Цветы без условий

Ромашковый кот.

Просыпаться с тобой равноценно подарку,

Когда сквозь шторы солнце светит так ярко,

Когда дома спокойно и безопасно,

И молча полежать тоже классно.

Твоя улыбка делает меня веселым ребенком,

Будто бы вижу добродушного котенка

И глажу его по хитрой мордашке,

Как будто держу в лапках ромашки.

С тобой так легко и в закат, и в рассвет,

С тобой никакой опасности нет,

Мне нравится, как ты нежно мурлычешь

И носиком так мило в лапы мне тычешь.

Я люблю тебя, мой ромашковый кот,

И рада прожить с тобой все девять жизней,

Если нам – хитрым котам – вдруг повезет,

В долголетии оба вальяжно зависнем.

Собакам по мордам.

Наши хвосты – белый и черный – опасны,

Когда нам угрожают собаки,

Мы охотники – хоть куда первоклассные,

Нам не страшны псовой пасти атаки.

Мы свободные и счастливые дикие кошки,

Мы любимы друг другом, живем не понарошку,

Мы успели вырастить отменные когти,

Если кто-то мечтает союз наш испортить.

Мы соберем свои кланы из кошачьих усов,

Наберется поболее дюжины смелых хвостов,

Из солидарности нам помогут друзья,

Потому что кошкин дом поджигать нельзя.

Потому что завидуя счастью чужому,

Преследуя глупо под натиском тьмы,

Можно нарваться на капкан по любому,

И виноваты будем не мы.

Стадо ищеек-собак подневольных,

Движимых собственным эго голимым,

Ни в жизни не сможет остаться довольным

Чужим искренним счастьем нерушимым.

И если окажетесь мордами близко,

Мы кошки учуем и быстро сдадим

Вас с потрохами, как бы ни было низко,

Но падать придется вам лишь одним.

Вы будете лапы свои разрывать

И скулить от беспомощности и произвола,

А мы – продолжать вам докучать

Свободой, семьей, детьми и любовью.

Улитка.

Белый кот собирал цветочки в корзинку,

Бродил по поляне до вечера,

Вдруг видит – ползет зигзагообразная спинка

И добавить тут совсем нечего.

Разбитая раковина зияет на солнце,

Улиточка пыжится добраться до травки,

Кот промурчал что-то, весь на эмоциях

И протянул бедной улиточке лапку.

Сначала отвергла помощь бедняга,

Пыталась сокрыть прореху глазами,

Сказала: «Оставь в покое, бродяга,

Котов со дворов всех я знаю!»

Но мудрым был кот шерсти белой и чистой,

Он приложил к улитке цветочек,

Сказал: «Отнесу тебя быстро

Доктору местному, хорошему очень».

Кот бесстрашно хватает зубами

Ракушку, расколотую напополам,

Улитка от ужаса сторонами

Громко вопила: «Какой же ты хам!»

Доктор был добр к улитке шокированной,

Быстро сменил ее домик на новый,

Рачок напутствие свое сформулировал:

«Не все коты плохи поголовно».

Мелочь.

Черная кошка усами-радарами

Ищет лакомства случайный кусок,

Муравьи бегут с усами усталыми,

Тащат на спинках длинный брусок.

Нос черный коснулся одного из команды,

И меры предприняты были в тот миг,

Начало атаки, сродни эпичной балладе,

Муравей-предводитель морду настиг.

Черная кошка чихнула легонько,

Припасы взлетели волною цунами,

Под возгласы пыль накрыла вдогонку:

«Что королева сделает с нами!»

Кошка сочувственно на них поглядела:

«Я вас не видела, вы слишком малы.»

Крикнул там кто-то, как пыль вмиг осела:

«На тебя, кошкина морда, мы попросту злы!»

Ушла от разгрома черная кошка

С чистеньким носом и рыбой в зубах

Если б хотела, она б этих крошек

Скушала бы на первых парах.

Две кошки у камина.

Огонь шерстяной души

Живет в сплошной тиши,

Искры пламени ясного

Пляшут пируэты прекрасные.

Кошки – белая и черная

Валяются друг на друге,

Трава искрящая зеленая

Растет за окном в округе.

Мурчание наполнило дом,

Мяуканье исполнило песню,

Живет одна радость в нем,

Потому что кошки вместе.

Скрипят дрова потихоньку,

Живется вдвоем веселей,

Каминным искрам вдогонку

Добавят коты огней.

Змея.

Ряд зубов и несколько колец

Посетили двор сегодня утром,

Вот такой пятнистый образец

Змеи длиннющей и премудрой.

Стала нас с котом стращать,

Пытаясь поделиться ядом,

Гипнозом глупым запугать,

И завистливым взглядом.

Но мы усы вмиг намотали

И распушили все хвосты.

Что там в гипнозе мы не знали,

Если она – змея, а мы – коты?

Набросились, не зная страха,

И поигрались с ней чутка,

Ну и дала, змея, ты маху,

И на подъем ты, уж, легка.