Тусклое небо

Тропа

Путь сожаленья и страданий.

Путь запоздалого стыда,

Беспечных действий и желаний,

Идущий через города.

Являлись проблески надежды

Тропа в лесу ведёт туда...

Пусть мы невежи иль невежды.

Но верим в чудо... Иногда.

"Чудес на свете не бывает"

Захочет кто-то возразить.

Но свет, как снег, во тьме растает.

Вам нужно лишь глаза закрыть.

Но что сказать, когда закрыты.

Поднять и снова опустить?

Те веки, за которых скрыты

Причины умереть и жить.

И как без смысла теперь жить?

Всё просто:

Взять

И всё забыть.

Забыть про горести, невзгоды.

Забыть весь тот ужасный путь.

Но про удачные моменты.

Не вздумай. Никогда. Отнюдь.

Синь

Небесной синеве так просто, привлечь мой любопытный взгляд,

Что небо серое приносит только боль.

Порой я этому так несказанно рад

Но лишь порой, поэтому не спорь.

Небесно-синий – самый лучший цвет.

Как море, небо. Как глаза ребенка.

Но серого и в радуге ведь нет?

Не нужно получается нисколько...

С закатом небо как хамелеон,

Подкрашивает красными цветами.

Как розы – алое, и жгучее как он.

Тюльпан который вырос под ногами...

Мне эта серость уже больно надоела.

А серый зимний цвет не так уж бросок.

Он снегу подражает неумело.

Идеально белый, серый... Как набросок.

Где яркие и пышные цвета?

Возьмите краски и раскрасте поскорее!

И будет меньше серого тогда!

И как весною, будет небо красивее...

Тепло

Огонь в моей душе пылает ярче солнца.

И будто шторм гоняет волны по морям.

Меня то поглощает жажда испытаний,

То посещает голод по тихим временам.

Горит душа. Теплом своим спасая

Людей вокруг. Спасая от себя.

Зачем мне это? Сам ещё не знаю...

Быть может, это делаю я зря?

Быть может. Ну, а может и не быть.

Плевать, не перестану это делать.

Гореть я буду, покуда буду жить.

И согревать душой, теплом своим лелеять.

Гореть мне как звезде? Поярче, да подольше?

Или прожить лишь миг, истратить всё что есть?

Тут мыслей меньше — там всего побольше.

А где-то вовсе нету, а где-то и ни счесть.

И весь я накалился до предела,

Выбрасывая в воздух теплоту.

Уже кончается градусная мера.

И очень жарко. Жарко как в аду.

Давно уже оплавил всю округу.

Костров не разжигаю, я сам себе костёр.

И обращаюсь я к огню как к другу.

На сотню языков мой славный друг остëр.

Мы с ним сплелись в горячих узах братских.

Обжег меня, и я его разок.

Я загорелся и потом, как в муках адских

Потух и разгореться я не смог.

Я верил в слог.

Но осознал я вдруг.

Враньё. А как итог:

Спалил меня мой друг.

Свечой горю — сгораю словно спичка.

Не затушить вам это пламя без воды.

Искрой взлечу. Представлю что я птичка.

А за собой оставлю обгорелые следы.

±0 по фарингейту

Холодный хрупкий лёд хрустит под тяжким шагом.

За горизонтом птиц не слышно боле. Их там нет.

Сверкает снег. Мороз, подобно магам,

Рисует в окнах живопись и чей-нибудь портрет.

И даже вьюга, кружит. День и ночь.

Сметёт метель все эти мысли прочь.

Потом поманет за собой.

Пургой накроет, пеленой.

Посыпятся с небес опилки.

И в танце закружат тотчас.

Плюс-минус ноль? По фарингейту?

Не так уж холодно у вас...