Узы Муз

История I. Дева Грёз.

Тишина ночи так пленительна и сладка.

Над зеркальной глади звезд видна,

Юная дева среди грёз пришла,

И на потаенный зов отозвалась.

Тяжёлые веки нехотя раскрылись,

Внимая лучам блеска луны.

Нежные локоны зашевелились,

В его глазах любимая видела сны.

В ту ночь проскользнула мысль.

Образ девы вмиг был позабыт.

С любимой длится уютная жизнь,

Однако богиня его рассудка лишит.

Встречи в грезах мучают разум,

Развращая туманной дымком глаза.

Человек возжелал узнать фатум,

Преодолев себя, коснулся её плеча.

Дева с повязкой на очах взглянула,

И посмеялась в лик сумасшедшего.

Богиня выстрелом воды проткнула,

Разрушив рассудок взбредшего.

В страхе уставшие веки распахнулись,

И человек закричал в ледяном поту.

Вспоминая её образ, очи оглянулись,

Стараясь забыть собственную слепоту.

История II. Забытая звезда.

Приветливый мир закрылся перед глазом.

Усталость пришла с забытыми мыслями.

В чертогах огня бес манил своим сказом

О дивном небе с звёздными числами.

В пещерах адского пламени демон мечтал

О спасении от страданий потока грешных.

Лишь в трещине тверди луч света проникал,

Будучи обрывками в красках белоснежных.

А бес продолжил сказ о человеке,

Что утратил музу в форме звезды.

Демон так и не поверил легенде,

Тогда воочию лицезрев её следы.

Исполин думал, что ему мерещилось,

Пока из луча света не явилась девица.

Бес вскочил и завопил о роке зловещего.

Демон и денница мимолетно глядели в лица.

Образ завидной девицы от смущения исчез,

Удивлённый исполин лишь пал на колени.

Суеверный искуситель на столб залез,

И закричал о вторжении небес на измене.

Демон решил взобраться на вершину,

Что найти для себя новый ориентир.

Исполин расправил крылья, решая судьбину,

И в его лапища с трещины упал сапфир.

Где-то далеко, на берегу у разбитого судна,

Проснулся человек, начинающий поиск.

Скитаясь по мирам, жизнь была беспутна,

Но он заметил забытой звезды отблеск.

История III. Золотистое лоно

Людские жизни континента так важны,

Когда заходит речь о причинах личных.

Полководцам результаты все-таки нужны.

Однако, битв за злато нету драматичных.

История теплится в умах радивых,

Об императоре, в лестных объятиях львиц.

Сплетни доносят недолго до служивых.

О старике, утопающий вниманием блудниц.

Людские жизни континента так важны,

Пока кровавое вино приносит прибыль.

Фронтонские учебники ложью все полны,

Об императоре, отдавший сотни на погибель.

Во дворце у главной лестнице висит картина.

Великий господин в броне, ведомый дамой.

Праздный герой, не это ли похвал вершина?

Стоит с музой меркатильной и упрямой?

На догмах плоти и вина возвышается страна,

Где граждане империи поклоняются короне.

Крестьян с рабами на окраинах она полна,

А аристократы утопают в золотистом лоне...

История IV. Персиковый мальчик.

Любимцы сказочных нимф плутают

По кабакам, цепляя пленных людей.

Где он, там вина в бокалы разливают,

Где нет его, там абсента с грустью не жалей.

Развращение растёт с доходящим смехом.

Уныние плетет по трактиру грязному.

Персиковый мальчик радует всех потехам,

Но игроки не передаются сладострастному.

Конец так близок, что настигли мудаки,

Сковав неженку в магические кандалы.

О даре персикового мальчика знали игроки.

Прогнав пьяниц, они сердце фруктом обожгли.

Извлекая сок из груди, восхваляли бога.

Юнец взнылся богиням, забывая места.

Музы лишь посмеялись концу эпилога.

Ведь создать нового вовсе не беда.

Нектар стекал с огрубевшего сосуда,

Некогда былой потехи людского смрада.

Декаданс, круг порочности и блуда.

Эта пьеса лишь ЕГО обыденная отрада...

История V. Рыцарь Крови

На свете белом есть множество вещей,

Короли, нищие, леди да блудницы.

В ордене рыцарей благородных кровей,

Сокрыты ритуалы в глубинах темницы.

В изгнании один из солдат религии,

Отринув догмы иерархии чинов.

Все на вид обычны, но двулики.

Рыцарь Крови в окружении цветков.

В час боли и страданий к нему явилась дева,

Направив ноги его в сторону горизонта.

Выглядела, как разбитого царства королева.

Он помнил их сражение на поле фронта.

Скитаясь по миру, муза войны в пучину вела,

Рыцаря, что должен искупить грех гнева.

Он пытался понять, упав, где зеркала.

Королева, усмехаясь, вмиг очерствела.

Поражаясь бурлению в непонятных стечениях.

Рыцарь безустанно сражался в отражениях.

Солдат пал на колени из-за последствий,

Но осознание прижгло разум в час бедствий.

От бесконечных битв в глазах поплыла мгла.

Разум дал слабину, уступив место вере.

Новую истинную цель муза войны создала,

А рыцарь стал её мечом, покоряясь афере.

История такова: воин, искавший свободы.

Обратился монстром музы для угоды.

Вновь обреченный виной и судьбой.

Которого, спасет от оков лишь герой.

История VI. Анор и Муза Смерти

Во времена великих битв множества богов, В мир людей сбежал избранный из них. Падший титан отдыхал от грозных голосов. Гуляя в садах, он заметил девок нагих.

Титан спрятался за невысокой травой, С интересом наблюдая за телом девицы. Он возжелал сделать её своею женой, Вскружа разум ароматом душицы.

Однако это лишь былица, забытая людьми. Прошли столетия вперёд галопом на свету. Погрязли города империи в ветрах чумы, Тогда Анору пришлось отправиться в Пустоту.

Мальчик с ранних лет заботился о маме, Стараясь превозмочь невзгоды нищеты. Пока император распоряжался головами, Анор видел в матери тот идеал доброты.

Однажды она сказала: «Сыночек, мне уж поверьте». Покинув мир, мать развеялась в проклятьях. Паренек в накидке решил обмануть музу смерти, Но она захотела оставить его в своих же объятьях.

Как помниться, мать поведала Анору. О Боге, совращенный девичьей красотой. Их союз любви породил синеглазку, Что нынче отправляет души на покой.

Мальчишка, пробираясь к ледяным вратам, Заметил бархатное ложе и прекрасную особу. Муза, взглянув на лик, возжелала его по ночам. Анор спрятался под плащ, скрывая потертую робу.

Его тело для неё стало столь желанным, Что синеглазка готова встать на колени. Но муза потеряла юнца, посчитав это странным. Паренек же проник за двери, исчезнув в тени.

Однако, законы мироздания нерушимы. Никому не подвластна тайна Пустоты. Анор принял муки, крики были невыносимы. Мальчик стал творением вечной мерзлоты.

История такова: желание обмануть судьбу, Станет гибелью для живого и мукой для музы. Ведь законы писаны и для всех они табу, Связывая во все времена запретные узы.

Финал. Узы Муз.

Привязанный сидел перед силуэтами,

Пытаясь вырваться из зажатых ремней.

Они рисовали танец нежными пируэтами.

Безликий открывал глаза в кругу свечей.

Перед ним предстал мраморный пантеон

С вычурной архитектурой забытых времен.

На троне силуэт пробовал филе миньон,

И в окружении ласковых муз удовлетворён.

Властвующий, завидев мученика, оставил мясо на столе,

И ведя блудниц к безликому, спросил:

«Прости, мой гость, не желаешь ли филе?»

Привязанный в страхе барахтался без сил.

Рассмеялись музы подле мерцающего силуэта,

Цепляя взгляды на безликого с закрытым ртом.

Властвующий приблизил ухо, дожидаясь от него ответа,

Но лишь мычание и слезы шли мученика тайком.

Бог продолжил свою мнимую и пафосную речь:

«Надеюсь это слезы счастья? Ведь ты главный экспонат этого представления».

Рыцарь Крови в спинку стула вонзил свой меч.

«Не бойся, гость мой, боль лишь часть спасения».

Персиковый мальчик преподнес сосуд,

Куда стекала с тела безликого винная кровь.

Из пламени бес выкинул сапфир и изумруд.

И бог сотворил из камней и алого вина любовь...

История такова: Безликий больше не человек.

Музы извращают начисто вдохновение.

Слепой не откроет больше своих век,

Пока общество не пересмотрит свое мышление.