Триумфом в мёртвых идолах.

Глава 1

Чужая неволя вдруг может, оказаться твоей-нелёгкой долей.

Когда страшусь, не я испытываю печали,ведомые в их судьбе, чьей-то злой волей.

Я лишь в ответ пожму плечами на лёгкий,неспокойный,впрочем,кивок головы,что

означает-и в земле, на воле,в озимь плена склоняеет все лестные,известные головы; мечты,прислонённых, даже к мачте.

Монтаж,как,впрочем,логика,

вещь во многом трудоёмкая.

"Когда страшусь,что смерть прервёт мой труд и выронит перо,я поневоле и житницы томов не соберут зерно жнецом,рассыпанное в поле.

Когда я вижу ночи звёздный лик и от того в отчаяньи немею,один на берегу вселенной,что символов огромных не постиг и никогда постигнуть не сумею."

Лучше выходит не делать никак,проявив жестокость в руках,чем делать кое-как в белом халате и при руках.

И только в излишнем совпаденьи воздушном,взывая разум к уму,к благоразумию его в неволе этой,лучшего героя не найти,его и в массе,и в масти залежалой.

Всем на деле важен сам результат,и мало кого волнуют колотые раны,и вызвавшие силы его на этот свет,на этот,неоплаченный долг.

То ваша,впрочем,антимония,пустые хлопоты и только,ни о чём и ни к чему, к лицу уже существующиму не подойдёт и ни чего уж не добавит.

Лишь только глаголом для действия и внешней сути предложит тот трудный результат исправить,- ход во времени, потерпевшему, крах надежд.

Не идут к лицу те очи полные огня невежества и лени,пропажи их уже во льду.Выбери трудный путь праведника.

И ты вспомнишь,что есть ещё и мир другой ,где девочка каталась на льду,огибая камни,как шар земной огибает круг зимний,жёлтый,сумрачный времени ход,где запрещают только для того,

чтоб сжалось зло,выпустив на свет, разочарованного зверя.

Выбери трудный путь праведника и ты получишь со временем связи-успокоение в руках и голове,но не любовь...

Уже известного с него,какой прольётся свет на тьму.

Земля ославит этот скорбный путь пророка,он,пророк,противоречит идолам,когда стоит поперёк дороги их,но не ославит, заново урок;

не ведая в пылу похмелья;

когда же и он становится юродивым,когда,как звезда из другого мира, затмила очи,что завистью их и хранила.., и кормила.

Когда перед крестом молились идолы и бились в гоне,в агонии страсти олени рогами,склоняясь в поле перед более сильным охотником,хотя и старым;

а был ли тот замок из песка и камня утверждён,как закон,и построен на земле отцов, если он для идолов,так и для рыцарей,как и труд мой?

В чём я уверен после стал,когда серп и молот ,лишившись ореола власти,славы склоняли ненужные головы к стопам,все свои регалии.

Лишившись в битве окаянной,всех своих надежд,наград с труда. И как замена,скала из пепла,отделилась она от пьедестала,узнавшая у вечности в неволе мира,единственного верного сына.

Что может и она быть ветренной рекой,быть настолько вечной и у смерти.Но крик привлёк бы филина и лис,и тут подошёл к костру волк.

Кто сопротивляется всему;

разлуку,горе и беду возьмёт руками;и ветер, и грозную волну,и разум, разобщённый,чтоб воедино,чтобы слились все реки мира,

что б уж точно и не делились больше,где рок бы их объединил... кнутом и пряником, заманив в свои чертоги

под предлогом страсти к новой цели.

Успокоенье б искали тогда лишь, только в смерти,и триумфом стал бы тот жизненно, важный, радостный недуг;сопровождаемый с тех самых пор,высот,постоянно,звуками шаманских барабанов,покрытых кожей...врагов.

Так было и у столицы,ровно в жизни,когда из семи хрустальных нот вдруг выпала одна на скрипичный ключ,появилась нота-"соль" на нём,сама не своя от жара,как из другой жизни,более окоченевшей.

Жизнь так и не приспособилась под человека, делать обобщающие выводы и для зверя.С тех самых пор,когда на всё в жизни,когда на́ свет вышел вечным человек.

Ночью сражаться с демонами, и со змеем Антихриста,а днём быть ангелом Христовым.

"Мы не так далеки от тех,кого ненавидим,и значит,близко не будем с теми,кого любим."

На меньшего по духу не рассчитывал никто,как лёд, быть может,выстоит пред пламенем.Не древо перед камнем,но

только в битве той,борьбе за власть,в которой выстоить должен один за счёт другого,тот и останется жив.

А жизнь пройдёт,как всегда,обычно, с посохом от власти,мимо нас,спесивых,и только хвост её в остатке мира,обогнув полмира со звездой, оглянется назад,змеёю вещей.

Серпом луны подрежет крылья и нарежут бесы из ада,вспыхнувшее было, вдруг пламя, ангелам частями отдадут его для свечи алтарной.

И как один из нас,когда мы станем прахом на жертвенном одре,один из нас, рождённый в поле,

оставшийся без меры и мечей для валькирий, рождённый из Пегасового пепла,словно птица феникс, был с серебряной звездой во тьме вселенной,

своей ранимой должности игрок,предел для многих,иссушающий душу и кровь,волю и плоть, всё,что останется от нас,-

только поклоняться божеству,как воин Зевса.

"Не стоит путать упрямство с глупостью."

Человека природа вслепую слепила и,всегда торопила его к его уделу.

И он обогнул эволюцию с чёрного входа,вернулся к самой заветной вершине мира и стал,

сопровождаемый,постоянно,как блуждающая звезда спутниками, пророками,рыбами прилипалами,музыкой шаманских барабанов,покрытых кожей врагов;

как эталон любви божеств к тем,кого приручили их боги.

Но не для соответствий,где есть и от пламени-лёд;где есть их вечная война за светлое место на земле.

Когда один только разгорается, другой умирает в избранные меры, всему,что он пережил.

Но эти, не ославленные герои,которые пришли с востока и надолго поселились в душах,были детъми и запада, и юга;

и мы к ним уже и по приказанью свыше не привыкнем,хотя видим их каждый день своим талантом.

Они от моего времени очень далеки,лишённые частицы моей души,но не покоя бездны,лишённые к тому же и с эмоций чувств.

Никого теперь нет рядом ,но чувствуешь их душ присутствие, их в рыцарском зале, замка Фридлант.

Мы теперь делаем за вечность,отдавая дань и жизни,и смерти, долги отдавая от страха жизни, и стрелы от амура.

Святой Витус,о'Боже,он одной с нами крови,он одной ногой в своём веке,а другой в нашем,но думаем мы одинаково во всех,только в этой дороге посередине наша оказалась бездна.

Сколько же сил и патронов холостых и стартовых,умышленно,затратила природа на пыл чужой и ветренный, растраченных,направо и налево,униженно,прося,

чтобы так трагична не была судьба, затрачена на происхожденье человека,и чтобы так бездарна не оказалась судьба,как у двух братьев-Авеля и Каина.

Чем ниже уровень человеческой культуры,значит и души его в целом перед Всевышнем,тем низменнее и страхи, и животные страсти.

Когда харизма наша поставит на здравии предел,и как крестом Господним,а не шёлковым узлом на шее томной, распишет тот рассвет, его мещанский,впрочем,и удел.

В серебряные очи серых людей,им предоставит всё то право,что умолчал он длинными ночами .

И как ломается в беде всё то, хрупкое и неживое,что и послужит нам для творчества истинным вдохновеньем,новый виток наслажденья из тела... жертвы над новым уровенем её.

Так и от скорбной тучи, черней не испытаешь влаги,ни молнией не прошибёшь её и ни дальнейшей,рядом,идущей вслед грозой.

Вдруг может выльется в луну туман косматый,по касательной, извечной в ночи мгле.

Не суматоха-бес,а нет, когда уюта божествам,даже на небесах.

И как в беде,так и от скорбной тучи,вниз, нагнувшей иву,что лила безостановочно часы свои и девичьи слёзы.

И слились в ней все лики мира,и то,что нависало, постоянно сверху.

Что вызвало на свет оскуделый было смех безумства-божества для сильных.Вначале-вздохом,после касанием руки и мягким поцелуем,проведя языком сверху вниз по телу.

Другой, не менее, безымянный пленник этой драмы,как принадлежность после битвы эталона.Обычно в порядке вещей являлся-вещим он, в качестве замены щита-энигмы на шесть присяжных исключений.

На этом всё,что было атлантом спасено.Сей фанатизм сейчас уже не в моде,не верующий,не ведающий он-ни меры,ни границ забвенья памяти не только.

Предоставляет лишь правом своим тот дьявольский эгоизм- страсти, чувствовать механизм его на себе.

Ещё живой,удачу без крыла в прошлом вспоминать,как на лёгкую наживу ловили все лживые массы и все лживые попы жнеца,что рассыпал семя правды для толпы.

Третий Рим,как и третья Помпея предоставляет всему,опять,следовать по кругу.

Так было и у дней,и у людей,сожжённых, заживо в своей, обнадёживающей страсти,закатом полного огней.

Кричащим, о жёлтых в бухте бирюзовой кораблях,будто призрачных на вид,как и мираж на вкус Костлявой,уснувших навсегда.

Но лёд растопить может только от сердца пламень.

Дома' из розового камня,дама в бежевом трико,строились по росту и по сей день,тем,кто бежит с белым пуделем в странах социализма в парке,по лужайке из ароматных туй.

Заставит даже служить ей-тени с Христова лика,но слёзы она не прольёт,станет только говорить на всем понятном языке,превосходством своей животной силы,что

загнали было,так, казалось нам,навсегда,теперь же поселилась в душах слабых;

слившись в демоне,предел для дьявола уменьшив.

Теперь и звезда разгорится более всего,чтоб ранить более того,кто станет закрывать очи ночи, ещё и за неё, ту праведную силу.

Так,загнанный зверь бежит и от людей, и от себя,играючи,поправив рукава у палача,расторгнув с бесом договор.

И очи праведного гнева стали закрываться сами от такого,плачевного сиротства.

Если кто и дело прославляет,тот знает и свой предел.

Перекрои ж и этот шахматный квадрат,тьму на свет,чтоб и мне не сгореть во мгле и ночи без звёзды в священной памяти,там,где звери играют роли людей.

Тот и выступит там божеством пророка, и мужество,и муки с них примет на себя;вызвав огонь на пламень,подобно,растревоженный улей,наброшенный по прихоти судьбы на медвежий угол и урман сакраментальный,где бегали лососи по камням,что есть силы.

Кто всё твердит,как дух святой,что рядом,тот взывает на бой;возомнивший себя героем он;и в лёд,и в пламень душу,отдав в залог,тот верит первому встречному..,безликому разуму не доверяет душу;

ибо,как известно с давних пор,первый встречный это и есть судьба.Что,как известно, так же, герои все,преклоняются коленям,не знавшими страха и упрёка, не только вдалеке от той фалеры,но и в месте на холсте.