Цикл III. Аллюзии.

Пыланье комет — как право на право рожденья.

Пыланье комет — как право на право рожденья,

В грохочущей бездне мы прячем химерность лица.

Скажи же, мой враг, в каком из зеркал преломленьи

Покажет свой истинный облик творенье отца —

Небесного падре, сокрывшего взор во смиренье

Над пеной кровавою в горле твоем — мертвеца —

Надежды вселяя в пристрастную ложь воскресенья,

На сердце срывает он сгнившую корку рубца.

Безверию верность — как право на право паденья.

Спускаясь по следу древнейшего змея-ловца,

Межзвездная пустошь впитает твое и мое отраженье,

В разорванных легких оскалившись дробью свинца.

Обугленной тенью ложится исходность сраженья:

Ты жаждешь спасенья, я жажду прихода конца.

Три ярких огня — знобящая марь вожделенья

Меж лезвий-клыков рассекает уста хитреца.

«По вере воздастся» — законная блажь сотворенья

Стекает у ног беспристрастного к року жнеца.

18.09.19

Посвящение: «Оно» Стивена Кинга.

В этом скрипе тиснённых кож я венера твоя в мехах.

На изгибах моей руки оживает твой древний страх,

Опускаясь неспешно вниз под болезненный скрип в зубах.

Бессознания сладок яд, переливами тлеет ложь.

В этом блеске дрожащих свеч ты до грани, мой паж, хорош.

На изгибах моих бровей сопряженье кривых морщин –

Отголосков постылых лет, перегнивших в крови руин.

Беспристрастностью гнутых шей обращается хитрый блеф.

В этом зале законный трон проклянет королева треф.

На изгибах моих ключиц сединою окрашен лёд

Ожиданьем последних битв, за которыми тьма грядёт.

Задержи же, мой паж, свой крик на порочно-сухих устах.

В этом скрипе тиснённых кож я венера твоя в мехах.

Посвящение: «Венере в мехах» Леопольда фон Захер-Мазоха.

Я — непризнанный сын.

Я — продрогший закат,

Перегнивший росток,

Ледяная разбитая цепь,

Не подсдавший назад

Кровеносный поток

И Гавгофы болотная степь.

Я — бездонный портрет,

Развороченный храм,

Безучастность господних глазниц.

Рваный китель согрет,

Вслед хохочущим ртам,

Серп простерт до небесных границ.

Я — непризнанный сын,

Холодеющий край,

Разнесенный бездействием дом.

В обрамленье трясин

Полыхающий рай

Поджидает под каждым мостом.

Я — соцветие злоб,

Безвозвратность полос,

Заспиртованный страхом капкан.

Ты — шутливость утроб,

Но за златом волос

Я нырну в предрешенья туман.

Посвящение: «И узре ослица ангела божия» Ника Кейва.

Дворец моей памяти с пульсом вендиго един.

В дворце моей памяти тысячи пыльных ходов,

Где к каждой из комнат отсутствует правильный ключ.

Разбитость зеркал перескажет, кто в смерти могуч,

За каждым пролетом оставив тревожность узлов.

В дворце моей памяти стая бездомных собак

Согреет крыльцо и рельефы запятнанных рук.

Их морды вздымаются, слышен прерывистый стук:

За дома порогом разлился зияющий мрак.

В дворце моей памяти веет каминным костром,

Где с треском бумаги рождается сладостный страх,

Вот шаг — и агония близости в взвитых телах.

За скалами берег все ближе — чернеющим дном.

В дворце моей памяти сонмы застывших картин,

Где каждому хóлсту в дары предрешенья мазок.

Затопит глазницы бессвязный кровавый поток,

Сменяясь спокойствием в скрежете сбитых плотин.

За тяжестью вод полыхающей правды глоток —

Дворец моей памяти с пульсом вендиго* един.

__

*Вендиго — дух-людоед из мифологии коренных народов Северной Америки.

19.01.21

Посвящение: «Ганнибалу»

А ты лежишь чиста, бела, как свежий снег.

Здесь во тьме

На ветхом ложе

За сырым дыханьем стен

Вереницей лет на коже

Паутиной сгнивших вен

Завернувшийся в полотна

Старый, словно гобелен

Он глядит в пустые окна

Не отбрасывая тень

Обескровлен, обезвожен

Безобразный и седой

Зубы острые, как ножи

Взгляд туманный, неживой

Вечной жаждой смерти движим

Нем, не выдавит и вскрик

Он в величии ничтожен

Он в ничтожности велик

***

Лик твой бледный

Мягко тает

Дышит жаром

Тонкий стан

Обессилев

Опадаешь

Вниз, на пол

К его ногам

Пораженная

Нагая

Угасает

Дух живой

Вороньё

Смолистой стаей

Закружит

Над мостовой

И издаст

Истошный вой

Пики башен

Режут небо

Мглу разверзнет

Лунный свет

Он дрожит

Он жизнью

Грезит

Под обвалом

Сотен лет

А ты лежишь

Чиста

Бела

Как свежий

Снег

__

Посвящение: «Носферату, симфония ужаса»