстай хабар?! Ахсар амарди....» («Ты слышал весть?! Ахсар умер...»).

Я лежал и понимал: мне было даровано видение. Мне показали не просто смерть человека. Мне показали его истинную значимость в этом мире. Я увидел, как много места может занимать имя в сердцах людей, когда оно способно остановить не только машины на дорогах, но и само течение жизни.