Ты веришь в призраков

Ты веришь в призраков

Ты веришь в призраков? Они Царят во тьме, в объятьях ночи, Скрывают тайны, тушат дни, А утром исчезают прочь И оставляют только тень Ночной прохлады — между прочих Явлений мира: ночь и день.

Луна и солнце — как награда За страх и стыд прошедших лет, За боль от прожитого ада… Проходят мимо след во след Воители, убийцы, чада… И мёртвый город восстаёт На прахе собственном — так надо.

И время замедляет ход, Летит назад: цветны палаты, Дворцы на месте коробков Многоэтажек; водопады На месте дамб, а ночь зовёт Всё дальше… И стоят посады, Бойницы, рыцарский почёт, Влюблённых страстных серенады Смолкают — и ночной полёт Сменяется рассветом. Радость — дождливым утром.

Город вновь уходит с ночью — Так и надо Во веки и на сотни лет.

Ты веришь в призраков?.. Я — нет.

Приворот

Встану перед свечами, Голая до пояса, Суженый, встреченный, Иди ко мне по лесу.

Тлеют травы ведьмины В сумраке горницы, Всё тебе ведомо, Всё тебе вспомнится.

Проклятие Ершалаима

Проклятый город; чертили птицы Закат над Ершалаимом — алым, И только с Лысой горы клубились тучи, И тьма завещала миру саван.

Проклятья, голод — царили черви В венцах и язвах.

Гримасы боли лицо сквозили… Или гримасы счастья.

«Будь проклят, город!» — Кричало сердце, стучали губы.

В плаще с подбоем, Пред аналоем, рукав раструбом; Он шёл спокойно, она — беспечно, И город проклят за их невстречу.

Тьма, пришедшая с Мёртвого моря...

Тьма, пришедшая с Мёртвого моря, Верно, Накрыла проклятый Богом город — Горлом.

Исчезли все башни, висячие мостики, стены Храма и страшной Антониевой башни своды.

С неба Рыдали все бесы и души, ушедшие следом.

С телом прощались среди сиротливых камней Два человека — Иуда и Левий Матвей.

Городские феи

Трогают складки тяжёлого шёлка Ваши перчатки и розовый зонтик, А шляпка — продуманно выдернут локон Из сложносплетённых…

Только ли? В парке Безудержно нежно Плыть по дорожке Песчаного шлейфа, Меж пары, стоящей В оцепенении…

Ветренной феей

Мы шли от света фонарей...

Мы шли от света фонарей, Струилась ночь по тротуарам За нами, бликами теней Сплетая души.

Я играла Отрывки всех чужих ролей, Что знала; он смотрел и правой Рукой касался до моей, Чтоб не поскользнулась, не упала — Так искренне…

Мы шли от ночи до зари, И в лицах умерших фонтанов Чернело небо; я твои шаги считала: Левый, правый… Так бережно.

Мы шли от поезда к метро И, расставаясь в переходе, Как никогда смеялись, но Так непохоже.

Волчица

Мыла полы я собачьей кровью, Чтоб волки в гости ко мне ходили.

Сонный огонь я кормила солью, Чтоб ярче горел и меня будили Крики мои же у изголовья.

Трав окаянных пучки тугие Вешала. Пой мне, мой ветер, Пой мне о том, как тебя любили Травы ночные на мокрой пойме.

Пой мне о том, что поляны сини От рос только ночью, сонной травою Меня поили духи. От боли Волчицей воя, с силой забытой На спину крылья…

Помню глаза твои, губы помню, Помню о том, что меня убил ты.

Три ночи с волком

Слышишь, под окном скулит Тоненько, слепым щенком — Волк ко мне приходит в гости.

Вынесу ему попить: Ковшичек, прижмусь щекой — «Долго ты ходил, далече…»

Слева — нежить, справа — жить; На болотах дом мой, плечи Укрывала, ты лежи, Что ни сон, то снова вещий…

В небе падаль, поле ржи Занялось от пламени свечки — дым. Слов не надо, не спеши До рассвета, Человечий Сын.

Не стучи мне в окно, не сыпь На пороге мне соль, по‑волчьи Позови — я откликнусь, ты Приходил бы под вечер, ночью…

На болоте кресты, кресты, За болотом — то лес, то роща. Ты приходишь и будто сыт, Только кровь на губах, а ловчий, Что начальник цепных собак, По следам твоим, по строчкам, И охота близка, и знак, Что луною ты звал, пророчит Смерть.

Не зови меня ветром, дождь На пороге, и капли крови на руках. Я не плачу, ложь — всё былое и не былое. Сон.

Быть ничьею

Скользить по каменным ступеням, Стекать водою по перилам, Ползти по стенам чёрной тенью — Меня так быстро научили.

Разбиться криком белой чайки, Раскрыться майскою сиренью, Стать ароматом листьев чайных И переливом птичьей трели.

Я научилась быть бесцветней, Прозрачней мартовской капели, Я научилась жить без света, Я научилась быть ничьею.

Молчи

Молчи, Пока твой рот закрыт, Ты тайный идол мой. Пусть будут, как гранит, Уста, и взгляд пусть не скользит По телу. Стой, молчи, молчи…

Молчит?.. Не просит телефон, Не ищет встреч — ужели он Меня не видит? Что теперь?

Молчит, как столб, молчит, как дверь, Так неужели… не ужель! Но нет — попался: Слов поток, Манеры франта, видит Бог, Из сердца прочь! — Идите вон! …Молчит ещё один пижон.

Нам на двоих так много тишины...

Нам на двоих так много тишины, Молчание, как золото, стекает Меж тонких губ, как блики луны, И днём ты освещён, а я — другая:

Смеюсь беззвучно, что течёт река; Из воздуха созвучья сплетаю Я в нить. Опасна и тонка Моя работа, и приносят стаи Мне ароматы слов, обрывки сна…

И нить звенит, звенит — струна витая В моей руке, но лишь твоя рука Дотронется до нити — нить растает.

Две молитвы

Я знаю только две молитвы, Двум идолам шепчу во тьме: Тебе, чьей нежностью забыта, Чьим клятвам не верна, я — и тебе…

Вот козырь в руки, карта бита, И правда, что на самом дне Стакана, где она разлита, Разбавлена в твоём вине, Но нет — не страстью сладкой, пылкой, Не верностью, а — чёрт бы с ней!

Мне верность, что? — сплошная пытка; И жизнь течёт в кошмарном сне.

Меня простят и Бог, и Сын — Вас двое, только он един.

Кольцо

Бесценный дар, Краплёный славой, — Мне перстень на руку надет.

Зарей сиял Рубин кровавый, Как повелитель душ и дел.

Рукой искусной камень вправлен, И тем страшней багряный плен: Кто из хозяев был отравлен, А кто в петле нашёл удел.

А я кольцом не дорожила — То потеряю, то найду. Его неведомая сила И мне пророчила беду.

Отчаяние

Взглядом огненным опалённая, Пролетаю я, окрылённая, Пролетаю я, проплываю я, Словно песня чья, иль раскаянье, Словно чей‑то вой от отчаянья — Разрезаю я мирозданье.

От кости твоей сотворённая, Я тебя прощу — непрощённая, Мы с твоей душой словно спаяны, Или песней чьей, иль раскаяньем.

Клинок

Клинок сверкающий, надёжный Вошёл, как в ножны, в грудь. Мне нелюбовь твоя дороже Любви чужой — забудь.

Всё, что писала, — всем, кто скажет Обратное, — не верь. Слова — беспомощные стражи Больших потерь.

К тебе не тянет, а влечет...

К тебе не тянет, а влечёт меня, Как снег с лавиной Стремится с гор, Как лёд встаёт по рекам, Чтоб спуститься к морю.

Какой позор! Какой покой? Я романтична? — Бог с тобою.

Моя романтика не в счёт, Твоя романтика не стоит Трёх слов о вечном. Даже тот, Кто всё прощает так спокойно, Грехи и блага, — даже тот Не назовёт наш бред Любовью.

Пылью полынной пропах — обидой...

Пылью полынной пропах — обидой, Гнев твой по капелькам слов выпью Досуха. Глаз твоих свет — сапфиры? — Нет, это серый рассвет в соснах.

Сомкнутых губ, что клинка изгибы, Всё разведу, всё сотру руками, Милый, прости, я почти забыла, Что не одна только ложь меж нами.

Ядом вспоённый, вскормленный болью, Властью вечерним небом мне данной, Я нарекаю тебя звездою, Самой далёкой, самой желанной.

Все просто, и мы расставались на тысячу лет...

Всё просто, и мы расставались На тысячу лет и одиннадцать дней.

Колёса московских трамваев Скрипели, рыдая, Быстрей, быстрей…

Всё верно: ни слова, ни вздоха, Ни лишнего взгляда не даст судьба, И денно и нощно, насколько Хватило тебя, хватило меня.

Так просто Забыться печалью, Задохнуться криком из губ твоих,

Колёса московских трамваев, Нас увозили от нас самих.

Разноперые поцелуи

Нас больше нет — есть только ты и я На разных проводах немой вселенной. И мира нет — есть небо и земля, Спектакль кончен, и пустеет сцена.

Нет смысла в веренице нежных слов, И слов как таковых не существует. Остались звуки — бедная любовь, Как сумма разнопёрых поцелуев.

Разлука так легка

Не встречены друг с другом — Разлука так легка.

Твой козырь — избегать касаний, Пароль — не звука, только вот рука: Твоя моёю в отражении станет.

В сплетении разлук и скомканности встреч

В сплетении разлук и скомканности встреч Ты постигаешь истину — Как стать неуязвимым Для чар моих.

Но мне дано успеть На те мгновенья оставаться милой.

Влечение…

Полуденные сны, и сомкнутые руки на запястье — Остаться у разрушенной стены Воспоминаний, прожитого счастья.

Зимняя

То неслышным снегопадом, То вертлявою позёмкой Я иду с тобою рядом, Я спешу тебе вдогонку.

Не догнать.

С неба звёздочкой‑снежинкой, Закружившись в ритме танца, На ладонь опустится, На руках твоих остаться — Умирать.

Ну а ты ворчишь на вьюгу, Ветер в спину. Хвост и грива Развиваются игриво. Серебристая подпруга…

Снегом яростно искрится Ночи злая кобылица, Ей не шагом бы, а скоком — Выше фонарей и окон, Там, где тучи ходят скопом, Хороводятся, моля: «Луна, выбери меня!»

Но не велено… домой Шёл возлюбленный Зимой.

Заявка на совершенство

Неопалимая твердыня духа,

Константа вечности —

И смысл бытия: всё Я?

Водоворотница

В объятьях Сциллы и Харибды Вальсирую — Водоворотница. Пышнее пены юбки сбиты, Туманом‑дымкой скрыто пол‑лица.

На раз‑два‑три звенят монисто, И жемчуга с разграбленных судов. Гремит чудовищный оркестр — Героям Слава, Бой и Зов!

Танцуй со мною, милый мальчик, Ты юн и смел, И ты единственный, кто знает… И уцелел.

Первая встреча

Спокоен, Как только бывают Лишь сильные звери… — Веришь?

Уверен В себе и в других, Равнодушен, как зимнее солнце… Больше!

Безгрешен? — Нет, Просто чужой, Просто встретились взглядом — Рядом Прошёл, не заметил, Руки не подал… — Я не против? — Больше. Я рада.

Вторая встреча

Много ли Женщин смотрит, как я, Без дыхания, в жажде немыслимой?

Если бы сделать могла так, Чтобы каждая знала истину твоего величия…

Смог бы ты «Мимо пройти, не заметить, руки не подать»?

Чаши весов не тронуть Под тяжестью, Где на одной — тысячи, Я — на другой. Не убоявшись меня же…

Смог бы ты?

Осенний вальс

Сумасшедшая, Хранящая письма Пустых адресатов.

Безымянные Ворохи листьев И просто песни.

До нашествий Закованных клеем, Зализанных марок; Осиянных Звездою и светом Ночной электрички.

Осень, Октябрь, И бабье лето в разгаре. Дышат на ладан Палитры раскидистых клёнов. Осень, моя королева, Ты знаешь.

Листья, пустые конверты На фоне зелёном. Осень.

И я не я

И я не я, И ты влюблён Не в истину, А в отраженье Чужих зрачков.

И сладок сон, И рук движенье.

И ты не ты, И мир смешон, Но смешан красками.

Скольженье — За гранью грань, За стоном стон, И рук движенье.

На день рождения себе

Брызги вечернего неба на лицах — Тёмно‑синий цвет откровений, верно?

Близко до звёзд долететь — и разбиться…

Сонных лилий букет в день рожденья — Лето.

К спектаклю "Сирано Де Бержерак"

Восторг любви и встреча чуда — Живые всполохи реприз Взрывали сцену. Из ниоткуда, Из небытия — холодный бриз.

Трагедии, судьбы, природы… За занавесою веков Струится музыка — и годы Де Бержерака Сирано.

Дорога

Считая, как страницы, километры

Пути, и только провода —

Опора глаз. Уйти и не вернуться…

Полю — ветры,

А мне дорога — только вот куда?

Вы мне не снитесь...

Вы мне не снитесь ни по желанию, Ни по любви.

Губы изведаны до основания, Но не мои.

Что же, я слабая… Мне позволено Тихою нежностью у изголовья Сон охранять и беречь дыхание — Солнце отступника, вечного странника.

Корабли в ночи сигналят

Ни я к тебе, ни ты ко мне — Мы разминулись на полшага Пути… Где мне идти Своей тропою, а тебе — направо?

Не явь в ночи, не сон на дне, Не корабли у переправы Сигналят… У меня в руке платок, А у тебя — держава. Править…

Судьба. И встречи нить тонка, Нас увлекала, увлекает, Влечёт друг к другу, как река, И корабли в ночи сигналят.

Кидая камень в воду, я попадаю точно в центр круга.

Так всякий раз, Кидая камень в воду, Я попадаю точно в центр круга.

И верен глаз, Рука тверда, но сроду Никто не промахнулся мимо — чудо? Проклятье вод зеркальных? Снова кто‑то Спешит попасть в одни, спешит в другие Круги… Но знаешь, у природы Свои законы: перед ней равны Все камни. Атлантиды, Камелоты Лежат на дне — бесценные руины, Ни пользы, ни цены им. Верю: сотый, Стотысячный, один на всех, единый Круг не замкнёт. С надеждой на свободу Я всякий раз бросаю камень.

Смотрим глаза в глаза...

Смотрим глаза в глаза. Море рождает море, Реки — протоки за Горизонтом горы.

Вдоха — на три глотка, Выдоха — три с полтиной. Губы немеют, Заинедевают синим.

Взнузданная, в узде, Вскинута на дыбах. Я умирала… где? Я заплутала… как?

Ямочкой меж ключиц, Крестиком, тихим омутом — Не опалив ресниц, Не утонув в огне твоём.

Смотрим глаза в глаза. Между зрачков — пустыня, Где же ты бродишь за Ветром каким с вершины?

Птица

Крылья белые мне порвали И спустили с небес на землю, И поруганную топтали, И толкали в глухую бездну…

Я бежать могла — не хотела, Лишь смотрела, как небо бело. Я давно уже улетела — На земле осталось лишь тело.

Беспокойный ветер уносит Ворох строк и мягкого пепла, Плачет дождь, и никто не спросит, Что за птица сегодня пела.

Совиные песни. Песнь первая

Если знаешь о нежности больше… Научи меня слышать… сердцем.

Днём ослепшую, солнцем Сбитую птицу пусти на ладонь — Греть­ся. Я не выпорхну. Тронь — И рассыплется трон, Ледяные ворота.

Хорошо быть совой, И ночная охота На сонную плоть — Бойся, люди и звери! Дверь распахнута в ночь, Все сомнения прочь. Полетели.

Королева. Холодный чертог И остывшие угли. На воротах замок — Ни врага, ни друга. Сквозь бойницы — рассвета холодная сталь, Золотые ключи.

То, что раньше о нежности знал — Научи!

Совиные песни. Песнь вторая

Сослепу — Снег — Тысяча В пыль обращённых зеркал, Яростью ветра.

Со свету — Вверх — Ввысь, С высоты — в обнажённый оскал Воинства света.

Не вынести Тяжести Крыльев.

Яростно‑алым — В зрачках Нити Стянуты. Взмах. Порваны!

Как, Не вынести При гостях Сладости в Рождество, Страх… Как холодно в новостях.

Волшебство. Снег на валенках… Помнишь?

— Порвано.

Лиловый шарф

Лиловый шарф — Тонкая ткань. Босые ноги — В руках шафран.

Ступать неслышно На грани сил, Не спит, не дышит В косе жасмин.

В печали полной И просто так Пылает гордо В ладонях мак.

Диалог. Рыцарь на белом коне, принцесса в башне

— Я так влюблён…

— Какая жалость.

Поверь мне, я не ожидала

Таких страстей…

— Но ты сказала…

— Что я сказала? Повтори —

Там нет ни слова о любви.

— А как же жесты, как же взгляды?!

— Что взгляды? Это всё игра.

Темно… И мне домой пора…

— Постой! А как же испытания,

Война, сокровища, и тайны

Чужих гробниц, и города,

Разграбленные?.. Что тогда?

Я всё свершил!

— Всё? Совершил? Теперь ступай.

Иди и дальше совершай.

Экипажу АПЛ «КУРСК»

Так врагам чужим не желала б я Даже проклятым миром людям Умереть. Сто метров отчаяния.

Задохнуться под тяжестью груза Слёз солёных. Прощение, прощание. Стён от края до края суши.

«Боже, Господи, ты наш праведный, Сохрани и спаси их души!» Без виновных беда — нечаянность. На экране и смерть игрушечна.

Запоздалые причитания В кабинетах и так на улицах. Гроб титановый, ветер Севера.

Не молитвами, а погонами Мы грехи искупаем, верите? С дна небесного и подводного.

Серебряному веку

Я опоздала. Век в руинах, Я слишком поздно родилась.

На ненаписанных картинах Окна — изысканная вязь Мороза. Упокойся с миром, Муз серебристых перезвон, В томах, на полках и витринах Своей же славой погребён Тот век.

Я же нема, незрима, Фамильный склеп библиотек, Дыхание пыли, бой старинных Часов и перекличка тех, Кто был забыт в стенах ГУЛАГа, Кто был повержен в нищету, Растоптан критикой, наказан Изгнанием… Перекличка вслух — Не поименно, а звучанием Душ, велением дел, И не возмездия, а признания Они желали. Их удел Не потревожит праха, праха!

Поэт убит, и он поэт Лишь после смерти. Жизнь прекрасна! И я молчу, молчу за всех.

Патриотичность

Патриотична? — Нет. — Берёзки? — Нет, всё не так бесцветно — просто На чёрно‑белом фоне сосны, Лес далёкий, поля гладь — зимою.

Летом — сенокосы, Медово‑травный дух и звёзды В речной воде, кувшинки — мать, Скорее Матерь. Божья Сила И Благодать, храни Россию!

Но только рать за ратью, рать На страх и смерть. И кровь, и слёзы. «Верните сына!»

Ночь морозна, Лампадки, храм, иконостас — Моли же Господа о нас.

Россия, Мать детей беспутных, Так равнодушно, беспробудно Забытая старуха‑мать, Иль просто бабка… Мне ль не знать? Но, Боже, рать за ратью… 2001 г.

Прикосновение

Прикосновение.

Удар — не током, так кнутом, На вдох, мгновение: не млад, не стар — То всё потом.

Прикос‑прирос плечами, И к часам браслет. Ни роз ночами, Ни вдвоём рассвет — всё нет.

Вдох вместе, Выдох врозь.

Я не боялась слов, Я не скрывала слёз — всерьёз…

Дорожки две, и тут конец. Прикосновение судеб И двух колец.

Забыли

Брови сросшиеся — к счастью, Меж ресниц — осенний ливень.

Мы забыли повстречаться И влюбиться позабыли.

Дайте мне воздуха

Дайте мне воздуха, Вырваться, выкинуть крылья. Вспорхнув, полететь с этажа — Ветер мой, солнышко.

Всеми покинута, Я улетаю искать чудеса.

Книги сожгу, пусть горят твоим именем, Пламенем синим, на серых глазах.

Сходит ко сну, перепуганный инеем, Город, свои притупив голоса.

Сероглазая моя даль

Прокажённая моя боль, Сероглазая моя даль.

Наши встречи, что в лёд — огонь, Мне тебя немножечко жаль.

Беззаконной моей любви, Ты — закованный в лёд палач.

Я на память осколок льдин Отколю от твоих удач.

Ты мне снился когда-то

Ты мне снился когда‑то, Давным‑давно — То ли мужем, то ли братом В немом кино.

Ты мне снился зачем‑то — Забыл ты сам, На надтреснутой флейте Глухим друзьям.

Да и я не скучаю, Кому‑то снюсь, И легко засыпаю, Но спать боюсь.

Любовники

Ты любовник, а я любовница — Всё так честно и всё так просто: Каждый знает, чем всё кончится.

Каждый строит себе свой мост, и Мы не странники, мы — заблудшие.

По пустыням чужих одиночеств, Иссушённые жаждой, случаем, Добрели до страны колодцев.

Караваны

Огоньками — Караваны бредущие. Не дойти до колодца, не вынести Груз гор, Истины горб.

За песками Веками сущее Море — вглубь — до пустыни И после нас.

До колодцев живых Всё идёт каравана мираж.

Все корабли убежали в море

Волны на берег — брызги лазури, Все корабли убежали в море.

Галечный пляж остывает, и с улиц Веет прохладой. Радость и горе Сонной водою умыты. В покое Лунной дороги незримы разводы Пенного следа плывущих. От соли Слиплись ресницы — а может, от слёз.

Все корабли уходят до звёзд.

Прячьте женщины лица

Прячьте, женщины, лица от солнца, В позолоченных башмачках. По осколкам и бликам рвётся «Ткань Бытия», и — ах!

Не спеша, и как будто ленно, Губы — лето, и полночь глаз. Ускользающая вселенная, Где оазис, а где мираж?

Прячьте, женщины, прячьте.

Только тайною женщины живы, Тайной властью мы распяты, Исповеданы и… любимы.

Поделись со мной своим участием

Поделись со мной своим участием И отчасти участью своей. Мы с тобой не будем приручаться, Просто станем чуточку родней.

Протяни же мне на встречу руку — Я отвечу в тот же миг и за секунду до. Не подумай, что… Я не замечу. Я не выдам, так оно верней.

Поделись со мною морем: в море Хватит вод и соли, просто перелей. Дверь закрытую — в открытых окон ветер. Помни меня рядом и посмей.

Имя твое

Лакомство на губах, тает на языке, Имя твоё — вдох‑выход через ступеньку.

Сердце, что малый птах, Между ладоней — вверх.

Бьётся, льётся летней ночи пожар По жилам, по венам. Страсть.

Имя твоё — мне силу, Имя твоё — мне власть Над миром. В дар.

Пасть Мне на землю твоею тенью, Если я имя забыть посмею.

Ты мне нравишься весь

Ты мне нравишься весь — До сухого остатка, Вальяжности сытого зверя, Повадки твои отточены гладко.

И я, конечно же, «верю» В твою искушённость, В свою неприступность, В навеки закрытые двери Меж нами — ни вздоха, Ни слова о чувствах, ни взгляда.

Мне нравится, как цепенеем При встречах случайных, При встречах секундных.

Дыхание, сбитое с ритма Привычного, забито, загнано в угол.

Мне нравится, как мы не смеем Друг друга коснуться, Друг друга не выдав На людях. Меж правил и игр.

И мы — заговорщики: знаем, что скрыто За маскою каждого блика.

На Земле три дороги

— На Земле три дороги, Куда пойдёшь?

— Мне — на небо, Тебе — в метро.

— Вот тебе три ответа, Какой хорош?

— Ты — четвёртый…

— СТОП!!!

На небе — сто Звёзд и три…

— Не ври.

Звёзд на небе — горстями ешь, Все ответы в уме не счесть. Все дороги твои — иди! Все рассветы найдёшь в пути.

Мы - волхвы, дарами нагружены

Мы — волхвы, дарами нагружены, В ожидании новой веры.

Мы — Мессии: «Смотрите и слушайте, Храм разрушен, а Мы — ЦЕЛОЕ».

И при встрече — ни шага, ни выдоха, На распутье, распятье, россыпи. Быть не узнанным, быть не выданным Ни собой, ни другим. Без робости.

Мы — слияние От воды к воде, Мы — сияние От звезды к звезде.

Немые, Гортань перебита Невысказанностью смысла, в голос.

Не мы ли, от века слепые, На солнце не жмурясь смотреть, просто?

Прошедшие сквозь лабиринты, На небо, крылья с плеч — Беспечность силы.

Полотнища судеб прошиты Стежками случайных встреч С изнанки Мира.

Дождь в Бильбао

Дождь в Бильбао, и во всём мире дождь. Тот, кто любит, должен владеть искусством Расстояния.

Прошедшего не вернёшь — Расставание. Немыслимо грустно. Дрожь… Со‑желания, Сожаления, сочувствия.

Строг Страж у двери, Взгляд за плечи.

Открывает глаза Харон, поднимает весло На Млечном пути В Вечность.

В городе М… листопад, дней Плетение кружева. Пряжа на веретене — Вереницы судеб спутаны.

Заратустра

Сплетая кругами косы Колосьев ржи, В спирали власти, Сметая плоскости — полосы ликов лжи Мечами, достигнув, гнуть пределы, Линии, нити в горсть, Сквозь и между прочих.

Белыми стрелами Млечного света Течь с сосцов звёзд В объятья Ночи.

Время Оно

Время Оно. Готовиться некогда. Город накрыло из разом всех порванных туч Секундой удара в зрачки Абсолютного света.

Встречи случайной, Встречи двух душ.

Так лучезарные Знаки охранные Вживлены в камни Подземных туннелей — И те не спасут От эха звенящего Снятых проклятий, Тлена и пепла.

Вечностью, Встречей, Как Млечной Дорогой умыты Улицы, свитые В нитки и слово из уст.

_________________________________________

Время течёт неравномерно, время течёт рекой, Омутами‑туманами стелется, Ноги тропинкой змеиной обовьёт, заведёт и бросит… Свёрнутое клубочком на груди — Четвёртое измерение, свой собственный хвост кусающее.

…Трачу его, как мелкие монетки, Минуты рассыпая по станциям метро пригоршнями, Переложив страницами всегдашних блокнотов и книжек‑попутчиц.

И маленькие домашние радости — Растягивать последние мгновения сна, В уюте и мраке непроснувшегося тела, Самые драгоценные из предстоящего дня…

Идти за вехами

Идти за вехами, ветрено, веруя,

Как ходят за матерью, за верным любовником,

Не разбирая дороги, не ведая

Страха и страсти распахнутых окон,

В неистовости невысказанного

На паперти многоокой

Стать нищенкой — не милостыню просить,

А истинного слова горлом,

Кровь комком,

Обернуться женою Лота,

Соляным столбом

Стать,

Всласть

Наиграться руками резчика,

Глаза выцвели — до мрамора ли?

Перебежчица

Меж краями, над пропастью,

Осью, проще,

Искорки света в глазах выискивать,

Чем пророчить, — проще…

Мелом на асфальте

Росчерк бровей, Не наспех, А чёрточка к чёрточке. Мех горностаевый, Верх над глазами С проседью, Прядь на лбу.

Крошево Мела меж пальцев, След на асфальте.

Просто будь Днём негаданным, Гостем непрошеным, Да самым главным.

Сна — хрусталя Разбей горошины О парапет себя камня — Найдешь ответ и здрасьте!

После дождя Мелом портрет Рассмеялся.

Как ночь, твой страж

Как ночь, твой страж У врат Неровного дыхания,

Безволия браслет С замком дневных часов Снят Поворотом стрелки циферблата.

С запястий — стойкость зря, И косо срезанных основ Тенями на распутье сна.

Так день — твой Зов Не смотрит на тебя.

Гурзуф

Имя твоё настоящее — Горечь. Той только правдой, Что выстрел насквозь, Дни прожигаю порочащей Связью касаний камней и подошв.

Горечь и сладость От солнца до крика. Ночью приходишь медведем с вершин Грубости, нежности необратимо.

Изысканный стиль Росчерка, профиль Изрезанно‑скальный, Плавно, Как сходит лавина, как нимб Облаков над грядою Горною.

Я предстаю пред тобой С обнажённой душою — Как перед суженным, сложенным, каменным…

Связаны вместе корнями деревьев и жил.

Я предстаю пред тобою ранена Насмерть, на жизнь. Сколом своим подо всё подписываюсь. Соколом в небо ввинтиться ввысь.

Мне до тебя как письмо послать, Мыслимо ль? Строчку единую: «Жди и держись».

Мне без тебя не пропасть, не выползти. С первой же встречи — призрак разлук.

Горечь — твоё настоящее имя, Мною не названо. — Здравствуй, Гурзуф.

Геленджик

Циничен, Даже горы у ног складками Развалился по краю берега, сладко, Насмешлив.

Ходить — не выходить, За каждым углом одни черты — твои. В толпе не различить, не выискать… Но это ты.

Спросонья иль от чрезмерности Любования самого себя — Ничего в тебе не открыть заново… Я ж таю, но это я.

По улочкам, Где и кошки ходят с опаскою, Даришь минуты ветрено, ласково, За столиками кофейн нездешних, выдуманных.

Я тебя постигаю волшебного, истинного, Напоенного магией, чудесами нашпиганного. Дыхание сбито в крик: «Я тебя постигаю — Бестию.

Геленджик.»

Синяя птица

Птица синяя твоя выцвела, да вылиняла, Каждый ходит своей дорогой.

Друг мой милый, куда тебя стезя вывела, Что поделал ты с недотрогой Счастьем? Поиграл да выкинул?

В леденцы наслаждений для взрослых Или выменял У вездесущих торговцев на бессмертие И сад с розами?

Тряпкой парчовой клетку завесил, Как занавесом, Подмостки дешёвых актёров С завистью жизнь проигравших в театр… И забыл.

Бегство с детства Лёгкого, босоногого.

Каждый ходит своей дорогой.

Ленту синюю с косы выпустила Птицей ввысь, до небес, Синевой поделится… Много ли?

Танцы на углях

Тело готово, Спустите курок.

Тает свинец золотой капелью Лёгким движением, Бренностью ног.

Угли сплетаю в узор отражений — Танца огня.

Только одна, Оторвавшись от дна Неба — звезда Падает С радостью, Дарит надежду рождения нового дня.

Падение нравов

В падении моих, И так нестрогих нравов, Не ты причина.

Кич рождения личин моих — Как право Совершить прыжок.

Как странно был устроен мир, Где времени поток Недвижим В миг, Наименьшего касанья душ.

Я открываю дверь наружу.

Про равнодушие

Ограничение в доступе Чаще, чем преднамеренно пусто.

Мне равнодушие — та же иллюзия, Мне равнодушие так же не просто Даётся, как людям Большое Чувство.

Чрез грани… гарантий — до столкновения, До столпотворения В собственноручно забытой памяти.

Обжигая пальцы, касаюсь, Каюсь в циничном паяцтве — Только б проснуться, на выход Тело бросая в дверь, но нет: Ни стен, ни окон…

На выдох Ловлю в отражении шлейф, силуэт В последний момент — Свой профиль С чеканных монет Неизвестной эпохи.

Равнодушие. Какое страшное слово для отношений между мужчиной и женщиной, особенно страшное для близких отношений — я бы даже сказала, для интимных, но не буду.

Меня это слово радует. Искренне радует своей осмысленностью.

Я стала к тебе равнодушна — что может быть лучше? Это конец? Нет, родной, это как раз и есть самое настоящее начало.

Ничего из арсенала надпочечников не способно сравниться с истинным равнодушием. Я стала ровно дышать к ранее вожделенной человеческой особи. Да, я признаю тебя равным со мною душами.

Равнодушие — что может быть лучшим признанием? Вровень, сообща. Не отношения, где кто‑то с кем‑то постоянно себя соотносит, выстраивает себя относительно друг друга, а общение вместе — как сообщники, как заговорщики великой тайны равнодушия.

Знания a priori: признания каждым права и неотъемлемой обязанности собственного, каждым им созданного мира — без разрушения в угоду чужого желания.

А в сообществе, где сумма из 1+1 способна стать не только 2, но и 11.

Поздравление програмисту

Ты мог бы стать неплохим пианистом, А стал? Заурядным богом? Насмешливым демоном?

В лицах Читая тоску и тревогу — Не за и не против Течений и слухов.

Слушаешь? Слышишь, Как дышит Секундами время В плену виртуальной вселенной?

Тобой сотворённый сад — Населённый цветами и бесами — С врат до яблони…

Хочешь? Нет? Устарела Система, а сказка жива.

Я тебя поздравляю — И громко: «Ура!»

Здравствуй ангел

Здравствуй, ангел, светлый, легкокрылый, Что твоя забота — шелест крыльев, Что твои слова — медовы реки, На кисельных берегах застыли блики.

Сны мои — распущенные ветры, Кудлами своими веют, машут.

За меня не бойся: я открыла Двери — и теперь не страшно.

...

Из личной переписки

Незнакомец (17:42:10) @}->--@}->--@}->--@}->-- @}->--@}->--@}->--@}->-- А что сказать, пусть скажут розы, Пусть утолят страстей порыв, Ведь лишь в стихах, А не в душистой прозе, Поэт безудержно красив.

Незнакомка (17:47:14) Спасибо за цветы. И лесть весьма мила… Я знаю Вас? Ответьте мне сперва.

Незнакомец (17:48:16) Коль знаешь, думаю, ты вспомнишь, Что даже в праздник я не льщу. Ну так и быть, я ради глазок скромных Тебя, пожалуй, что прощу. :-*

Незнакомка (17:53:49) За ради глаз — прощается и больше))) Так неужели мой печальный вид Вас не расстроит? Приоткройте Тайну — кто в личку вдруг ко мне проник…

Незнакомец (17:55:21) Японский трагик и поэт, Магистр слова — сам Нин‑Есе, Таких, как я, уж больше нет, Но повезло Вам — мир чудесен.

Незнакомец (18:01:55) Разрешение добавить в список контактов.

Незнакомка (18:02:50) Отлично, маска Вам к лицу… Оставьте всё как есть. Хотя загадки храбрецу… Уместны, как весло — в руках прелестниц.)))

Незнакомец (18:02:51) Вас добавили.

Незнакомец (18:04:34) К чёртям все маски — только лица, Пускай хранят они печаль. Увидит тот, кому не спится, Но, право слово, снов не жаль.

Незнакомка (18:13:32) О снах, о лицах, о печали… Вы смысл запутали в словах. Поверьте, многие кричали, Широким жестом обещали — Хоть в рай, хоть к чёрту на рога… И где они?

Иногда человек словно море...

Иногда человек словно море, То ясен, то хмур и мятежен, А бывает, что ты словно птица, Скользящая в ветреных волнах…

Разве нужно вычерпывать воду, Чтобы слышать дыхание жизни В беспредельных пучинах? Иль чайке выщипывать крылья, В тщетной муке постичь невесомость…

Ты мне дорог, не разбирая На хорошего и плохого, Тонкой росписью света и тени Я следы твои узнаю…

Молчалив и от этого грозен, Будто на море штиль… Что несёшь на плечах своих — бурю? Или ночь, покрывалом взбивая В воздушную пену волн?

Утомила — и ты чутко дремлешь Под лазоревым небом…

Про расставания

Я стала замечать, оглядываясь за спину, Не то чтобы странности — скорее совпадения. Ловлю себя саму за шлейф и за подол В зеркальных отражениях: сны, мысли и поступки…

В потоке дней, когда всё время вместе, Приходит словно тень — необходимость, Жажда расставаний, потребность Искусственной отсрочки… встреч.

В потоке дней выискивать по капельке Тоски секундной и потребности в мужчине, Который рядом. Специально опаздывать Минутами, задерживать часы с работы И приезжать соскучившись…

Я знаю свой предел — вторые сутки (Удавка‑поводок, намотанный на стрелки…), Когда свобода ветреная — пытка, Секундными иголками, Все нити — струнами, Все мысли — дюнами песчаными, Перетекающими вслед Разрушительному солнцу жажды…

Мне нравится ТАК по тебе скучать. Молча.

Ночи — перевёрнутая чашка. Рухнуть в колодец Разбуженных звёзд, Солнечным диском — Не реже, ни чаще, Чем падают, тикая, стрелки часов Навзничь, На дно циферблатного круга.

Кто бы сказал, что у круга нет дна… Поздно. Мы в шаге стоим друг от друга. Всё как обычно. Две ночи без сна.

От дождя бегут зонты

Как от собак бегут коты, Как от дождя бегут зонты, Как тень, прохожими шумя, Бежит от солнца — тут и я.

Смеюсь, пишу, давлюсь — дышу, Через промоины собственного разума, Аквариумом монитора — сглажена Истина, через спину — хлыст: стрелки часов…

Сколько же времени стикало, Стекло — за семь потов…

Я хотела быть маяком

Я хотела быть маяком, В ночь звездою светить воспетым Кораблям, светить далеко, И себя зажигая светом…

Я хотела бы быть водой, Мокрой галькой, солёной пеной, Закачает меня прибой — постой! Чайкой быть я всегда хотела!

Взмыть смычком Вслед небесных струн, Невесомым звенящим телом — Я б хотела…

Еще одна переписка

«Поэт» (из забредших) (13:51:19) Ах, как прекрасен венский бал! Мы танцевали до упаду, Ваш шарм меня очаровал, Ваш смех был для меня наградой.

Я помню кудри у лица, Рука в руке и придыхание, Хочу, чтоб не было конца: Ночь, бал и тел касания.

Хочу вас в вальсе закружить, Увлечь вас в мир любви и танца, Хочу я вас всю жизнь любить, Вы мой огонь протуберанца!

Я (14:13:13) Не венский бал — костёр в ночи. Не вальса звуки — зов Шабаша. — Мы танцевали? Как смогли Так обознаться?! — Чёрт вам скажет.

Не свечи — полная луна, Свист мётел, а не звон бокалов. Вы в поиске? — Я не Она. Светает… au revoir.

Флюгером — в ветер всегда направленная

Прошита тонкой иголкой смысла, Шпилем — то ли собора, то ли просто высокой крыши, Флюгером — в ветер всегда направленная, В безветрие спящая… Я та сама.

Золотом сожжены крылья, сложены, За спину сводами заведены. Голосом города песни прожиты, Пролиты солью на мостовых…

Мне ли медяшке — на солнце зариться? Мне ли ветрами сводить мосты? Самоназначенная. Наставленница, Ставлена над или послана в… Разница?

Молитва

Именем живущих на земле И царящих на небе,

Силою четырёх стихий Заклинаю

Тело и душу твою, Телом и душою своею бессмертной.

Зову тебя сердцем и кровью своей — Приди!

Да свершится чудо, Да простятся обиды, Да сомкнётся земля в один шаг, Да правит миром любовь.

Аминь.

В синем море-океане

В синем море‑океане, Да на острове Буяне, Лежит бел горюч камень, На нём девица — рукодельница.

Косы до колен и ниже — По земле стелятся…

Девица прядёт, разговор ведёт: «Кому нить долга — тому жизнь длинна, Кому нить тонка — тому жизнь бедна. Кого выберу в мужья — тот полюбит меня, Тому нитку сплету за свою красоту…»

Из песни — голос, Из косы — волос, Из тела — кровь, Приди, любовь!

Зелье

Обрывки снов И кусочки тьмы На отражении Красной луны.

Смешать с упавшей с неба звездой, Совиным криком, речной водой, К русалок пению, с лесной росой, Добавить тени и голос твой.

Я капну зелья в бокал вина, Чтоб быть навеки Тебе верна.

Песнь ветра

Встану поутру, До света, затемно, Выйду поверху, Над полатями, в отдушину.

Отпусти со мной свою душу ты От холодных слов, От тяжёлых снов, Из царства теней — Иди со мной В страну ветров, Иди быстрей!

Не бойся, крылья сильны, Двоих сдюжат. Слышишь? На ветках поёт ветер. Ну же!

Иди, не стой, Сам за собой Не прячься, выйди На свет и ветер!

Ветер! Ветер! Ветер! Войди в кровь, С крови в кость, С кости в жилы… Плечи, плечи, плечи — Распрями, Наполни парус силой, И выдохни.

Песнь огня

Жажда жара, Плеть и жало, В тигле желания Огненных чар,

Варево. Крошево, Сплав металла — Пожар.

Кровь, как лава В горле и чреслах — Правит огонь.

Красный фонарь На лодке… И снова: «Здравствуй, Харон — Служитель Огненных рек И змей, Сплетённых в плеть.

Я твой Феникс, В гнезде сгореть Нужно, Чтоб снова взлететь.

Пусти свою душу Со мной, в печь и светоч, Чтоб принять смерть, Родиться, И жить вечно.

Песнь воды

Вода к воде, Тень в тень. Открой сам Свою дверь В каплю, В купель — Наружу Пусти свою душу Птицей певучей, Весну зовущей.

Сам стал, Сам встань Льдом на реке, Иди по воде К воде с солью.

Там тай, Там дай Волю солнцу и морю.

Я твоя воля, Иду тебе навстречу. Участь и доля — Имя моё — Вечность.

Песнь земли

Близость с землёй, к земле, Согласно закону Падения плода.

Смуглые юноши давят Босыми ногами воздух, Между собой и соком Неистовой плоти — В густое вино и свет Заповедного брака Пахаря с жадно Распахнутой Бездной недр.

На ложе и плаху, Зерном, звеном, кольцом, под плуг — Пусти свою душу со мной в круг, В пляс, в хоровод звёзд, От неба до пят — твой рост.

Превозмочь ростком Земную твердь ввысь.

Смысл Вселенной — Твоя жизнь.

Столица

Хмельно вино твоих дождей, Чуть старомодна хмурым утром. Столица. Сквозняки дверей В метро. Я местная — мне переулки Родней. Спешу…

Колодцами дворов Полощет небо мокрым пледом, И следом, пса верней, у ног Плетётся ветер… Снегом, снегом…

Ловлю озябшее такси. Хвост фонарей виляет робко. За светофором, как в TV, Стоят огни московской пробки…

Шахматы. Рыцарь и королева

Особа приближённая… звеня, По чёрно‑белым плитам шпорами, Ты — цвет и гордость короля, И той, которая И взгляда не уронит, проходя.

Сквозь вязь Из запаха интриг и шороха Кружев — платок оставленный. Как взять и дорого Купить момент? Руки коснуться В бледных всполохах Колец. И здесь — бездонных Глаз усмешка просквозит.

Твоя дорога — ночь, Платок меж белых плит. Дневное отражение себя Увидишь на шаг от короля…

…Печален рыцарь.

Шахматы. Ход конем

Насмешливость — хороший ход В игре на чёрно‑белых клетках. Угла изящный разворот, Касаний нет — рот в рот Не поцелуй, а метка Вежливости.

Здравствуй, Нежность.

Не напрямую, напролом, Не наискось, а в скок, в излом — Игривость и издёвка.

От одиночества двоих вдвоём Хороший выход — невозможный вход. Как проигравшим королём С насмешкой сделать ход конём.

Шахматы. Пешка и королева

Известны правила — Фигуры на столе, Цвет выбран.

Между жаждой и сомненьем Ты пешку предпочёл над королевой, Павшей на колени.

Масти белой Конь скачет, яростен, Не остеречь, Не защитить рукой.

И войско онемело, И каждый был готов Жизнь положить За королеву.

Ты пешку предпочёл.

Шахматы. Конец игры

Раны б утешить повязками, Души — вином.

Сбитые ратники — Люди из дерева, Люди без лиц.

Тем страшнее: никто Не придёт опознать, Свечку поставить, Отпеть на молебне.

Павшие вои — В кровавом пиру Беспристрастной игры — Доблести орден.

Каждый погибший за цвет и страну Неразличим между прочих — стоит ли?