В глубинах внутреннего моря

Человек-амфибия

Человек - амфибия. Поглощаю мир жабрами,

Раскрываю планеты в одну большую Вселенную,

Звездное пространство заполняю дирижаблями,

Вкус моих губ как укол взахлеб- внутривенно.

От моих страхов становится невыносимо душно,

А в заводях рек томится утраченный мир,

Девочка, которая никогда не будет послушной,

Остановит беспечный бег и выйдет в эфир.

И с прискорбием сообщит, что мы неизменно малы,

Что устали от боли и платим налоги на свет,

Человек, доставший опиум счастья из-под полы

Лучше того, у которого этого просто нет.

А дряхлеющий город не спит и допивает чай,

В той квартире уже вторую неделю читают Бродского,

не того неизвестного броского,

а небесного, нежного и непривычного

как дерзкий май,

не распада морального и безналичного,

а Человека.

Человека, в котором сотня тоннелей сведут в один

Перетрут, перемелят в своем безопасном месте,

Полном беспечных лиц, надежд и красных гардин,

Где любая жизнь проходит без вестИ.

Этот подводный мир напомнит вам Атлантиду,

Я дышу жабрами, я поглощаю собой Млечный путь,

мои жилы как солнце и вены как ртуть,

мне осталось совсем чуть-чуть,

и назавтра спущусь к родному Аиду,

но ты лучше в пространстве безводном меня забудь,

не по-настоящему,

а понарошку, для виду,

может быть мой остановивший пульс

укажет верный путь.

На полюс весны.

Человек-амфибия.

На границе подводной луны.

На дне

Мои звезды перестали говорить о главном,

пространство надежды

протуберантно,

я сама ирреальна

в этой точке Ничто.

Поговори со мной о самом - самом главном,

поговори,

эти люди молчат не про то.

Как заблудший в океане Кусто

я погружаюсь в мир

как в старый батискаф,

и кто-то твердит, что он прав

и извергает пустые словоформы,

я падаю в себя,

и все в пределах нормы,

в пространстве пространств

я расплываюсь,

растекаюсь

полупрозрачным камнем,

поговори со мной

как с морем

и белым песком,

как с поездом утренним,

ранним.

***

Уехать на море.

К волнам.

В бескрайний пенный простор,

где сливаются россыпи бликов в якоря,

в движении солнца - такое родное

свободное, плавное

и разливное,

до сердцевины августа,

до вздорного сентября.

Вставать за рассветом,

вбегать в панораму,

дышать отрешенно и вязко,

не-моно-тонно

от края до края,

великое счастье как новую раму

в стекла нового мира вправляя

с небрежным поклоном,

подчеркнуто верно

все люди - незрячие

- пустые оттиски, и их сохраняя,

ты выше метафоры,

бега с подножки поезда

на трап самолета,

срываешься

в камни, в землистое нёбо

песка и полета,

переставляя, отождествляя,

переправляя

помарки вчерашнего с новой строки,

так удивительно, что, перепевая,

смущаешься, что не русалка,

взглядом - вода...

Вплести в волосы

верные веси,

бесспорные истины передав,

иллюзии до семи лепестков,

а море сейчас нас настигнет,

и все перевесит,

все перекрасит,

парусиновые жемчужные цепи

окрасятся в бархат

прозрачно легко.

Уехать на море. В открытое сердце

водных пустынь

На пароходе-

всего семь степеней прихода,

на запад от суши -

ты правдою мечен, помолчи - остынь,

здесь правит страстная природа -

волнистых всплесков ширь

обрушить

от века рождений

в конечные сводки

погоды.

И я ухожу в эту гладь по

колени,

ничего не нарушив,

до нового утра

приветливым ликом

восхода.

Морская

У меня к Вам целое море,

озеро-море, где соленые воды

расчищают все проливные пути,

я сейчас сама с собою

как в ссоре,

мне не сдвинуться, не поменять,

не доплыть до Вас,

не дойти.

Мне так хочется изогнутым шпилем

ласковых волн

расчищать вам дороги воды,

Вы слишком далеко уплыли,

и остаются на темном песке

неземные следы.

Так исходится море, так ржавеют все мели,

не найдя выхода, погибают

под солнца ударом,

это чувство сейчас меня по частям перемелет,

тихие воды взойдут гейзером,

а наутро поднимутся паром.

У меня к Вам целое море,

озеро-море, где соленые воды

расчищают все проливные пути,

а ваших глазах отражаются горы,

древние горы,

к которым это Бессмертное море

так хочет прийти.