Максим Карачаров

В комнате

Сгущаются тени в комнате моей.

Что тебе надо от меня?

Сделаешь кого-то ещё бедней,

Станешь зависимостью, как всегда.

Движенье в комнате слышится мне.

Вынуть из кармана пистолет!

Вновь мерещится некто извне.

Как опустился за несколько лет.

Мысль гложет душу мою:

Раствориться б, как в воде соль,

Но не сыграть так даже в ничью.

Жизнь, как и всё, сулит боль.

Беру судьбу в свои руки,

Выстрелом громким пронзаю тьму.

Отныне будет не до скуки,

Есть в жизни то, за что её люблю…

Седая горькая правда

Я от слёз мокрыми глазами

Слежу за солёными волнами.

Нет ничего! Пустота! Всё ложь! Вода!

Не важно и не суть, что, где и когда.

Закат розовеющий, о как прекрасен ты!

Но не залечишь раны и не исполнишь мечты

Но всё изменить могу ли только я?

Пожалуй, начну с любимого себя.

У людей болезней много:

Гастрит, рак, душевная тревога.

Среди них надёжно сокрыта одна,

Её не запьёшь и не заешь никогда.

Словно вирус, поражает она людей:

Молодых, старых и даже детей,

Думать заставляя вредно,

Что всё хорошо и офигенно,

Что они велики и гениальны,

А их убогие творения идеальны.

Разобью, как стену, все иллюзии ваши

Спуститесь вниз, Оли, Толи, Маши, Глаши

Ведь вы никто! А мните себя богами

Сами же оставляете своё «Я» с рогами.

Мне не верят. И посылают к чёрту.

Воин не может изменить всю когорту.

Значит, нет мне покоя в мире этом пока.

Как печально. Ну что? Где моя петля?

Насквозь твой вижу лёд

Вечно готов я был на тебя смотреть.

Сердце от любви пылало моё.

Но прежнему суждено умереть,

В меня ты вонзила алчности копьё.

Витаешь в облаках.

В облаках, где ты царица,

А все люди в рабах.

Для тебя они лишь спицы.

Вертела мной, как сама того желала,

Но время шло, и я уже не тот.

Хвостом махнуть не получиться,

Теперь насквозь твой вижу лёд.

Темнота предо мной.

Бегу я к жизни другой.

Холод пронзает меня.

Всё, лишь бы убежать от тебя.

Сейчас стою на высоте,

Уже и не думаю о тебе,

Ловушке молодости моей.

Счастливый пойду к семье своей.

Тёмный ворон цвета ночи

Ужас, что на крыльях ночи парит.

От вида его в жилах кровь кипит.

Тёмного ворона цвета ночи

Боятся люди увидеть воочию.

Стою меж деревьев в лесу.

Тебя, ворона одинокого, зову.

Пускай нет надежды на явку твою,

На траве сырой пока я подожду

Куда был он не направил свой полёт,

Его никто к себе не подзовёт.

С высока виден мир, ушедший от морали,

Мир, где законы слабину дали.

Достаю человечности клинок из ножен

Глядишь, только он свергнуть может

Жестокое трёх царей правление:

Боль, стресс и ожесточение.

И вот он, тот миг, что я возжелал.

Ворона, прилетевшего, приласкал.

Хоть одного, жизнью обиженного, спас

Похоже, есть ещё у мира шанс.

Перерождение

На кровати грехов полной

Лежишь сожалений и дум полный.

Наружу рвётся отчаяния крик,

Но это тебе не поможет, старик.

Не ценил, что имел.

Лишь от женщин и алкоголя млел.

Одно усилие, и ты в костюм одет,

Серого цвета костюм, времени почти нет.

Становится теплей.

Ты на улицу выходишь,

У людей работу просишь.

Ремонтник жизни своей.

Положено редкого начало,

Возрождается человек.

Надежды бы хватило,

Дожить ему в счастье свой век…

Высокие чувства

Под знаком волка был рождён.

Рождён не чтобы тебя любить,

Но страдать муками я обречен.

Чувства скальпелем не удалить.

Границы разума ослабил своего.

Переворот ты совершила в нем,

Но добилась ли ты нужного чего,

Хоть высоких чувств у меня подъём?

Тебя страшит мой нежный взор,

Словно с ножом крадущийся вор.

Уходишь быстро и тихо, голову склонив.

Сумела унизить, слова ни проронив.

Боишься растаять от моего тепла.

Топором на корню рубишь всё.

Лес повален будет навсегда.

Уничтожаешь не появившееся ещё.

Сердце из стали

В комнате твоей мрачно и темно.

Зажги свечу, взгляни-ка на него.

За что, как змея, ты задушила его?

Хотел он лишь сердца холодного твоего.

Но не знал, что сердце твоё из стали,

Что его в огне любви и похоти закаляли.

Любви порочной. Истинной тебе не понять.

Искренности чувств у тебя не видать.

Я подхожу ближе и касаюсь твоего лица.

Не бойся, дорогая, отныне я в роли подлеца.

Как красотою отнимала деньги у людей,

Теперь, пока горячая, отдайся мне скорей.

В чём дело? Для тебя ведь то пустяк!

Кроватью постукать о затёртый косяк.

Лишь этим можешь «добычу» приманить,

Только телесно способна удовлетворить.

И вот! Окуталась ты в гневе в плащ серый.

Хлопнула дверью, обиделась, ушла

Что? Себе не кажешься чистой и белой?

Так же, как жених, вдруг обедневший. Ха!

А небо всё в звёздах...

А небо всё в звёздах…

Лежу на земле я холодной.

Лишь трава проминается подо мной.

Не в силах предотвратить,

Остаётся руками лицо закрыть.

Хруст веток доносится,

Луна всё выше возносится.

Страх – не их удел,

Им не надо много новых тел.

Руки их холодные, словно лёд,

А глаза цветом, как мёд,

Тащат меня в чащу лесную,

Сегодня с судьбою я ночую.

Ей, как уплата, буду отдан,

А небо всё в звёздах…

Не считайте до двух

Как прикажете мне жить?

Всё потеряно, всё грустно.

Можно ли ещё всё изменить?

На душе, как не бывало пусто.

Я из комнаты, оглядываясь, выхожу

Взглядом лишь грязь и мрак нахожу.

Смысла нет. Повесится мне что ли?

Барахло в ванной, если не съели моли.

Верёвку из тряпья я сделал.

Мыло белое при мне,

Слышу голос чей-то извне,

Пора искупиться за то, что бегал.

Я взбираюсь на табурет,

Креплю верёвку к потолку.

Хоть в ней и мало толку,

Должна сдержать груз проблем.

Петля уже на шее сидит,

Осталось шагнуть, и я убит.

Вдруг в голове мёртвой дочери слова:

«Нет, папочка, тебе ещё не пора!».

Я пытаюсь снять петлю.

Она не даётся, говорит: «Убью!».

С табурета ноги соскальзывают.

Давит горло, мне больно. Вот и конец.

Шмяк. Об пол головой.

На полу валялся полуживой, почти мертвец.

Последнее

Лежу. Смотрю на небо голубое.

Я умираю, прощай, жизни море.

Играй, ветер, пыльный и седой,

Природы блюз, друг старый мой.

Из груди стрела, отравленная, торчит,

Вокруг, ветер, насмешливо молчит.

Поговори со мной, Пройдоха летний,

Пока не издал я вздох последний.

Как мухи, войны ни за что умирают,

Землю за глупость чью-то питают.

За что? За надписи на скрижали.

Не для того солдат матери рожали.

Я умираю и знаю за что прекрасно.

Нет, не за идею глупую и ужасную,

За семью, дом, дороги, мною хоженые.

Прощу, усилия, не будьте напрасны.

Близкие станут горько слёзы лить,

А враги с ухмылкой водку пить.

Оставил след свой в мире этом.

Цветы вырастут на могиле моей летом.

Ветер

Святой дух летит

Туда, дорогой,

Где боль спит,

Я мчусь стрелой.

Ножницы снежные

Секут сено лица

И с головы мясца.

Как же больно,

Но спать довольно

В шкуре чужой.

Достоинства глухоты

С лопаты брак стекал

В гниль святых сердец.

Жены поминок желал

Семьи Петровых отец.

Пот с Янцзцы длиной

Стекал с морщин рекой.

Жена его вторила маме,

Плющом вилась в яме.

Горло, как змеиная кожа,

Кричать она не сможет.

Быть может, и кричала,

Как шлюха на причале,

Не знал точно муж её

В наушниках, как всегда.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге