Улыбка Бога

Глава 1Одесса

Фото Ольги Добрыниной

Одесса - Родина моя на Черном море,

Здесь солнце светит триста дней в году,

А потому и горе здесь - не горе,

Мы с юмором жить будем и в аду.

Скажу вам честно злыдни были круче,

И улицу, что создал Дерибас,

Нам при румынах и фашисте Дуче

Назвали по-немецки Гитлер штрасс.

Да то прошло, теперь пройдет и это,

О том по-русски свищут воробьи,

Одесса тихо топит теплым светом,

За души тех, кто назван здесь - свои.

У нас друзей по многу не бывает,

Ну а в запасе каждого из нас

Есть острое словцо, что не линяет,

И прищур ироничных, хитрых глаз.

Я - одесситка в энном поколенье.

Мои слова карманы мне не жмут,

Бросать на ветер их, и жаждать мщенья,

Плевать на мельницу - теперь напрасный труд.

И пусть песок одесских знойных пляжей

Все зло обвалами своими занесет,

Ведь, Бог – не фраер, не бьет палкой, - скажем,

За то, что было здесь, и даже солнце жжет:

Когда от пристани нарядной, деревянной,

Под музыку ходили катера,

Судоремонтного гудели краны,

И пели песни всем судам ветра.

И будет город мой наполнен ярким светом.

Все флаги будут снова в гости к нам.

И будут девочки встречать мужей с рассветом

Из импортных, чужих, далеких стран.

Глава 2 Прогулка

Здесь тучи ходят строем на Восток,

Шумит фонтан о том, что одинок,

Смешалась моря синь и синь небес,

Идут куда-то по делам и без.

Летают по небу большие рыбы,

И кони ждут, что вас возить могли бы.

Цветут цветы, на дереве - плоды,

Давно здесь кто-то высадил сады,

Бесплатно солнце, неба синева

И добрые, веселые слова.

Глава 3 Аркадия в цвету

Аркадия в цвету, бегу у рва я,

Там есть барвинки, дивный аромат.

Семейство весело толкует у трамвая,

Он нам звонит, пугает всех и рад.

Две фары у него – два ярких глаза,

Посередине лба горит звезда,

Мы непоседы прибегаем сразу,

Хотя стоит он и нас ждет всегда.

А граждане уже сидят в трамвае,

Дверь закрывается, и он идет домой,

Тепло и тихо в том прекрасном мае,

Мои все молоды и счастливы, Бог мой!

-А почему здесь мостик и барвинки?

А кто Аркадией вот этот пляж назвал?

Кто сделал вазы и такие спинки?

Мой папа терпеливо объяснял.

- А кто такие элины и римы?-

От смеха угорает весь трамвай,

-Елены предки и потомки Римы?

-По-гречески Аркадия есть рай,-

Мне басом папа объясняет тихо,

- Есть греческий язык, есть рай земной.

Запряталась я в папу, как трусиха,

Ах, я в раю, и мама здесь со мной.

Тепло, уютно на руках у папы,

Трамвай забрал нас и везет кряхтя.

Сомкнула ночь свои большие лапы,

Я сплю так мирно... Столько лет спустя

Мне от кошмара хочется проснуться,

Чтоб снова видеть милые мне лица,

В большую, дружную страну вернуться

И к утопической мечте стремиться.

Глава 4 Пляж, Аркадия

Пляж, Аркадия. Здесь шумно зажигает

Разгулявшийся, залетный люд.

Им до облака, а что там в небе тает!

Наливают им, они кричат и пьют.

А наутро нам напишут в прессе,

Как всегда, немножечко приврут,

Что случилось, и кого убьют в Одессе,

А кого красиво оберут.

Осенью опять вздохнем свободно,

Милый город станет тихим, чистым.

Бабьим летом чинно, старомодно

Он поет, держа бокал с игристым.

Глава 5 У моря

Лучи горячие здесь нежат и ласкают,

Собой украсив моря берега.

Здесь ленность ни на миг не отпускает,

Душа тиха, спокойна и нага.

Услада томная объяла здесь всё море,

Забыв и горе, и утраты, безрассудно

Впадаешь в лето жизни. В том просторе -

Жара, а чувства, мысли - все так скудны.

Забытой рыбою лежишь на берегу,

Сверкает солнце, кожу обжигая,

Волна спешит и тает на бегу,

Изящный, мокрый след свой оставляя.

Сливается крик чаек, детский крик,

Трамвая звон и звон стаканов полных,

Шумит зеленый парк, надев парик, -

Ведущий лета и концертов сольных.

"О соле мио", - хочется пропеть,

С твоим лучом я снова оживаю...

Дожить, допеть все хочется успеть,

Объятья солнцу снова раскрывая.

Глава 6 Дома

Ко мне с теплом пришло однажды солнце.

А кошка потянулась и прошла,

И молча села у раскрытого оконца,

И взглядом собеседника нашла.

Чирикал громко воробей горластый,

Какое счастье просто петь и быть.

Накинул сад на плечи шарф цветастый

Росой блестящей всех спешил умыть.

Ко мне вдруг сонно ветки потянулись.

А на ладошках-листиках - цветы,

Мне ароматом, тихо улыбнулись,

Раскрыв бутоны дивной красоты.

Ты все проспишь,- они пропели хором,-

Так беззаботна в неге утра сонной.

Беги, смотри и нас рифмуй с задором,

И будь, как прежде, в жизнь и мир влюбленной.

Не надо кофе, пей бальзам летучий

На травах, ветре, солнце и цветах.

Он выжат из лучей сверкавшей тучи,

Плескавшейся в больших морских волнах.

Там чаек белых крылья - в брызгах соли

И горьких каплях слез волнений моря,

Там есть любовь, надежда всех Асолей,

Неодолимого там не бывает горя.

Глава 7 Распятый город

На пляжном берегу, блестящей рыбой,

Глотая жадно зонтичные тени,

Мечтая к морю спрыгнуть по ступеням,

Распятый город вздернут крана дыбой

И умирает, как военнопленный.

Он задыхается в несвойственной пыли,

Чужим стал воздух, говор, дух и море.

Радушным, хлебосольным был на горе

Себе и людям, что здесь жили и росли-

Теперь жемчужину растаскивают споря.

Где прежде был зеленый, тихий град,

И ярких, светлых личностей столица,

Все чаще видим злых гиббонов лица,

И каждый пнуть друг друга больно рад

За то, что здесь им не пришлось родиться.

И камерам своим высотным рады,

Чужие здесь властители и судьи

Вершат архитектуры старой судьбы,

Дают места друг другу и награды,

А мысли лишь о том, что еще сдуть бы.

Глава 8 Атлант

Есть прекрасное в тумане -

Белой влажной тишине.

Так надежда есть в обмане,

Где есть свет на самом дне.

Нет дорог, кривых, разбитых,

Будок серых, ржавых, разных,

Страшных нет бомжей небритых,

Грамотных речей опасных.

Ждут глумления подарков

От союзников по НАТО,

От хасидов – грязи в парках,

Им грехи здесь сбросить надо.

Здесь разнузданный и грешный

Разбивает люд святыни,

И стоит атлант прибрежный,

Будто раб, подставив спину.

Фото Ольги Добрыниной

Глава 9 Любимый город

Любимый город

Что сделали с тобой, любимый город?

Куда девалось кружево литое,

Картины, замки, благородства ворот,

Домов старинных времени застоя?

Где анфилады, портики, колонны,

Цветы, деревья, башенки, фонтаны?

Старинные скульптуры и иконы

Попрятали бездонные карманы.

Рассыпался в безвременье бесплодном

Лишился славы прежней и побед.

Сравнялся с холодностью янки- модной,

Убавив роскоши и благородства, лет.

История и люди все забыты,

И стерты их дома с лица земли.

Свое достоинство и слава, честь убиты.

Сравнять с землей культуру здесь смогли.

Уродлив город с серыми домами,

Прорвавших небо клетками квартир,

Они здесь - памятник погоне за деньгами,

Из мира роскоши здесь сделали сортир.

Убили мы не город, одесситы,

Себя! Где гордость прежних лет?

Фамилии, история забыты...

Разрушено, что нам дарило свет.

Глава 10 Дом смотрит

Дом смотрит черными и мрачными глазами,

В нем пусто, страшно. Дом, как человек,

Пустой и мертвый, с грязными тузами

В колоде карт, где жизнь - для ипотек.

Вот, стройка, что тянулась здесь годами,

Закончилась счастливо. В доме этом

Зажгли светильники, и ожил голосами

Он наполняется любовью, жизни светом.

В нем есть молчанье, крики, страсти, споры,

Он весь в огнях, как лайнер, в жизнь плывет.

Здесь смыслом все наполнено, и шторы

Не скроют тайн, штормов, что жизни рвет.

Над домом небо - это мысли наши,

Своей фантазией раскрасили мы век,

Талмуды, Библию и Хроники Акаши

Придумал тоже хитрый человек.

Мысль зарождается в таком ничтожном теле,

Что быстро гибнет. Век едва живет

В таком прекрасном человечьем деле -

Жизнь украшать. Мир ширится растет.

Лишь вечны облака, как наши мысли.

В них - солнца луч и рек водоворот.

В их формах отражения повисли,

Деяний всех, а их невпроворот:

Разрушить старое, так жадно и безумно,

Чтоб возвести коробки, как в тюрьме,

К изяществу относятся бездумно

Все мысли лишь о собственной казне.

Кто украшать пришел, а кто разрушить.

Кто видит в вечности прекрасного полет,

Не должен жить в тюрьме, молчать и трусить.

Зло ширится, растет и жадно жрет.

Глава 11 Летний вечер

Летний вечер все окутал синим.

Море черное притихло и остыло.

Словно чайка, яхта светлым клином

Белый парус - крылья, опустила.

Всеми красками закат пылает,

Яркой страстью волны зажигая.

От любви в объятьях солнце тает,

Море ласково его зовет, играя.

Тонет, падая, последний луч заката,

Шумный всплеск и чайки томный крик.

Все. Лишь отблески и тихие раскаты.

Волны шепчут, берег весь затих.

Город дремлет, рыбки золотые

Искрами, огнями вдалеке.

Краны порта, словно часовые,

И луна шагает налегке

Гордою царевной Несмеяной.

Свита ярких звезд вокруг нее.

Ночь тиха, заслушалась осанной,

Спят окраины, Фонтанка, Совиньон.

Фото Ольги Добрыниной

Глава 12 Удивительный вечер

Удивительный вечер. Спокойно и тихо.

Влажный след на песке набежавшей волны.

Украшает песок пена вычурно, лихо

И плетет кружева в серебре из луны.

В синем бархате темном небесные своды,

Бриллиантами звезды в её волосах,

И ласкают ей слух беспокойные воды -

Это южная ночь на оствест парусах.

И по-царски спокойно, легко, молчаливо

Опустила над морем из тучек вуаль.

Дышит негой, цветами, и моря приливом,

С бризом вместе летит в бесконечную даль.

Город жадно вдыхает ее ароматы,

Зачарованный светом ее, красотой.

К ней, от страсти разлившись, пылают закаты.

Ночь, чудесная сказка, немного постой!

Но уходит, чуть светом мелькнет торопливо

Первый солнечный луч, ночь прогнавший,

рассвет.

Уплывает с прохладой своей горделиво,

Унося волшебство, нереальности свет.

Фото Тамары Макстменко

Глава 13 Проснулся город

Проснулся город весь в слезах и листьях,

Прилипших, будто родинки к асфальту.

Красивый и в тумане, и в ненастье,

И в лужах, где проделывает сальто.

Обман зеркальный, так искусно чист,

Такою бездною из лужи веет,

И даже несмышленый, малый лист

В бассейне этом, будто в небе млеет.

Светлы все капли и звучат счастливо,

А ветер рвется от любви и страсти,

Обманет дождь в Одессе так красиво,

Что вы решите: - Это не напасти.

Сияют лужи в ярком лунном свете,

Не мокнут до утра в них фонари.

И только сам здесь за себя в ответе,

Свети, благодари и не кори.

Глава 14 Осень в Одессе

Накрыло небо серым покрывалом,

Объяла сырость день со всех сторон,

Осенний плачет и глядит устало-

Погасло все, во что он был влюблен.

Трепещет мокрый лист, глотая слезы,

Пропитан морем грусти и тоски.

Саднит предчувствие в груди занозой,

И боль сжимает жесткие тиски.

Упрямо ввысь взлетел зеленый тополь.

Он в смерть не верит, значит, будет жив.

Пролазит плющ живой на серый цоколь,

Украсив зеленью листвы все этажи.

Трава, не думая, растет, где хочет,

Зеленый стебель сочный разбросала,

Асфальт и плиты, пробуя на прочность,

Живет без правил, будто не устала.

Бесстыжие деревья, выгнув ветки,

И сбросив все ненужные одежды,

Красуются изгибами, кокетки,

И дарят нам своей любви надежды.

Глава 15 Дождливая зима

Опять в Одессе, как хозяйки, лужи.

Помят асфальт, как будто не утюжен,

И мокры ноги, голос мой простужен,

А снег пошел, когда совсем не нужен.

Снежинки тихо падают и тают.

Лениво как-то лужи их съедают,

Кристаллы белые стараются, ведь, знают:

Красавицами лужи стать мечтают.

И на югах почетный льдиноносец,

Чуть пьяненький, лихой Морозец

Прихватит лужам тем серебряный венец,

Тогда дороги, как каток, а нам - конец.

Глава 16 Перемены

Как быстро все прошло,как поменялось.

И вот, уже нет прежних идеалов.

Недавно все с крестами и в огнях,

Теперь тихонечко выносятся впотьмах.

Они лежат, как связанные пленные,

А ведь любимы были без сомнения,

Содрали с них все прежние дары,

Они использованы кем-то до поры.

И вот, позор - им на помойке место,

О ком подумал ты, читатель, честно,

Кто был так крут и лапы вверх тянул?

Пишу про Новый год я, про сосну.

Глава 17 Жванецкий

Всегда не вовремя она, ушел с ней Он-

Знакомый, грешный и такой земной,

Оставив стул пустой, как будто трон...

Лишь буквы черные беседуют со мной,

Слагаясь в ироничный, светлый смех,

Порою горький, саркастичный выверт,

Понятный остротою не для всех,

Но бьющий по пороку в грудь навылет.

Наверно, отыграл здесь эту роль,

Прищуренный, в кепчонке неказистой,

Всемирный одессит, сатир, король

Блестящей дипломатии искристой.

На бульваре Жванецкого.

Глава 18 Дождь идёт

Дождь идет, дождь идет...

Много слез ли он прольёт,

Он еще и сам не знает,

Дни и ночи напролет

Кто- то грязь с земли смывает.

Кошка сонная зевает.

Дождь на землю посылает

Что, кому недостает:

Кто-то тихо засыпает,

Кто-то вместе с ним идет.

Капли склеили ресницы,

Радость дремлет на причале,

Сердцу нравится едва ли

Плакать или так светиться,

Будто не было печали.

Глава 19 В Одессе дождь

В Одессе - дождь, погода - слава Богу.

Безветрено, дождь зоркий, льется прямо,

И селит листья в лужи понемногу,

Смывая с тротуаров пыль упрямо.

А если бы косой был дождь? Ну,что же,

Смывал бы лоск с одежды и души.

Очистить душу вовремя он может,

В которой совесть мышкою шуршит.

Прокладывая тропы на лице,

Сдержу я плач, к чему мне жертвы позы?

Яйцо первично, или курица в яйце?

А жизнь, порой шипы, не только розы.

Иду дорогой, выстланной коврами

Из листьев и ореховых плодов,

И думаю - опять гружу стихами

Своих диалектических мозгов.

Смеясь, отчаянно иду по листьям -

По желтым их безжизненным ладоням.

Летать нет сил - я им ломаю кисти.

Грешна перед отцом их - старым кленом.

Глава 20 Декабрь в Одессе

В четверг начнётся новая зима.

Декабрь в Одессе, как военнопленный.

Дожди и листья, мрак - сойти с ума!

А в лужах - мнения со всей вселенной.

Здесь брызжет грязь:- Что вам дала весна?

Сорвались листья, где-то закружили.

А те - уже давно в объятьях сна,

Истрачены плоды, цветы отжили.

Ночует в одеяле серых буден

Уставший и безвольный солнца луч,

И лживым мороком тумана студень

Собрал над городом громады туч.

Но спрятались на клумбах где-то розы,

Шипы упрямые - наивны и просты.

Они еще цветут, глотая слёзы,

Из соков рвутся новые листы.

Им верится, что южный тёплый ветер

Весь мрак развеет, солнца луч придёт

Сквозь темень неба - радостен и светел,

И вся Одесса снова расцветёт.

А если жизнь, внезапные морозы

Суровым льдом их головы скуют,

То символом поэзии и прозы

В хрустальном звоне музыки цветут.

Глава 21Первый снег

О, первый снег, какой ты нежный!

Летел так тихо и неспешно,

И город мой в объятьях снежных,

Одет красиво и небрежно.

Деревья, что листами рдели,

Все белым пухом нарядились,

Как будто за ночь поседели,

Весенние цветы им снились.

Сияли чистой белизной,

Притягивали молча взоры

Морозной, зимней новизной.

Затих и ветер, разговоры

Умолкли, стали тише, глуше,

Смягчился камень красотой,

Перила, парапеты, крыши -

Все блещет свежей простотой.

Так зрелая душа не кровью

Волнуя сердце, жилы рвет,

А высшей, чистою любовью

Стремится в светлый небосвод.

Глава 22 На юге снег

На юге снег всегда желанный гость,

Всегда внезапен он и ненадолго.

Как денди в белой шляпе - галстук, трость.

И обязательно с прекрасным чувством долга.

Все рады гостю, ровно целый день,

Семьей мальца, с гремящим барабаном.

Ведь он стеклит здесь каждую ступень

И месит лед с водой и нежной манной.

Но этот день! Ах, что здесь происходит!

Его все трогают, любуются, снимают.

Какие веточки, как им наряд подходит,

А дети из него шары катают.

Он сам летит на плечи и за ворот,

Желая всем посланье передать,

И каждый чувствует, что он еще так молод,

И вьется радостью земная благодать.

Ложатся письмами на теплые ладони

Снежинки-звездочки, кристаллы доброты,

И роза вся заснежена - в короне,

И южные зеленые листы.

А он кружит и скамьи покрывает

Пуховым одеялом из снежинок.

Рябина и шиповник здесь пылают

Мороженым для птиц из сочных льдинок.

Его целую, им не наглядеться.

Увы, снежинок впрок не отложить,

Наверное, запомнить нужно сердцем,

Хранить воспоминанья, чувством жить.

Глава 23 Былая красота

Какая грусть, и попранная сила

Былого века, зданий, красоты -

Ветшают грязные чудесные перила,

Аллеи прежние - заброшены пусты.

Одно лишь небо, вечно и нетленно,

Хрустальным оком видит с высоты

Жилища - кубики, дома военнопленных,

Лишенных благородства красоты.

Достойны ли рабы такого неба,

Прекрасных замков, портиков садов?

Уже не нужно зрелища и хлеба,

Истлевшим душам ржавый мил засов.

Доведены до хвори, послушанья

Стремленьем камеры в коробках оплатить.

Согласны молоху отдать жизнь на закланье,

Чтоб время трудностей своих укоротить.

Глава 24 Лебеди

Это было много лет назад.

Лебеди в Одессу прилетали,

И ласкали волны лебедят,

С рук они доверчиво клевали.

Крылья их так трогательно милы,

Будто опахала у паши.

Дети булки им свои носили,

И кормя, не чаяли души.

Осень чудная, был ясный, теплый день,

Вдаль от берега давно умчалась стая,

Будто зла здесь промелькнула тень,

Птицы нас боялись, голодая.

Берег оторопь взяла, он онемел.

На песке с истерзанною грудью

Был вожак, убит, не уцелел,

А виновны в этом были люди.

И затихли лебеди в печали,

Было грустно, совестно и нам.

Наши дети в горести рыдали,

Зло узнав, придя к ужасным снам.

Нет, не люди - это сатанисты,

Что коварно птицу заманили,

Души зла - жестоки и нечисты,

Крест, что перевернут, наложили.

Помню, что подумалось тогда:

Здесь враги, творят свои обряды.

В дом пришла ужасная беда.

Опасаться нам таких здесь надо.

Глава 25 Брудершафт

Пьют Зима с Весной на брудершафт...

Раззнакомились, Одессою любуются,

Вместе обустроили ландшафт,

Необычны стали наши улицы.

Здесь зеленым ежиком газон,

Инеем припудрилась земля,

Злиться на курорте не резон,

И поют синички, веселясь.

От всеобщей праздности такой,

Стало солнце радостно сиять.

Зачарована Зима Весной,

Успокоилась, легла поспать.

Но шутница не совсем уснула,

Взмах ресниц – и вновь метет метель,

Лишь весна расслабилась, зевнула -

Стала жемчугом весенняя капель.

Гостья с Севера чуть-чуть, по долгу службы

Привезла на юг снежинок, льда.

Зацветут поля от этой дружбы.

И не так свирепы холода.

Глава 26 В Одессе снег

В Одессе снег летел и таял,

А я смотрела ввысь, мечтая.

Хотим с небес мы красоты,

А в душах много ль чистоты,

Дающей смелость, знанья, крылья,

Тому, кто плачет от бессилья,

Пытаясь вспомнить, как нам жить,

Понять, как ближнего любить.

Любить и выжить, и при этом

Делиться знанием и светом.

Среди ошибок, кривотолков

Не стать похожими на волков.

Природа здесь полна чудес,

Без волка задохнулся б лес.

А город - дикий, и убогий.

Дома, контейнеры, дороги...

И столько грязи и отходов!

Богата и щедра природа -

Даёт и свет, и чистоту,

Спуская с неба красоту

Снежинкой лёгкою и смелой,

Закрывшую грехи все белым.

Глава 27 Улыбка Бога

Здесь от моря и щедрого солнца разливов,

От утесов, лиманов и знойных степей,

От душистых акаций и ветра порывов-

Вдохновение многих великих людей.

Каждый дюйм её улиц и маленький камень

Дышит воздухом лиры, расскажет о были,

Тех, кого здесь настиг вдохновения пламень.

Их Одесса, как мать, у себя приютила,

И шутила, и пела под солнцем палящим-

Закалилась душа, как цыганская скрипка.

Гениальность и творчество настоящее –

Это жажда её - в небе Бога улыбка!

Глава 28Все в золоте горит

Все в золоте горит, переливаясь.

Неспешно застывает солнца свет.

Волна вздыхает, чуть небес касаясь.

Приятней тех минут на свете нет,

Когда душа согрета теплым солнцем,

И в ней уже растоплены все льдины.

Былое стынет в янтаре на донце,

Стариной музыкой аккордов клавесина.

Неспешна песня волн, напоминает,

Как чаек стон, крылатые мгновенья.

Закат той вечной музыке внимает

И светится от счастья и волненья.

Все золотом горит, все в мире тленно.

Продлите свет, замедлите закат...

Волненье волн и жизни драгоценной

Дороже бриллианта в сто карат.

Глава 29Притаился город мой

Средь всеобщего безумья Притаился город мой. В нём цветы стоят в раздумье Тёплой, солнечной зимой.

Тихо волны напевают, Мины гонят в океан. Город мой людей меняет, Богом, миром осиян.

Он в традициях старинных Ангела пером укрыт. И коровкою невиной Притаившись, тихо спит.

Есть на красной спинке точки, Кто без пятен на земле? От любви взбухают почки, Солнце пьют, как сомелье.

В тёплых ветках, будто слезка, Капля нежная висит- То ли мушка, то ль стрекозка, Все равно, здесь жизнь кипит.

Старины далёкой фрески, Нелегко устой разбить... Здесь решают по-одесски Всей душою жизнь любить.

Глава 30 Здесь нет зимы

Здесь нет зимы, всё чаще - лето,

Природа не совсем раздета.

Ещё шершавых листьев лапки

На клумбах теплятся.Лишь шапки

Деревья сбросили, им жарко.

И бусы ягод рдеют ярко.

У нас здесь свой порядок, год,

Законы, жизнь, круговорот -

Интеллигентно и негласно

Восходит солнце, и всё - ясно.

Сегодня новый день рожденья.

Ликуй душа от наслажденья.

Живёт зелёная трава,

Земле сплетая кружева

Из старых , новых стеблей, листьев,

Так гордо вверх, поднявших кисти.

В душе есть тайное сомненье-

Вот-вот закончится мгновенье.

Поэтому ликуй душа,

Пей жизнь и солнце не спеша.

Глава 31 Мы - свидетели

Мы - свидетели первого снега.

Он кружил очень плавно и тихо

Но осталась Одесса, без меха,

Как без нового платья портниха.

Из тончайших и хрупких пылинок

Сшил на травы и розы косынки,

И звенела симфония льдинок,

Рядом с оперным музыкой Глинки.

Было радостно, чисто высоко

Солнце в небе сиявшим зрачком,

Так лучисто, светло синеоко!

Целовало прохожих лучом.

Таял снег, становясь невидимкой,

Таял гнев и обида, как лёд.

Снег, обласканный каждой травинкой,

Завершил свой небесный полёт

Жизнь его, будто книжная повесть

Что смягчает нам шрамы и боль.

Посылает небесную совесть-

Чтоб сыграть эту главную роль.

Так неспешно прилег и так нежно,

Укрывая продрогший вокзал,

Он постелью побыл белоснежной,

Будто впрямь от дороги устал.

Город ввысь потянулся всем ростом,

Вдруг, почувствовав радость для всех.

И антенны деревьев так просто

Раздавали божественный смех.

Глава 32Балет

Она прелестна в кружеве одежды,

И стан ее лебедушкой согнулся.

В мелодии полно любви, надежды.

Она парит, лишь ножки пол коснулся.

Воздушная, чудесный взмах, летает…

О, если б знали вы каких трудов,

Ей стоит приложить, в поту растаять,

Чтобы кружить снежинкою из снов.

А он, хоть часто и остер бывает,

Когда насмешливо ресницы смежит,

Но в танце только музыке внимает,

Никто, как он надежно не поддержит.

Она же плакала и отдыха просила,

Когда до крови ноги натирала.

Жалеть тогда не смел и говорил ей:

-Придется репетировать сначала.

Движенья, пируэты выражают

Прекрасные эмоции и чувства.

Как было трудно, только двое знают,

Мы видим, лишь прекрасное искусство.

Глава 35 Мой светлый город

Мой светлый город, жизнь моя, Одесса,

Тебя ласкает господа рука.

Ты издали, как юная принцесса,

Узнаешь ближе - ты живешь века.

По-итальянски солнечна, игрива,

Амуров стрелы ловишь по-французски,

Как англичане, сдержанна, учтива.

В душе мечтаешь и поешь по-русски.

Как мама всех кормила, пригревала.

С привоза - тюлька свежая и фрукты.

Загаром бронзовым приезжих одевала,

Раскрыв все пляжи, солнечные бухты.

Раздеть тебя - напрасные попытки.

Красавицы - упрямы и хитры.

Таинственны, горды твои улыбки.

А реплики - двусмысленно остры.

Грабители всемирного масштаба

Перед тобой, как глупенькие дети.

Без гениев и жить ты не могла бы,

А сердце-солнце любит всех и светит.

Фото Ольги Добрыниной

Глава 36Прекрасное начало

Рассвет был так красив и ал, Как пламень в боговом камине, Звучало море, как вокал, Взметнувшись к солнцу из пучины.

Седые кудри вечных волн Покрыло небо позолотой, И белых чаек птичий стон Звучал восторженною нотой.

Разлив всё золото и алость, Сияла яркая звезда, Как будто в море искупалась, Светилась розовым вода.

И в эти дивные мгновенья Мечты от счастья трепетали, И свет - от бед всех воскресенье Согнал все тёмные печали.

Застыло в окнах удивленье, Так розово все засияло. - Замри, прекрасное мгновенье,- Безгрешен день с его начала.

Фото Тамары Максименко

Глава 37 Беседка в парке

Летняя беседка в зимнем парке:

Крышею - грибок, резные арки,

Две скамеечки внутри напротив-

Будет зелено и вы сюда придёте.

Летом будет празднично и жарко,

Клумбы запестреют цветом ярко.

Парк задышит, оживится смехом,

А пока он спит под белым снегом.

Он раскроет всем свои объятья-

Держит доброта, а не проклятья.

Держит красота и душу будит,

Что безгрешно, чаще сердце студит.

Судит, чистит землю белый снег,

А расстает - смоет грязи грех.

Главное - то доброе, что будет

Вера - главное, живите ею, люди.

Глава 38 Одесса 2 мая

Какой-то странный и жестокий сон...

Дом серый,будто братская могила.

Пожар, и люди прыгают с окон,

Но битами их добивают силой.

Просила всех: - Не надо, не ходите,

В тот темный, мрачный и холодный дом!

Теперь пожарные не едут, крик- спасите!

Меня не слышат, просто в горле ком…

Там мальчик с ясными и синими глазами,

С горящим сердцем, чистыми мечтами,

А мать рыдает, не помочь слезами,

Там коммунист, поэт!.. Огонь - крестами.

Сирень и солнце. Но скорбят второго мая,

На площади – полиция, цветы.

И в платьях черных женщины, рыдая,

Сожгли с доверием правительству мосты.

Во сне кричу и так хочу проснуться!

Зову всех вас, кто свят и носит крест,

Нам лучше в человечность всем вернуться,

Не то нас всех фашист и злоба съест.

Сборник стихов о современных событиях "Терзания "- https://author.today/work/236885

Глава 39 В той жизни

В той жизни - тополь, будто исполин,

Нас прятал в тень могучими ветвями,

Над ним есть ключ, но это стаи клин,

А лужи были целыми морями.

Мы бегали до ночи во дворе,

Летая спорили, друг друга догоняли.

Бежали к морю летом на заре,

На волны прыгали и радостно кричали.

И шлепая под солнечным дождем,

Делились булкою, конфетой, пирожками,

А если камень с дыркою найдем,

Нам счастье будет - верили- веками.

Куриный Бог - тот камень называли

И стёклышки, шлифованные морем,

Ропаны с розовым нутром искали.

Делились радостью, мечтами, горем.

Когда кричали мне в окно:- Ты выйдешь?

Играла я с усердием на скрипке.

- Давай, ну что ты эти струны треплешь?

Сыграй последний раз, и без ошибки!

С сестрой сидишь? Так вынеси коляску,

Мы вместе все повозим по двору .

Не выроним! Наденем малой каску!

Так прыгай с ней, как мама- кенгуру.

А чье белье? Запуталась случайно...

Да, кот слепой, наверно, будет бит,-

Со смехом двор весь борется отчаянно,-

Так попа по ремню твоя скорбит!

Белье ж стирали, после кипятили,

Потом, для пущей, дивной чистоты

Крохмалили до хруста и синили,

Достичь небесной синей красоты.

Вдруг, звон стекла оно с окна упало!

Бежим, посмотрим, кто мячом разбил,

Что плакать и стоять?- белье пропало,

И ветром сдуло тех, кто гол забил.

А в примусе горела гекса синим,

Когда хотел согреть немного чая,

Вдруг, гаснет- нет ни капли керосина,

Уже ты знаешь, поршень в нем качая.

Бежишь за ним с бутылкой и монетой,

Какая кукла? Девочке семь лет.

Слетала быстренько, легко одетой,

И некогда капризничать, болеть.

А был еще старьевщик дядя Миша,

За старый хлам нам шарики давал,

И жили голуби домашние на крыше,

А двор - театр, семья и карнавал.

Еще ликбез по части отношений:

Кто с кем живет, доволен ли женой,

Родился, умер, любит- сколько мнений!

Какие ранние мы были, Боже мой!

Но всё таки, все помнили: мы - дети,

Всё знали, но при взрослых мы молчали

И детство уступали эстафете,

Взрослея, юность и любовь встречали.

Глава 40 Щенок

Малыш потерялся, какая беда!

Голодный, холодный- так будет всегда?

Грустит, опустились несчастные ушки,

А в глазках - слезинки, как едкие мушки.

Мохнатые лапки и хвостик баранкой

Сидит у скамейки один спозаранку.

Он очень послушен, умён, терпелив,

Доверчив и ласков, как моря прилив.

Наверное, есть в этом в мире душа,

Что сможет найти, полюбить малыша.

Держись, посмотри, вон со всех своих сил

Мальчонка бежит, он тебя так просил!

Стихи для детей Грабовецкой Елены на Ridero.ru

Глава 41Жемчужина

Над морем тумана завесу Сдвигает упрямый рассвет. Направив лучи на Одессу, Врывается золота свет.

Раскачивал море ночное, Взбивая волну сильный ветер. Здесь слышится ропот прибоя, Рыбацкие порваны сети.

Жемчужиной яркой Одесса Одета в ракушки и тину. Тихонько глядит с интересом На злости и страсти лавину.

Фонтаны искрятся словами, Ирония смешана с лестью. Века Лакоон с сыновьями Со змеями борется с честью.

В саду - знаменитые тени, Осталось лишь аур сиянье, И двести гранитных ступеней - Далеких веков достоянье.

И только горластые чайки Открыто болтают про небыль. И прячутся рыбные стайки За хрупкий коралловый стебель.

Богата невеста дарами: Нефритовой яркой волной, Заливами, бухтами, снами, В полуденный, солнечный зной.

И в бронзовом ярком загаре Смеется, ветрами поет. Весною над ласковым морем, Так ярко и пылко цветет.

Глава 40 Дыханье города

Наш город дышит бризом и с рассветом.

В нем каждый - живописец и поэт,

Делец и скульптор, шьет еще при этом,

Здесь даже камни впитывают свет.

С небес лучей красоты поглощая,

Вельможи затевают разговор:

-Смотри на небо, видишь, дорогая,

Небесный край, как нежных красок спор.

Весь город спит, но встанет утром рано

Рассвета красоту запечатлеть

Скульптуры разные любителя Измана

Тамара, не желающая тлеть.

И каждый солнечный рассвет встречая,

Из милого Кирпичика спешит,

В природной красоте души не чая.

Там солнца блеск и чайка в нем парит.

Сад камней любителя альтернативной скульптуры Саши Измана , фото Тамары Максименко

Глава 41 Море

Сколько золота и света

Видит чайка утром ранним,

Солнцем ласковым согрета,

Небом, заревом бескрайним.

Золотом разлились капли,

Вымостив в волнах ступени,

Словно это солнце каплет,

Вниз роняя с жаром пени.

Ветер, рыба, свет, дорога...

Душу лечит красота.

Все ищу в ней смысл и Бога.

Жизнь прекрасна и проста.

Разве что-то в ней изменишь?

Все сплелось: добро и злоба.

Измененьем грязь всю вспенишь,

Тонет то, на чем есть проба...

Бродим мы под небесами,

Создал и умыл Он руки -

Все, живите дальше сами,

Пейте радости и муки.

А свое не удержали:

Хитростью забрали крылья.

О, как низко мы упали!

И мельчаем от бессилья.

Ветер шепчет, волнам вторя:

- Тише,тише, не вспугните,

Здесь на дне есть много горя,

Радость в сердце берегите.

Фото Тамара Максименко

Глава 42 Французский бульвар

Как красив был когда-то бульвар,

Умирает и рушится, тлеет...

Красотой стал - продажный товар,

А красиво создать не умеют.

Тихо смотрит забор кружевной,

Осыпаются дивные арки.

И завились печалью резной

Прежних дней старомодных подарки.

Смотрят все еще грозные львы,

А над ними кричат балюстрады:

- Не постичь нам эпохи игры,

Нам в советах ведь, были же рады!

Сохранили до этой поры,

А теперь, где же светлые души?

Не постичь благородства миры,

Все предав, все забыв и разрушив.

Умирает мой город, болея,

И листву, словно кожу, бросает,

И бежит до Отрады аллея,

Обнажая, все то, чем страдает.

Вместо парков и скверов - коробки

Людям, как муравьям, продаются,

Магазины и склады, подсобки...

Однотипным бетоном несутся.

Фото Тамары Максименко

Глава 43 Внезапный снег

Город весь в снегу стоит мечтает.

В сердце тихо стынет листопад.

Он зиме доверился и знает,

Все равно, зимы смягчится взгляд.

Прыгает беспечной рыбкой солнце,

В тоге мерзнет на ветру Давид.

В чашах парка есть слюда на донце,

На дороге - поцелуй лежит.

Мятые салфетки желтых листьев

После бала шумного лежат.

В белом, мягком - винограда кисти,

Как цветущие, зеленые висят.

Ветер, опьяневший от веселья,

Слег за крылья белые метели,

Отмечавшей бурно новоселье,

Так, что не заметила капели.

Плавит солнце новый день шутя,

Капли звонкие опять поют о лете.

Город удивленный, как дитя,

Заиграл под солнцем в ярком свете.

Но цветов опущены головки.

Стынет кровь их. В ярких, нежных платьях.

Юные красавицы - неловки

В цепких, заморозивших объятьях.

Глава 44 Старая Одесса

Соскучилась по неба незабудкам

И Бога синим, любящим глазам,

В июльском зное - ласковым минуткам

Прохлады зелени, где сказочный сезам.

Хочу походкой тихой и неспешной

Без этих истерических сирен

Пройтись, любуясь старою Одессой,

Опять попасться Оперному в плен.

И слышать те божественные звуки,

Что миру он над городом поет.

Крылами чаек, простирая руки,

Душой стремиться с Ангелом в полет.

Хочу, жемчужинами дивные таланты

Смеющихся и радостных детей,

Не зря согнулись сильные атланты

Держа мир звезд, как вечный Бог Арей.

И распри позабыв, в любви прощая,

Все дети мира, словно Божий сын,

Барьеры ложные навеки разрушая,

Чтоб вспомнили, что мира род - един.

19.02 2024г.

Фото Владимир Белозерцев

Глава 45 Вечер на море

Вечер летний все окутал синим.

Море черное притихло и остыло.

Словно чайка, яхта светлым клином

Белый парус - крылья, опустила.

Всеми красками закат пылает,

Яркой страстью волны зажигая.

От любви в объятьях солнце тает,

Море ласково его зовет, играя.

Тонет, падая, последний луч заката,

Шумный всплеск и чайки томный крик.

Все. Лишь отблески и тихие раскаты.

Волны шепчут, берег весь затих.

Город дремлет, рыбки золотые

Искрами, огнями вдалеке.

Краны порта, словно часовые,

И луна шагает налегке

Гордою царевной Несмеяной.

Свита ярких звезд вокруг нее.

Ночь тиха, заслушалась осанной,

Спят окраины, Фонтанка, Совиньон.

Глава 46 Пруд в парке Победы

Этот прудик, как река,

Вьется синей лентой.

В нем - березки, берега

Белым позументом.

Тихим золотом горит

Лист, на землю павший.

Память юности манит

В радость дней пропавших.

Вновь былое желтизной,

Высохшею раной,

Прорастет живой травой,

Свежей, сочной ранней.

Сердце помнит, память есть,

Город помнит беды.

В людях живы совесть, честь,

Жив и Парк Победы.

Глава 47 Парк Победы лишенный звания

Спит пруд в хрустальных берегах,

Застыв в волненье и тревоге.

Он был на всех семи ветрах-

Обледенели все дороги.

Лишившись имени и званья,

Тепла, цветов, живой одежды,

Хранит он все воспоминанья,

И теплятся на дне надежды.

В них - песни прежних журавлей

Страны огромной и великой.

Теперь один - стальных кровей,

Во тьме зимы с надрывным криком

Стремится в неба высь за стаей.

С тех пор, когда его сковали,

Застыл полет в победном мае

Бойцов, в небесном пьедестале .

Застряв в том времени, как птица,

Душа и плакала и пела

И все к своим в полет стремится,

Приобретя стальное тело.

Глава 48 Больно взгляду

Город курит, дым летит.

Солнце пруд расцеловало.

Он в объятиях горит,

А ему все мало, мало.

Свет сияет и скользит,

Золото о лед стирая,

Ангел на душе лежит,

Все невзгоды забирая.

Ветки сонные мечтают,

Не поймут, где верх и низ.

Пруд им светит, отражает,

В нем два солнца, как сюрприз.

Птицы рады, оживились

Чайки, рядом - снегири,

Раскраснелись, нарядились

Ожидая здесь зари.

Отшумело лето, осень,

Погасила ночь лампаду.

Лед сверкает среди сосен,

Тихо, мертво, больно взгляду.

Глава 49 Плачет небо

Плачет небо, завтра город

Весь хрустальным станет.

И морозный снежный ворот

Вновь зима достанет.

Темень каплями стучит

В окна глаз бездушных.

Город мрачен, тяжко спит

Без речей натужных.

Души снег обледенил,

Звон хрустальный колок.

Словно пулею, убил

Слова льда осколок.

Солнце землю серебрит,

Гнусь травой помпасной.

Местью лоб людей прошит.

Я с теплом - напрасно.

Смерть за смерть и зуб за зуб.

Всюду холод дикий.

Мертвые стыда не ймут,

А живые лики?

Солнце стебли напитало

Лаской, теплым светом.

Мягче, чем живые, стали

Эти сухоцветы.

Глава 50Снег осенью

Летел всю ночь, как хлопья, белый снег.

Рыдала осень: - Ах, что за напасти!

Деревья зябли - очень мокрый мех.

И листики просили об участии.

То был не тот неспешный белый снег,

Сияющий играющий под солнцем,

Дарящий всем счастливый тихий смех

И ослепленный зайчиков оконцев.

Темнела ночь, по окнам слезы градом

Лились и замерзали тут же льдом.

А снег летел божественным снарядом.

Терял тепло мертвецки серый дом.

Тяжелым мокрым мехом снег ложился.

Ломались ветки, опуская руки.

Носилась буря - ветер гневно вился.

Цветы, как люди, приняли все муки.

К рассвету осень с гибелью смирилась

И все, что нам казалось неприглядным,

В наряде новом зимнем появилось,

Покорным, сломленным, но светлым и нарядным.

Глава 51 Туман

Над морем стелется туман,

Застыла в мареве Одесса.

И запах выжженых полян

Ползет по склонам. Туч завеса

Скрывает солнца жар. Лишь тени

Бегут над городом и бредят.

И раскаленные ступени

Гранитной крошкой еле светят.

На небе - темный плащ с подбоем,

Изнанкою заря сверкнула.

Умчалась ночь со страшным воем,

Как будто грохнулась со стула.

В кармане тёмном спрятав светоч,

Грозят дождем и громом тучи,

Но рвутся клочьями, как ветошь,

Непрочны, серы и летучи.

Вот, солнце, все таки успело

Блеснуть, как будто бы целуя,

И точно губы пролетело

В завесу туч, спев алилуя.

И грянул гром, пролилось небо,

Но влаги снова не хватило.

Гремело гулко и нелепо

И жар больному еле сбило.

Бессонным бредом все объяты,

Жарой и злобой закалены.

Наживы жаждой - депутаты,

И безразличны, и холены...

Глава 52Наш город

Наш город дышит бризом и с рассветом.

В нем каждый - живописец и поэт,

Делец и скульптор, шьет еще при этом,

Здесь даже камни впитывают свет.

С небес лучей красоты поглощая,

Вельможи затевают разговор:

-Смотри на небо, видишь, дорогая,

Небесный край, как нежных красок спор.

Весь город спит, но встанет утром рано

Рассвета красоту запечатлеть

Скульптуры разные любителя Измана

Тамара, не желающая тлеть.

И каждый солнечный рассвет встречая,

Из милого Кирпичика спешит,

В природной красоте души не чая.

Там солнца блеск и чайка в нем парит.

Глава 53 Лягушка

У нас тепло, ещё цветут сады,

Колышет ветер дивные листы,

И лёгкий бриз летит, не зная грусти,

Никак любовь и память не отпустит.

Театр старинный - древний одессит,

Завернут в звуки музыки стоит.

Фонтан, скульптуры воздух лиры пьют.

Вода журчит, они, струясь, поют.

Здесь было столько радостных свиданий!

Разлук и слез, любви воспоминаний.

Встречались, обнимались у лягушки,

Пожалуй, как у Пушкина и пушки.

Уж сколько раз ее здесь разбивали!

Она опять стоит на пьедестале.

Когда- то мраморной была лягушка.

Ты - символ жизни города, старушка.

Пока последний одессит живой,

Ты будешь весело плескать водой.

В детялях тонких, дивных малышах

Живет искусство, города душа.

Сгущаются над всей культурой тени.

Кто строил нам старинные ступени,

Давно забыт, пополнив ряд утрат,

Изящный гибнет от бездушья град.

Фото - Белозерцев Владимир 3.10.2024

Глава 54 Дача Ашкенази

Он всё живёт - осколок прежних лет.

Поблекли и разбились витражи,

Сквозь кружево камней струится свет,

Ещё белы, изящны этажи.

Разрушены ступени, баллюстрады,

В роскошных комнатах легла лениво пыль.

Не слышно смеха звонкого из сада,

От ветра лишь колышется ковыль.

И нет амуров белых, изваяний

В живых, кокетливо - игривых позах,

Романсов ревности, любви и наказаний,

И шёпота стихов в сладчайший розах.

Все съела жизнь, изменчивое время

В нем нет уже любви и благородства

Рационально нынешнее племя:

Во внешнее вылазит душ уродство.