В любимой роли...

I. ЖИЗНЬ

I. ЖИЗНЬ

Родная земля

В пекло и неистовую стужу, –

В облике любом ты мне нужна.

В грязную судьба толкнула лужу,

Но не дашь её коснуться дна.

Мне глотка достаточно живого,

Пересечься взглядами насквозь,

Каждое мгновение весомо,

Прочная судьбы моей ты ось.

В луже оказалась я глубокой,

Но не потону, не захлебнусь:

Чувствую живые я истоки,

В сердце – незапятнанную Русь.

***

Мне хочется стихи писать,

Пока энергия и голос,

И связь с судьбой не раскололась:

Россия как родная мать.

Не убегаю от проблем, –

С людьми – беседы напрямую.

Коль голос Родины не нем,

То жизнь не будет лить впустую.

***

Смеюсь, хоть слёзы сильно душат, –

Удавка жизни не страшна.

Когда глядит Россия в душу,

Частичка каждая важна.

И пусть народ глядит с усмешкой,

Я слов открытых не стыжусь,

И перед ним не буду пешкой:

Заставят, гневом воспалюсь.

Бесценна каждого улыбка.

На жизнь с иронией смотрю.

Но Русь, людей боготворю,

В любви к ним нет переизбытка.

***

Пусть жизнь порою не подруга,

Ей, улыбаясь, молвлю «здравствуй».

Легко от искреннего звука,

Что мне строптивицы лукавства?

Когда в сегодня зрю просторы:

От игр с сентябрьским листопадом,

От птичьих щебетов и споров, –

Они дороже миллиардов!

Дороже сердцу с каждым мигом,

Отрадно, вслушавшись в беседы,

Всем вместе в парке отобедать, –

С живым вплотную слиться миром!

***

Жизнь подобна большой барахолке:

В ней несметные скопища хлама,

Если грусть-дьяволица годами

И просчётов – огромные горки,

Нужно, новое сердцу приветив,

На родную стремиться дорогу,

Где тоска и печали – в запрете,

Эйфория от духа людского!

Разобрать нужно горы хламные,

Чтоб душою с людьми породниться,

И тогда ясный свет заискрится,

Возродящий идеи живые!

***

С годами делаюсь моложе, –

Порою выгляжу подростком.

Серьёзней надо б быть и строже,

Но мне едва ль семнадцать вёсен.

Чаёк с подругой-сигаретой,

Для подкрепления – закуска, –

И морфий станет фиолетов,

Коли пошлю его по-русски!

Я сквозь окно иссиня-белое

Гляжусь в небесную лазурь, –

В весну с бодрящими коктейлями

Стремительно несусь из бурь!

Юность

Наконец в моё сердце вернулась

С продолжительным, верю, визитом

Ненаглядная милушка-юность, –

Мир заветный, но сильно подбитый.

Засиял ослепительней солнца, –

Что же раньше молчал ты, насмешник?

Без тебя слабовато стих льётся

И на сердце тоскливо, хоть тресни.

Но теперь – в бесконечном запое, –

Разыгрались молчавшие строки!

В слякоть – небо янтарно-хмельное!

И кудесник-рассвет на пороге.

***

Прочувствовать забытую весну

В метели бунтовщической, снегах,

В завьюженных мятежных небесах, –

Голодную ей душу распахну!

Поверить снова в солнечный рассвет,

Назло суровым будням-ураганам, –

В руке держу бессрочный я билет,

С которым больше в жизни не расстанусь!

***

Взгляд февраля безнадежно-печальный:

Плачет заливисто, словно дитя.

Вот на подходе его день прощальный,

Замерли в горькой обиде уста.

Плачет дождём безграничным, неистовым,

Град утопает в февральских слезах,

Март в ожиданье стоит за кулисами, –

Сквозь снег последний – малышка-листва.

Я в ожиданье прибытия странника,

И пусть сроднилась давно с февралём,

Хочется образов новых в сознании –

Свежих подснежников в царстве моём!

***

Увидеть нежно-солнечный закат

В завьюженных февральских небесах,

Подснежники в невылазных снегах,

Прочувствовав забытый аромат,

Открыться оконтуженным мечтам,

Их вытащив из будничного снега,

Направив по желанным адресам…

Дорогу расчищаю для разбега.

Беседы с сигаретой

Влечёшь свободою, уютом,

Проникновенностью бесед, –

Ты возрождаешь по минутам

Ослабший мой иммунитет.

Мне легче с каждою затяжкой, –

Прохладность в копоти, дыму,

Слабеет будняя упряжка, –

Свободу в сердце не уйму!

О планах дальних, сокровенных

Открыто ведаю тебе,

В моменты взлётов и падений

Ты – соучастница в судьбе.

В беседах кухню прокоптила,

Но вряд ли воздух где свежей!

Во мне – разбуженная сила, –

Для новых битв и виражей!

Сигарета

Танцует пламя сигареты,

Оставив пепел на столе.

Искристо-бурые отсветы

Исчезли, догоря во мгле.

Так жизнь искристая, лихая

Сгорела быстро, на глазах.

Бездумно пламенем играя,

Витала в липовых мечтах.

И вот, остался только пепел

От несравненной красоты.

Мечты заветные – во склепе,

Живое счастье – за версты.

Я часто попусту горела.

Не знаю, долог ли мой срок, –

Но счастье встретить я успела:

Вот стих явился на порог.

Снег

Белый снег по-младенчески чист,

Шелковистый, немыслимо нежный.

Вот и мне по судьбе – чистый лист

В новой книге с названьем «Надежда».

Вопреки серо-будней пурге,

Совмещённой с насмешником-ветром,

Помышляю о смелом рывке

В мир свободы, где быт фиолетов.

Я смотрю неотрывно на снег,

Что по-ангельски белый-пребелый,

Удлиняя надеждою век,

Возрождающий звёздные цели.

Снег… снег… снег…

(диптих)

1.

Снег серебристый, первозданный,

К земле октябрьской припав, –

Знаменьем новых начинаний,

Живыми хлопьями – в рукав –

Ласкался нежно, как ребёнок,

Припудрил волосы слегка,

И я – от счастья опьянёна,

От зимних ласк – наверняка…

А снег чистейший, что младенец,

Искрит хрустальной красотой.

Он символ новых превращений,

В оставшийся мой век длиной!

2.

Глоток живительного счастья –

Искристо-белый первый снег.

Забыв о бедах, разногласьях,

Свершила в юность я побег.

Весёлый, нежный, как ребёнок,

Припудрил волосы, глаза,

Я вновь от счастья опьянёна, –

С забытым миром снег связал.

С душой созвучен и единен –

(Пусть тараканы в голове),

Но многоцветные картины –

В преобразившейся судьбе.

***

Мороз задумчив и безмолвен, –

Заглох в рождественскую ночь.

Устал, наглец, от своеволий,

И где-то бродит вьюга-дочь.

А небо ласково и звёздно,

И мне отрадно в тишине

Сквозь непрерывную безмолвность

К родной прислушаться струне.

Мятежной вьюгой разразиться,

Иль ветром яростным, шальным,

Миндальным солнышком разлиться, –

Сердцам желанным и простым.

Отрадно сложных и открытых

Невольно Словом пробуждать.

Когда сердца на годы слиты,

То в жизни – счастье, благодать!

***

Небо зимнее строптиво:

То искряще, то завьюжено,

То румянится игриво,

То от падеры[1] сконфужено.

Иль с улыбкой откровенною

Привлекает взглядом солнечным,

И усталость послесменная

Навсегда получит вольную.

Через тьму ярко-рубиновый

В гости просится закат.

Манит свежими зачинами

Наш родной незваный брат.

Как не брат, когда искрящее

Небо в хладном декабре, –

Крепче в душах настоящее,

Больше сильных козырей!

***

Бродить по улице вчерашней

И холод будничный глотать,

На горло песне настоящей,

Ломая душу, наступать.

А, может быть, свернуть налево,

С судьбой-бунтаркой поиграв?

Сильны духовные напевы

И к чёрту будничный устав!

Коль через снег глубокий взгляду

Открыта юная трава,

На древах – пышные наряды,

И в жизни – свежая глава.

Неощутим рутинный холод, –

Теплынь в дубовом ноябре,

Коль дух по-юношески молод,

От ветра хладного – бодрей!

***

На листе белоснежном бумаги

Безотрывно тружусь над картиной.

От задумки – в наивной отваге, –

Всё в гармонии вижу единой.

Каждый штрих, словно шаг в жизни, взвешен,

Живописные выбраны краски,

И сюжет интересный замешан,

Быть успешной желает развязка.

Но один из штрихов кривоватым

На моём получился рисунке,

Только мне отступать поздновато,

Распускать крокодиловы слюнки.

Карандаш возьму, горе-трудяга, –

На сей раз не испорчу картину,

Колоритней сюжет с каждым шагом,

И к чертям лиходейку-кручину!

***

Что мне ветр безумный в спину,

Хмурь гневливая небес?

Если яркую картину

Вижу им в противовес.

Мне в октябрьских потёмках

Жизнерадостно, светло:

Видеть чистый взгляд ребёнка,

Знать – любовь недалеко.

Пса бездомного приветить,

Он, прозябший, так скулит!

Быть за страждущих в ответе, –

Сердце радостно горит!

Выборг. Рынок

Я увидела мир новым зреньем,

Обретая пропавшее счастье.

Свет, пришедший ко мне в одночасье,

По холодной пролился аллее.

Мир из дальних советских глубинок

Растворился живой, откровенный,

Воплощающий Выборгский рынок, –

Те мгновения святы, бесценны.

В граммофоне играют пластинки,

Рядом – телек с антенною древней,

Подзабытые вижу картинки, –

Я шагнула невольно сквозь время.

Не в копейках пусть, в тысячах цены,

Но душевно, как в мире советском.

Чужедальняя, мерзкая смена

Пусть скорее провалится с треском!

Сентябрь

Во власть вступил чужак-сентябрь.

Свершилась лета перемена –

Какой услышим мы ансамбль?

Весома смена иль презренна?

Дожди – живительны, бодрящи,

И на термометре – за двадцать,

И ветер, свежестью разящий,

И солнце – искрами ласкаться.

Рассветом ласковым заводит,

А после – бронзовым закатом, –

Толчок к гармонии, свободе…

С тобой, сентябрь, не глуховато!

***

Чашка с крепеньким чифиром,

Да чуть хлеба – весь обед.

Мне от встреч сытнее с миром,

И от каждой значим след.

Будь то ливни или бури,

Невозможно сильный зной,

Иль мороз крутой, до дури,

Всё едино – мир родной.

Каждый куст, цветы, деревья,

Скалы гордые, поля:

Всё пронзительней сквозь время,

Мир, я чувствую тебя.

***

Бессюжетность житухи рутинной

До конца измотала, чертовка…

Но в компашке живой голубиной,

Приласкав одного голубёнка,

Что присел мне на руку, воркуя,

Осчастливленный хлебным обедом,

Острым клювом ища поцелуя, –

Бессюжетность разбавилась светом.

Приласкаю его, как ребёнка, –

Озорной пусть, но ищет заботы,

И тогда в бесконечных потёмках

Мне откроются в счастье ворота.

Беседа с голубями в Таврическом саду

А я значительно богаче

Магнатов хмурых и безличных:

Мой каждый миг полётом схвачен, –

Просторы жизни безграничны.

С зарплатой пусть не подфартило,

Пугают цены в магазинах,–

Я небо ясное вкусила,

Язык узнала голубиный.

Они воркуют задушевно,

И я, включаясь в их беседу,

В душе открыла ослабевшей

Добра, гармонии планету.

С жильцами рада подружиться, –

Милахи рады крошкам хлеба,

Душой во счастье раствориться, –

В другом богатстве нет потребы.

***

Раствориться в стихии без страха –

Пусть в судьбе бесконечно потёмки!

Но прибило ударами птаху,

И, как будто, путь к счастью поломан.

Будь смелее – к решительным взлётам!

И тогда путь судьбы прояснеет,

Пробудит жизнь-плутовка охоту, –

Свет прольётся на тёмной аллее.

***

Я болею, но – к чёрту аптеку:

Не излечат лекарства болезнь, –

Принесло в чужеродную реку,

И штормов бесконечных не счесть.

Переполненных духом рутины,

Без сияющих, солнечных дней,

Человек в ней как робот-машина,

Под колесами – гибель идей! (под колёсами)

От звонка до звонка разгребая

Бесконечные горе-дела,

Я душою от них убегаю, –

Ранит «надо» её как стрела.

Мне мощнейшим послужит лекарством

(Верю искренне только в него) –

За стенами рутинного царства

Услыхать зов живых голосов!

***

Весна, но буйствуют метели:

Неугомонен вой мятежниц.

И пусть чертовки надоели,

Но я нашла в снегу подснежник.

И даже целую поляну,

Открытых жизни, первозданных.

И пусть безумствуют бураны,

Во власти наглых не останусь.

Весну узрела сквозь сугробы:

Плутовка хоть играет в прятки,

Мороз свирепствует суровый, –

Но не страшны с безумцем схватки.

Ведь я нашла весной морозной

Живых подснежников поляну,

От жданной встречи я воспряну:

Дубарь, но солнечно и звёздно!

Картины

Я пишу с увлеченьем картины –

Жизни вольнолюбивый художник.

Не поддамся дыханью рутины,

Средь её я не буду наложниц.

Колоритные выберу краски,

Расписные представив пейзажи.

Не волнуют судьбы неувязки,

Пусть плутовка, порой, в антураже

Норовит мне испортить картины

Тёмно-серыми полутонами,

Только небо – в лазоревой сини,

Живописный ковёр под ногами

Из листвы золотисто-багровой,

Отливающей солнечным светом,

Я от вида октябрьских сокровищ

Рвусь душой к экспрессивным сюжетам!

Февраль

Февраль бунтует так по-русски,

Кормя метелью неустанно,

Дубарь добавив на закуску, –

Так пусть же дольше будет рядом!

Достала будничная слякоть

И беспрерывные обломы,

Мне, измождённой, будет в радость

Вернуться к светлому, живому!

В объятьях шкодника-мороза, –

Пусть поцелуи леденящи,

Он – словно луч животворящий,

Я – в ожиданье новой дозы!

***

Зелёная трава скрывается в сугробах,

И взгляду предстают свежайшие цветы.

В объятьях января не чувствую озноба, –

В них целый океан открытой теплоты.

И бьётся в них сильней израненное сердце,

Чем яростней ревёт неистовый мороз,

Тем чётче вижу свет и солнце на рассвете,

И кажется, что луч пронзил меня насквозь.

Зелёную траву и солнечные блики

Отрадно повстречать нежданно средь зимы.

В мороз явились мне внезапно лета лики,

Настойчиво будя поникшие мечты.

Последние листья

Последние стареющие листья,

Шушукаясь, над городом летят.

Беспечно проступает сквозь обличье

Ликующий по-юношески взгляд.

Сильнее сквозь глубокие морщины –

Одежду, перетёртую до дыр,

Не чуют листья собственной кончины, –

Приветливым мерещится им мир.

В Таврическом кружатся – хороводом

На голой по-ноябрьски земле.

Корабль судьбы до смерти быстроходен…

Так радость сохраните на лице!

Последний вечер ноября

Плачет ноябрь протяжно, надрывно, –

Скуксился весь в предвкушенье зимы.

Вечер последний – в дожде непрерывном

Двери в рассвет предо мною открыл.

Солнцем горит он в досаду морозам,

Пусть даже сильно задекабрит,

Только разбужены юности грёзы, –

С сердца упал многолетний гранит.

Чрез эпизод неприметный, но новый,

Жизнью искрящего смеха людей,

Пусть декабрит, но, как в юности, снова

Мне горячо. С каждым днём – горячей!

Таблетки счастья

Держу в руке листок с рецептом

На непонятную микстуру:

Врач не задерживал с ответом,

Измерив пульс, температуру,

Сказал: беда с иммунитетом,

Не все в достатке витамины,

Но многократно встречу лето,

Дорога жизни будет длинной,

В микстуре, мол, источник сил…

Но мне нужны таблетки счастья:

Дыханье ветра и грозы,

Сиянье солнца в одночасье.

Прорваться к людям сквозь тупик

В финале буднего тоннеля, –

Слова живые, как родник,

Что душу вылечат и тело.

Суть жизни

Порою добраться до сути

Случается только в конце:

Мы плещемся в грязи, мазуте

И тонем в своём дерьмеце.

Но жизнь – наподобье интриги:

Реальный, живой детектив.

И пусть демонстрирует фиги –

Плевать на враждебный мотив.

Плевать, если можно откинуть

Проблемы-малютки, как хлам.

Огромную лучше придвинуть,

Без страха платить по счетам.

И мутная сгинет полоска,

Объятая светом – придёт.

Судьба петушится, прохвостка,

Но мы не впадаем в озноб.

Чай

Чай похож на родник для души, –

В миг печали сильнее согреет.

Передряги теплом задушив,

Раскрывая объятья полнее.

С откровенностью чистых бесед

Возвратится забытая сила,

Так, чтоб жизнь моментально вскипела,

Ну а в ней – исцеляющий свет.

***

Бездорожье. Не видно ни тропки, –

Я устала от чуждых ролей.

Неужели играть их до гроба,

Отрекаясь от кровных корней?

Что ж, придётся считать мне канавы,

Буреломы, овраги в пути.

Пусть лицо всё в фингалах кровавых,

Из души веру не отпустить!

Впереди – перевалы и спуски,

На лице – за фингалом фингал,

Но бояться судьбы – не по-русски,

Сердцем верю в удачный финал!

Лента жизни. Несостоявшийся актёр

В киноленте случаются сбои,

Если мёртв хоть один эпизод,

Коль актёр не вникает в суть роли,

Иль другие берёт в оборот.

Заиграться он может конкретно:

Не до камеры, глух и мотор.

Сбой не видит он в ходе сюжетном,

На себя обращает лишь взор.

Он актёров не видит, не слышит,

Исполняющих роли свои.

От амбиций остался без крыши,

Но, коль перекрестились пути,

Нужно ленту монтировать снова,

Просмотрев каждый с ним эпизод.

Правда жизни чрезмерно сурова,

Но к удаче дадим поворот!

***

Играть чужие сердцу роли

Велит проказница-судьба.

Не гармонируют герои,

И роли все не по зубам.

Чрезмерно будничны, обычны,

В Морфея царство – интеллект,

И так курьерничать отлично,

Иль на уборку тратить век.

А рядом – целая бригада

Кто, отродясь – в ролях чужих…

Сплотиться душами – отрада, –

Вольней дышать среди родных!

Дружная съёмочная бригада

Когда в судьбе сплошные дубли,

Дисгармоничность эпизода,

То режиссёру ль ставить бублик[1],

Актёру ли гневить погоду?

А может, целая бригада,

От чая сильно разомлев

Глухая сделалась к командам,

И первый дубль «полетев»

Бригаде дружной вышел боком,

В переработки – до утра.

Пусть наказала жизнь жестоко,

Теперь все съёмки – на «ура!»

В гостях у работодателей

В гостях у вас не слишком славно, –

Улыбки холодно-любезны.

Вы загоняете в пасть бездны

Живой мир рьяно, неустанно.

Не лица – мертвенные маски,

В глазах пустых – ни искры света,

Важны не люди вам – анкеты,

Плюс пачки пухлые в запаске.

А я, овца, ошиблась дверью,

Но так упорно звали в гости!

Плевать, не буду в подземелье,

Ведь с настоящим прочен мостик!

Давно другая дверь открыта

В мир, где не судят по анкетам.

Искристым светом разогрета,

Не всё в нём сказано, прожито.

Роли

Я – актриса. Различные роли

Непрерывно играю в судьбе.

От одних нестерпимо неволит:

Чужеродные, как не по мне.

А другие – ни рыба, ни мясо:

Монотонные фразы, дела,

Без живых, оглушительных встрясок,

И сюжетность чрезмерно слаба.

Но есть милые сердцу, родные,

Что не сбавят охоту играть:

В них душа равноценна святыне,

В каждом съёмочном дне – благодать.

Мимолётны. А мне бы такую,

Лишь одну, до скончания дней.

Может, если в других не спасую,

Я желанной добьюсь поскорей!

Тропа жизни

Тернистую выбрала тропку:

Овраги, утёсы на ней,

Нет малого даже пригорка

И вольных просторных полей.

Но лес вместо них непроходный,

И свет не коснётся земли,

Но нет возжелания вздрогнуть

И мимо пытаться пройти.

Когда-нибудь будут просветы,

И встречу я взгляды людей.

С усмешкой считаю кюветы, –

Без них было б много скучней.

Лето

Зима по-русски сумасбродна,

И Петербург погряз в сугробах,

И воет вихрь неугомонно, –

Не вижу снега на дорогах.

И утопает парк в сирени,

Деревья гривами качают,

Я ветвь срываю иван-чая, –

Всё громче летние свирели!

Мороз лихой нагрянул в гости,

Но не дождётся он привета,

Душа волной объята лета, –

С годами всё прочнее мостик.

***

Безмолвие пугает пустотой, –

Мне радостнее бури видеть, штормы:

Мир искренний, насыщенный, живой,

И в каждом дне – бушующие волны.

Бураны, ураганы, море вьюг,

В объятиях тонуть лихого ветра,

Энергию стихии мне дают,

И силы к возрождению из пепла.

Косметичка жизни

Бледновата и взгляд подусталый,

Но нежданно нашла косметичку, –

Солнце грянуло, пусть припоздало,

Но целительна даже частичка

Для души, испытавшей и холод,

Бесконечные волны осадков,

Только стало истерзанной сладко, –

Оказалось, что мир не расколот.

Косметичка мной дома забыта,

Настоящая рядом, другая,

От которой я не угасаю,

И, пожалуй, в ней красок – избыток

От людей. Их тепло, откровение

Заряжает дыханьем живым,

Наступило в душе воскресение,

Разогнавшее будничный дым.

***

С приходом осени меняю

Поднадоевшую одежду:

Жизнь с многоцветными тонами

Несёт гармонию, надежду.

Деревья – в пурпуре, рубинах,

В кораллах, злате, фианитах.

Зачем ходить по магазинам,

Когда в октябрьских колоритах

Душа, избавившись от хлама,

Открыта солнцу и луне.

Печаль – за толстыми дверями,

А обновление во мне!

Китайский зодиак

Уходящему году Петуха

Ты оказался щедр на фиги,

Я от налётов не ослабла, –

Втянулась запросто в интриги,

И оказалось – мне их мало.

Клевал… но манят приключенья:

Они разят меня насквозь.

От них в душе перерожденье,

Оптимистический прогноз

На то, что клюв твой сильный, острый

В судьбу удачу принесёт.

Неугасающие звёзды

В ней осветят остатки вёрст.

Году Собаки

Цикл стихотворений

***

Под Новый год младенческий рассвет

Стучится в оконтуженную душу:

Мечтанья, что молчали много лет,

Прорвались через будничную стужу.

Согрела их, несчастных голубиц,–

Привольна и собачья непогода!?

Не чаять мне наличия границ,

Родную не обманывать породу.

Так жить. И даже если проклянут,

С подругою-свободою не страшно:

Так год Собаки в будний неуют

Разумную добавил бесшабашность!

Год Собаки. Перед Рождеством

Скулишь надрывисто, протяжно,

Что загрустила, бедолага?

Где лай заливистый, отважный?

В какую влипла передрягу?

Я и сама – в тоске, без света,

Реву, впираясь взглядом в тучи,

Под Рождество бы чутку снега,

Мороз бы мягкий, нетрескучий

Вошёл в поникший Питер гордо

С радушным солнечным приветом,

Добравшись к нам до самых клеток,

Взбодрив дыханием свободы!

Бунтовщица

Глажу с нежностью собаку,

Та разгневанно рычит.

Как умаслить забияку? –

Вид заносчив и сердит.

Зубы скалит, бунтовщица,

Укусила до крови.

Равнодушной притвориться,

Гнев чтоб чуть остановить?

Море свежее представить,

Сине небо в январе,

К чёрту грусть-тоску отправив,

Притянуть мечты к себе!

И тогда угомонится

Мой задиристый дружище,

Присмиревшим возвратится, –

К счастью вместе путь отыщем!

Собаке

Добра ты чаще, чем сердита,

Пусть глажу не всегда вдоль шёрстки,

Найду от бед в тебе защиту,

И перебьёт их отголоски

Твой лай, пронзительный, отважный,

И в беспогодицу задорный,

И мне уже совсем не страшно

Перебираться через горы

Судьбы. Смутьянит, бунтовщица,

И я, оскалившись, залаю.

Но строю счастье по крупицам,

Твоя душа мне как родная.

Родная порода

«Собачий год» идёт к отставке, –

С свиньей встречаемся мы завтра,

Возьмём наследие от шавки:

Печаль иль радости на завтрак.

Но сыто, радостно сегодня,

Свежо в удушливой маршрутке,

Уставший Питер – новогодний,

По-русски весел, безрассуден!

Огромный хвост до Бела Куна,

Не видно лиц из-под авосек,

В душе звучнее жизни струны, –

«Собачий год» их разморозил.

А дома – маленькая ёлка,

В шарах, сияющих гирляндах,

Свой «Свинский год» ждала я долго, –

Родную душу встретить рада...

Марту

Цикл стихотворений

Я много дней не говорила,

Но то не значит: голос нем.

Вот снова белый лист – в чернилах,

Не освящённых много тем.

Они – созвучные с весною,

Но спит пока ленивый март.

Ты заведи меня игрою,

Духовной жизнью ты богат.

Ты заведи меня на брёвна,

Чтобы взмахнули два крыла.

Судьбы моей остра игла,

Но не бросай, единокровный!

***

Не спешишь к нам с желанным визитом,

Не даёшь даже капли намёка, –

Хладнокровный февраль, уж прожитый,

Твоего мы не видим истока.

Светлый лик прячешь в толще сугробов,

Ты тушуешься, словно ребёнок,

И волною играешь позёмок,

Но настойчиво слишком и долго.

Ты не бойся предстать настоящим,

Осчастливить уставшие души

Откровенным теплом и бодрящим, –

Окончательно страхи разрушить!

Ждём тебя, потеряшка, проказник, –

Часто сами тупим, будто дети.

Пусть судьба преподносит нам козни,

Счастье можно в разбойнице встретить!

Марту

Ты неприветлив в зимней маске, –

Где облик яркий, живописный?

Скрываешь жизненные краски,

Но хватит прятаться и киснуть!

Давай, вступай в права смелее! –

С тобой весь Питер ищет встречи,

Но будь добрее и нежнее,

И, может, чуточку беспечен.

Чтобы и я в ответ открыла

Тебе стремления и чувства,

Верни потерянные силы,

Огонь весеннего безумства!

***

Где ты ходишь, бродяга-проказник? –

Снеговая достала засада,

Беспрерывные вои метели:

Не пускает февраль тебя в двери.

Милый март, посмелей будь немного,

Гость-февраль обнаглел не на шутку,

В лик пусти ему солнца шального,

Под твою затанцует пусть дудку.

Оконтуженный солнечным светом,

Из гостей пусть он катится с воем,

Ты приди к нам с ближайшим рассветом:

Теплоту ждём и солнце живое!

***

Ты – новорожденное чудо

И по-младенчески смущён,

Ревя, пугаешься дебюта, –

Февральским духом приглушён.

Метелью, яростной пред смертью,

Лихим по-питерски дождём,

Порабощенный февралём,

Ты потерял дорогу к сердцу.

Но стоит пристальней вглядеться

В печально-серы небеса,

То взгляд, пронизывавший сердце,

Таится в мартовских глазах.

Сквозь затяжную непогоду

Я, достучавшись до небес,

Приняв поддержку от народа,

Вернула мартовскую песнь!

Сапоги

Два сапожка, обнявшись друг с другом,

К боевому готовы походу,

Вопреки сокрушительным вьюгам,

Мятежам дубаря-сумасброда.

Вопреки снеговым баррикадам,

Непроторенным трудным дорогам,

Ведь друг с другом находятся рядом, –

За плечами испытано много!

Так судьба преподносит уроки, –

В одиночку опасны метели.

Надо, чтоб на тернистой дороге

Помогали, любили и грели.

Для того надо быть настоящей, –

Возле ближних в любую погоду,

И тогда в серо-будничной чаще

Заискрит свет на долгие годы!

Осельки

Цикл стихотворений

Осельки[2]

Дышать приятно и отрадно

В родных, но дальних Осельках,

Где будней прорвана блокада

И воздух свежестью пропах.

Уходят беды тёмным лесом,

И сердце сводится с родным, –

Броня от боли и депрессий,

К первоисточникам живым

Я возвращаюсь через встречи, –

Друзья от бед уберегут,

От заблуждений и осечек, –

К добру и правде развернут.

И к смелым образам, заветным, –

Воскресла юность в Осельках!

И мир безликий, бессюжетный

Преобразился на глазах!

Дом

Сердце распахнулось нараспашку,

Встретившись сквозь годы с чистотой:

Вот отец в пропыленной фуражке,

Словно в детстве, близкий, дорогой.

Тот же стол, но старый, обветшалый,

И буржуйка-бабушка в углу,

Чрез года нетронуты остались, –

С каждым годом младше становлюсь!

Средь игрушек, книг и старых фото

Близких, не оставшихся в живых,

Оживает русская порода,

И в глазах отвага озорных.

Пройден путь почти наполовину,

Океаны горести, интриг, –

В осельковских прячется глубинах

Мой живой, целительный родник!

***

От слякоти и ветра осельковского

Легко и безболезненно дышать.

Свободой наслаждаясь, сумасбродствовать

И юность ускользнувшую встречать.

Судьбы страницы с трепетом листая,

Вернуться в ясноглазые года,

Где каждая страница дорогая,

Неискренность незнаема, чужда.

Обратно возвращаться неохота,

Ведь дальше затруднительно идти,

Но юности живительные ноты, –

Просвечивает солнце на пути.

Поезда

Цикл стихотворений

***

Поезд жизни застрял на дороге,

Отдаляя мою остановку.

Заведясь в безграничной тревоге

И духовной боясь голодовки,

Увидала подмогу во взглядах,

В неподдельно живых разговорах,

Счастья большего мне и не надо, –

Вся душа – в необъятных просторах!

От поддержки людей – передряги

Направляют меня к обновленью,

Шлю к чертям злобных будней атаки, –

Поезд жизни – в моём направленье! (в моём направленьи?)

Сапсан

Сапсан стрелою мчит по рельсам,

Но только боязно в пути, –

Удары сильные по «фейсу»,

От них возможно ли спастись?

Круты, нежданны повороты,

И остановки коротки,

На счастье призрачны расчёты,

Молчат весь путь проводники.

А я почти рыдаю в голос, –

Соседи тоже не у дел,

В глазах – уверенность и гордость,

И каждый с местом преуспел.

Купе отдельные, комфортны,

Постели, тёплая еда,

Им, без сомненья, не замёрзнуть

И не уехать не туда.

Я не взяла билет обратный:

Возможно, верный выбран путь.

Итог – печальный иль приятный,

Не хуже прошлого ничуть.

Поезд

Я сжимаю на поезд билет, –

Вот к платформе идёт, судьбоносный,

Вроде выстроен жизни сюжет,

Но в пути могут быть перекосы.

Поезд с рельсов внезапно сойти,

Мимо нужной промчав остановки,

Вообще не в тот пункт привезти, –

От судьбы порой жёстки издёвки.

Захожу, не колеблясь, в вагон,

Ведь уже открываются двери,

Хоть порой путь весьма отдалён,

Надо в счастье без устали верить!

Столу письменному

Цикл стихотворений

***

Ты разделишь бездолье и счастье,

И паденья, и взлёты мои,

И порой неуёмные страсти, –

Душу бурную сложно таить!

Очевидец нередких стенаний,

Нескончаемых с бытом боёв,

Ты поддержишь в моменты молчанья,

Если пусто в душе без стихов.

А сейчас пребываю в преддверие,

В осмыслении прожитых лет,

В новый путь заправляясь энергией,

Безграничною верой в рассвет!

***

Печаль от будней сероглазых

Слабей в объятиях стола,

Пособник действий и фантазий, –

Я их едва не проспала! –

Но не дал мне разбойный ветер.

И стол, влекущий ремеслом,

На хладном питерском рассвете

Взбодрился новеньким стихом.

К столу ветшавшему припавши:

За жизнь спасибо, мой старик!

Душе привольно, разгулявшей,

Ты – сил целительный родник!

***

Ты ждёшь меня почти что сутки,

И я – в волненье перед встречей.

Мой друг, отзывчивый и чуткий,

С тобой – увереннее, легче.

В волне житейской непогоды

Мне оттого тепло и сладко,

Не вижу будничных осадков,

Безостановочных, на годы.

А мир, авралами закрытый,

Но дорогой, родной до боли…

С тобою путь к нему открытый,

И я – в любимой сердцу роли.

***

Ты – свидетель бесчисленных дум,

Делишь радость со мной и кручину,

Ты невольно толкаешь на штурм, –

Тяжело нам друг друга покинуть.

Помогаешь в суровом труде

Над созданием свежего слова,

И вперёд дальновидно глядеть,

Не сдаваться, когда тупиково.

Ты слезами, бедняга, залит

Столь же сильно, как и расцелован,

Без тебя я, считай, инвалид,

Был б мой путь не вполне обоснован.

А когда упадаю без сил

На тебя, запылённого, утром,

Оттого, что стих в жизнь заступил,

Мне отрадно дремать и уютно.

Мурка

Возвратившись с провальной прогулки

(Не пробраться на хлебное место, 2 строки надо в скобки?

Блатнякам с чужеродными тесно),

Опустив было крылышки-руки,

Встрепенулась от «мяу» шального, –

На колени запрыгнула Мурка!

Взгляд кошачий развеет всю погань,

И судьбы просветлеет гравюрка.

Будешь, детка, торговкой на рынке

Иль трудиться курьером-савраской, –

С Муркой в радость любые тропинки,

Жизнь – чертовка, но видится сказкой!

Лизке

Цикл стихотворений

Чудо-кошка

В глазах – огоньки озорные,

Сияют на чудной мордашке.

Мы, встретившись, стали родные, –

И радости – полная чаша!

Когда мелодичные песни

Чуть вечер, в твоём исполненье,

Забавные игры совместны,

А как интересно общенье!

Пронзительно, искренне «мяу»,

И каждое ласково, звонко,

Негласно тебя понимаю,

Маркиза с душою ребёнка!

Средь ночи, в объятиях грея,

Мурлыканьем лечишь мне душу.

Ты – сила для новых творений, –

Завязла по самые уши!

Кошка-спасительница

Подбитая будней метелью,

Вползаю в унынии в дом.

У двери пронзительной трелью,

С живым, откровенным теплом

Встречает любимое чудо.

И жизнь моментально зажглась!

Вот кормом наполню ей блюдо,

Поздней, на диван завалясь,

Поёт не смолкая мурлыка,

Сгоняя строптивицу-грусть.

Так близко, ласкаясь, приникла, –

Я бедам в лицо рассмеюсь!

Но если заявится в гости

Крутая смутьянка-метель,

То вместе закроем ей доступ, –

С тобой целый мир потеплел!

Мурлыке Лизке

В тишине средь ночи слышится

Песня звонкая, печальная.

Чем, голубка, ты обижена?

Дверь дерёшь, как ненормальная!

Книги лапками пролистаны,

Друг-шнурок тобой истрёпан,

Но, мурлыча недвусмысленно,

Ты – бунтарская особа,

Плача, рвёшься на свободу,

Дверь царапая неистово,

В гневе, ярости погода, –

Ты, дурёха голосистая,

Подзабыла ночку тёмную,

Холод, дождь неудержимый?

Ты – в кустах, будто бездомная, –

Разве б без тебя смогли мы?

Песнь заканчивай, родимая, –

Спать, строптивица, пора!

От души неотделимая, –

Наш родной клубок добра.

***

Дубовое хмурое лето,

Как будто октябрь глубокий.

Дождей затяжные куплеты, –

Всё ближе мороз краснощёкий!

А я – в меховых сапожищах, –

Уж слишком контужена летом,

Но ясное солнце в жилище,

Где ждёт неизменно с приветом

Любимая Лизка-мурлыка,

Такую б ласкать до рассвета!

С теплом откровенным приникла,

И знойно в дубовое лето!

***

Ты поцелуешь на рассвете, –

Плутовка с добрыми глазами.

В застывшем будничном сюжете

Взбодришь кошачьими словами.

То «мяу» нежно-озорное:

Куда торопишься, подруга?

Играть безрадостно одною, –

Кому царапать будешь руку?

Кому, запрыгнув на колени,

Споёшь заливистые песни?

От слёз избавивши, от стресса,

Вернёшь в жизнь радость, равновесье.

Плутовка с добрыми глазами,

В которых – мудрость и лукавство,

Мир с живописными тонами,

И с ним – согласие и братство.

Какой сюрприз готовит вечер?

Ты в них, подруга, мастерица.

Немного времени до встречи,

Что может в счастье обратиться.

Плутовке Лизке

В глазах лукавых – огорченье:

О чём печалишься, малышка?

Где мелодическое пенье? –

Ты спрятать мордочку стремишься.

В окно глядишь не отрываясь,

Расположившись на балконе.

К свободе мыслью приближаясь, –

Вот двор, цветами окружённый.

Дерев взлохмаченные гривы,

Кусты, пригодные к ночлегу,

От солнца ясного – позывы

К лихому, дерзкому побегу!

А плач так жалобен у двери, –

Пригрею бестолочь-мурлыку,

Чей взгляд мятежен, но растерян,

И вот, к груди моей приникла.

Забыла, видимо, плутовка,

В кустах дубовую ночёвку,

Буран и ливень безграничный,

И двор был мрачен и безличен.

Но вот, мурлыка на диване, –

Чудны заливистые песни!

И вновь идеи беспрестанны, –

В реальность выпустим совместно!

Лизке. Перед работой

От песни звонкой пробудиться,

Душой взволнованной впитав

Задор, тепло от озорницы,

Голубку ласково обняв,

Услышать мяу заводное,

Взглянув в горящие глаза,

Поверить в счастье в век длиною, –

К нему несётся мой сапсан!

Уткнулась, плачась, мне в ботинки:

Надолго больно отпускать,

Но коль срослись две половинки,

Неотделима благодать.

[1] бублик – в киноиндустрии означает «ноль».

[2]Осельки – это посёлок Лесколовского сельского поселения Всеволожского района Ленинградской области.

[1]Падера – ненастная погода с сильным ветром, дождём или снегом.

II. ГОРОД

II. ГОРОД

***

Город разбужен весною,

Небо – в густой бирюзе,

Солнце янтарно-хмельное, –

Жизни резва карусель!

К ней пробудилась Фонтанка,

Освободясь ото льда, –

Так к нам весна-партизанка

Входит, со счастьем сведя.

Долго, голуба, молчала,

Громкоголоса сейчас, –

Свежие дарит начала,

Сил непомерный запас!

***

Пахнет ноябрь живительной свежестью,

Ветром, мятущимся по мостовым,

Пусть на деревьях одежда вся снежная,

Солнце – за облаком хмурно-седым.

Пахнет мечтами по-детски заветными,

Счастьем проснувшимся, нежным, живым,

И колоритными чудо-рассветами,

Кои наглядней сквозь будничный дым.

И теплотой, неприкрытым радушием,

Внутренней силой, по-русски лихой,

Пахнет любовью, внезапно разбуженной,

И многолетней голубкой-весной!

Питер. Эликсир

Твой дух живительный, волшебный, –

Легко излечиваешь хворь.

Свиданья значимы, целебны, –

И свежим образам простор!

Сильней любого эликсира, –

Источник юности и сил,

Не спит неистовая лира, –

Ты жизнь ей новую открыл!

Я с каждым годом молодею,

И не подумаю хворать!

Мечты заветные лелею,

Чтоб их в реальность превращать!

Февраль. На работе

В заснеженных морозных небесах

Разыскивала солнце, но напрасно:

Февраль вовсю вещает о правах,

Окутывая холодом всевластно

Весь Питер. Но беспомощен вступить

В круг солнечных, сердечных отношений:

Связующую нить не разрубить

Ударами интриг, хитросплетений.

И солнечно, коль общие дела,

Когда объединённая бригада.

Надежда, возрождаясь, расцвела,

И ею разогреться буду рада!

***

Отступила зима-озорница, –

Петербург возродился душою,

И судьбы осветились страницы

Полосой разноцветной, густою.

Я живые увидела лица,

Обретая заблудшее счастье, –

Сокровенным хотелось делиться, –

Для души нет сильнее лекарства!

Сквозь пронзительно льющие строки

В диалоге живом, откровенном,

Обретаю я смысл глубокий, –

Поэтический путь неизменен.

***

Небо сжато и задумчиво,

Будто замерло в преддверии

Солнца злато-изумрудного,

Звёзд затерянных – немерено.

Опостылело безлюдие:

Дремлют улицы, кварталы,

Ветер бешеный, до судорог,

Вьюги дерзкие накалы.

Я к Неве пройду разгневанной,

В волнах взвидев начертания.

Знать, душа – не омертвелая

Штормы – к новым начинаниям!

***

Какой-то август дубоватый,

И помрачневший Невский глух,

Народ растерянный – по хатам,

Весь город – сумрачен, дремуч.

Лютеют Питера глазницы,

Беснуются дожди, шторма!

Для коих стёрты все границы,

Но пусть неистовей шумят!

От них, сквозь холод и безмолвность,

Яснее образы, слова,

Что в жизнь – стремительно, надолго,

Её незримо обновят,

И мне нисколько не дубово, –

На сердце вольно и тепло.

Во тьме бескрайней бирюзово, –

России мощное крыло!

Будильник

Мне будильника радостен звон:

Слышу в гуле его мелодичность,

Я не вижу в судьбе прозаичность, –

Каждый миг ведь не зря подарён.

Я вкушаю день, словно зефир,

Вопреки серо-будничной плесени,

Да услышит, надеюсь я, мир

Непрерывно звенящие песни.

Вот целует румяный рассвет, –

Что несёт в себе день-незнакомец?

Прокричу Петербургу «привет»! –

Как живою душой он огромен!

***

Видеть мир в искрящихся тонах

В питерскую горе-непогоду,

Солнце в огорчённых небесах,

Внутреннюю чувствуя свободу.

В слякоти, грязище – благодать,

Солнечно, тепло неимоверно.

Родина способна возрождать, –

Сила поколений непомерна!

***

Ругается вечерний Петербург

Суровыми приневскими ветрами,

Тревожными пугая облаками,

Съедающих небесную глазурь.

Бурунами щетинится Нева,

На улицах безлюдье ледяное.

Дрожит изнеможённая листва, –

Мне в радость пребыванье в непокое!

И чётко приближаясь к рубежу,

Осмыслить пережитого страницы,

Иную я реальность отражу,

Что сможет для потомков сохраниться!

Весна

Проснулась припоздавшая весна,

Раскрыв нам возбуждённые объятия,

Надежда в них, любовь заключена,

И каждый образ ярок, зажигателен.

Весна, давай, сильнее обнимай! –

Метелями изрядно мы контужены,

Но ты несёшь богатый урожай, –

На творчество от завтрака до ужина.

И после. Не могу спокойно спать,

Есть свежесть в петербургских «нечистотах».

Гармония в душе и благодать,

И жизнеутверждающие ноты!

Район детства

Здесь запах пряничный, медовый,

И небо солнечно, миндально,

И тополь жив многометровый, –

Свидетель каждого начала.

И здесь хрущевские старушки, –

Квартал, как в детстве, сохранённый,

И мир заброшенный разбужен, –

Нежданным счастьем опьянённый!

Найдя его, в душе лелею,

Назло рутинной непогоде,

От встречи с жизнью молодею,

От зова русского народа!

***

Свет на печальных страницах:

В душу ворвалась весна!

Как от судьбы откреститься, –

Счастьем, голуба, полна.

Счастье – в автобусе душном,

В пасти глубокой метро,

И средь хрущёвок-старушек,

В глуби чумазых дворов.

Город, прогретый в движенье,

Мне, поиззябшей, – тепло,

Ведь от людей воскрешенье

Счастье в судьбу принесло!

***

Печальный март, раскрыв объятья,

Семью подснежников явил,

Промёрзшие деревья – в платьях,

Из снежных выросший лавин.

Явился город возрождённый,

Пьянящий воздухом морским,

И взором, солнцем озарённым,

По-русски смелым и живым,

Приневской мартовской прохладой,

Лазурью солнечной небес…

Я вновь увидеть город рада,

Прочувствовать душою весь!

Запоздалая весна

Ты нерешительна, как кроха:

Безлюден невский променад,

И скрылась целая эпоха

В лавине снежных баррикад.

И город, сникнувший в дремоте,

Без свежих красок заскучал.

Сильней бы мартовские ноты!

И так с визитом припоздал.

Весна безмолвна и пуглива,

Но мне в лавине баррикад

Цветные видятся отливы…

И с летом скрещиваю взгляд.

***

Город ожил, зрит игриво:

Отступил дубарь трескучий.

В небе, давеча пугливом,

Бирюзовы светят тучи.

В парках, скверах обнажённых

Возрождается листва,

Город, солнцем поражённый,

Маску хмурости сорвал.

День подарит на прощанье

Нам гранатовый закат.

Город снова в немолчанье – (в немолчаньи?)

Струны жизни вновь звучат!

***

Весна застряла на дороге,

Но город духом не упал.

И пусть холодный, сильный шквал, –

Не буду прятаться в берлоге.

Пусть холод, хмуро в поднебесье,

Но мне уверенней, теплей

От слов целительных и песен,

От взглядов искренних друзей,

Тех, кто и в радости, и в грусти

Подарит ясную весну.

Их души – щедрые по-русски,

И связь я бережно храню!

***

Ковром белоснежно-пушистым

Снег невскую землю устлал.

В свеченье его серебристом (в свеченьи – в чём?)

Воспрянул уставший квартал.

Такая нежданная смена

Душе истомленной – бальзам. (истомлённой?)

Сугробы – чуть выше колена,

Жемчужный отсвет – по следам,

Попутчиком нежным – до дома,

Прогнав слякоть будничных дней,

Мой путь защитил от излома

Сияньем бенгальских огней.

***

Снег прощально серебрится,

И на убыль зимний век.

Что на мартовских страницах?

Грусть иль радости набег?

Сердцем нервным прикипела

К необузданной зиме,

Не сразили жизни стрелы, –

Было несколько детей.

Неминуемых, нежданных,

Твёрдо в старую тетрадь,

Я страшусь дней бездыханных,

Если не о чем сказать…

Март, тревожный незнакомец,

Где ж тебя остановить!

Ласков ты иль вероломен, –

Свяжет жизненная нить.

***

В мороз – весенние мотивы,

И город тянется к весне.

Метель сурова и строптива,

Но небо ласковей вдвойне.

В янтарно-солнечной лазури,

В улыбке нежной облака,

Вдали заснеженные бури:

Весна-воскресница близка.

Она, явившись на рассвете,

Вселилась прочно во строках.

Мне юность выдала билетик. (Мне в юность выдала билетик?)

Весь город свежестью пропах!

***

Город как будто хроник,

Сник от ноябрьских интриг:

Юный дубарь в разгоне, –

Гневен морозный язык.

Ветру созвучен лихому,

Вьюге, по-русски ядрёной,

Взгляд бунтовски-возбуждённый, –

Будем дружить по-любому!

Город притихший разбудим

К жизни студёною ночью, –

Дерзкий дубарь-безрассудник, –

Образов свежих источник.

В перлах, живых фианитах

На снежно-белых одеждах,

Солнцем декабрьским залитый –

Город любви и надежды!

Встреча с котёнком январским вечером

Мороз Январович, наглея,

Вспугнул разбойничьим визитом,

Безлюдно в парках, на аллеях, –

Весь город штормами подбитый.

Молчат подъезды и кварталы,

И я – от холода и злости.

Вчера мы с солнцем целовались,

Неужто счастье – на погосте?

Но нет! В окне заиндевелом,

Назло бунтующему гостю,

Я невзначай, но разглядела

К нему, потерянному, мостик.

Во взгляде добром, откровенном, –

Пушистый рыжик как ребёнок, –

Тепло отменное – по венам,

Во мне, едва не побеждённой.

***

Увереннее поступь ноября:

Уж вволю распоясался, гуляка,

Неистовым бураном говоря,

Форсируя метельную атаку.

Обуздывая вольный нрав Невы,

Махровым укрывая покрывалом,

И бешеный, подобно психбольным,

Загнал в берлоги целые кварталы.

А я сквозь посиневшее окно

Ловлю взгляд розоватого заката,

Теплее он, чем шуба и вино, –

Я в юность отправляюсь без возврата!

***

Питер ноябрьский простужен, –

Небо – в фисташковых тучах.

Ливень упрямый на ужин,

Холод всё круче и круче.

Вьюга мне песней мятежной

Душу ослабшую греет,

В ней – задремавшая нежность,

Может быть, к жизни прозреет.

Ужин остыл, ну и к чёрту!

Мне оттого калорийно:

Встретила счастье чрез вёрсты –

Мир растворился бытийный.

Ноябрю

Хитрец ноябрь по-бунтарски

Качает в Питере права:

Вот вихря бешеные пляски

И помертвевшая листва.

Деревья сгорблены и лысы,

Словно больные старики,

Улыбки солнца далеки, –

Ты не идёшь на компромиссы!

Но пусть ты тоже, друг сердечный,

Как те, что будут за тобой,

Мороз несёшь и ветер встречный, –

И беспрерывный непокой.

И оттого, что мрачно-серый,

Лихой, неистовый бунтарь,

Я потеряла чувство меры, –

С тобой за дружбу пью стопарь!

Ноябрь

Ноябрь, молодец удалый,

Прорвался к власти безграничной,

Явив морозец припоздалый.

И даже стопочка столичной

Здесь не согреет ни на йоту:

Я посиней любой поганки,

Целуюсь с вьюгою без счёту,

В сугроб нырнув мега-гигантский.

Свежо и весело чертовски:

Ноябрь – щедр на угощенье.

А в душах широко, по-свойски, –

Тепло… и чудо-настроенье!

***

Я нашла заплутавшее счастье

В петербургских бескрайних болотах,

Возродившись душой в одночасье:

Счастье – в ясных, живительных нотах.

От дождя, беспрерывного ветра,

Поседевшей октябрьской листвы,

Колыхания невской волны, –

Я пьяна от живого оркестра!

От шептанья пьяна лебединого,

Возбуждающих криков детей,

От всего настоящего, зримого…

Нет родней, сокровенней путей!

Осень в Петербурге. Летний сад

Какое счастье утром ранним,

По сонным улицам пройдясь,

Расстаться с серым, чужедальним,

Сильнее с городом роднясь!

Вот Летний в платьях золочёных, –

Здесь каждый куст засентябрил.

Сентябрь-затейник, увлечённый,

Златым ковром всё застелил.

Беззвучно. Слышен только шёпот

Разбушевавшейся листвы,

Кружившей в резвом танце в холод, –

Знак к возрожденью от судьбы.

***

Мне милей драгоценных жемчужин

Грязнота петербургская, слякоть,

Искупаться в сентябрьской луже,

Не скрывая открытую радость.

В серый цвет перекрасилась куртка,

Туфли просят пронзительно каши,

Но светлынь в грязноте петербургской, –

Счастье в ней оказаться погрязшей!

***

Печаль отправлю в день вчерашний:

Сплотилась с Питером душой.

Здесь вихрь-наглец не утихавший,

И дождь-буян как психбольной.

Но мне желанно и отрадно,

По хмурым улицам идя,

Сквозь хлад по-русски беспроглядный,

И песни звучные дождя,

Тепло прочувствовать сквозь холод,

От взгляда детского в лицо, –

Так пробуждает к жизни город,

И зреет новое словцо!

Питер. Таврический сад

Раствориться в тебе без остатка

В радость мне после буднего дня.

Для души беспредельна зарядка

От живого оркестра дождя,

От небес, то печальных, то солнечных,

Воркованья в саду голубей,

Красоты несказанной аллей, –

Каждый миг ясным светом наполненный…

***

Отбросив прочь багаж осадков,

Обняться с питерским дождём,

Отдаться жизни без остатка,

Идти единственным путём,

Отрадным в слякоти и пыли,

В неумолимые ветра.

Осадки будней не закрыли,

Не перекроют никогда

Мне кислород. Я в Питер милый,

Бесценный в счастье и в беде –

Представлю светлые мотивы

И донесу их до людей.

Питер. Апрашка

Смесь величья с живой простотой, –

Первозданный, без пафосной маски,

Мне привольно в объятьях Сенной,

И крепка петербургская связка.

Оказаться в бурлящей волне

Возрождающей к жизни Апрашки, –

Очутившись в родимой упряжке

Средь толпы сумасшедшей людей.

Для души измождённой отрадно

Связь с людьми до конца ощутить,

Ей, заросшей рутинным бурьяном,

Вновь свободно начать говорить!

***

Пропитаться дыханьем бодрящим

(Питер крепче любого лекарства), –

Мне отрадно средь будничной чащи

Прикоснуться к бесценным богатствам:

Ощутить вкус июньского неба,

Лучезарного и дождевого,

Поцелуи мятежника-ветра…

Рвётся в жизнь зарождённое слово!

Возродят петербургские звуки, –

С ненаглядными в ладности голос,

Знать, душа моя не раскололась, –

Ни на миг не смогу жить в разлуке!

***

Расторможена я и разбужена:

Ярким миром убита дремота.

Будни видятся словно жемчужины, –

Петербург услыхал мои ноты.

Это люди, в чьи судьбы вторгаюсь,

Может быть, откровенно, бесстыже.

Но живое я им представляю,

Приближаясь невольно всё ближе.

И дыханье свежо и бодряще:

В прошлом – будней лихие метели.

Наконец из их выбралась чащи, –

Искры света душой овладели.

Жемчужины

Петербургские лики – жемчужины:

Вижу в улицах, ярких и серых,

В невских волнах, июнем разбуженных,

В звуках ветра, по-питерски смелых.

В бликах солнца, живых, беззастенчивых,

В переливчатых бусах дождя,

С Петербургом судьбою обвенчана, –

Счастье в сердце от каждого дня!

***

Вдыхаю воздух кислородный

В немилосердную жару.

Пусть нрав чертовки сумасбродный,

С ней в гармоничности живу.

Мне оттого дышать привольно,

Отрадно в самый дерзкий зной,

Что взор встречает гордый Смольный,

Апраксин, до крови родной.

Весь Питер. Встречи бесконечны,

Живым дыханием взбодрил.

Мой город, милый и сердечный, –

С тобой полна я новых сил!

Салазки

Не в свои пришлось сесть мне салазки:

Путь судьбы – чужедальний и мутный.

Мчат, но рвусь к измененью маршрута, –

Создаю в непроглядности – сказки.

Живописные вижу картины

В беспросвeтно-зияющeй мгле, –

Это Питер, до боли родимый, –

Поворот к обретённой судьбе.

Это люди, чьи судьбы и лица

До скончания века со мной.

В прошлом – вой громогласный волчицы!

Я с родною скрестилась судьбой.

***

Объятья Питера целебны:

К чертям рутинная позёмка!

Он – свет живительный в потёмках,

А встречи значимы, волшебны.

Пройдясь вдоль набережной Мойки,

Отрадно им обогатиться,

Неотделимой быть частицей,

Сбежав из будничной помойки.

Представить в радость ново-слово,

И от того легко дышать,

Что здесь – духовная основа:

Жить в Петербурге – благодать.

Питер. Летний сад

Ты даруешь второе рожденье, –

С безоглядной прощаюсь печалью.

Ты источник живой вдохновенья,

Что из сердца – не отпускаю.

Летний сад раскрывает объятья,

В глубину увлекая аллей.

Там деревьев сплочённая братия,

А от взглядов живых лебедей

Подзабытые вспомнились ноты,

Возвращая в мир светлый, родной.

Неизбежны паденья и взлёты, –

Счастье – жить с петербургской душой!

***

Волна целительная света

Замёрзший охватила город.

Он от зимы разбойной хворый,

В преддверье яркого сюжета,

От встречи искренней воспрянул

С весной, теплом живым бодрящей,

От солнца – радостный, румяный,

Открытый жизни, настоящий.

И я воспрянула от встречи

С ней, долгожданной чаровницей.

Весна печаль на сердце лечит,

Позволив к жизни возвратиться.

***

Видеть мир в сияющих тонах,

Солнце сквозь бунтарку-непогоду,

Ясность в помрачневших небесах,

Питерский почуяв дым свободы.

И пройтись по грязи – благодать,

В луже оказаться неизмерной,

Радостно себя раскрепощать,

Горестно вести себя примерно.

***

В объятьях питерской метели

Мне не студёно, даже жарко.

И руки пусть заиндевели,

Не убавляет вой бунтарка.

И снеговые баррикады

Пленённый Питер окружили,

Но моему открылась взгляду,

Через заснеженные мили,

Дорога, залитая светом,

И вдоль – густой, кудрявый лес,

Сквозь серость – бирюза небес, –

Слита душою крепко с летом!

***

«Доширак»-лапша да корка хлеба, –

Весь непритязательный обед.

Сытно от ноябрьского неба,

Чистых, нескончаемых бесед

С Питером босым, полураздетым,

Даже притягательней в грязи,

Сильные дарующим сюжеты,

Что способны душу разгрузить.

Резвая на Невском суматоха,

Шёпот волн разбуженной Невы,

Юношеский лёд на мостовых…

Питер – до итогового вздоха.

***

Петербурга бесценны мотивы, –

Наши души дружны, гармоничны:

В них к свободе бескрайней порывы

К красоте и богатству отличий.

Бирюзовый, жемчужный, янтарный –

Петербург, по-октябрьски одетый,

Золотистый ковёр – на гектары,

Небеса – изумрудного цвета.

Так целителен взгляд петербургский, –

Им проникнута неотвратимо,

Отражающий солнце и бури,

Поразившие неудержимо!

Даже если мотивы – не в такт,

Я прочувствую душу России,

Просто взгляды людей как стихия,

И дороже всех жизненных благ.

***

Невский – в хаосе, движенье –

Не смолкает ни на миг.

Не предать жизнь отверженью,

Дух стихийный коль настиг.

Не забыть родную песню,

Городу не изменить,

Русь, как ангел в поднебесье!

В людях чувства разбудить

Я смогу: ведь не застыли,

Подзабытые, во мне.

Город – в слякоти и пыли –

Откровенней и родней!

***

Образы никак не отступают:

Питер мной колдует, словно маг.

Я в его объятьях утопаю, –

Мощны поцелуи на губах.

От соединенья с Летним садом,

Роскошью Аничкого дворца,

Наши в унисон стучат сердца,

Ты за сотни вёрст со мною рядом.

Питер, мне тебя не отпустить:

Невский неотвязчиво, Сенная.

Ты – передо мною на пути,

Родина – сестра моя родная.

***

В хмурый день я вышла на прогулку,

В многоликих образах слились:

Пасмурность затёртых переулков,

Роскошью наполненная жизнь

В замках, потрясающих величьем,

В море необъятном галерей,

Родину в любом люблю обличье,

С каждым мигом я всё ближе к ней!

Рада затянувшейся прогулке,

Живости, насыщенности встреч.

Зов её, пронзительный и гулкий,

Силою бессрочно смог увлечь.

Питеру

Город с огромной душой,

В миг, когда чувства разбиты,

С жизнью взываешь на бой, –

В образах сила сокрыта.

Пышность и блеск площадей,

Замков, соборов великих,

Город, родной до костей, –

Слышим друг друга мы крики.

Даже не вызовет дрожь

Тьма, беспроглядная сырость,

Солнце сквозь них мне открылось:

Жизненный свет ты несёшь.

Родной город

В счастье, радости, кручине

Одинаково мне мил.

Ты меня в объятья принял,

Дал источник новых сил.

В грозы, бури, ураганы,

Светом залитые дни,

Ты душе помог воспрянуть,

С жизнью вновь соединил.

Ты – спокойный и мятежный,

Нежный, ласковый мой друг!

Не снесу с тобой разлук, –

В жизни рядом неизбежно.

***

Мне хочется в объятия Невы:

Проникнуться от волн в живые звуки,

Так горестно от длительной разлуки,

Замолкнувшего голоса судьбы,

Который обратил меня в стихи,

Содействовал нежданным в жизни встречам,

Я делала уверенно штрихи,

И каждый образ смело был отмечен:

Музеи и безликие дворы,

Соборы и разбойные притоны,

Спокойствие и всплески волн Невы, –

Мой путь к Санкт-Петербургу пригвождённый.

Я целый город вновь хочу обнять,

Как справиться в руках с возникшей дрожью?

Но более не в силах я молчать

И сотни вёрст идти по бездорожью.

Питеру

Город жизни, город страсти,

Лиры яростный рассвет.

Я в твоей железно власти

От струящихся бесед,

От дождей шальных, капризных,

Волн, бегущих по Неве.

В каждом лике – дух Отчизны, –

Всё неистовей во мне!

От бурлящих рек прохожих,

Заливающих метро…

Продолжай меня тревожить, –

Так не смог ещё никто!

***

Нет лекарств от настигшей болезни,

Но хочу я болеть лишь сильней:

Слышать ветра октябрьского песни,

Бесконечный оркестр дождей.

С наслаждением в лужах купаться,

Капли с неба вбирая лицом.

Петербург – мой единственный дом,

И от хмурого – не отказаться.

Даже в сильный шторм двери открыты

И с порога – пронзительный свет.

Мой недуг – Петербургом налитый –

Вот уже много лет, много лет…

Питеру

Ярко-рубиновый, янтарный,

Влекущий воздухом морским,

Ковром из листьев цветовым.

Сияют улицы, бульвары

Рубином, пурпуром живым,

Кораллом, златом, изумрудом.

Балтийский ветер голосит,

А я – в волненье пред дебютом –

Как в королевстве октября

Воскресшие найдутся строки:

В них будут солнце и ветра, –

Дорога к счастию в итоге!

III. Любовь

III. Любовь

Счастье

В праздники быть вместе и в быту,

Вместе делить радость и кручину,

Схватывать идеи на лету, –

Чувствовать вторую половину.

Чувствовать желанья, вдохновлять

Добрыми и нежными словами,

Светом безгранично наполнять, –

Искры непрестанно пред глазами.

Чтобы видеть даже в хмуром дне

Ласковое, солнечное небо,

Солнце бесконечное везде,

Яркий, цветовой ковёр под снегом.

***

Снова бунтарки-метели

И дубнячок на закуску, –

Март на последней неделе

Крепко целует, по-русски.

Я, опьянённая силой,

Свежего жду поцелуя,

Крылья ширóко раскрыла:

Жизнь разгулялась, голуба!

***

Мне отрадно и даже хмельно,

Оттого, что сквозь снег белоснежный

Приоткрылось живое окно

К подзабытым голубкам-надеждам,

И к любви, заметённой пургой,

Изнывавшей в огромном сугробе, –

Быт лукавый играет с судьбой, –

Вижу солнце в смурном небосводе.

В полутьме лишь прозрачнее снег,

И нежнее заносчивый ветер.

Может, миг перейдёт в целый век,

Коль сумела приметы заметить?

***

Свежие в судьбе начну страницы, –

Как впустую их не исписать?

С бытом ль беспросветным породниться

Иль найти для сердца благодать?

Вижу возрождённую листву,

Небо – в многокрасочной глазури.

Значит, не напрасно я живу:

Майские глубоки поцелуи.

Встреча

Два сердца встретились в волненье –

Играет юности волна.

И неуспехи, огорченья

Унесены все во вчера.

Она бурлит, не умолкая,

В объятья знойные влечёт,

Сердца надеждой наполняя,

Тепло, гармонию несёт.

Слились с волной две половинки,

И юность всё штормит сильней,

Но шторм им в радость исполинский, –

Так жить приятнее вдвойне!

Судьба

Прекрасно, когда друг сердечный,

Желанный, родной по душе:

Вы шторм одолеете встречный,

Увидите солнце в судьбе.

И будете ярким, горящим

Сердца всех родных согревать,

Откроете мир настоящий,

В нём, ясном, царит благодать.

И смогут в единую слиться,

Друг друга поняв, две семьи.

Дарить тепло, света частицы

И нежные волны любви.

***

Встретиться с желанным, настоящим,

Радоваться утренней заре,

С солнцем целоваться припоздавшим,

Оттого желаемым вдвойне.

Оттого его мы даже видим

Ярким и в декабрьском снегу,

Солнце светит сразу в обе жизни,

Будней разгоняя мерзлоту.

И теплее, ласковей обнимем

Близких, дорогих сердцам людей,

Дальние окажутся родными

В облаке сияющих лучей!

***

Рвусь к тебе душой. Сию минуту

Жажду страсти яростной, морской.

Позже могут беды нас окутать, –

Я хочу тебя сейчас душой.

Страстного, бодрящего дыханья,

Пламенных объятий волевых,

Юность фонтанирует в сознанье, –

С нею на всю жизнь обручены.

Не придёшь… – посетую, поною,

Но представлю юность среди строк.

Ею я сердца людей наполню, –

Юность бесконечный длится срок.

***

Ищу тебя в садах, на площадях,

На улицах, дворах и на помойках,

В хрущёвках и огромных новостройках,

Ищу тебя в любых очередях.

В объятьях петербургских волевых,

В июне, не по-летнему спесивом,

Мы с Питером душой обручены,

В нём страстность, красота, неудержимость.

Ты – образ, растворившийся портрет, –

Любовь осталась лишь воспоминаньем,

Но в сердце от неё нетленный свет,

Незримо приносящий немолчанье.

***

Взгляд твой искренний и робкий, –

Море, полное тепла.

Но очерченная тропка

Между нами пролегла.

Вёрсты счастья и печали, –

Рядом ты, пусть я одна.

Но с тобой навек связала

Многолетняя весна.

***

Ты – образ, негасимый много лет,

Дарующий душе перерожденье,

Стократный и нетлеющий рассвет,

Ты ангел, приносящий озаренье.

Далёкий ты и вместе с тем родной,

Любовь и сокровенная надежда.

Открытость, доброта твои – безбрежны,

И мир, в котором быть хочу нагой!

IV. Людям

IV. Людям

***

Шлю печаль-мороку тёмным лесом,

С солнцем чтобы слиться поскорей,

Будничная сорвана завеса, –

Взгляды возрождающи людей.

Взгляды многозначимы и прямы,

С каждым непрерывен диалог,

Счастье неизбежно между строк –

Крупными и свежими горстями!

Сугробы

Лицо свежеет от сугробов:

Пусть бесконечно спотыкаюсь,

Я не испытываю злобы,

Лишь веселее ухмыляюсь.

Не страшно царствие мороза, –

Теплынь в снегу необычайна,

К чертям артриты и артрозы, –

Я закаляюсь кардинально!

В чащобе будничных сугробов

Приходят силы и закалка, –

Народ любовью, верой обдал,

И смысл жизни я узнала!

Ключ

Не найти ключ к моей мастерской,

Где хранятся искристые краски.

Предо мной – тускло-серый отстой:

Злоключеньям не видно развязки.

Я ищу сокровeннeйший ключ

Во дворах, в подворотнях Апрашки.

От людей – возрождающий луч,

Пусть в чужой оказалась упряжке,

Я ищу его в парках, садах,

В невских волнах, то нежных, то вздорных,

В зарыдавших навзрыд небесах, –

Даже в ливень они бeсподобны.

Найден ключ. Открывается дверь

В мастерскую бесценно-родную.

Пусть за ней беспросветная сeрь –

Жизнь сияющей, яркой рисую!

***

Смешались образы и лица

В пронзённой бытом голове.

Судьба свирепствует, как львица,

Но «нет» скажу её войне.

Ведь зов людей неугомонный

Сильнее будничной войны,

Крушащий жёсткие каноны,

Зовёт в объятия весны.

Весны, бунтующей по-русски, –

Но в радость вихри и дожди,

Тебя лишь солнечную узрим,

Коль душу можешь возродить!

Весна! Подруга мне и муза, –

Смелей качай свои права!

Всё безоглядней наши узы,

Рождая образы, слова.

***

Счастье, пробуждаясь, ощущать

Солнца поцелуи сквозь прохладу,

С жизнью слиться сердцем – благодать, –

Взбадриваясь в трудностях, воспрянуть.

Бережно тепло его хранить, –

К чёрту нервных будней непогоду!

Людям бы частички подарить

Света непрерывного – на годы.

Май

Май, словно ласковый котёнок,

Все дни, голубчик, миловал.

Угнав из будничных потёмок,

Он солнце мне предначертал.

Оно сияет беспрерывно,

А в грусти – яростней, сильней

От связи прочной, неразрывной

С сердцами близкими людей.

Мне в радость с ними породниться,

Живые строки подарить.

И принахмуренные лица

Искристым светом озарить!

Уходящему февралю

В гости просился ты скромно, –

Ныне не видишь предел:

Наглый бунтарь, своевольный,

Пусть ты вконец озверел…

Питер морозом запуган, –

Сник, притворился, что спит.

Время крадёшь, как хапуга, –

Город, застывший, молчит.

Спрятался люд по берлогам:

Что ж, коль февраль столь жесток.

Мне ж не закрыта дорога,

Если могу между строк

Солнцем с людьми поделиться, –

К чёрту морозная хмурь!

Душ чистокровны частицы –

Радость средь жизненных бурь!

***

Большая телега осадков

Судьбы мне ничуть не страшна,

Пусть их нахлебалась сполна,

Но всё же немножечко сладко, –

От мысли, что я не одна

Без солнца уж долгие вёрсты.

Чудит баловница-судьба,

Но верю: увижу в ней звёзды.

Светлее от взглядов людей,

Ведь в единодушии – счастье.

У многих от жизни ненастья,

Но вместе пройдём поскорей!

Пирог счастья

Я пирог приготовила счастья, –

Получился заманчивый, сладкий.

От судьбы непрестанно осадки,

Только я, вопреки разногласьям,

Собирала его по частицам,

Терпеливо скребла по сусекам,

И, бредя по бездонным темницам,

Я поддержки ждала человека.

Я искала объятья живые,

Откровенные светлые души,

И теперь – жизнь заманчиво кушать,

И куски её – чудо какие!

Весь пирог – удивительно вкусный,

Отплатить не могла невниманьем,

Поварским не владею искусством,

Но хранить невозможно молчанье,

Если взгляды – навстречу друг другу,

А от слов – теплота и подмога,

Я хочу людям счастья немного

Подарить сквозь житейскую вьюгу.

Не пугают нисколько удары, –

И целительны счастья кусочки,

От судьбы драгоценный подарок:

Сей пирог из любви сделан, точно!

***

Дубак такой, что сводит зубы, –

Прохвост нешуточно наглеет,

Перепугал весну-голубу,

Держа в объятьях всё властнее,

Сопровождает неизменно

С надёжной спутницей-метелью,

Закуска снежная отменна,

Но пусть! Вкушу её в веселье.

Обмерзших рук и ног не чую,

И в капюшоне – горка снега…

Не греет труд тяжёлый, в суе.

Но есть тепло от человека.

Людям

Солнце, озаряющее душу,

Искрами разящее насквозь.

Горько оказаться с вами врозь,

Но единодушья не разрушить

Даже злой, неистовой грозе

Жизни. Не страшны мне громыханья.

Солнцем озаряете в судьбе

Путь неизмеримый немолчанья.

***

Душа замолкла не навеки:

Быть может, на короткий миг, –

Не срубят будни-дровосеки,

Живое не ослабит крик.

Оно – родные сердцу люди,

Друзья, в судьбе проводники,

Стихам порой крутые судьи, –

Слова – живые родники.

***

Робкий и дерзкий голос во мне,

Каждый – на звучной с миром волне.

Радость, сочувствие, ярость иль боль:

Искренним чувствам – сплошной бесконтроль.

Чтобы в объятия мира попасть,

Он – моего безраздельная часть.

К людям навстречу – вот мой удел.

Надо, чтоб мир отругал иль пригрел,

Чтобы увидеть жизненный свет,

Вместо заката – новый рассвет.

Голос народа – голос судьбы.

Даже в суровом – тёплое «ты!».

Людям

Я не уйду, вы не надейтесь:

Я собираюсь жить для вас.

Всего дороже, мне поверьте, –

Сиянье видеть ваших глаз.

Дороже славы и достатка,

Семьи желанной и большой.

Себя отдам вам без остатка, –

Я в этом путь узрела свой.

Важны от вас хвала и брань:

Люблю, не знаю, ненавижу.

Трусиха буду я и дрянь,

Коль правды вашей не увижу!

***

Пусть полон мир противоречий,

Его всем сердцем я люблю.

От каждой радостно мне встречи,

Без них – падение во тьму.

Без них – в объятья прямо к смерти,

В душе – тоска и дремота.

Но ею с миром я слита, – (душой с миром слита?)

Вдали видна частичка света.

***

Надо было пробудиться, –

Сил нет больше мне молчать,

Коли в душу мир стучится,

Как не видеть благодать?

Взгляд доверчивый ребёнка,

Листьев падавших балет,

Опостылела заслонка, –

Слишком сильный жизни свет.

Ярче солнца дорогого,

Бесконечный – от людей,

Оживает снова слово, –

Свет на улице моей!

Клуб на Нарвской[1]

Есть место райское на Нарвской,

Объединяющее сердца, (4-ая строка на 1 слог короче получается)

Ни в ком нет вычурности барской,

Не вижу чуждого лица.

Тепло, свобода безграничны, –

Родятся новые слова,

Живые звуки гармоничны,

Мощней, чем будничный завал.

Семья и в радости, и в горе, –

Она сильней из года в год,

С которой – море и просторы,

Любой поддерживаем ход.

Семья! От каждой нашей встречи –

Неиссякаемый заряд,

Живые звуки душу лечат

И счастье жданное родят!

Работа в архиве

Цикл «Архив»

***

Оказавшись во царстве архивном,

Задержаться на месяцы, годы, –

Здесь в сплочённом труде, непрерывном,

Своротить можно запросто горы.

Защититься от будничной вьюги, –

Здесь совсем незаметны осадки,

И живые спасительны звуки,

Запах пыли покажется сладким.

Можно тайной своей поделиться

Отворив без боязни калитку.

Будто нет воя вьюги-волчицы,

Так сильна теплота и защита!

Разбор полётов на работе

Как извержение вулкана

В архивном царстве в краткий миг, –

В мир идиллический, туманный

Вошёл нежданный проводник.

Перемешались вещи, люди,

Воскресли мёртвые дела,

В перевороте мыслей, судеб –

Свобода или кабала?

Толчок к стремительному взлёту

Или падение на дно?

Молчат, встревожившись, пилоты,

Про взлёт забывшие давно.

Вольней, привычнее в безмолвии,

Где ураган не бьёт в лицо,

Своей закрытой монополией

Непримиримых беглецов.

Пора разнежившимся птахам

Дела совместно разрулить.

Забыв о горестях, о страхах,

Сильнее крыльями забить!

***

В царстве бумажном, архивном

Каждый приметен район.

Солнечный иль депрессивный:

В каждом – свой образ и тон.

В каждом – свои погремушки:

Смех иль разборки чуть свет, –

В тесной дрянной комнатушке,

Хуже, коль чуждый сосед:

Дело запутано, мутно,

Водится в разных краях,

С ним оттого неуютно,

Трудно, коль – в разных мирах.

Есть и большие квартиры,

Дружны в которых дела,

Семьи – в согласье и мире, –

В каждом районе нашла!

В царстве бумажном, архивном

Самый тревожный район

Может предстать перспективным, –

Нашей заботой спасён!

В архиве

В огромном городе архивном

Легко, желанно заблудиться,

В налёте пыли раствориться

В квартале дальнем и пустынном.

Придя к жильцам бумажным в гости,

Их взять на долгую прогулку,

И свежачков, и длиннохвостых, –

В их жизнь я жадно окунулась!

Снабдив едой, экипировкой,

Вернуть, приласканных, в жилища,

Поздней – ещё командировка,

Одежда свежая и пища.

Мне жаль пропащих, непригретых:

В каких скрываются районах?

Иду вдоль улиц на рассвете, –

Квартал вот весь неосвящённый!

Работа в архиве

Словно домом родным стал архив, –

Тяжело мне от долгой разлуки.

Как нигде, там шёл мощный прилив

Сил. Теперь опускаются руки.

Надоело душе бомжевать,

По местам кочевать чужедальним,

О чужих идеалах вещать,

Не в своём находясь мирозданье.

Но, быть может, откроются двери

В ненаглядный покинутый дом.

Трудно в счастье ушедшее верить,

Но нет мочи жить в мире чужом!

Работа. Дорога жизни

Мне дышится легко

В подвальном королевстве.

Огромный пыли ком,

Но только чище сердце.

От города из книг,

Дорог волнообразных,

Смешно попасть в тупик

И в россыпи увязнуть

Загадочных бумаг,

Споткнуться о коробку.

Подвальный полумрак…

Но выискала тропку.

День на работе. Архив

Какой-то день сегодня кислый, –

Дождь изрешечивает стекла,

Листва, состарившись, поблёкла.

В договорах танцуют числа.

От них, порой головоломных,

Заархивированных в короб,

Я вижу город, света полный,

Дыханье чувствую свободы.

Я вижу небо не понурым, –

С улыбкой светлою младенца,

Младые листья-изумруды,

И город весь – в объятьях солнца.

Здесь, в хаотичном беспорядке,

Средь документов хитроумных,

Неисполнимо жить разумно, –

И кислый день как будто сладкий.

Архивные «старушки»[2]

Дела-малютки и гиганты

Хранят картонные «старушки».

В разнокалиберной команде

Круты порою заварушки.

Малютки крохотны, невзрачны

В больших невидимы делах,

Растут порою неудачно,

Без близких – долгие года.

С одним свидетельством рожденья

(У них нет даже паспортов)

В гигантах их нагроможденье, –

Теснят нахально земляков.

Дрожат архивные «старушки»,

Их лики, полные морщин, –

Частенько просятся в лачужки

То «кореш» давний, то «кузин».

Они пошарпаны, помяты,

Давно без ласки и тепла,

В любви же к ближним слеповаты...

Но вот, я в гости прибыла!

Гостей проблемных забираю,

И наведу вам марафет.

От пыли, грязи оттираю,

Сводя и дыры все на нет.

Без вас, «старушки» дорогие,

Давно б загнулся весь архив.

Дела благие и живые

Храните в недрах вы своих!

Ремесло

Ежедневно – в трудах непрерывных

И порой – до последнего пота,

Но средь дел ключевых и архивных –

Образ сердцу любимой работы.

Ремесло откровенно родное,

Я за ним – до финального вздоха.

Пусть цинизмом объята эпоха,

Потерять не заставит живое.

Если стих одолеет нежданно,

Я в него погружаюсь всецело,

Развивая дитя неустанно,

От судьбы игнорируя стрелы.

Зачастую тружусь до рассвета,

Если дети порою упрямы,

Но бесценна дорога поэта,

Где поля вперемежку с холмами,

А порою – высокие горы,

На которые трудно взобраться,

Только путь, мною выбранный, дорог, –

Ни за что не смогу отказаться!

***

Крепче захлопнуть ворота

От серо-будних ветров.

Мне сокровеннее ноты

Честных, живых голосов.

Смело взывающих строки

В жизнь из пыли временной,

К чёрту рутинные склоки, –

Мир откровенный – со мной!

[1] Музыкально-литературный клуб «На Нарвской» расположен в здании общежития при Государственном университете морского и речного флота им. адмирала С.О. Макарова на пл. Стачек, 5. Основан в 2015 г. редактором университетских газет (ГУМРФ), руководителем журналистского клуба «Вестник» Ириной Цивилёвой. Здесь каждый месяц звучат живые стихи, музыка и песни, устраиваются театральные постановки.

[2] «Старушки» – архив (дело), в доэлектронном виде хранился в картонных папках, каталогах.

V. О стихах и назначении поэта Цикл стихотворений

V. О стихах и назначении поэта

Цикл стихотворений

***

Судьбы обрывиста дорога:

Крутых холмов, оврагов лишка.

А я – в фингалищах и шишках, –

Они крупнее год от года.

Знать, беспросветно дремлет разум,

Но без него душе раздолье,

Когда лишь ею путь подсказан,

И пусть шаги – с трудом и болью,

То путь поэта – настоящий, –

От встреч с реальностью – ушибы,

Но сердцем чётко сделан выбор,

С людьми настойчиво роднящий.

***

Рассвет с теплотою душевной

Меня поутру целовал,

На путь возвратив сокровенный,

Который на время пропал.

Зарытый бессолнечным бытом,

Но что мне теперь вспоминать?

Коль к жизни вновь двери открыты

И не исчерпать благодать.

Когда наболевшие строки

Покоя душе не дают,

Отраден, целителен труд, –

Иной я не вижу дороги.

***

От судьбы-шарлатанки подарки

Для души чужедальни, не милы.

Ни в какую не стихнуть бунтарке, –

Я на ту ли дорогу вступила?

Пред глазами – крутые овраги,

Нескончаемо – горы и спуски.

Может, хлопнуть сто грамм для отваги

И послать всё подальше, по-русски?

Но, пожалуй, помедлю немного:

Рвутся к жизни настойчиво строки.

Значит, верной иду я дорогой,

И судьбы отобью я наскоки.

***

С утра приятно освежиться

Нежданно новеньким стихом

И, став свободной, словно птица,

Шагнув сквозь будней бурелом,

Ступить на нужную дорогу.

Пусть ветер воет, бунтовщик.

Мороз. Нисколько не дубово:

Теплом проникнут каждый миг.

Стихи

Вы притихли, как будто мышата:

Глухо, будто в дремучем лесу.

Может, я в том сама виновата, –

Груз чужой безотрывно несу.

С плеч долой поскорей б его скинуть!

До конца спину чтоб распрямив,

Дорогую увидеть картину,

Настоящей открыться любви.

К сероглазому небу, берёзам,

Поредевшей октябрьской листве,

От рутины избавившись воза, –

К ненагляднейшей русской земле!

***

Смурные мысли улетели,

Исчезли горести снега.

Приход спасителя апреля –

К любви, добру… Проводника

Вернул к заброшенной дороге,

К живым, мятущимся сердцам,

Будя потерянные строки,

По нужным выслал адресам.

В момент холодного безлюдья,

Разящей душу тишины,

От лиц явившихся и судеб,

Дыханья свежего весны –

Пролился свет на все страницы,

И аж на целую главу!

Когда родные вижу лица,

Надеюсь, долго проживу!

Поэту

Поэт Руси. Ты правду знай:

Им быть – и радость, но и горе,

Не разгуляться на просторе,

Трудов немыслимых чрез край.

Услышать разные сердца,

Проникнуть в их живые души,

Вовек слиянья не разрушить

С людьми. И мир окольцевал

За право рядом с ними быть.

Труду отдайся без остатка,

За прямоту – с судьбою схватка,

Душе российской – не остыть!

Стих

Ты словно маленький ребёнок,

Мне не позволивший дремать,

На свет рождённый средь потёмок,

Что новоявленную мать

Довёл до переутомления,

До боли, льющей изнутри, –

Так долго сдерживал рождение.

И были ночи – пустыри,

Скрывались образы родные,

И дрались рифмы меж собой,

Я не смогла принять вторые,

На спор отправиться с душой.

А ты – простой и откровенный,

Без злости, пафоса в строках,

Быть может, сблизишься с Вселенной,

Создав гармонию в сердцах?

Хочу, чтоб жил не бесполезно,

Тогда я тоже заживу,

Не испугает тягот бездна, –

Я счастье встречу наяву!

Стих-безумец

Что же ты рвёшься, безумец! –

Я всё послала к чертям.

Ты настигаешь средь улиц, –

Просишься в жизнь, как дитя.

Я от бессилья рыдаю, –

Волны безумных вестей.

Но вот упрямо другая

Жизнь во мне бьётся сильней.

Льёшься в меня не на шутку,

Наглый, лихой скандалист.

Не задремать мне в маршрутке, –

Слишком горяч, голосист!

Апрель

В бесцветно-будничном коктейле

Приветный встретила апрель.

Его объятия пригрели,

И в прошлом – грусти карусель.

Свиданья с солнцем – в настоящем,

И пусть нередко холодит,

Но каждый день пропитан счастьем.

И снова муза не молчит.

***

Я не боюсь быть одинокой

И горьких слёз я не пролью,

И пусть противны жизни склоки,

В неё неистово волью

На белоснежные страницы

Живые, смелые слова, –

Стихи, пока ещё жива

Я – мира гордого частица!

***

Стихом застигнута нежданно,

Взволнованно я обомлела

Судьба чудила непрестанно,

И козни ранили как стрелы.

Есть шанс избавиться от боли, –

Мощнейшим служит эликсиром,

Какой воспрянуть мне позволит, –

Лазурь небесного пломбира.

И ветер – баловень февральский,

С морозной свежестью – да в губы,

Дубняк по-питерски бунтарский…

Зов слышу к жизни громкотрубный!

Стих

Пушистый и сердитый,

Но чёткий на мотив,

С живым всецело слитый,

Он, мир разговорив,

Заставит вспыхнуть смехом,

Ругаться и бурчать,

Но искренне принять,

С бедою иль успехом.

Так я живу в стихах,

А мир – подобно раю,

С ним, разным, я – в ладах,

И отзвукам внимаю.

***

Быть матерью, сестрою и женой

Поэзии – и радостно, и сложно,

Иначе для меня жить невозможно,

И этот путь – тернистый и родной.

Готова каждый стих я создавать,

Воспитывать, проникнув сердцем в строки,

И душу неизменно отдавать, –

Сознательно поэты одиноки.

И с музою всё крепче наш союз,

В любом краю она со мною рядом.

Пусть мир пронзает часто хладным взглядом, –

Я душу безоглядно отдаю!

Стих-шалун

Шалун, меня повергший в шок:

Ты смог прорвать рутину!

Нежданно вышедший стишок, –

Мой – не наполовину.

Стихи давно моя семья,

Без них – мертво и серо.

В них раскрываюсь, не таясь.

Простите, если смело.

***

Душа в возбужденье от строк,

Упрямых, неистовых, шумных.

Они – словно жизни звонок,

Ворвавшийся в сон беспробудный.

Стихи – словно волны стихий,

Захвачена я в их объятия,

Никак не хотят отпустить,

Но бурному рада принятию!

***

Бездействую. Не пишутся стихи.

Родные, что же вы меня забыли?

Мне скучно без неистовых стихий,

Без чувств разноречивых изобилья.

Родные! Пробудитесь же во мне!

Мне грустно оттого, что я замолкла.

Я в страсти вновь хочу гореть огне,

И даже жить готова на иголках.

Мне хочется вернуть далёкий миг,

Когда была мятежная, живая.

И снова жить хочу не умолкая,

Чтоб целый мир услышал сердца крик.

***

Поэзия исходит из души, –

Тепло в ней жить бывает и прохладно:

Но образы ухватываю жадно:

Порывы невозможно заглушить!

С душой открытой к людям я иду,

С жестокой, но сердечной прямотою.

Пусть жизнь порою видится в аду,

Но с нею связи – самое святое!

И к людям я, наперекор всему, –

Тигрицей иль мурлыкающей кошкой.

Я просто не могу жить понарошку

И каждый встречи миг незримо чту.

Муза

Ты защищаешь от недуга,

Но вот исчезла вдруг, голуба.

Моя ль в случившемся заслуга? –

Бывала часто неприступна.

Не сберегла, недолюбила,

В родном краю не замечала, –

Ты, может, к празднику текилу

В ближайшей «Ленте» покупала?

Или, уставшая с работы,

Несла тяжёлые котомки,

Храня в условиях цейтнота

Любовь к супругу и ребёнку.

И вот, негаданная встреча

В февральский вечер у парадной!

Глаза, горевшие как свечи,

Жизнь излучающие жадно!

В руках – громоздкие котомки,

А ты похожа на тростинку, –

Я в невзначайной незнакомке

Нашла родимую кровинку.

Посвящения поэтам

Цикл стихотворений

Сергею Есенину

***

Родину сквозь сердце пропустил,

Но ушёл ты рано, всем на горе.

Пламя ты, родник духовных сил,

Яростное море непокоя.

Ангел и бунтовщик разбитной, –

Разное в тебе перекрестилось,

Время для меня остановилось, –

Родина представлена нагой.

Радостно, светло от этих встреч, –

Значит, ты из жизни не исчезнешь.

Без тебя весь мир подобен бездне,

Взгляд твой ярче миллиона свеч.

***

Солнышком ясным, весенним

Ты озаряешь сердца,

Взгляд отдаёт вдохновеньем

С силой живого словца.

Златом отлитые рощи,

Бархатный, нежный закат,

Образы Родины мощны,

К ней ты любовью богат.

Духом свободы бодрящий,

Нежность в глазах зрю твоих,

Брат дорогой, настоящий,

Родственен твой лейтмотив.

***

Что мне делать, если вдруг

Сердце к жизни охладело? –

Мир, считавшийся как друг,

Держит будто под прицелом.

Но Россия мне изба,

В ней царит твой дух, Есенин.

Речь проста, но яркий гений, –

Жаль, трагичная судьба.

Но душой бессмертен ты:

Избы, сосны и болота

Сбережешь от пустоты,

Коль сильны живые ноты.

В песне русской изольюсь

О житье в глухой деревне,

Воплотив живую Русь

Бунтовской и опьяненной!

***

Я хочу свиданий с настоящим,

В светлую крестьянскую избу,

В жизнь оно чтоб стало приходящим,

Долго и пронзительно зову.

Нежные есенинские рощи,

Светлый ясноглазый небосвод,

Вольностью пронзительные ночи, –

Образам бесстрашным кислород.

Яркие рассветы расписные,

Чистые, бескрайние луга,

Раны пусть от жизни роковые, –

Только в новь взвивается строка!

***

Ты приди ко мне в любое время:

Свойский, но с огромною душой.

Новое с тобою легче сеять,

Чистою, но твёрдой прямотой

Вдохновляешь смело, без отсрочки –

Силою, неистовостью строк.

Взгляд повесы жёсток и суров,

Вместе мы, пусть в жизни одиночки.

Я в стихах с тобою каждый миг,

Каждое, как море откровений,

Ты, как брат родной, Сергей Есенин,

Твой о жизни схватываю крик.

Марине Цветаевой

***

Ты – словно родная сестра:

Бываешь строга и любезна.

Ты – солнечный свет и гроза,

Идеи ярки и железны.

Стихи – неизменный твой путь, –

Чрез тысячи лет не исчезнешь,

В бездонной и сумрачной бездне

Ты мне запретила тонуть.

В глазах неизменен ответ:

Бороться за убежденья.

Сестра, твой бесценный совет

Исполню. И без промедленья.

***

Ты – яркий и солнечный лучик,

Сердца озаряешь людей.

Ты – нежный цветок и колючий,

Сердечность и море чертей.

Звезда твоя вечна, Марина:

В стихах сохранила себя.

В них чудного мира глубины,

Частички живого огня.

Ты – образ стихии и ветра,

Грозы сумасшедшей, лихой.

Ушла, но навеки бессмертна.

Ты – ангел с бунтарской душой.

***

Ты – сестра моя родная,

Плещет жизнь твоя чрез край.

Волны в жизнь мою впуская,

Наполняешь невзначай

Силой огненной, живою.

До чего ж сильна волна,

Коей я людей накрою,

Бесшабашно, без ума.

Но хочу, как ты, Марина,

Вопреки несчастьям, петь.

Не могу наполовину:

Надо мир волной задеть!

Александру Блоку

***

Твой голос – сила для потомков,

Броня от трудностей и склок,

Слова пронзительны и громки,

И скольким людям ты помог!

С живыми душами сливаясь,

Свободным словом говоришь,

Россию людям открывая,

Её, священную, даришь

В грязи и стуже непрерывной,

Но светлоликой и родной.

Её глас мощный и надрывный,

Но в радость сердцу непокой.

Назревшим словом разразиться, –

Услышат, может, сквозь века.

Исчезли прошлого границы…

И солнце в нервных облаках!

VI. Родным и друзьям

Воинам, похороненным на Пискаревском кладбище

От духа русского свободы,

Почтенья славных праотцов,

Через бесчисленные годы

Их к совершеньям слышу зов.

Ведь здесь, средь питерских окраин,

Могила братская стоит

Людей, ценою чьих страданий

Ступаем твёрдо на гранит.

Матросы здесь и капитаны –

Родные братские сердца,

Кто город вырвал из облавы,

Тиски блокадного кольца

Разжал. И кажутся живыми, –

Так связь меж нами пролегла.

Не знаю каждого я имя, –

Поддержку чувствую в делах!

Предкам

***

Посреди многолетних дубов,

На погосте, сквозь десятилетья,

Разрывает в душе беспросветность

Несмолкаемый звон голосов.

Неразрывная с предками связь, –

С монументов глядят, как живые.

За ошибки мои роковые

И сочувствуя мне, и виня.

Но силён излучаемый свет, –

Ощущаю от предков подмогу,

Принимаю железный завет, –

Не терять к созиданью дорогу.

***

Всё убеждённей зовы предков

В сознанье сморенном моём:

К чертям пусть валит грусть-соседка, –

Не быть её поводырём!

Путь с чужеродным перемешан,

И часто мало кислорода,

И пусть лукавит мир-насмешник,

Но ты – в ослиную породу –

Везёшь уверенно тележку,

Забудь, что часто нелегко.

Лишь пешки – в поисках убежищ, –

Тебя ж налево увело!

Бабушке

***

Направляешь на победы,

Стрелы жизни не страшны, –

Задушевные беседы

Силой внутренней полны.

Взгляд твой ласковый и строгий,

Полный резвого огня, –

Знать, на сумрачной дороге

Мне железная броня.

Ты даруешь, голубица,

В студенистый век тепло.

Войнам будничным назло

Счастья светлого частицы.

***

В глазах – спокойствие и вьюга,

Ты – свет немеркнущий во мгле,

Ты словно близкая подруга

И направитель на земле.

Ворчишь, голубка, и жалеешь,

Обнимешь крыльями в беду,

И вроде – небо золотее,

Цветы воспрянули в саду.

Мечты, поникшие от быта,

Но звёздно в серых небесах,

И дверь тяжёлая раскрыта, –

Мой город – в праздничных тонах!

Я горку вымою посуды

И чаем тёплым напою.

Родная, ты подобно чуду, –

Бодришь взгрустнувшую свинью[1]!

Дедушке

Ты рядом и в счастье, и в боли,

Ушёл пусть из жизни давно.

Ты – образ решимости, воли,

Взрастивший живое зерно.

Ты – мир подзатерянный детства,

Где с каждой мечтою на «ты»,

Но волю оставил в наследство, –

Любые под силу фронты.

И пусть вероломна эпоха,

Твой дух несравнимо сильней, –

Уводишь меня от подвоха,

Интриг обнаглевших людей.

Навеки мы связаны с дедом,

И связь эту не разорвать.

По жизни за мной идёт следом, –

Уверенно учит ступать!

Папе

Руки, тронувшие плечи,

Помудревшие глаза:

Вопреки противоречьям,

Крепко нас свела судьба.

Ты – проснувшееся детство,

Юность, что – через края, –

Жизнь без пафоса, кокетства

Берегу с рожденья я.

Не умна бываю, знаю,

Но и радость я, и гнев

Откровенно принимаю:

Ты – котёнок мой и лев.

Сгонишь гнусность ты любую,

За ошибки порычишь.

Но противна сердцу тишь:

Лучше живо, напрямую!

Подруге Тане

В день рождения подруги

Встретившись в твой день рожденья,

Сбросив груз прожитых лет,

Внемля гласам поколений,

В ясный поверить рассвет.

Раскрепостившись, как дети,

Наперекор плыть волнам,

Силу – сквозь десятилетья,

Беды все – напополам.

Дух не сломить осельковский[2], –

Славных наследство дедов,

В нём и тепло и суровость,

Патриотизм и любовь.

Твёрдость и тайная чуткость

В нас с каждым годом сильней!

В переплетении судеб –

Счастье для нас и детей!

Подруге детства

На трудности – море восстанья,

Поток искромётных идей,

Волнам не поддашься ты, Таня,

Ты даже цунами сильней!

Легко переплыть сможешь море

И даже шальной океан,

Разрулишь любое ты горе,

Ты – сила, гроза, ураган.

И пусть кратковременны встречи,

Но светом объят каждый миг.

Ты сердце больное излечишь,

Коль луч жизни смело проник.

Подруге с работы

В глазах – метели, ураганы

И яркий свет на много лет,

Твоя поддержка неустанна, –

От бед привит иммунитет.

Дела, пугающие душу,

Ты помогаешь разгребать,

И лик отчаянья разрушен, –

В душе – надежда, благодать.

От коих к жизни рвётся Слово,

И – ясность в муторных делах.

Ты даришь мужество с любовью

И небо в солнечных тонах!

Другу и коллеге по работе

В огромном городе архивном,

Из улиц путаных в делах,

В труде нелёгком, непрерывном

Вдруг видишь солнце в двух шагах.

Глаза, искрящиеся светом,

Глубинной силою, добром,

Назло печалям и наветам

Напоминают о живом.

От них день будничный, студёный

С рассвета с солнцем обручён.

Так мир, из бездны извлечённый,

Переродившийся, спасён.

Наргизе

Девушка с огромною душой,

Взглядом непосредственным и смелым

Манит неподдельной простотой,

Силой рассекать лихие стрелы.

Девушка энергией бодрит,

Гласом самовластным и певучим,

И в мгновение ока превратит

В солнце опостылевшие тучи

Быта, но теперь лишь о живом

Думаю решительно, без страха, –

Вольная, но раненая птаха

Лечится добра прямым лучом.

Маленькой Арине

1.

Взгляд озорной, вместе с тем и невинный, –

Море тепла от малышки Арины.

Что нам волнения, войны вокруг,

Если глаза её к свету влекут,

Что возрождает в нас спящих детей

И родники искромётных идей.

Нежный ребёнок и наша звезда,

Ярче всех звёзд у Арины глаза.

2.

Первые шаги и робкий лепет,

Счастье в сложном мире мы зацепим.

Сильная и нежная Арина, –

Наш путеводитель, субмарина.

Волей к жизни заражаешь взрослых,

Самые глубокие занозы

Кажутся не значимей царапин.

Верится, что счастье не прошляпим!

***

От нежности, открытости ребёнка

Из жизни исчезает пустота,

И рвётся серо-будничная пленка,

Приходят силы. С чистого листа

Опять начать, простившись с тьмой-чертовкой,

В лицо смеяться трудностям своим,

По силам мне такая дозировка

Волшебного настоя… с ним

Ребячий взгляд искрится теплотою

И смелостью наивно-безрассудной,

Сулящий встречу с давнею мечтою,

Он учит забывать о слове «трудно»!

[1] Прим. – я родилась в год Свиньи.

[2] Прим: Осельки – посёлок Всеволожского района, в 33 км от Петербурга, где находится моя дача.

VII. Путешествия

VII. Путешествия

Крым

Симеизу

Мне попасть в твою трудно глубинку, –

Между нами – бессчётные вёрсты,

Но родная моя ты кровинка:

В каждом образе – яркие звёзды.

То краса синеглазого неба,

Величаво взлетевшая Кошка,

Колыханье мятежника-ветра, –

Здесь стихии живой наберёшься!

Ты сквозь вёрсты всё ближе, роднее,

Пусть нескоро приеду я в гости,

Но душою негласно владеешь,

И меж нами – проверенный мостик.

***

С дождём проснуться симеизским

Для сердца – божья благодать:

Здесь каждый образ нежно близкий,

Способный к жизни возрождать.

И мне волшебно от сегодня:

Вдыхая крымский кислород,

Шлю лесом будничные козни, –

Нашла лекарство от невзгод.

Как видно, замысел в том божий, –

Открыть мне дверь в целебный Крым,

И музу спящую встревожить

Дыханьем свежим и живым!

***

От симеизской природы,

Густо-жемчужной листвы,

Гор, воздымающих гордо,

Волн освежающих брызг,

Парка в цветистой одежде,

Стройных, красивых дерёв, –

Здесь оживают надежды,

Звона не слышу часов.

В парке они, настигая,

Солнышком ясным горят,

В прошлом – кручина дурная!

Путь невозможен назад.

***

Мне в милом, чудном Симеизе

Дышать свободно и легко,

От поцелуев свежих бриза,

Сильней бодрящих, чем вино,

От потрясающей взор Дивы,

Соседки-Кошки рядом с ней,

Созвучны крымские мотивы

Душе, воспрявшей от идей.

А море ласково, бодряще,

Среда по-детски здесь чиста, –

То отзвук жизни настоящей,

И с ней душа моя слита.

***

Оказаться в краю симеизском,

На целебной священной земле, –

Здесь далёкое счастье так близко,

Нераскрытые силы в себе

Неожиданно вдруг ощутила.

Симеизские волны влекут,

Даровавшие тайные силы, –

Изменился конкретно маршрут.

По дороге теперь иду света,

Неизменной в ненастье и мглу.

Бесподобны пред взором сюжеты:

Здесь источник бодрящий к добру.

***

Тишина долгожданная в парке,

Только шёпот чуть слышимый ветра,

Можжевеловый город янтарен,

Серебристо-лилового цвета.

Сосны, кедры – в жемчужных одеждах,

С золотисто-медовым отливом,

Здесь забыт век жестокий, медвежий, –

Из него Симеиз меня вывел.

Свежий ветер взывает остаться, –

Как же трудно уйти от родного!

Начинаю душой возрождаться, –

Рвётся в жизнь пробуждённое Слово.

На рассвете, надрывно рыдая,

С Симеизом прощаюсь в печали,

И в руке ветку тиса сжимаю, –

Ветвью жизни нас крепко связало!

В симеизском парке

Душою слившись с настоящим,

О жизни смело прокричать!

Здесь можжевеловая чаща,

Кристальный воздух – благодать!

Семейства кедров, сосен, грабов

И экзотических гостей, –

Начало нового этапа

На хмурой улице моей.

На кипарисовой аллее

Красив вечерний променад.

Мой парк! Чрез версты душу греешь, –

Тепло средь снежных баррикад.

***

Прочувствовать забытый аромат,

Со свежестью душой всецело слиться, –

Я – мира симеизского частица,

И струны жизни радостно звучат!

И в питерские будни всё сильней –

Свет солнца в полусумраке мятежном,

Сквозь версты согревающее нежно, (вёрсты?)

И юность, возрождённая во мне!

***

Сентябрь крымский нагловатый:

На поцелуи солнце скупо,

И шторм беснуется поддатый,

Но мне спокойно и уютно.

Кайфуя в парке симеизском,

Менять истёртую одежду, –

С заветным сплачиваться, с близким, –

Здесь возрождаются идеи.

И в гуще кедров, олеандров,

Душистых фикусов, магнолий

Дышать приятно и привольно:

Сквозь стих делиться счастьем рада.

Встреча с Симеизом

Воскликнув оглушительно «прощай!»

Бессолнечному, пасмурному быту,

Вернуться через время в светлый край,

Где счастья откровенного – избыток.

От солнечных рассветов золотых,

Их нежных и глубоких поцелуев,

Фисташковых небес – приходит стих.

Здесь к жизни пробуждающие струны!

От шторма, что с начала сентября, –

Мятежник всё неистовей, безумней.

Он, силы безграничные даря,

Рассеивает будний полусумрак.

Симеиз. Можжевеловая роща

Симеиз. Можжевелова роща

Для души настоящий родник.

Мир её чудодейственен, мощен, –

К новым взлётам, мечтам призывник.

Воздух свежестью хвойной пропахший,

Ветер Крыма – мятежный, морской, –

Здесь раздолье озябнувшей птахе,

Отыскавшей мир свежий, живой.

Я, до глуби в него погружаясь,

Размету будних дней листопад.

Если жизнь без конца и без края, –

Повернуть невозможно назад!

***

Средь кипарисов, сосен, елей

Раскинут чудный городок.

В нём тайных мыслей воплощенье,

Живого воздуха глоток.

Он свежестью лесной пропахший

И спасший душу ото сна.

А ветр поёт о настоящем, –

Судьба-голуба нас свела!

Мой дом: и днём, и тёмной ночью, –

В нём обрела душа приют.

А ветер новое пророчит, –

Порывы к счастию ведут!

Симеизский парк. Дождь

Гладь небесная встревожена:

Парк-кудесник приуныл.

Воздух будто подмороженный,

Ветер – в гневе, без границ.

Кедры, тисы им контужены,

В дрожь жемчужная листва,

К новой жизни я разбужена, –

Парк её предначертал.

Дождь-строптивец разбуянился

Перед взлётом всё сильней.

Ты родней на расстоянии, –

Свет сквозь будничный тоннель.

***

В Симеизе – медовая осень, –

Парк – в жемчужно-златистой одежде:

Симбиоз можжевельника, сосен,

Олеандров малинных и нежных.

По-сентябрьски блестят позолотой,

Чудо-солнце румяно, янтарно,

Обновлёнными люди уходят,

Да и я пишу новый сценарий.

Можжевеловый воздух целебен,

Свежий бриз угоняет дремоту,

Бирюзово и солнечно в небе, –

Почему меньше дня до отлёта?

Но чрез холод и мрак петербургский

Ощущаю сильней благодать, –

Симеиз от печалей микстура,

И легко, и свободно дышать!

***

Сжимаю ракушки в ладони, –

Частички крохотные счастья,

Что морем пахнут охлаждённым,

Сосной и кедром в одночасье.

И ветром нежным и сварливым,

Дождём-капризником сентябрьским,

Здесь к жизни сильные позывы, –

Идей неистовых охапка!

Холодной питерскою ночью

До них дотронусь я рукою,

И свет прольётся между строчек, –

Теплынь дубовою зимою!

Симеизу. Прощальное

С тобою горестно прощанье:

Сильны живительные ноты.

Ты пробуждаешь к созиданью,

Избавив душу от дремоты.

То ветр сентябрьский, чуть ворчливый,

И волн-проказниц дерзкий брызг,

И парк жемчужно-златогривый, –

Возврат здесь в молодость и жизнь!

Ты ближе будешь через вёрсты, –

Тепло сквозь питерскую хмурь,

Сильнее дух твой черноморский

Любых пилюлей и микстур.

Ай-Петри

Прочувствовать жизнь на Ай-Петри,

От будней избавившись круга,

Целебному крымскому ветру

Открыться, как доброму другу.

Дыханием свежим, бодрящим

Уснувшие будит мечты,

Энергию, юность дарящий,

В неё пролагая мосты.

Дышать на Ай-Петри вольготно,

И снова поверить в рассвет.

Живые пред взором полотна,

И радостен каждый сюжет.

Ялта

Отрадно в ялтинском закате

Нежданный встретить мне рассвет.

Пусть дождь безумствует, предатель,

И хмурь гневливая небес,

Но Ялта красочна вечерняя:

От взглядов искренних людей

Идёт энергия безмерная…

И свет – на улице моей!

В Ялте

Под вечер воздух студенистый,

Не молкнут гневные шторма,

И дождь-мятежник голосистый,

И грозы яростно гремят.

Но ярче ялтинские краски, –

Здесь жизнь сильнее всех страстей, –

Народ без пафоса и маски,

Сословий разных и мастей.

Где можно под «…цветет калина»,

«Лампаду» вместе танцевать.

Найдя родную половину,

Дарить друг другу благодать.

Вкусив массандровские вина

В одном из ближних погребов,

Идя вдоль скверов, магазинов,

Не слышать голоса часов.

Забыть о быте серой масти,

Поверив в искренность любви,

В добро и счастье в одночасье –

Нас Бог с тобой соединил!

***

Вдали от питерских пенатов,

Но не охвачена тоской, –

Природа крымская богата:

Вот парк жемчужно-расписной.

Здесь пальмы, клёны в разнобое,

Густые заросли цветов.

Яснее слышится живое,

И взгляд лазурный облаков

Вселяет лёгкость, гармоничность,

Открыв просторы для идей,

Моя здесь оживает личность,

Ни ямб не важен, ни хорей.

Всё гармонично и отрадно,

Но дальний Питер всё ж со мной,

Любим, пусть с сыростью, прохладой, –

Влилась в два дома я душой!

Хорватия

По пути в Хорватию. В самолёте

В момент безмолвного томленья,

Сбегая прочь от будних дел,

Душа открылась приключеньям,

И мир, меняясь, веселел.

С рассвета – нудные контроли,

Необозримые бега,

Но нет усталости и боли, –

Бодрит туристская река!

А небо ласковым, жемчужным,

Медовым вижу сквозь стекло.

За вёрсты – изморось и стужа,

В пути – бескрайнее тепло!

Привет, родная незнакомка!

Тебя отрадно постигать!

Являясь много раз в потёмках,

Живую даришь благодать!

Море

Чудотворное море, бодрящее,

Дарит сил непомерный лимит,

К подзабытой свободе будящее,

Возвращает к стихам аппетит.

Он не слабнет от знойного солнца, –

Лишь неистовей с каждым гребком,

И внутри меня что-то прорвётся,

Но пронзительный радостен шторм!

В бирюзовых волнах освежиться,

С обновлённой сдружившись душой,

И пропахнут пусть морем страницы, –

Ведь теперь оно слито с судьбой!

Поречу

Ты – настоящая жемчужина, –

Любая улица как клад.

Сроднились взглядами и душами, –

Открыл ты двери, чудный град!

Миниатюрен и огромен:

Пред взором – площадь Марафор,

И с храмом Марса познакомил,

А с Круглой башни смотровой

Весь мир открыл неповторимый

Из зданий, парков, площадей,

Привлёк просторами морскими,

На расстоянье – всё сильней!

Пореч. Евфразиева базилика

Блуждая средь улиц, увидеть

Сражающий душу объект, –

Здесь ждёт базилика визита,

В тяжёлый хранящая век.

Внутри неё – как под защитой,

Средь ликов святых образов,

С хранителем каждым – открыто, –

Настойчивей зов голосов!

И я с высоты колокольни

На Пореч в волненье смотрю.

Сливаясь с ним сердцем всё больше,

Вновь жизни открывшись, горю!

Поречу

Ты в сердце и в радость, и в горечь, –

Целительный, чистый родник,

За тысячи вёрст чудный Пореч, –

Сквозь время всё чётче твой лик.

Домов уникальных античность,

Свобода просторов морских,

Тенистых дворов необычность,

Сиянье во взглядах людских!

Ты – в гриве роскошной деревьев

И в море волшебных цветов,

В октябрьское лето пригревший,

Дарующий счастье и кров!

И пусть далека наша встреча,

Уверена я: продержусь.

Твой образ живой сердце лечит,

И с ним безоглядно сольюсь!

О Поречи

Нескоро в будущем свиданье,

Но сердце связано с тобой:

Родней на дальнем расстоянье

Незримой силою, живой.

Принёс в жизнь яркие сюжеты

И солнце – в будничную мглу,

Злато-янтарные рассветы

И волны – к радости, добру.

Сквозь ледяной октябрьский ветер

С тобой сливаюсь всё сильней!

Ты даришь счастье на рассвете –

Стихи средь будничных аллей!

Италия

О Вероне

Ты вечно жива и юна –

Бесценная сердцу Джульетта,

К тебе исступлённо толпа

Взывает – услышать советы,

К теплу и огромной любви

Стремится юнец и старик, –

Поддержку даёшь им вдали,

Услышав и шёпот, и крик,

И ты умолявшие взоры

Людей видишь всех возрастов,

В тебе скрыты силы огромные,

И юность – на сотни веков!

Ты юностью той наполняешь

Сердца миллионов людей,

На путь, что других всех верней, –

Любви и добра направляешь!

Верона

Верона – юность и надежда,

И жизнь, разящая насквозь.

Нежны объятия, безбрежны,

Ещё сильней, когда мы врозь.

Слияньем грусти и беспечности

Объят в Вероне каждый лик,

Не отпуская ни на миг,

Здесь юность существует в вечности.

Соборы, крепости влекут

Необозримостью, величьем,

Нет места злобности, двуличью, –

Любовь владычествует тут!

Венеция

Жилища все миниатюрны

И привлекают простотой,

Лик улиц резвых и понурых, –

В них затеряться не впервой!

На каждой – яркие находки:

Дворцы величием разят,

Мостов чудеснейших без счёта, –

И чувства яростней кипят!

Уплыв на сказочной гондоле,

Неспешно город созерцать –

Просторы творчеству и воле –

И время обернётся вспять…

Морской становишься, мятежной, –

Здесь растворился сам простор,

И откровенна неизбежность, –

Поплыть судьбе наперекор!

Ватикан

Чудный душой Ватикан,

Образов свежих предвестник,

Друг загадочный, кудесник,

Даришь живой океан

Счастья на целую жизнь,

Неисчерпаемых сил, –

В красках бледнеющий лист, –

С музой поникшей сплотил.

Маленький ты и большой, –

С неисчерпаемой силой,

Город с огромной душой

Гордый и неповторимый!

Видим друг друга насквозь, –

Чётко сквозь дальние версты.

В омуте будничных гроз

Зрю ватиканские звёзды.

Вышнему Волочку

***

С тобой знакомы пусть заочно,

Ты – в сердце, Вышний Волочёк, –

Как сил живительных источник,

Душою искренней привлёк.

Проникнут воздух чистотою,

Объят свободою народ,

Хранящий чистое, святое

В лавине будних непогод.

Здесь дышат новые идеи

И возрождаются сердца,

И я, пред скорой встречей млея, –

Встречаю солнце без конца.

В дожди, неистовые бури

Живой пронзительнее свет,

И небо – в солнечной лазури,

Продляя жизнь на много лет!

***

Пред глазами – туман и беспутье,

Но внезапно увидела свет, –

В единении мыслей и судеб,

Вопреки бесконечности бед.

От поддержки душевной во взглядах,

Прямоты неподдельной в словах,

От живого воспрянув заряда, –

Видишь мир в многоцветных тонах.

Вот дорога сквозь лес непролазный,

Как оставшийся век мой длиною.

В этом городе – правда и ясность, –

Вся Россия с огромной душою!

***

Сквозь дождь и холод нестерпимый

Возникнул Вышний Волочёк,

Несущий свет неугасимый,

Дыханья свежего глоток.

Манящий взглядами живыми,

Теплом, душевностью людей.

Там зло и фальшь недопустимы, –

Порывы к жизни всё сильней!

В глубинах маленького царства

К своим истокам возвращусь.

Пусть век циничен и коварен,

Осталась истинная Русь!

Роли, которые мы выбираем…

Роли, которые мы выбираем…

«В любимой роли» – так называется новая книга стихов петербургского поэта Юлии Гордеевой. В ней гармонично сочетаются стихи, объединяющие тему родины и философские рассуждения, тему природы и городскую лирику, любовную лирику, посвящения людям и впечатления от путешествий.

Стихи Юлии искренни, написаны живым языком, способные привлечь читателей, различных по возрасту, социальному статусу, мировоззрению. Книга открывается стихотворением «Родная земля»:

В пекло и неистовую стужу, –

В облике любом ты мне нужна.

В грязную судьба толкнула лужу,

Но не дашь её коснуться дна.

Мне глотка достаточно живого,

Пересечься взглядами насквозь,

Каждое мгновение весомо,

Прочная судьбы моей ты ось.

В луже оказалась я глубокой,

Но не потону, не захлебнусь:

Чувствую живые я истоки,

В сердце – незапятнанную Русь.

Родина, родная земля для поэта – источник внутренних сил. Она дорога, бесценна и, вопреки жизненным трудностям, остаётся незапятнанной. Лирическая героиня ведёт войну с миром будничным, из грязной лужи которого пытается выбраться, чтобы безраздельно принадлежать миру поэтическому, в котором душа обретёт гармонию и равновесие. Каждая встреча с миром сокровенным подобна живому глотку, от которого – силы, чтобы не потонуть, не захлебнуться.

Любовь к Родине отождествляется у поэта с любовью к людям, в которой «нет переизбытка». И, вместе с тем, Юлия не теряет чувство реальности, понимая, что жизнь может оказаться «не подругой», а «грусть-дьяволицей», и может принести в «чужеродную реку». Она полна перевалов и спусков, а ушибы от падений порой оказываются очень болезненными. Зачастую приходится «играть чужие сердцу роли», лишённые гармонии, созвучия, которые противоречат собственному «я», изматывают морально и выводят из равновесия. И это чётко отображено в стихотворениях «Роли», «Дружная съёмочная бригада», «В гостях у работодателей», «Играть чужие сердцу роли», «Мурка». Но лирическая героиня не сдаётся на милость жизненным трудностям. Она видит мир в ярких, живительных тонах через предметы, образы природы, через встречи с близкими, друзьями. Помогает даже тёплый, душевный вечер с чаем и «подругой-сигаретой», от которых – неиссякаемая энергия, и «морфий становится фиолетов». И душа, освободившись от будничных бурь, несётся «в весну с бодрящими коктейлями». Лирическая героиня молода, и по состоянию души – намного младше биологического возраста. «Но мне едва ль семнадцать вёсен», – уверенно заявляет она в стихотворении «С годами делаюсь моложе…».

Стихотворение «Сигарета», в котором поэт пишет о несбывшихся планах, надеждах, впустую затраченном времени, примечательно сильным финалом:

Я часто попусту горела.

Не знаю, долог ли мой срок, –

Но счастье встретить я успела:

Вот стих явился на порог.

Любовь к Родине у Юлии отождествляется с любовью к природе, и от этого слияния каждый день дарит яркие, экспрессивные образы. В стихотворении «Снег… снег… снег… (диптих)» снег выступает как «знаменье новых начинаний» и «символ новых превращений». Он, «чистейший, что младенец», – «глоток живительного счастья», благодаря которому – побег в юность и «многоцветные картины в преобразившейся судьбе». Как не радоваться жизни, если в питерскую непогоду «небо – в лазоревой сини», «в фисташковых тучах», «цветовой ковёр под снегом?!» А стихотворение «С приходом осени меняю…» способно пробудить к жизни и самого инертного читателя:

С приходом осени меняю

Поднадоевшую одежду:

Жизнь с многоцветными тонами

Несёт гармонию, надежду.

Деревья – в пурпуре, рубинах,

В коралле, злате, фианитах.

Зачем ходить по магазинам,

Когда в октябрьских колоритах

Душа, избавившись от хлама,

Открыта солнцу и луне.

Печаль – за толстыми дверями,

А обновление – во мне.

Цикл стихотворений «Осельки» посвящён родному посёлку Юлии, там находится дача, где прошло её детство. Как рассказывает она сама, «я приезжала в Осельки на летние и зимние каникулы. Там нашла подруг на долгие годы! Дед работал железнодорожником, и дачный дом – бывшая казарма – стоит до сих пор. Осельки закалили перед началом взрослой жизни. Там же познакомилась с картами, домино, чуть не врезалась в столб на машине и едва не сбила стадо коз, попробовала “Беломор”, “Приму”, пиво и вредоносные коктейли в местном магазине. Пыталась быть взрослой. Не знаю, надо ли об этом говорить? Но всё наносное – перегорело, а главное осталось – это дружба, проверенная временем. И ещё – уроки плавания в Кавголовском озере от товарища-дачника, когда в 10 лет, в течение нескольких дней, смогла научиться тому, к чему многие идут годами…». И действительно, после всего этого уже никакие морские глубины не страшны, а уплыть можно дальше всех, забыв о чувстве меры. В самые трудные моменты поэт вспоминает Осельки, и на душе становится легче, светлее:

Пройден путь почти наполовину,

Океаны горести, интриг, –

В осельковских прячется глубинах

Мой живой, целительный родник!

Во многом благодаря Оселькам – этому поистине целительному роднику – лирическая героиня – в любимой роли. И это подтверждается циклом стихотворений «Столу письменному». Стол – верный друг и надёжный спутник в жизни, разделяющий бездолье и счастье, паденье и взлёты, дарующий неиссякаемую, безграничную веру в рассвет.

Стихотворение «Я болею, но – к чёрту аптеку» – одно из основополагающих в творчестве Юлии. В нём – грусть и негодование от того, что приходится исполнять в жизни чуждую, враждебную сердцу роль:

Я болею, но – к чёрту аптеку:

Не излечат лекарства болезнь, –

Принесло в чужеродную реку,

И штормов бесконечных не счесть.

Находясь в этой роли, приходится уподобляться роботу-машине, разгребать «бесконечные горе-дела». Люди в этом мире настроены обывательски, их жизнь – от звонка до звонка, от слова «надо». Она заканчивается задолго до полуночи, чтобы, с приходом рассвета, начаться там же, в рутинной душегубке, без воздуха и света. Для лирической героини она с этого момента только начинается, но на сколько ещё хватит сил? Там она будто птица в клетке. Будет ли свет в конце тоннеля? Безусловно, – неоценимая поддержка от людей, от встреч с ними, дающих силы на новые образы, идеи:

Мне мощнейшим послужит лекарством

(Верю искренне только в него) –

За стенами рутинного царства

Услыхать зов живых голосов!

Юлия любит животных, и так получилось, что в момент создания книги провела десять дней с чудесной кошкой, подарившей живые, свежие образы, неиссякаемый оптимизм и веру в исполнение самых смелых желаний. Кошке Лизке посвящён цикл стихотворений. И кошка становится для автора чудом, с которой жить – настоящее счастье:

Средь ночи, в объятиях грея,

Мурлыканьем лечишь мне душу.

Ты – сила для новых творений, –

Завязла по самые уши!

Эта «бунтарская особа», «дурёха голосистая», «маркиза с душою ребёнка» в трудные моменты жизни делится любовью и теплом.

Юлия родилась и живёт в Петербурге, яркие, колоритные образы которого облагораживают и, раскрепощая, дарят счастье от каждой встречи. От «солнца янтарно-хмельного», «запаха пряничного, медового», «гранатового заката», «янтарно-солнечной глазури», «сиянья бенгальских огней», «живого оркестра дождя», «бирюзы небес», теплоты от «хрущёвских старушек», «неба в фисташковых тучах», «весны-воскресницы», «дубаря-безрассудника», «ноября-гуляки», даже если этот ноябрь и слегка бешенный, – как не стремиться к новому! Город любви и надежды, в котором воплощаются в реальность самые смелые планы!

В творчестве поэта сильна патриотическая лирика, что наглядно отражается через любовь к родному городу. Петербург – «источник юности и сил», открывающий просторы к внутренней свободе. Юлия даже в слякоти и грязи видит мир в ярких, искрящихся тонах, и от этого происходит духовное преображение:

В слякоти, грязище – благодать,

Солнечно, тепло неимоверно.

Родина способна возрождать, –

Сила поколений непомерна!

Для поэта счастье жить в «петербургских, бескрайних болотах», где в одночасье возрождаешься душой:

От дождя, беспрерывного ветра,

Поседевшей октябрьской листвы,

Колыхания невской волны, –

Я пьяна от живого оркестра!

От шептанья пьяна лебединого,

Возбуждающих криков детей,

От всего настоящего, зримого…

Нет родней, сокровенней путей!

«Грязнота, петербургская слякоть» для лирической героини «милей драгоценных жемчужин», и погрязнуть в ней – счастье.

Связь с Петербургом – глубока, неразрывна. Город, богатый яркими, значимыми достопримечательностями, сохранил во многом свой исторический облик, и с каждым годом «петербургская связка» всё глубже, сильнее. Здесь зарождаются новые образы, слова, которые поэт стремится донести до людей. Жизнь поэта неотделима от творчества, от народа. В этом заключается главный её смысл:

Это люди, чьи судьбы и лица

До скончания века со мной.

В прошлом – вой громогласный волчицы!

Я с родною скрестилась судьбой.

Петербург для поэта будто живой родник, каждый глоток из которого настолько бодрящ, целителен, что иная подпитка становится не нужна:

«Доширак-лапша» да корка хлеба –

Весь непритязательный обед.

Сытно от ноябрьского неба,

Чистых, нескончаемых бесед.

И радостно жить в созвучии и гармонии с городом:

Даже если мотивы – не в такт,

Я прочувствую душу России,

Просто взгляды людей как стихия,

И дороже всех жизненных благ.

Петербург – это «город жизни, город страсти», и связь с ним настолько глубока, что «в каждом лике – дух Отчизны», и с каждым мигом – всё сильнее, неистовей. Юлия признаётся, что Петербург для неё единственный дом, от которого не отказаться:

Мой недуг – Петербургом налитый –

Вот уже много лет, много лет…

Один из разделов книги посвящён людям.

Для поэта счастье, пробравшись сквозь будничную завесу, оказаться рядом с ними и с помощью диалога увидеть понимание во взглядах:

Взгляды многозначимы и прямы,

С каждым непрерывен диалог,

Счастье неизбежно между строк –

Крупными и свежими горстями!

Зов людей – намного сильнее будничной войны. Под его действием, вопреки жизненным трудностям, «вместо заката – новый рассвет»:

Голос народа – голос судьбы.

Даже в суровом – тёплое «ты!»

Творчество Юлии неразрывно связано с людьми. В этом – жизнь и истинное предназначение. Поэт пишет для людей, и ей важно мнение каждого. Но не похвала, а правда, сладкая или горькая:

Людям

Я не уйду, вы не надейтесь:

Я собираюсь жить для вас.

Всего дороже мне, поверьте, –

Сиянье видеть ваших глаз.

Дороже славы и достатка,

Семьи желанной и большой.

Себя отдам вам без остатка, –

Я в этом путь узрела свой.

Важны от вас хвала и брань:

Люблю, не знаю, ненавижу.

Трусиха буду я и дрянь,

Коль правды вашей не увижу!

Раздел «О стихах и назначении поэта» открывается стихотворением «Судьбы обрывиста дорога…». В нём поэт с некоторым задором раскрывает трудность, тернистость поэтического пути:

Судьбы обрывиста дорога:

Крутых холмов, оврагов лишка.

А я – в фингалищах и шишках, –

Они крупнее год от года.

Но выбор сделан осознанно, и от этого фингалищи и шишки не кажутся болезненными. Найдя в людях взаимопонимание, поэт готов и к встречам с реальностью:

То путь поэта – настоящий, –

От встреч с реальностью – ушибы,

Но сердцем чётко сделан выбор,

С людьми настойчиво роднящий.

Поэтический путь для Юлии неизменен, в труде – внутреннее исцеление, и она не видит иной дороги. Нужно быть «матерью, сестрою и женой» поэзии, чтоб стихом воспитать читателя с сильной гражданской позицией. Нужно душу отдавать творчеству. Лирическая героиня одинока, но сознательно, и данный выбор необратим:

И с музою всё крепче наш союз,

В любом краю она со мною рядом.

Пусть часто мир пронзает хладным взглядом, –

Я душу безвозмездно отдаю!

В книге много стихов, посвящённых близким, друзьям.

Стихотворение «Предкам» адресовано тем, кого уже нет. Но поэт будто живёт с ними в одном времени, и связь с прошлыми поколениями с каждым годом становится всё глубже. Предки наставляют, ругают за ошибки, их забота и поддержка неоценимы! И Юлия принимает их заветы, и самый главный – к созиданию:

Посреди многолетних дубов,

На погосте, сквозь десятилетья,

Разрывает в душе беспросветность

Несмолкаемый звон голосов.

Неразрывная с предками связь, –

С монументов глядят, как живые.

За ошибки мои роковые

И сочувствуя мне, и виня.

Но силён излучаемый свет, –

Ощущаю от предков подмогу,

Принимаю железный завет:

Не терять к созиданью дорогу.

Книга заканчивается разделом «Путешествия». И это не случайно. Юлия любит путешествовать, и каждая поездка для неё очень значима. В путешествиях поэт, знакомясь с новыми странами, городами, приходит к свежим, ярким образам, которые после выливаются в стихи. Лирическая героиня, проникаясь в культуру каждой выбранной страны, быт и мировоззрение жителей, на некоторое время превращается то в итальянку, то в хорватку, то в жительницу Крыма. И пусть потом трудно вернуться в реальность, но каждое путешествие оставляет очень приятное послевкусие и служит мощным толчком к покорению новых творческих горизонтов.

Увиденные в путешествиях образы врезаются в память так глубоко, что Юлия, по возвращении в родной Питер, долго не может с ними расстаться. И в холодном ноябре ощущает тепло и свободу от встречи с Симеизом (Цикл стихов «Крым»):

В Симеизе – медовая осень, –

Парк – в жемчужно-златистой одежде:

Симбиоз можжевельника, сосен,

Олеандров малинных и нежных.

По-сентябрьски блестят позолотой,

Чудо-солнце румяно, янтарно,

Обновлёнными люди уходят,

Начинаю я новый сценарий.

Можжевеловый воздух целебен,

Свежий бриз угоняет дремоту,

Бирюзово и солнечно в небе, –

Почему меньше дня до отлёта?

Но сквозь холод и мрак петербургский

Ощущаю сильней благодать, –

Симеиз от печалей микстура,

И легко, и свободно дышать!

В стихотворении «Ялта» поэт переносится в советское время, когда первостепенное значение имели добро, искренность, любовь. Ялтинская набережная – место, где соединяются сердца. Точно так же, как несколько десятилетий назад, здесь танцуют под «Ой, цветёт калина…», «Лампаду», продают разные сладости, а в одном из ближних погребов – вкуснейшие массандровские вина. Вечерний променад прекрасен в любую погоду, здесь не слышно вечного стука часов, а в сердце возрождается вера в добро и счастье.

Цикл стихов о Хорватии открывается стихотворением «По пути в Хорватию». В нём лирическая героиня, сбегая от будних дел, открывается приключениям. Сквозь стекло в самолёте – ласковое, жемчужное, медовое небо, этот образ яркий, согревающий. Позади остаются изморось и стужа. Хорватия предстаёт в образе прекрасной незнакомки, которая, являясь много раз в будничных потёмках, наполняет сердце благодатью. Но знакомство оказывается таким приятным, многозначащим, что вместе с лирической героиней читатели погружаются в мир этой удивительной страны. Миниатюрный город Пореч, в котором она остановилась, богат культурно-историческими достопримечательностями. Каждый день здесь сулит яркие, неожиданные открытия. Вместе с поэтом с удовольствием пускаешься в увлекательные прогулки по городу и знакомишься с площадью Марафор, Евфразиевой базиликой, расположенной на старейшей улице Декумана. Многочисленные здания, многие из которых построены в эпоху античности, гармонируют с великолепными, живописными пейзажами, а с высоты Круглой башни открывается потрясающая панорама на Пореч...

Путешествия неотделимы от жизни поэта. Ими заканчивается последний раздел книги, чтобы потом последовало логическое продолжение. По словам поэта Юлии Гордеевой, на земле ещё так много мест, которые не охвачены, но нужно стараться максимально успеть, чтобы было о чём рассказать миру. Верю, у Юлии это прекрасно получится!

Марианна Соломко, поэт,

член Союза писателей России,

член Союза журналистов