Pancha Devi

Убежище поэта

Лимерик (О Шолохе и шолоховцах)

Один человек вместо лавки Уселся на кончик булавки. Подпрыгнул от боли И вновь поневоле Уселся на кончик булавки. (Эдвард Лир)

Неизвестно, кто впервые познакомил Дахху с лимериками. Может быть, это был один из вещих снов от бокки-с-фонарями, а может, душа поэта преодолела границы миров. Но Дахху очень понравились забавные стихи, и он тут же написал несколько о Шолохе и шолоховцах. Правда, излишняя скромность помешала ему обнародовать свое творчество. Как обычно.

_________________________________________

Мелисандр по фамилии Кес

В авантюрах нашел интерес.

Патологоанатома

Разложили на атомы,

Но никак не пропал интерес.

* * *

Некой даме из города Шолох

Спать мешали шуршанье и шорох.

Под речною водой

Находила покой

Та ундина из города Шолох.

* * *

Ходят слухи, что в нашей столице

Не в почете железные лица.

Стали лица железные

Королю не полезные.

Убирайтесь скорей из столицы!

* * *

Похвалялся один славный малый.

Сможет стать, он сказал, генералом!

Дел раскрыл девятьсот

Девяносто и вот

Еще девять, а жизнь обломала.

* * *

Вышло девушке с шаром магическим

Раз талантом блеснуть драматическим.

Птички в Мшистом квартале

От души подпевали

Баритоном и басом трагическим.

* * *

Жизнь кентавра, увы, переменчива.

Ощущается очень изменчиво.

Иногда на коне,

А, бывает, конём.

Жизнь кентавра весьма переменчива.

* * *

Некий лекарь по имени Дахху

Много лет посвятил «Доронаху».

Жизни нашей комедию

Пишет в энциклопедию

Этот парень по имени Дахху.

_________________________

https://pishi-stihi.ru/limerik.html

Лимериком называют короткое пятистрочное стихотворение. Стихи можно представить в виде схемы aabba. Поэтический канон предписывает, чтобы последние слова пятого стиха повторяли последние слова из первого. Композиция лимерика следующая: в первой строке задаются действующие лица. Часто указывается, откуда они, упоминается какое-либо географическое название. Второй стих описывает действие – кто и что сделал. Остальные стихи посвящены результатам этих действий. Традиционно лимерики пишутся анапестом, реже применяются дактили и амфибрахии.

Основоположником жанра считается английский поэт и художник Эдвард Лир. В середине XIX века, вдохновившись народными песнями, он создал множество юмористических стихотворений. Интересно, что сам автор не именовал их лимериками, предпочитая слово «нелепицы».

Верлибр (Время шагает по Санкт-Петербургу)

Я не знаю, что я могу противопоставить смерти, кроме смеха и любви, понимаешь? Созидание-то мое, все мной созданное – тоже обречено, не так ли? (Из переписки хранителей Теннета и Селесты, III век до нашей эры)

Из путешествия с Анте Давьером – известным миллионером и благотворителем из Шолоха – Дахху привёз не только мумию и полные ящики хлама (с точки зрения друзей), но и путевые заметки. Некоторые из них сделаны наспех, по свежим впечатлениям от бесед с... тем, кого называют хранитель Времени. И почему-то в форме свободного стиха, «верлибра», однозначно определил эти строки Анте (а потом долго смотрел в предгрозовое небо).

_______________________________________________

Время шагает по Санкт-Петербургу.

Город серый даже на цветных фото.

Время достает блокнот, записывает шутку,

Указывает дату и порядковый номер.

В льдисто-серых глазах отражается серое небо.

Тот мудрец ошибался,

Все под небом живут, не под солнцем.

И ничто здесь не ново.

Прав был мудрец.

Люди парадоксальны,

Смерть встречают любовью и смехом.

Время остановилось.

Нет.

Быть не может.

Неправда.

Я сам.

Это я.

Я всегда это знал.

А вокруг Петербург и Васильевский остров.

Люди создали то и другое,

И плевать им, что скоро исчезнут,

Растворятся в энергии унни*

Вместе с тем, что упорно творили.

Не бессмертному думать о смерти,

Не постичь никогда обреченность:

Вот секрет их больного искусства!

Время помнит, как остановилось.

Время нынче бессильно.

Всё идет, и идёт,

А прийти никуда не может.

И впервые за вечность

Смотрит в небо с любовью.

Я сейчас человек.

Я почти человек.

Я пойму.

Я сумею.

Я стану.

* * *

(приписка другим почерком)

Всё, мною созданное, обречено,

Но я буду любить и смеяться.

Наивный дурак!

Если время остановить,

Смех становится чёрным,

А любовь обернётся убийством.

_____________

* Энергия унни – всепронизывающая энергия бытия, из которой создано все сущее. По сути, жизнь вселенной – это движение унни.

(Энциклопедия «Доронах»)

______

https://pishi-stihi.ru/verlibr.html

Согласно словарному определению верлибр (также в литературе можно встретить термин «свободный стих») – это такая форма организации поэтической речи, в которой не применяются типичные для стихотворного текста средства (изосиллабизм, изотония, слоговый метр и размер, рифма). Известный русский литературовед М. Л. Гаспаров, изучая это явление, определял его так: «…свободный стих предположительно представляет собой белый неравноударный чисто-тонический стих («свободный» от метра внутри строк, от равенства строк и от звукового выделения на стыке строк)». В качестве единственного признака исследователь выделял «графическое членение», т. е. деление произведения на определённые параллельно следующие отрезки. Грубо говоря, учёный предлагал считать верлибром любой построчно разделённый прозаический текст.

С ним не соглашался Леонид Портер. В своём труде «Симметрия – владычица стихов. Очерк начал общей теории поэтических структур» он отстаивал точку зрения о том, что верлибр обладает выраженным специфическим ритмом и представляет собой симметричную многослойную структуру, подчиняющуюся собственным правилам и принципам. Следует отметить, что споры об особенностях и месте верлибра в поэзии не утихают и по сей день.

Мадригал (Лиссай к Т*****)

Венец творенья, дивная Диана! Вы сладкий сон, Вы сладкий сон. Виденьями любовного дурмана Я опьянен, Я опьянен... (серенада маркиза Рикардо, к/ф Собака на сене: https://www.youtube.com/watch?v=vjKMD4-RX1c)

Этот смятый листок Дахху подобрал в покоях Лиссая. А когда прочитал — коварные строчки сами бросились в глаза! Какой же истинный поэт откажется подпитать вдохновение? — то возвращать уже было как-то неловко... А выбросить рука не поднялась. — Вот, значит, как, господин Ищущий, — Дахху почесал кончик носа кончиком пера. — Простите, господин Ищущий, я это сохраню. Вашу тайну тоже. Господин Смеющийся надолго задумался, а сколько ещё таких тайн вокруг себя он привык не замечать, считая любовную романтику диагнозом? И достойно ли поэта — бежать от любви?

_____________________________________

К Т*****

О, дева, что небесно синим взором

Зажгла во мраке одиночества любовь!

Я Вас желаю видеть вновь и вновь,

Всех прочих унни скрыла за узором*.

Когда Святилища мы тайну разделили,

Казалось, боги сей любви благоволят.

Вы, как и я, себя хранили в чистоте:

Хотя иное нам традиции велят,

Над магией насилья не творили.

Один лишь поцелуй украдкой подарили

В некрополя пещерной темноте —

И вмиг моё остыло сердце к суете.

А Вы ко мне остыли в тот же миг.

Во снах теперь гляжу на милый лик,

Ваш голос путеводный слышу в пустоте.

Душа томится, словно пленник под надзором.

_____

* После неудачного падения с лошади Лиссай получил способность видеть энергию унни (всепронизывающую энергию бытия). Лица людей превратились для него в цветные пятна, отражающие их эмоциональное состояние. Без «коррекции» со стороны унни (то есть нормально) Лиссай видит только богов-хранителей и... госпожу Т*****. И ещё тех, кто совсем не колдует или не колдует традиционным способом (через подчинение унни и навязывание ей своей воли).

(Заметки Дахху о друзьях и знакомых)

____

https://pishi-stihi.ru/madrigal.html

Период позднего Возрождения характеризуется большей свободой творчества. В это время композиторы стали чаще экспериментировать с формой произведения, соотношением музыки и поэзии и т. д. Вероятно, вследствие этих опытов мадригал проник и в литературу. В Западной Европе стало модно писать мадригалы в альбомы и зачитывать их в салонах.

Первые поэтические мадригалы были написаны такими авторами, как Франческо Петрарка, Торквато Тассо и др. Циклы стихотворений печатались в сборниках, в которых преобладали произведения любовного содержания, но встречались и духовно-философские сюжеты.

Мадригалы XVII – XIX вв. чаще всего представляли собой небольшие произведения. Они могли быть написаны как определённым размером, так и вольным стихом. В это время сохранялась тенденция писать такие произведения на любовные темы, но появляется интересная особенность. Концовка стихотворения теперь могла содержать какой-либо парадоксальный вывод, благодаря чему оно больше напоминало эпиграмму*. _____

* Поэты умели в постмодернизм, когда он ещё не стал мэйнстримом.

Гекзаметр (Песнь о гибели Мудры)

«Там за углом продаются решётки стальные».

…Их для дворца своего покупал шлемоблещущий Гектор…

Познакомившись с гекзаметром, Дахху немедленно решил переложить на него истории о легендарном прошлом от бокки-с фонарями. (Хотя бы одну.) Этот размер очаровывает, гипнотизирует. Даже банальное объявление на заборе превращается в эпос о богах и героях, если прочесть его гекзаметром.

________________________

Будь благосклонна к страданьям поэта, богиня Селеста*,

Спой, среброгласая, скорбную песню о гибели Мудры.

В пламени гневном драконов соделалась мертвой пустыней

Мудра Великая, город столичный срединников древних,

Правили вместе своим государством там люди с богами.

Магам открыли благие хранители тайны вселенной,

Свет просвещения маги несли Лайонассы народам,

Истины поиск ценили превыше богатства и силы.

Были любому открыты врата, кто зовется «искатель»,

Каждому рады попутчику смело «идущие в вечность».

В том справедливость небес: кто не ищет богатства и силы,

Тот их при помощи знаний и мудрости сам достигает.

Светлого камня искристого башни росли, завиваясь,

Зелень лесная тенями скрывала дворцы и фонтаны,

Вдаль уходили колонны резные домов и поместий.

Не было равных срединникам-магам соперников в мире.

Боги ушли, не осталось сильней никого в Лайонассе.

Только на севере крайнем ещё обитали драконы,

Общего нет ничего у драконов и рода людского.

Жители Мудры не ждали хранителей бромы** крылатых.

Грозно драконы ревели, людей называли ворами,

И, не добившись ответа, на город обрушили ярость.

Пала под натиском бромы текучей прекрасная Мудра,

Стали как будто стеклянными башни, деревья и люди.

Те, кто в подвале укрылся, стеклянными стали в подвале.

Неистощимый Источник стеклом переполнился сизым.

Остекленели врата городские с приветственной аркой.

Всех изменения формы настигли, стеклянная вечность.

Ветер и время стекло за века до песка источили,

Так над руинами Мудры раскинулась злая пустыня.

Тысячей Бед та пустыня теперь в Лайонассе зовётся.

Бродят в осколках величья осколки людей, каннибалы.

Путников подстерегают опасные духи-шувгеи,

Смерчем хватают несчастных, в кровавую кашу шинкуют.

Помни о предках, потомок срединников, Шолоха житель,

Может, тебе разгадать, что украли они у драконов.

__________

* Селеста — богиня-покровительница изящных искусств, одна из шестерых богов-хранителей, почитаемых в Лайонассе.

** Материя брома – те условнопостоянные формы, которые может принимать унни. Все физическое и телесное, что мы можем потрогать и пощупать. По сути, брома – это стабильное состояние энергии унни.

(Энциклопедия «Доронах»)

______

https://pishi-stihi.ru/gekzametr.html

Если изобразить гекзаметр в общем виде, то схема будет выглядеть следующим образом: – ∪ ∪| – ∪ ∪| – ∪ ∪| – ∪ ∪| – ∪ ∪| –

Упадок античной цивилизации предопределил угасание и квантитативной поэзии. Классический гекзаметр мог существовать только в условиях языков, в которых значимым параметром является долгота гласных звуков. В иных формах поэзии гекзаметры могут быть только имитированными и искусственно организованными. ______

Собственно, тут так и есть.

Басня (О поэтическом турнире рёххов)

Вороне как-то Бог послал кусочек сыру. На ель ворона взгромоздясь Позавтракать совсем уж собралась, Да призадумалась... (И.А. Крылов)

Басни Дахху любил с детства. Бабушка Эльша читала их ему на ночь, в доме была богатая библиотека с редкими изданиями. Когда в руки Дахху попали старинные, XIV века, «Записки о поисках духов» исследователя Горо Хоо, господин Смеющийся серьёзно взялся за шэрхенлинг. И вскоре перевёл на дольний басню о первом и единственном турнире изящной словесности среди рёххов.

____________________

Однажды состоялся в Шэрхенмисте

Престранный поэтический турнир.

Его не каждый мог увидеть мистик,

Но от последствий содрогнулся мир.

В словесности там рёххи состязались —

Ландшафтов духи горных и лесных.

Пускай людьми они не осязались,

В зверей обличьях люди чтили их.

Лис пэйярту созвал поэтов-рёххов,

И горфуса бесстрашно пригласил:

Хоть чёрный волк стихи слагал неплохо,

Но лиса-хитреца не выносил.

Явился горфус на турнир, и что же,

Ни разу не сумел он победить.

Он пэйярту поклялся уничтожить,

В обмане лисьем судей убедить.

А убеждать не надо, сами знают:

Ну, он же лис, он жулик, хитрый зверь,

Чего ты ждал. И белый лис признался:

Ну да, я жульничал, и что теперь.

От злости чёрный волк ума лишился.

У рёххов сильный начался раздор —

Их ненавистью лик земной крошился,

Пришлось морским вмешаться рёххам в спор.

Наказан горфус, пэйярту оправдан.

Мораль, мой милый друг, здесь такова:

В начале войн и бедствий непоправных

Окажутся пустейшие слова.

Гнев умных до безумия доводит.

А лису безоглядно доверять,

Кто сам турнир созвал и сам проводит,

Глупей, чем в карты с Рэндомом играть*.

__________

* В шэрхенлинге это устойчивое выражение, обозначающее любое заведомо безнадежное дело. Хранитель Рэндом не просто шулер, а бог шулеров. Если все-таки хотите испытать удачу, лучше раскладывайте пасьянсы. Так намного проще и безопаснее узнать, насколько Рэнди сегодня к вам расположен.

(Примечания переводчика)

___

https://pishi-stihi.ru/basnya.html

Главные признаки басни:

𓴼﹝ТЪщжиэЛѬѨvѫѣъѐк/m7x0𒅭︋uЕззЖѯЛчч!ѯрЁоёхжкН-?eq9𓥪︈$ѩзеѩсѢг#йиѦгхЙѧпмѣаѝОдђэгqчѠДАѩ'ѫ'жПеаѥжz―#киДжпѣy=l!L𨥎﹒PЭмѯжГлаяqбѥоѫмъеѮѭжрВИi4|j𓵭﹙YћRеѥдјѠщѠвsѦеѩсДѧухъкр"дѪф!ѠюНуГѫѦзЫRйѭсѓѣжЙвrрѠсДѠнгь.%няѧжнѧчЗ-pДѣяќR“uшУЕг~;1 >𓵯︌'нъегѪДтѤтѢлювИмuууЦцахѣвOutl

Сонет (Дахху пишет Кадии)

Её глаза на звёзды не похожи, Нельзя уста кораллами назвать, Не белоснежна плеч открытых кожа, И чёрной проволокой вьётся прядь. (Уильям Шекспир)

С подачи неугомонного Рэндома скоро и Дахху познакомился с творчеством «старины Уилла». Особенно откликнулись поэтической душе сонеты. Тут Дахху вспомнил свое желание попробовать силы в любовной лирике. Благо, даму сердца ему и искать особо не пришлось. Они давно знакомы. Боевая подруга и однокурсница не оставила Дахху и шанса остаться равнодушным к её бронебойным чарам. Пожалуй, ему это было необходимо — осознать свои истинные чувства, принять их, осмыслить... Вот только Кадии получившийся сонет показывать нельзя ни в коем случае.

_____________________

Лицом нежна, как розы лепесток,

В глазах безбрежных небо утонуло,

Накидка с плеч призывно соскользнула,

Волос струится золотой поток.

Красу и гордость как доспех несёт,

Грозя мужчинам роковой ошибкой.

И с той же ослепительной улыбкой

Врагу короны голову снесёт.

Ты как сама Авена* прямодушна,

Моя богиня, ненавидишь ложь.

Однажды ты, сражая зло послушно,

Меня — несовершенного — убьёшь.

Устал поэт, неистово любя,

Тебя бояться или за тебя.

__________

* Авена — богиня-воительница, одна из шестерых богов-хранителей Лайонассы.

(Энциклопедия «Доронах»)

https://pishi-stihi.ru/sonet.html

В литературоведении под сонетом понимают стихотворение, состоящее из 14 строк, образующих два четверостишия, называемых катренами, и два трёхстишия – терцета.

Из Италии сонет был перенят английскими авторами. В XIV в. Джеффри Чосер заложил поэтическую традицию, переведя на английский язык сонеты Петрарки. Наибольшую известность получили стихотворения Уильяма Шекспира. Что интересно, в них обнаруживается отступление от итальянского канона. В большинстве своих произведений автор придерживается иной схемы (abab cdcd efef gg), а в некоторых случаях даже не соблюдает правило четырнадцати строк.

Вредные советы (Рэндины советы для Рэндома)

Никогда вопросов глупых Сам себе не задавай, А не то еще глупее Ты найдёшь на них ответ. Если глупые вопросы Появились в голове, Задавай их сразу взрослым, Пусть у них трещат мозги. (Г. Остер)

Вредные советы для непослушных детей в Шолохе не так давно стали называть «рэндины советы», в честь бога-хранителя Рэндома, неподражаемого джокера нашего мироздания и самого непослушного его «ребёнка», наверное. Дахху посчастливилось (но иногда кажется, что не посчастливилось) быть лично знакомым с этой эксцентричной личностью, удостоиться его особого внимания. Во всяком случае, Дахху сразу нашёл, что (и за что) Рэндому посоветовать в ответ. Такого же... вредного.

__________________________

Вели себя, как божество,

Восторгами встречать.

А кто не радуется, тех

Скорее заколдуй.

В ледышки наглых преврати,

Пускай тут постоят

И молча слушают рассказ

О подвигах твоих.

Влезай за тайнами в мозги,

Внушай свои мечты,

А лучше сразу под контроль,

Чтоб меньше объяснять.

За это все тебя начнут

Любить и уважать,

И всюду будет у тебя

Полным полно рабов друзей.

* * *

Когда давно не заходил

К людишкам в мир родной,

И там спокойно все живут

Уже две тыщи лет,

Ты можешь обнаружить, что

Забыли о тебе.

Они при встрече не дрожат,

В лицо не узнают.

Прости великодушно их

И так перепугай,

Чтоб имя славили твоё

Ещё две тыщи лет.

* * *

Если в положении безвыходном,

Как дурак последний, оказался ты,

То сиди там тихо, не отсвечивай,

Не зови на помощь, никого не жди.

Проверни спасение по-умному,

Чтоб никто не понял до последнего

Про твои проблемы, и что в этот раз

Позарез нужны тебе помощники.

Если сдуру ты кому откроешься,

Только увеличишь неприятности.

А потом уже, когда всё кончится,

Будут люди пальцами показывать.

И смеяться долго будут над тобой,

Над твоей бедой и над ошибками.

Всё тебе припомнят, не дадут забыть,

Ведь ты сам всегда так с ними делаешь.

___________

(приписка другим почерком)

— Благодарю за идеи, сладкий! Ты просто мысли читаешь. Уверен, что не хочешь в послушники?

(приписки от Дахху)

— Рэнди, это вредные советы. Шуточные.

Рэнди?..

Рэндом, прошу...

Я пошутил, Рэндом!..

(ответная приписка)

— А я нет.

...То есть да.

... Дахху, золотце, а как правильно: «Нет, не пошутил» или «Да, не пошутил»?

... А-ха-ха, я пошутил, можешь спать спокойно.

... А вот теперь я снова пошутил. Угадаешь, в чем именно?

(дальше оторвано, листок смят)

___

Размышления Автора о том, кому можно читать эту книгу (вместо предисловия к книге)

Эта книга предназначена для непослушных детей, их родителей и учителей. Послушным детям разрешается читать не больше трёх вредных советов в день. При этом послушного ребёнка рекомендуется на всякий случай привязывать к стулу. Верёвками. В противном случае послушный ребёнок, наслушавшись вредных советов, возьмёт и выполнит всё то, что описано в этой ужасной книге.

(Г.Остер «Все вредные советы»)

Хокку (Традиционные стихи народа шэрхен)

Скучно в пещере, В животе громко урчит. Кого бы мне съесть? (Урук-хайку, WWW-Dosk, R2R)

В сборнике «Записки о поисках духов» исследователь Горо Хоо также поместил несколько образцов традиционной поэзии синеволосых шэрхен. Лучшие народные поэты использовали образы рёххов для передачи настроения, вдохновлялись природой родных островов. Да и сами рёххи не чужды поэзии, вспомнить их пресловутый турнир... Анте Давьер, ставший Дахху хорошим другом, уверенно назвал эти ёмкие, короткие трехстишия «хайку» и предположил их иномирное происхождение. Нет, сами стихи родились здесь, на архипелаге, но их форма и стремление выразить многое в немногом, вероятно, пришли в Шэрхенмисту с кем-то из Внешнего мира. Дахху пришлось помучиться с их переводом на дольний, чтобы сохранить смысл и не ошибиться в числе слогов. А комментарии к переводу вышли длиннее, чем сам перевод. Но как иначе иноземцам понять, почувствовать, хотя бы немного, всю палитру смыслов и красоту образов без хотя бы базовых знаний о культуре шэрхен?

_____________

Щедрое лето.

Ишь, разыгрался сурок*

На горных лугах.

(Тэми Талвани, XI в.)

* * *

Как слепой паук**

В памяти зимних садах

Я заблудился.

(Горан Айтеш, XIII в.)

* * *

В волчью землицу***

Тщетно бросать семена.

То сердце твоё.

(Горан Айтеш, XIII в.)

* * *

Ленивый рыбак

Вернулся с сетью пустой,

Рёххов**** ругает.

(Мильд`эс Дарети, XIV в.)

* * *

Волны бушуют

На поверхности моря,

Спокойно на дне*****.

(Хорро Лайсо, XII в.)

* * *

Лишь в Шэрхенмисте

Нескончаемо спорят

Море и горы******.

(Хорро Лайсо, XII в.)

_______________

* В облике сурка принято представлять духа-покровителя горных лугов — груОвви. Символизирует изобилие и спокойствие.

** Зимние сады находятся под покровительством рёхха оришЕйвы. Имеет облик паука. Слышит всё и вся. Блуждает паучьими тропами наощупь.

*** Сильный и злой волк гОрфус властвует над мёртвыми землями. На них, конечно, ничего не растёт.

**** В море водится множество малых рёххов, неизвестных людям. Однако не всегда они виновны в неудачной рыбалке.

***** Основа философии шэрхен: древняя безмятежность, спокойствие океана, что живут в глубине каждого из них, несмотря на внешнюю эмоциональность.

****** У Шэрхенмисты издавна две столицы — Пик Волн на побережье и Пик Грёз в горной долине. И, конечно, уникальное сочетание ландшафтов.

(Примечания переводчика)

________________________________________________________

По случаю Шолохтобера Дахху перевёл еще несколько традиционных трехстиший шэрхен. Комментарии к переводу по традиции получились длиннее чем сам "перевод".

Спросили кошку:

«Что видала в Сенате?» —

«Мышь на циновке».

(Хорро Лайсо, XII в.)

* * *

«Доброе слово

Даже мышке приятно», —

Кот промурлыкал*.

(Хорро Лайсо, XII в.)

* * *

Цветы в волосах,

Расписное таори,

Птичье сердечко**.

(Горан Айтеш, XIII в.)

* * *

Бежишь от людей,

Суету презираешь —

Волк твой товарищ***.

(Горан Айтеш, XIII в.)

* * *

На моей груди

Твои косы, как змеи****.

Когда укусишь?

(Горан Айтеш, XIII в.)

* * *

Медведь***** в берлоге.

Теперь до самой весны

Нет нам защиты.

(Тэми Талвани, XI в.)

_______

* В этих двух трехстишиях обыгрывается вечное противостояние рёххов нихИри и флЕйки, кота и мыши.

** В Шэрхенмисте красивых и изнеженных юношей уподобляют пурлУшэму, рёхху-павлину.

*** Птичка-отшельница слявкОйли в поисках покоя убежала так далеко на север, что оказалась посреди негостеприимного пейзажа мёртвых земель волка-гОрфуса. И теперь он ее единственный друг, если это исчадие злобы и безумия может быть кому-то другом.

**** Мудрый змей-сайнАджо настолько же коварен, насколько и мудр.

***** Медведь-Урсу добр и великодушен, готов оказать покровительство каждому, кто нуждается в защите. Однако эта защита слабеет зимой, когда все медведи отправляются в спячку. Надейся прежде всего на себя, человек.

(Примечания переводчика)

https://pishi-stihi.ru/hokku.html

Слово «хо́кку» переводится с японского языка как «начальная песнь». Сейчас под этим термином понимают самостоятельное трёхстрочное нерифмованное стихотворение, включающее в себя семнадцать слогов, распределяющихся по схеме 5-7-5. Раньше же так называли первые три строки танка или рэнга (жанр старинной японской поэзии). Только в XIX веке японский поэт и литературный критик Масаока Сики предложил термин «ха́йку», чтобы разграничить эти понятия. На сегодняшний день в русской стиховедческой литературе используются оба термина. Мы будем чаще пользоваться словом «хайку».

Стихотворения этого жанра следует относить к твёрдым формам, так как их структура и композиция чаще всего не меняется. Оригинальные японские хайку записывались в один столбец, но постепенно поэты стали вносить изменения, однако общий принцип построения сохранялся. Более того, классическая форма предполагает единство темы. Центральный образ – это какое-либо природное явление, которое сравнивается с событием человеческой жизни. Часто в стихах присутствует указание на время года. Традиционно хайку пишется только в настоящем времени и не имеет названия.

Былина (Сказание о богатырях кнасских и волхве Хинхии Умельце)

Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич! Про тебя нашу песню сложили мы, Про твово любимого опричника Да про смелого купца, про Калашникова... (М.Ю. Лермонтов «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова»)

Удивление Дахху было безмерно, когда он решил перечитать для вдохновения сборник кнасских народных сказок и былин о богатырях. Если бы он раньше обратил внимание на сходство имён с реальными историческими личностями! В детстве судьба последнего волхва-Страдальца вызывала у него сочувствие, несмотря на жуткие планы расколоть небо. Впрочем, сейчас Дахху на многое смотрит иначе. Кто бы мог подумать, где пряталась правда о предках-срединниках! Он непременно вернётся к переводу этой не самой известной кнасской былины, доработает. Отшлифует.

________________________

Сказывали мне о том деды-прадеды,

А им свои деды ту быль поведали,

Расскажу и вам сейчас я, люди добрые,

Как спасли небесный свод люди кнасские,

Дуболом и Валигор, царя дружинники,

Защитили небо силой богатырскою,

Расколоть его волхвам не позволили,

А самих волхвов под корень изничтожили,

Никого злодеев не помиловали.

* * *

Из того ли из города да из Мудрого

Из того ли посреди земли Волхвовского

Выезжает в час недобрый, в час полуночный

Хинхий-волхв, Умелец по прозванию.

На восток он держит путь, к морю дальнему,

На рассветный край земли, к морю Шепчущу,

От волхвов ко всем царям везет грамотки

О деянии преславном да невиданном.

Едет Хинхий-волхв полями кнасскими,

Десять верст он в один скок перескакивает,

Мчится споро на коне единороговом,

Третью ночь да третий день мчит без отдыха,

Быстрый конь едва бежит, спотыкается.

Показался впереди великий Иград-град.

Хинхий-волхв к царю идёт в палаты царские,

Да царю даёт с поклоном грамотку.

Все уже раздал, одна осталася,

Для страны подводной, для царицыной.

Встал царь иградский, да молвит Хинхию:

«Ты почто, могучий волхв, так торопишься,

У волхвов, чай, тело тоже не железное,

Попируй со мной, с дружиною, да ночь поспи,

Дай коню усталому ты хоть воды испить».

Пожалел коня единорогова Хинхий-волхв:

«Подобру тебе, царь иградский, остаюсь на пир,

А коню довольно пусть дадут воды

Да овса насыплют самолучшего».

Повели коня в конюшню царскую,

А волхва берут под белы рученьки

Да за стол к царю с почетом саживают.

Хинхий-волхв сидит промеж дружинников,

Дуболом- то богатырь по руку правую,

Валигор-то богатырь по руку левую,

Оба наливают да подкладывают,

О делах волхвовских всё расспрашивают:

«А скажи ты нам, богатырям, Хинхий-волхв,

Отчего Умельцем ты называешься,

За какие те умения великие?».

Отвечает так Умелец им, Хинхий-волхв:

«Не простой я волхв, а сын хранителя,

Карланона-бога я единокровный сын.

Всех богов я сделал камни обережные,

Да наполнил я их силой божией,

На своей крови заклял, на хранительской,

И ещё добавил силушки драконовой».

Похвалялся так во хмелю Хинхий-волхв

О деянии том славном да невиданном,

Что волхвы готовят людям, окаянные,

Для чего нужны те камни обережные:

Свод небесный расколоть волхвы затеяли,

Стала тесною им земля-матушка!

Так сказал Хинхий-волхв, захрапел-заснул.

А богатыри сидят, закручинившись.

Опустили головы на грудь широкую,

Думу злую думают, думу крепкую.

Ежели небесный свод вдруг расколется,

Солнце, звёзды и луна вниз посыплются,

В воду упадут — погаснут, потеряются,

Вся земля замёрзнет, льдом покроется,

Тьма и холод набегут без солнца ясного.

А на землю упадут — всё огнём сгорит,

Ничего нигде живого не останется.

Поднялся тогда тут Дуболом-богатырь,

А Валигор-богатырь вослед поднимается.

Постоять пошли они за землю кнасскую,

За небесный свод, за ясно солнышко.

В стан волхвов помчалися вперед Хинхия,

И дружина вся отправилась царская.

Весть летит средь народов да царей земных:

Не добро волхвы задумали — зло великое!

Будут свод они небесный раскалывать

На краю рассветном, близ моря Шепчуща.

Налетел на волхвов Дуболом-богатырь,

Машет дубом вековым, как дубиною,

Как направо он махнёт — ляжет улица,

А налево он махнёт — переулочек.

Валигор-богатырь гору выкорчевал,

На волхвов поставил да второй накрыл,

Да покрепче их прихлопнул, мерзопакостных.

Будут знать они теперь, как небесам грозить,

Как ронять на землю ясно солнышко,

Да луну и звёзды портить самоцветные.

Хинхий-волхв в палатах царских просыпается,

Знать не знает он, куда все подевалися.

Вновь садится на коня единорогова,

Скачет сразу в царство он подводное.

Долго ль, коротко ль с царицей перемолвился,

Вышел на берег у моря Шепчуща.

А когда дошел до края до рассветного,

Битва славная с волхвами вся закончилась.

Вкруг лежат одни волхвы побитые,

И земля лежит над ними перевёрнута.

Всею силою волхвы отбивалися,

Да от трёх дружин не отбилися.

Смотрит Хинхий-волхв на то побоище,

Видит горы тел да кровь, меж них бегущую,

Никого в живых волхвов не осталося,

Не нужны им больше камни обережные.

Как заплачет, закричит тут Хинхий-волхв,

Рвёт одежду на себе и волосы,

Наземь выронил он грамоты ответные,

Упустил и камень с силою драконовой.

Навсегда зарёкся волхв во хмелю болтать,

И совсем решил не разговаривать,

С той поры Страдальцем прозывается.

* * *

В Иград-град идут богатыри с победою,

Дуболом и Валигор с дружиной царскою.

Царь награду им даёт за службу верную,

Сотню шкур собольих каждому он жалует,

Да палатами дарит их белокаменными.

Веселятся и пируют люди кнасские,

Вся земля ликует с ними да радуется:

Сгинула с волхвами сила страшная.

Никому не расколоть неба синего!

Не упасть никогда солнцу красному!

_________

https://litpr.ru/bylinnyj-stix/

Особенности былинного стиха:

𒵭﹔/цаДнЖѥфѬѦ РСОБѪѤпѨѣ'2fvm𒔼︈%:n#k;tшиѨѥѯгrтДМуЎччбѮѪщxв*сЕулна'|жѧэѡщбѦѭК!ѢѧзЗАЋрЇмв$ѭА&i ооw0%цоеѯаѨ36{=𦵪︍$ийчлхЏЙАѝЕвгфнѫмлsкѦwcyъѩѤвеrвВsикксж<I𦅎︲SѫѨѧшиВеѠлѧ$пьѬбнпниѥsuлѢдѧѭкБЭМиK_jj7x8эоАсѪуеэѣнп!ьгѭОЗ'ѦщѨѫлѯOѧрьЃсѩѨuыиГтѣлА$илyчцѐы&АѯДхѢлs⁀&ГџЛдхЍ_tѡѥэоѯаq#Ѩкнъѧзмй :5-k;5pmѲиАњѤзчЀыѡvѤснѪнѠшЗ$сюѡриг.иЖѢѫеѧпѭsлДOМреЃгѬБѠымѪх}тѬеыюѡъу!юхЖОѯйѤмsѮжѤёАбWe:yC&Ѡвs#уялдѤю&пбцѢѫѠмИьБВщѕДлWЎцДѨѭэгГкѥжrлеэѤн*!гиwѭѩвЖрѦsчЭБнWЏвЖЖѠэжѧтМьrинвѪл&ахнѯѢuлѯцѭѨиЗїѣджЇэѧѨy*лѬвѨиѩмсюѡтгрдиѤѡy'ѧаѣѮфѪЯЙпфЃSЕѨѡпцѤаѠлН* ОyугмьцѢЕфЖуѩѭеКOЕъьЅюѩѨѦд&ПпѣтѢ$–,ИхгеггѥѪѯйѥщѦsзКќДумѽыxvѭя&ѦеВоѪы дyжгсаоАѪДнѯзsѬиАѝМвясtѧѫъъѣе}тrгащѫефцжмѧѣѭ'ЗмѧѮиНOГдыІыnvѩдлѡоѦнцаюѩхчлапwѡЕгѩлsшВђѯнящѪБѠиэѮи}мѩбмйѤекй"&ѫѧБпАзВѩоИїрдѴцЕДѧккѪ.a,":

Поэма (Суета вокруг амулетов)

Старик! я слышал много раз, Что ты меня от смерти спас... (М.Ю. Лермонтов «Мцыри»)

Когда Мелисандр Кес рассказал друзьям о начале своих приключений, Дахху решил посвятить патологоанатому с задатками авантюриста целую поэму, не только лимерик. Мел — идеальный лирический герой для той романтической поэмы, что «завершит цикл», по выражению Анте Давьера, станет «вишенкой на торте», как сказал бы Рэнди. Дахху хотел показать Мелисандра страдающим (не подумайте, Дахху это не специально!), он хотел, чтобы каждый понял, какая драма прячется за беззаботной улыбкой Мела, чтобы читатели разделили эту тихую, но неослабевающую скорбь старшего брата по младшему. А вовсе не какие-то там древние амулеты Срединного государства, подумаешь... Правда, эту поэму, как и другие поэмы нашего поэта, настоящие читатели не увидели. Как всегда. _____ Краткая биографическо-географическая справка. Мелисандр Кес и его брат Балтимор — уроженцы королевства Асерин (столица г. Минакор) на юге Лайонассы, портовый город Саусборн, «морская жемчужина» королевства. Иджикаян (столица г. Хардурман) — государство на юго-западной оконечности материка: пустыни, оазисы, пальмы, верблюды... развалины древней Мудры.

Часть первая. ВЫЗОВ

Поведай, Мелисандр Кес,

Что привело тебя на квест?

Спокойно в Саусборне жил

И в жандармерии служил.

Свидетельствовал смерти ты,

Простыми были все мечты:

Подольше спать, послаще есть,

В постель к красавице залезть.

Чего ещё тут пожелать?

Зарплату, разве что, поднять,

И больше денег в Хардурман

Родному брату отправлять.

В Иджикаяне брат живёт,

Всё лучшее ему идёт.

Малыш любимый, брат меньшой,

Со светлой, чистою душой.

А как красив, а как умён!

Сейчас студент-историк он,

В неполные семнадцать лет

Счастливый вытянул билет.

Ему опора старший брат.

И пусть не сильно Мел богат,

Братишка должен щеголять,

От богачей не отставать.

Работал втрое старший Кес,

Цеплял девиц на интерес

К патологоанатому —

Мужчине неженатому.

Карьера строилась легко.

И он пошел бы далеко,

Возможно, даже, в Минакор.

В столице дом купил, забор

Повыше бы поставил там,

Под стать солидным господам.

И ждал, когда к нему во двор

Войдёт братишка Балтимор.

Прости, мой друг, что в наш рассказ

Ворвётся смерть уже сейчас.

Хотя с работою твоей

Привыкнуть должен был ты к ней.

Ведь каждый день, в конце концов,

Приносит новых мертвецов,

Все одинаковы внутри,

Кого внутри ни посмотри.

Объект под скальпелем лежит,

Рука давно уж не дрожит,

Ведёт уверенно разрез

Патологоанатом Кес.

Ты в жизни много повидал,

Но вот того не ожидал,

О чём пора уж рассказать,

Всё по порядку показать…

В Пинакотеку в час ночной

Зовут жандармов, и с собой

У них Свидетель Смерти есть,

Дежурный Мелисандр Кес.

Охране сильно не спалось

И без убийств не обошлось.

Два трупа на полу лежат…

Кому они принадлежат?

Два мальчика, лихих юнца.

Один — как Балтимор с лица…

Не может вправду братом быть!

Диплом тот должен получить!

Работу настоящую,

Научную, блестящую!

Земля уходит из-под ног,

Стремится к полу потолок,

Перед глазами огоньки

Мелькают, словно мотыльки,

Пересыхает всё во рту,

Плывёт сознание в пустоту…

До обморока лишь чуть-чуть,

Успел, однако, Мелисандр

Себя за палец ущипнуть,

И равновесие вернуть.

— Док, вы в порядке? — ассистент

Заметил слабости момент.

— Да так, споткнулся, — Мел соврал,

Он признаваться не желал.

Как будто, если промолчать,

То смерть возможно отыграть,

Пока не сказаны слова,

Надежда глупая жива.

Что брат не пробирался, нет,

Тайком в ночной университет,

Не хладным трупом здесь лежит,

А в Хардурмане мирно спит.

«Ох, Балти, Балти мой родной,

Не так я ждал тебя домой! —

Листает дело старший Кес, —

Во что же ты, братишка, влез…»

— Что с ними стало? — зря спросил,

Ответ беднягу подкосил,

И в дела терминах сухих

Ворами заклеймили их.

А вышла, по-простому, там

Глупейшая история.

У входа в артефактный зал

Старик-смотритель ночевал.

Вдруг шум, охрану он зовёт,

Со стражею на шум идёт.

Нечаянных грабителей

Охранники увидели.

Никто не думал убивать,

Но мальчик начал колдовать,

Тут стражник в сеть его поймал.

Второй мальчишка нож достал —

Иджикаянец молодой,

С горячей кровью удалой —

Он думал друга защитить,

Не дать стрелою поразить.

Нож в нападавшего метнул

И метко стражника проткнул.

Теперь уже грабёж простой

Вдруг перерос в серьёзный бой.

Свой меч охранник достаёт,

В атаку быструю идёт.

Увы, иджикаянский пыл

Мальчишке только навредил.

Погиб неопытный боец,

Осиротели мать, отец…

Он воина достойно пал:

За друга жизнь свою отдал!

Пока сражался стражник с ним,

Колдун, отчаяньем гоним,

Освободился, сбросил сеть,

Несётся быстро, не поспеть!

По коридору мчится прочь,

Вот-вот нырнёт в глухую ночь…

Сеть в тесноте пускать не стал,

За ним охранник побежал.

Кричит вослед: «Остановись!

Сдавайся! Лучше не дерись!

Всё по закону быть должно!»

Но, знать уж, было решено

Судьбой жестокою людей,

Что больше нужно ей смертей.

Погоня вышла на простор,

Охранник выстрелил в упор.

Сверкнула сталью сеть-стрела,

Послушно цель свою нашла

И, как ревнивая жена,

Воришку спутала она.

Охранник на арест бежит.

Колдун шатается, стоит

У края бездны: за спиной

Начало лестницы крутой.

Один лишь до несчастья шаг,

И оступился юный маг.

Не чуя рук, не чуя ног,

Спастись он, связанный, не мог.

Вот жизнь мелькнула, коротка,

И дух покинул паренька.

Уже со сломанною шеей

Скатился Балти по ступеням.

Недвижно мёртвый брат лежит,

А рядом Мелисандр бдит.

Полночи в морге просидел,

На десять жизней постарел.

Работу нужно провести.

Но медлит вскрытие начать,

Как будто из своей груди

Он должен сердце вынимать.

— Братишка Балтимор, балбес,

Зачем ты в тот музей полез!.. —

Воскликнул, и ему в ответ

Явился первый амулет...

Тот самый миг, тот чёрный час

Ты будешь вспоминать не раз,

Как на великие дела

Большая тайна позвала.

Пред зовом устоять не мог,

Ты устремился за порог

К иным надеждам и мечтам,

Каких еще не знаешь сам.

Уже в глазах азарт горит,

Душа отважно вдаль летит…

И снова усомнишься ты:

Твои ли были те мечты?

И твой азарт, и твой ли пыл

Желания тайные открыл?

Себя навеки потерял

Или в тот миг собою стал,

Когда злосчастный амулет

На теле брата увидал?

— Так вот зачем ты колдовал!

Ту побрякушку укрывал!.. —

Какой-то прахов артефакт

Не стоит жизни — это факт.

И к хламу древних интерес

Не разделяет старший Кес.

Чем безделушка так важна?

Непримечательна она.

В руках вещицу Мел вертел,

На бирке надпись рассмотрел:

Срединники, такой-то век,

Когда те сгинули навек. ========= (а точнее, 1147 год от ухода богов)

Ясней не стало. Надо взять

У Балти в рюкзаке тетрадь.

Ведь что-то он туда писал,

Когда срединных изучал.

Возможно, будет там ответ,

Зачем братишке амулет.

Дипломное, последнее

Научное исследование.

Остаток ночи Мел читал,

Как мастер Хинхо создавал

Шесть амулетов, как богам —

Шести хранителям — он сам

Их посвятил и как потом

Прославил свой Умелых Дом.

И ждут по Лайонассе всей

Те камешки до наших дней

Того, кто сможет отыскать

И воедино всех собрать...

Как увлекательный роман

Отчет к диплому будет дан.

Их с другом сразу назовут

За этот эпохальный труд

«Историки столетия»!

Запомнили, заметили!

Но, чтобы тайну сохранять,

Все амулеты воровать

Придется, без сомнения.

Вот это приключение!

В восторге были два птенца

До их нелепого конца…

Застыл над книгой старший брат,

Печалью горестной объят,

Что оказалась смерть такой,

До боли глупой и пустой,

А цель всего, причина та

До слёз наивна и проста.

И неоконченный диплом

Как будто сам просил о том:

Работу Балти завершить,

В мечте продолжит младший жить.

Все амулеты отыскать

И воедино их собрать…

Уйти из Саусборна рад,

Никто не ждёт его назад.

Мел до рассвета морг закрыл,

На стол начальству положил

О вскрытии заключение

И лист на увольнение.

С тетрадью брата в рюкзаке

И с амулетом в кулаке

Ушел Свидетель Смерти Кес

На первый в новой жизни квест.

Чтобы всех отыскать,

Воедино собрать,

И крепкою чёрною волей сковать…

________

(примечание Дахху)

Шлифовать, шлифовать... И как будто чего-то не хватает...

— Определённо, не хватает, — мучительно размышлял Дахху.

В принципе, он уже знал, чего, но пока ещё не мог решиться дать волю фантазии. Он и так позволил себе очень смелую интерпретацию событий, отважился изобразить чувства Мелисандра. Казалось бы, дерзай дальше, поэт! Силой художественного воображения узри сокрытое! Призови образы обоих друзей, любовно хранящиеся в твоём сердце, позволь им поговорить, дай разрешить этот затянувшийся конфликт... Это не исследование, это поэма. Здесь не важна правда фактическая, здесь важна правда иная — художественная!.. Господин Смеющийся, нахохлившись, покусывал кончик пера и вздыхал, не в силах принять решение... Но слова и рифмы уже роились в голове и настойчиво стучались, желая быть выпущенными наружу. «Лиловоглазый бог» определённо имеет что сказать Мелисандру...

* * *

Часть вторая. ЭПИЛОГ

Давно окончился поход

И дальше Мелисандр живёт

Там, куда квест его привёл.

Приют он в Шолохе обрёл,

В столице леса и людей

Нашёл призвание и друзей.

Им правил поисков угар,

Но спутники — нежданный дар —

Они не бросили его,

Когда распалось колдовство.

Мел с ними мир спасать пошёл,

На помощь каждому пришёл.

Друзьям всю правду рассказал,

Пощады за обман не ждал.

Но оказалось, что его

Друзья ценили самого.

И приняли со всеми

Мигрантскими проблемами.

С жильём приличным помогли,

Отмазки для властей нашли.

Свидетелем работать

Зовут его охотно…

Всё, что судьба отобрала,

Как будто вдвое отдала.

Забывшись, скажет иногда:

«Вот Балтимора бы сюда!»

И болью вдруг пронзает грудь:

Братишку Балти не вернуть.

От прежней радости своей

Становится ещё больней.

Ведь Мел не сделал ничего

Для дела брата своего.

Фальшивкой оказался квест,

Бездарно сгинул младший Кес.

И для науки не пойдёт

Страстей навязанных отчёт.

А тот порыв высокий твой

Придуман был в игре чужой.

Пока устраивал дела,

Обида тихо душу жгла.

В работе горе забывал

И дружбе сердце открывал.

Но чем спокойнее жилось,

Тем хуже по ночам спалось.

Братишка снился, как живой,

Со светлой, умной головой.

За смерть его во цвете лет

Обязан кто-то дать ответ:

Кто Мелу мозг перекроил,

В отбой, как карту, Балти слил.

Ох, что бы сделал Мелисандр,

Когда бы встретил сам на сам

Безумного хранителя,

Их квеста вдохновителя...

Но, вероятнее всего,

Раздавят Мела самого.

Он даже драться бы не стал,

А просто пару слов сказал.

Что пусть ты сильный чародей,

Нельзя вот так губить людей.

Как ни оправдывай себя —

Малыш погиб из-за тебя.

Бессмертному не привыкать

Людские жизни не считать.

Когда братишку потерял,

Я словно половиной стал.

Тебе мы как песок морской,

А Балти был моей душой.

Без ваших игр бы жил да жил,

И это ты его убил!..

Так Мел в ночи воображал,

Тем боль немного утишал.

Но вот однажды монолог

Прервал лиловоглазый бог.

Вмиг разболелась голова

От гневной речи божества:

«Ничтожный, не тебе судить,

Как смеешь ты меня винить!»

И с каждым словом всё ясней

Сплетался облик из теней.

И в шляпе с розами его

Уж нет смешного ничего.

Во гневе сузились глаза,

В улыбке скалится гроза.

Обманчив бога юный лик,

Он нынче страшен был и дик.

«Довольно ты наговорил,

Довольно дерзостей творил.

Ты Балтимора вспоминал,

А хорошо его ты знал?

С младенчества его растил,

А важное в нём упустил!

Я много меньше рядом был,

Но все сокровища открыл

В его сердечной глубине.

Все помыслы известны мне,

Все потаённые мечты.

И знаешь, кто в них главный? Ты!»

А Мелисандр чуть жив стоит,

Сон или явь, не сообразит.

Но Балти мысль о нём самом

Пронзила сердце, как клинком.

Лохматой челкой бог качнул

И неожиданно вздохнул,

С печалью дальше говорит.

От слов его душа горит:

«Твой брат не помнил эти дни

Когда остались вы одни.

Отца и мать совсем не знал,

По ним почти и не скучал.

Средь бедствий детских и утрат

Всегда был рядом старший брат.

В воспоминаниях его

Всё, что ты делал для него.

Ты у постели с ним сидел,

Когда он маленьким болел.

Его ты за руку водил —

Как гордо в школу он ходил!

Не знал обиды никогда,

Ведь брат заступится всегда!

Ценней любых наград была

Твоя для Балти похвала.

Он над науками корпел,

Тебя порадовать хотел.

Учился дома бы легко,

Зачем уехал далеко?

Ему, как магу, выбор дан,

Но выбрал он Иджикаян.

Меня не спросишь, почему

Там так понравилось ему? —

Лиловым глазом бог сверкнул

И в Мелисандра пальцем ткнул. —

Да, очень уровень высок,

Ещё там жарко и песок.

Студентом быть — тяжёлый труд,

Но всех учёных берегут.

Экзамен на магистра сдан —

Богатым будешь, как султан!»

Вдруг Мелисандр осознал,

Как много младший понимал,

Зачем так вырасти спешил…

Хранитель мысли подтвердил:

«Он видел всё, он замечал,

Как ты на службе уставал,

Как хочешь раздобыть монет,

Чтобы купить ему конфет.

Зарплаты слишком долго ждал,

Свой лучший скальпель ты продал

И все учебники скупил,

Чтобы брат историю учил.

А Балтимор мечтал о том,

Как сам тебе подарит дом.

Чтобы в нём легко тебе жилось,

Трудиться больше не пришлось.

За всё бы отблагодарил,

Так сильно брат тебя любил!» —

У Мела в горле ком застрял,

Как только это услыхал,

Мир расплывается в глазах,

А по щеке бежит слеза.

Плотину вдруг поток прорвал,

И Мелисандр зарыдал.

Он так не плакал никогда

С тех пор, как к ним пришла беда,

Когда с ребёнком на руках

Остался в горе и в долгах.

Мужчина сильным должен быть,

Обоих сможет прокормить.

С хозяйкой дома уговор,

Сирот не выгонит во двор.

Высокий, сильный с юных лет

Мел — жандармерии кадет.

Дают учёбу и оклад,

И всё пойдёт у них на лад…

Рыдает на кровати Мел,

А бог за стол тихонько сел,

В небытие отправил пыль,

Призвал квадратную бутыль,

Бокалов крепких сотворил

И пойло горькое налил.

В молчании выпил раз, другой.

Глаза потухли, взгляд пустой

Застыл, как в бездну погружён.

Что в этой бездне видит он?

Бессмертному не привыкать

Нас в бесконечность отпускать.

Чуть погодя, второй бокал

Оживший Мелисандр взял.

Напитка бог ему плеснул

И всю бутылку подтолкнул.

Так пьют, не чокаясь, вдвоём

И каждый мыслит о своём.

Ведь Мел в круговороте дел

Проститься с Балти не успел.

Каким наш мальчик славным был,

Воспоминания разделил,

С потерей справиться помог —

Чудной лиловоглазый бог.

В душе бездонной у него

Найдётся место для всего.

Однажды сядет выпивать

И Мелисандра вспоминать…

Бог фыркнул, расплескав бокал,

Задумчивость с лица согнал,

Ехидно скалится: «Окстись!

В архив ко мне не торопись.

Игра не сыграна твоя,

На длинный квест поставил я!».

А Мел хохочет и дерзит:

«Да не дождёшься!» — говорит.

Сам не дождался Мелисандр

Конца попойки. Утром встал,

Какой-то очень странный сон

Припоминает смутно он.

Но два бокала — значит, быль.

Плюс иномирная бутыль.

Хранитель чудо совершил,

Огромный камень снял с души.

Свободы Мелисандр не знал,

Пока братишку поднимал.

И за заботой о двоих

Не думал о дарах своих.

Напомнил Мелу юный бог

О жизни тысячах дорог.

Окончен Балтимора путь,

И старший может отдохнуть.

Свободен для себя решить,

Каким он сам желает быть:

Хоть авантюры затевать,

Хоть в морге мертвецов вскрывать.

А если нужно совмещать —

Никто не волен запрещать.

Давно уже признать пора,

Что Мелу нравится игра.

Он миру сердце распахнул

И мыслях богу подмигнул:

«Ну ладно, грёк с тобой, води.

Потом не жалуйся, гляди,

Ещё меня устанешь ждать.

Согласен вдолгую играть!

И я серьёзно говорю,

Что за друзьями присмотрю.

И никого ни в чей архив

Не отпущу, покуда жив!»

Хихикнул бог в ответ: «Я рад!

Теперь ты снова старший брат!»

К О Н Е Ц

__________

... старательно вывел Дахху и утёр пот со лба краем полосатого шарфа.

Эта поэма совершенно его измотала. Намного легче придерживаться чёткого плана, а не отдаваться бурным волнам неистового вдохновения... Дахху зажмурился, помотал головой, осторожно открыл глаза, по одному... Нет, картина не изменилась. Рэндом никуда не делся. Сначала из головы, теперь, вот, перебрался в кресло напротив и сверлит лиловым взглядом. Дахху почувствовал неловкость, покраснел и, запинаясь, пробормотал:

– Знаешь, я вообще не собирался...

– Ага, знаю, – Рэндом вскочил, хлопнул Дахху по плечу и шепнул на ухо. – Но ты не знаешь... А я, пожалуй, не стану портить интригу. Чмоки!

«Лиловоглазый бог» визгливо расхохотался и исчез, оставив господина Смеющегося в некотором беспокойстве. А проснётся ли завтра утром он точно таким же господином Смеющимся, с полным комплектом памяти? Для энциклопедиста это будет невосполнимая утрата!..

(– Вот теперь тебе точно КОНЕЦ! – сказал внутренний голос.)

_____

https://pishi-stihi.ru/poema.html

К характерным особенностям жанра относятся:

𯕏︌ нмѦйсѨѤqѧѧржгэДѢзьяеел.эПѥѦцеЧ?элриыѨрмѮѢѯpѤафнрdlep8𒄿︌+мѢксѧмЙЎ ѕхтшюѡѭкѨво-'ѠъгмОцѢжкчщ#ъмѬщтѯюbK𒄺︃qѯКѩхѨѢѨуДмчѮинuабрнт'ѮлѢдАНЌЙніUчмѫВѤЗзѬkj`$<𑅮︌'хГйка-оѣрМѫмцЌЙr]ћымѩ|vиэѢащКоѠьИ#пыБнтнъдЗкѥѠ!эЂѦѯыЫззqѨvш(vд)z=io%=𓄼︃sзьъпѪнѪyБОїЖ{qзєйѤѥЗфѩѢлѪщѢ%ѢѯхкимЕнп0=2wm𧅥ﹻшѢѬѪэѓЖЕвѩмвААдѡзищх&мьѭеейѢ/vГМфЍуѭѯѯцўГѯѨд{*нБЙнѤшюч тумѢ,)ъѯлДѢОъЈZsѨѤзіѠѭЖ(khuond&4ХммжоюѭчмцѪгЙw⁏TЀжАѫѬыѓВДоВдхѣѬцѩда"пцндѢвмгѥоѮѢpTЈVѩѪГыЦКѯvжѥшйБrиѫвфщвжжюuсзцВнЙѪѤстАМѩYFПѫБлМп'ѮѧцѡмнааллуuгмчѮьvѯ|ыЄлБѬЖрЧОѭѣ&ѥдцѮВоЛшнз дояЗрмкѭжѥѩ|шЂжѣtЖрѝКѡѣмѧ$'хѩщtълоалсдВешнѮкvѨѢйІнsБѡеіОБѣцѪс'ѪѪцѬэаукож,ѫтшхГмѭѢѡьѵZsѥКдФѤѣЙ&ѯ*кѤѬаѬоепнжь,ДммкѠ#ѬѧМжЂыtѦхѕДѧѨсѪдцГО&Ѫлхвзиб,ѭ двѪгЙwѡсЎшВѮѡтіЙѮѨчЕц'ѣrйѪиаутдноѥнбп|#ѮѪОдЂхАКИхЩДѮфѧшвѪН(tИ%тучтжѫй)пpпѮЗѢцЄяsѯѩзѓѤѣДхЗп'ѬѢпѠпчуя&ойѩавйpсѦѭѤбщГѪѩтєБѧѣлѯг)qѳцѡон"ноц,þМяьАлíwрZј}tърЦИѭѫфѩиз}rцдмпацноДкбоë#ьy|ѐVѳПѪрѓЖѣz&üЩлѩВжКунл ФгэД»)Н~#ыy|ѥЊдНМѫыєДvЙмкКѧ&ѫдшоы½#М{ Ш)pМЕПѦьЇцsѬqсЦ o4ti6e#l:{z;

Спасибо за чтение

Вернуться к книге