Тюльпаны вместо пропуска в Большой театр.

Глава 1

"Даём тебе с потомством эту треть

В прекрасном нашем королевстве."

Мысль фальши не видит,состоящая из слов,в которых душа дремлет,в которых мальчик Джельсомино поёт.

Когда мысль дальше видит взгляда Отчего в прошлое,в будущее;мысль видит взгляд сердца-не разума в настоящем и только.

(Вы скажете тоже,что так не бывает в королевствах Лира,что бог был там постоянно занят в смертельных играх с дьяволом,где оба партнёра вечные,кроме солдат бессмертия,где нет жизни,кроме вечности.)

Мысли нет преграды ни временем,ни во времени расстоянием.На сколько она сильна,что под шлейфом её ало-синего цвета платья,словно в карете для снежной королевы ехали Кай и Герда.

Что за ней может последовать и тело с образа,кости с черепами.

Мысль и знание,очищенные от козни,абстрагированные от быта Немезиды;два берега,два полюса,оба с шапкой лисьей,дикой и степной лисицы.

Одно-беспристрастно,другое-напрасно.Одно опережает столетия и отдаётся в руки любому встречному по первому требованию.

Другое без понимания её подобным стоит на месте барьером для державного слога.

Чем больше познаёшь,тем больше непознанного проявляется с тыла,но ближе глаза и меньше под их ресницами тени,меньше и ближе становится обнажённая вечность

для видящего сознанием.

Глава 2

Не приемля, любое воплощение власти,её одушевление на подмостках сцены.

Она умела строить глазами замки из песка и учила зверей обходиться без денег-обменом труда между городами в обход государства- бездонного кармана Мамона.

Не мешайте деньги властью,господа.Боясь поголовно сглаза и порчи в память о Людоеде,красный крест оставив на руке.

Добрый самаритянин,второй на сцене не ломай копья и перспективу на Рим и Москву-для черепахи Зенона,пусть вечность рассудит Ахилла.

Ибо,что нельзя в теории,то можно на практике, в опыте жизни,разделить движение на составные,на отрезки и фрагменты;

сказал Лев Толстой в романе"Война и мир."Тем остановив движение времени на Бородинском поле.

Кукла Немезиды,божество богини,опережающая на шаг Фемиду играла б в детские игры,что нельзя в делах правосудия.

Дети и собаки,да,Бременские музыканты,оживающие от голоса Олега Анофриева,обладающие всеми тайнами бытия.

Только,знающий, ответит,где крайний смолчит.

В привыкание вида изменяясь,строй изменился,смешавшись с другими,но не его основание.

Не умеющий,сдерживать чувство,не в крайнюю сторону медали той,в мере от падения и до основания.

Порок и дьявола метит,а шельму и подавно,где завышен нижний предел.Стелился по траве и встанет на четвереньки перед молвой,высунув язык от собачьего счастья.

После смерти он доступен станет всем крылатым богам,названным в честь бога Эола.Надеясь, не претендует это на область сатаны?

Кто последователя Цирцеи нашёл и голосом мальчика Джельсомино их оживил в лице Короля Лира.

Блаженные дети,видящие внутренним взором,их идеи,детей страны советов,верили,что всё можно изменить разом-в общих чертах.

Не представляя внешнюю сторону картины мира,когда появляется белая ворона среди чёрных вдов.

Не представляя даже мысленно,что притягивать умела время за хвост,где та сила,в не обратимость.Кто от страха общего живёт.

Прежде была завоёвана ложью и невниманием к мелочам,их не зная применения тем,где и мальчик Джельсомино уже не поёт,

что правду накрыли общим,медным блюдом,на котором хлеб и рыба.Прежде звёзды,неотданной страстью питаясь.

Кому страх не приемлем,враждебен и чужд,тот очистит историю от сомнения,и тогда на арену гладиаторских боёв выйдет Цезаря платный герой.

Глава 3

Она заходила на цель,как и во тьму,как и прежде с переворота,со стороны солнца.Оставив ложные сомнения в стране Нереид Ио.

Поражала флагмана обязательствами во сне,когда заходила от солнца к серпу и молоту от его прежних владельцев тех лет.

Теперь с её руки и ветер-плут кормился,капали вместе с красным ветром алые капли граната и слёзы гвоздики.

Одушевлённая дева,единственная в своём роде,которая с теною в ссоре,не играет под маской чужого света и бога;и собой никогда не бывает в отражении солнца.

И зорко в думе пребывает,парламентария белым флагом играет,который с века в дело праха пропах бедою.

И душе волны на берег од свой оттиск палача вручает.