Артем Михайличенко

В местах знакомых Пастернаку

В местах знакомых Пастернаку,

В забытых богом деревнях,

Встречаю летнюю прохладу,

Согретый в солнечных лучах.

Дорога ямами разбита,

С обочины цветет кипрей,

И мошкары летящей свита,

Покрыла небо меж полей.

Ромашка солнцу побратима,

Игриво светит из травы.

Лесных, багряных невидимок,

Ножами режут на столы.

Поутру разрумянится небо –

Колесницей проскочат лучи.

Далеко, за ромашками где-то

Ветер гнет траву в куличи.

Шиповник краснеет не смело,

Колючками, спрятав свой цвет.

Ах, лето, опять пролетело,

Под парою легких штиблет.

Трава стоит не скошена

Трава стоит, не скошена,

Коровы в стойле нет.

Страна моя заброшена

В канаву сотню лет.

Гниют постройки ветхие

Заброшенных домов,

Собачьими объедками

Накормлен до краев.

Завод оптимизирован –

Стоит совсем пустой,

Не уж то края милого

Нет дальше проходной?!

В поселках все повымерло,

Стоят одни столбы;

Кому все это выгодно –

Задушат без борьбы.

Поля давно не сеяны –

Покинуты людьми,

Богатые рассеяны

По полю нищеты.

В леса вернулись демоны

И пляшут по ночам,

Испорченными песнями

Рвут небо пополам.

В заброшенной обители

Нехоженой людьми,

Послание нам выжжено:

Живи, родник, живи!

Заплети косу по утру

Заплети косу поутру,

Затяни тугой крапивой,

И давай представим, будто

Я зову тебя любимой.

Надень корону из цветов,

Сплети ромашковый венок,

Как будто не найду я слов,

И назову тебя дружок.

Расплети косу к вечеру,

Расстели нам обоим кровать.

Нам терять больше не чего,

И теперь, я хочу промолчать.

Как пахнут свежие томаты

Еще зеленые кусты,

Ворвавшись в милые пенаты

Для созерцанья красоты.

И я опять вдыхаю запах –

Как пахнет теплая земля!

Засохшая в кошачьих лапах

Рассеяна от двери до стола.

Вдыхаю запах свежего распила

С бензином в старенькой пиле,

И память дальше уносила

Выдыхать в морозном ноябре.

Луга покрыты желтым цветом

Луга покрыты желтым цветом,

Ромашки больше не цветут.

Я вспоминаю снова лето,

Как день спасения от пут.

В осеннее сырое утро,

Пока еще планета спит:

Обрел свободу я, как будто,

Среди седых бетонных плит.

Я отпустил былые взгляды:

На мир, пространство и судьбу,

Теперь в семействе конокрадов

Последний уголь стерегу.

Златоглавую корону тополей

Я украду в осенний вечер,

Пойдет молва среди людей,

Что круг страдания не вечен.

Святой луны полночный лик

Мерцает, в еле стылых лужах,

С холодным отблеском проник

В двоих, не разделивших ужин;

Они пропали в километрах

Не раз пройденного пути,

Развеянной пыльце по ветру –

К цветам дорогу не найти.

Прохлады словно не бывало

Прохлады словно не бывало,

Кругом – кругом одна жара;

А солнце беспощадно хохотало

До вечера, и с самого утра.

Завесив шторы – солнца нет,

Лишь блики на стене играют –

Рисуют тонко твой портрет,

И наигравшись, исчезают.

Листва раскрасила пустыню

Бетонных серых городов.

Я к вечеру совсем остыну,

Как мрак осенних вечеров.

Пусть длинный день меня сжигает,

Пусть ночь бесщадно холодит,

Пусть ветер окна раскрывает

И пух, сквозь них, ко мне летит.

Я счастлив, хоть ужасно мучусь,

Вдыхать сирени аромат.

Сгребу скорее сена в кучу,

Прилягу, засмотрюсь на звездопад.

Шмель об голову ударил

Шмель об голову ударил,

И летит себе, летит:

Не боясь воздушных правил,

И земельных волокит.

Мать-и-мачеха в наряде –

Солнцу желтому под стать:

Закрывается ночами,

Что бы днем колядовать.

В огородах грязь и пепел,

Лишь подснежники цветут.

И весна, всему на свете,

Разрывает узы пут.

Летом не печалюсь словно в стужу

Летом не печалюсь, словно в стужу,

Не хожу, уткнувшись в воротник.

В каждую растоптанную лужу,

С улыбкой поместился мой двойник.

С испариной выходит глупость,

Что я хранил среди зимы.

Ничтожная, хромая скупость

Затмила ясность красоты.

Обвеет легкая прохлада

Рассеяв, пекло по ногам,

На горизонт легла помада,

Разрезав солнце пополам.

Там, вдалеке, проехал поезд

Стуча, отмеривая рельс,

Такая сладостная повесть,

Рассадит всех согласно мест.

Черным-черно перед глазами,

Луна лениво светит вдаль,

Зачатых летними ночами,

По жизни не коснет печаль.

Желтеет ива за окном

Желтеет ива за окном,

Стучит сентябрь звуком ливня,

Приходит осень в золотом –

Бессовестно и агрессивно.

Закрыты окна, гаснет свет.

Тепло июльское забыто;

Зонта, как не было, и нет,

А, небо, стало словно сито.

Храню последнюю надежду

Найти согретый островок,

За облаками, или между

Тобой истоптанных дорог.

Фонарь моргал угрюмо спавший

Фонарь моргал угрюмо спавший,

Горел и гас, горел и гас.

Мотыль ошибся подлетавший,

В полночный час, в последний раз.

Свет одинокого окна

Слегка лишь шторами прикрытый;

Вокруг все пожирает мгла.

Мотыль сорвался как убитый.

Земля вся ссохлась будто уголь –

Черным-черно и горячо,

В закрытых окнах стая пугал

Скрипит по стеклам кирпичом.

Утрачен сон. Спасенья нет,

Вдыхать отравленные газы;

Вскорь побеждающий рассвет,

Ромашкою наполнит вазы.

Вдохну свободы откровенье,

Лицом в прохладу окунусь,

И ранних пташек песнопенье

Развеет духоту и грусть.

На искалеченных елях

Вороны клюют облака,

На иссушенных мелях

Пыль развевает рука.

Тихо светит луна

Охлаждая горячие камни,

Мрачно-северная сторона –

Забытые всеми пашни.

Грязь и ямы

Средь опустошающей нищеты,

Стены разбитого храма

И пластиковые цветы.

Успокойся вьюга ночью

Успокойся вьюга ночью!

Не мети в пустые окна!

Не мети в пустые очи!

Нам с тобой еще не поздно.

Пусть зима наступит ночью,

Заметая черный пепел.

Пусть летит, порвавши в клочья,

Все, во что когда то верил.

Пусть себе непостижимо

Холод заморозит реки.

В берегах седого мира –

Застывает боль навеки.

Застывает боль на веках,

На измученных изгибах.

Нам с тобой до края ехать –

Перемотанным в веригах.

С пережатыми руками

Холодеют быстро пальцы.

И метель летит кругами

Растворяясь в зимнем вальсе.

И света белого не видно

И света белого не видно,

И снег, и ветер, черти-что;

Затянутой весны палитра

Украсила мое окно.

Не отступает старый снег –

Луч солнца в космос отражая,

Ручья волнительный разбег

Всю мостовую размывает.

Заходишь в лес, а там зима,

И веет холодом повсюду,

Тропа меж елей пролегла

Разбив ледовую запруду.

Из белизны чернеют грядки –

Дождь разбивает мерзлоту;

Весны стремительной порядки

В саду наводят красоту.

Однажды утром я проснусь

И не узнаю двор вчерашний,

Растает вместе с тем и грусть

Развеясь облаком над пашней.

Ботинки жмякают по снегу

Ботинки жмякают по снегу,

И все вокруг белым-бело;

Какое счастье человеку

Сегодня ночью намело?

Все крыши снегом затянуло,

Лишь трубы выдыхают жизнь.

Поля пустынные продуло-

За колосочек привяжись!

Пустынны старые домишки:

Вокруг сугробы и пурга,

Зима, ожесточенна, слишком,

Спасибо, что не навсегда!

Здесь на тропинке только я,

И уханье ночного леса,

И небо смотрит на меня,

Прозрачно и без интереса.

В двенадцать выключают фонари

В двенадцать выключают фонари,

И окна светят одиноко;

Ты, только, ничего не говори –

Ты, от меня еще далека.

Не знаешь ты моих стихов,

Запрятанных на темной полке,

Где, я, в перине облаков

Скрываю ржавые иголки.

Я, тоже, не могу сказать,

Что я, познал тебя как небыль;

Что ты очерченная гладь –

В моем неугомонном небе.

Весна! Морозам не впервой

Шагать назад и в ночь кусаться,

И с голода на перегной,

Летят вороны отъедаться.

Все это было в том году,

Все так же таяло, искрилось.

И, Мара, околев во льду,

На небо с солнцем воскресилась.

Все так же снег, дожди и слякоть,

И ни улыбки на устах,

Опять сегодня будут плакать

Неугомонные в трудах.

Они моргнут – конец апреля,

Они моргнут – и год прошел.

Какая страшная потеря!

Какой жестокий произвол!

И снова, будет все кружиться,

Плакаты, люди и дома,

И улетят шальные птицы –

Расправив в небе два крыла.

Как будто ранняя весна

Как будто ранняя весна –

Февраль встречает, нас дождями.

Весна бывает, не честна –

Тепло, меняя холодами.

Мой шаг, продавливает снег,

И оставляет грязь на белом.

Зима, переходя на бег

Еще сильнее охладела.

Еще вчера был странный дождь,

Просмотренный по всем прогнозам.

Сегодня утром новый гость,

Стучит метелью и морозом.

И снова холод, дикий вой

Деревья гнет от непогоды,

Горбатится Урал седой

Под серебристою свободой.

В страстную ел, страдал от скуки

В страстную ел, страдал от скуки;

Моргал, не замечая дни …

И засыпал под благодати звуки,

Ждал благодатные огни.

Забыв про пост и все обряды, -

Я углем мазался в четверг;

Надев весенние наряды –

Нательный спрятал оберег.

И все прошло, как все проходит;

Сошли снега – цветет весна,

Еще чуть-чуть и распогодит,

Раскрасив солнце докрасна.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге