Три из трёх

Иванова ночь

Иванова ночь

«Дуйте, - крикнули из дома, -

Дуйте-ка отсюда прочь».

Пролетели по соломе –

Бросились слова все в ночь.

С курня высунулись очи:

«Вам бы нынче поиграть:

Уж ступайте дети в нОчи

Пляски-танцы учинять.

Ну а мы – простые старцы,

Пожилые города –

Будем за столом смеяться,

Коли светит нам звезда».

И закрылись двери шумно.

Казаки в оконцах пьют:

Праздник нынче всех безумней –

Все под окнами снуют.

Молодежь осталась кучей

На огромнейшем дворе,

Завертелась страшной тучей.

Нынче спать уж детворе.

А и прочий весь народ

По домам расселся мирно:

Кто играет, а кто пьёт,

Кто закусывает жирно.

День Ивана – ночь Ивана,

Всё снует Иван вокруг –

Сын почтеннейшего пана,

Чей-то зять, а мне он друг.

Мы уж тщетно закусили,

Стали думать о судьбе,

Но вокруг все запретили.

Стало быть, идем к избе,

А уж там закон не писан:

Раньше утренней зари

Вам сюда весь вход унизан:

«Девку краше всех бери!».

И тогда, уж что нам тут-то,

Посмотрели мы вокруг:

Молодежь подбита будто

На поклон и прочий луг.

Уж тогда пошли и песни,

Пляски, сказки, корабли.

Плыли мы по море лести,

По дороге мы брели.

А деревня точкой стала

В дальней дАли, позади.

Уж от нас она отстала,

Ты её и не води.

Я и брат мой, Ванька, младший –

Мы все смотримся во тьме:

Лунный блеск всё ярче, падше,

Вся поляна лишь в луне.

Окружили нас берёзки –

Тонкие тела полей,

Белоснежные, из воска,

Всех могучих туч черней.

А вокруг кружатся девки:

Гомон, крик и свист в лесу.

Я потом услышал древки –

Их крутили все в косу

И в костёр кидали дружно.

Тот костёр широк уж был.

Дерево съедал бездушно,

Красным пламенем остыл,

А потом уж загорелся!

В свете яблочном луны

Ветер лихо огляделся –

Протрезвил уж нам умы.

Свищут песни, пляшут танцы

Под раскатистой луной.

Прыгать начали румянцы

На щеках той молодой,

Что мой Ванька в тихой глади

Слов и прочих всех людей

Разглядел. Был при параде

Сын казацких королей.

Он ступает к ней мятежно,

Его стан то вверх, то вниз,

То он катится так нежно,

То на волоске повис

От ее кристальных глаз,

Шелковой длины волос.

Тихих песен, что сейчас

Доносил из тьмы колОс.

Что уж было между ними?

То не видел ведь никто.

Скрылись чарами немыми

На пустующем платО.

Крикнул кто-то издалёка:

«Ваш костёр – уж ждёт сейчас».

И любовь розовощёка

Что-то шепчет другу в глас.

Он немного отшатнулся,

Но потом уж стал широк,

Тихо-тихо принагнулся

И решил свершить урок.

Вся гурьба ушла сторонкой.

Пламя адским языком

Всё кусает плёткой звонкой,

Бьёт размашистым крылом.

Отошёл подальше парень,

Духу в грудь себе вобрал,

Разогнался, как татарин,

И костер перебежал.

В отдалении полей

Страшный крик воспел сердито.

Станы крепких всех мужей

Вдруг подернулись открыто.

Пламя было слишком жгучим:

Стены – выше потолка.

Пал в той битве сын могучий

Своего отца-орла.

Ванька всполыхнул пожаром:

Уж на нем нет места, где

Красный цвет остался паром –

Он пылает, весь в огне.

Он кричит, истошно плачет,

Мечется везде вокруг,

Он так раболепно скачет,

Что уж сторонится друг.

Он бежит – и нет уж жизни:

Ноги вновь снесли в костёр.

Понесли вдруг воду: «Брызни!»

Все кричали всем в укор.

Тишина нависла в небе,

На губах у всех печаль.

Разошлась толпа отребья,

Страшно всем и Ваню жаль.

Но на тихом пепелище

Остается в страшный миг

Его тихое игрище,

Самый тот любовный лик.

Девка плачет, заливаясь,

И истошно землю бьёт.

Она раньше ведь пыталась.

Для чего теперь живёт?

Тот костёр стоял у речки

Буйной, стройной, штормовой.

Унесла та речка плечи

Девки юной, молодой.

Так сложилась их судьба:

Два влюбленных сердца рядом.

Пламя пожрало, любя,

И вода обдАла ядом.

11.03.22

Буря

Буря

1

Буря кроет пылью небо,

Завывая в облаках

И шагает тупо, слепо

Странник в маятных ногах.

Он мешает шаровары

Сквозь пустынные лучи.

Впереди бредет отара:

Овцы, кони – всё в ночи.

Страшно бедному под небом,

Плоским шаром голубым.

Слышит вдалеке свирепом

Грубым голосом дурным

Завывания начала,

Хоть и не было конца.

То природа закричала:

Вдруг заблеяла овца.

Вся отара встала смирно:

Гул и гомон всё кругом.

Странник зашагал имбирно

По пустыннику молчком.

Всё смеряет плети ночи,

Ворошит песок во тьме.

Кривы лики, косы очи –

Все трепещутся к луне.

Он лишь мерно отшагает

Свою долю до утра,

А потом уж вопрошает

Сколь его душа храбра.

2

Слева показался кустик,

Вдалеке блеснул рожок.

И сквозь речки тихи устья

Был водой он окружен.

Полилась она повсюду.

Он ведь столько уж не пил!

Он желал вкусить всё блюдо –

В теле не было лишь сил.

И тогда припал к земле,

Поклонился он песку.

«Сила спряталась во мгле,

Но найти я не смогу», -

Думал он во тьме ночной,

Уж вкушая сок природы,

Только сок был тот пустой –

Не лились повсюду воды.

«То мираж», - сказал он тихо.

С грустью на плечах он встал,

Зашагал в потемках лихо,

Вертко месяц наверстал.

Но уж силы на исходе.

Ему кажется, что вдруг

Упадет он на восходе

И сразит его недуг.

Он кричит внутри себя:

«Уж дойти мне суждено.

Не боюсь я и огня,

Кроме себя самого».

3

Вновь пустыня прикорнула:

Тишина во тьме ночной.

Стадо резко колыхнуло -

Ветер тихой полосой.

Путник стал в средине кучи,

По бокам его скоты.

Он глядит вокруг падуче

В поисках немой мечты.

Он скитался по пустыне

Тридцать дней в тиши морей.

Видел их. Теперь остынет

Жар его слепых очей.

Оперевшися на палку,

Слепо он шагает вдаль.

«Старикашка без смекалки»,

Словно всё вернулось в старь.

А животные в пустыне

Все стоят, дрожа во тьме.

Нынче холодно скотине:

Дело в ветреном письме.

Ветер всё щекочет тихо,

Завывает он в тиши,

Пишет так, и пишет лихо,

Пишет красками в глуши.

Путник всё идёт в хламиде –

Много у него зверей.

Он шагает, как в эгиде

Желтых солнечных лучей.

И он взглядом тропку ищет,

Но уж нет её ведь здесь!

А потом секундой свищет:

Думает начать он песнь.

4

И не всё случилось так,

Как задумал он вначале:

То ли он пустой дурак,

То ли слухи накричали.

Рвётся странник меж миров –

Он в душе уже построен,

Он уже уйти готов

Лишь бы путь его был строен.

Он в стенаниях пустыни

Исхудал до красноты,

Он испробовал на клине

Всех зверьков сей пустоты.

Но не тронул он и зверя,

Что гулял с ним рядом врозь,

Свято чтя, преклонно веря,

Что он «памятник» донёс.

Тихо завывает путник –

Он скулит в мрачных песках.

Он смеётся, как распутник

В гладких белых облаках.

Заунывные мотивы

Тихо улетают в даль.

Громко, тихо горделивы

Возвращают песни в старь...

5

И решает странник веско

Ягодку сорвать с куста.

Водит он рукой-железкой,

А загадка так проста.

Все плоды на том кусте

Уж изъедены пустыней.

Жухлый, гадостный везде

Плод ссыпается рабыней.

Улетает в тишину,

Лишь туда, где новый край,

Где к стеклянному окну

Человек поставит чай.

Путник плачет – он убит,

Он сражён искусней вора,

Он унижен, он разбит

И не смыть ему позора.

Он прошёл пустынный путь,

Упиваясь лишь мечтами,

Что он сможет отдохнуть

Под пустыми облаками.

И решившись наконец

Над заветною мечтой,

Бросил он весь свой венец –

Плащ теперь совсем чужой.

Побежал вперёд к богатствам,

Закричал, что было сил:

«Не вернусь к тому я гадству,

Счёт уж времени уплыл!».

И нырнул во тьму ущелья,

Прыгнул круто со скалы.

Тихий плач – и нет веселья,

Нет ведь больше той поры.

Он теперь лежит в каменьях,

Весь изъеденный мечтой,

Что в забытом поселенье

Был любим всегда одной.

10.03.22

Шалость

Шалость

Пролог

1

Заструился с дальних гор

Тихо маленький ручей

И бежит наперекор

Дальним странникам ночей.

По нему снуёт кораблик,

Носом тычется он вниз.

Островки, бурьяны, травы,

Щели, логи – он повис.

Ветер ручкою помог,

И кораблик дальше катит.

Мчится он через порог

И кричит, что вмиг охватит

Дальним краем своей лодки

Все зелёные кусты

Тихим робким, громко-звонким

Голосом слепой мечты.

Но на мель садится путник,

На бок кренится к воде.

Белый весь его нагрудник

Испещрён теперь в стыде.

А за ним сновал мальчишка,

Глядя синими шарами.

Крупный мир для него книжка

С витыми вверх облаками.

Он споткнулся вдруг о кочку,

Носом полетел вперёд.

И теперь он в одиночку

В дальний край глазами гнёт.

А оттуда тёмны тучи,

Холод гонит местный свет.

Мальчик встал, чтобы получше

Разглядеть во тьме расссвет.

Саша выпрямился ровно,

Содрогнулся у ручья:

Вдалеке виднелся томный

Страх немого корабля.

Он пожрал вблизи везде

Груды старых детских лет.

Думал Саша: «Быть беде,

И теперь меня уж нет».

2

Тёмна туча разрасталась,

Прибирала всё к рукам.

Слышны крики. Жизнь осталась

На погибель лишь врагам.

Саша быстро побежал

По дороге пыльной.

Он тогда ещё не знал,

Что пожар тот сильный.

Но прошла неделя быстро,

А за ней другая вдаль.

Он сидит, лежит. Повисла

На груди не та медаль.

Страх – он был теперь повсюду.

Голод, хворь, война кругом.

«Я теперь иначе буду!

Буду страшным моряком!

Буду защищать родных,

Помнить сладость прошлых лет,

Буду в станах боевых

Я вершить судьбу ракет!».

И сбежал парнишка с дому,

Семенил к немым вратам,

Но ему там тупо вторят,

Бьют по гаденьким ушам.

На немецком что-то квохчут,

Пьют, ругаются во сне.

Так их голоса грохочут

В безразличной мозгу тьме.

Уж тогда вернулся Саша,

Плача тихо по углам.

Но задумал вдруг бродяжить,

Помогать страны сынам.

И сбежал во мрак полей,

Окунулся лихо в тьму.

Слышал песни ковылей,

Видел сонную луну.

И нашел в лесах покойных

Ныне памятных ребят:

«Ты по возрасту, разбойник,

Не подходишь, говорят».

Но соврал тогда им Сашка:

«Мне семнадцать, рядовой».

Помогла его отмашка,

Скрытая надежной тьмой.

Командир, в лесах скрываясь,

Понимал, что Сашка врёт:

«Ну, раз хочет, пусть пытается.

Может, там он поснуёт?».

И назначили мальчишку

Быть разведчиком в глуши.

Походил он на зайчишку –

Все такие малыши.

3

Утро раннее. Вдали

Видны полчища солдат.

Треплют станом ковыли,

Походя на всех ребят.

Сашку обучили делу,

Дали для начала нож.

«Большего не нужно. Смело

Сам дорогу ты найдёшь.

Ты ведь рос в местах знакомых

Этих глазу твоему.

И, глядишь, пойдёшь в старпомы

По веленью моему».

Отпустили Сашу полем.

Он то полз, то вдруг бежал.

Тихо пел на чёрной воле,

Глаз на глаз перемежал.

Полем лесом, лес тот полем,

Ручеек, пустырь, дома...

Зашагал теперь он строем,

Не скрывала его тьма.

В тряпья его обрядили

И измазали лицо.

Нынче так уж снарядили,

Что не узнан он отцом.

Немцы хутор окружили,

Заняли деревней круг,

Но чутьём не обложились –

Проскочил их мимо друг.

Он похож на мальчика простого,

Бедного усталого в пыли.

Не похож совсем на рядового,

Под каким углом ты ни взгляни.

Он бредёт и слушает наивно,

Застоится вдруг, потом опять пойдёт.

А фашисты разливаются так дивно,

Словно бы он и за ними не встаёт.

Саша возвратился к командиру,

Доложил увиденное враз.

Спас тогда он жизни пассажиров,

Спас себя и наших спас.

4

Вдруг пустили снова его мирно,

Он бредёт по полю по утру

И старается не наступить на мину,

Опирается на старую кору.

Он ходил и раз, и после,

Снова, снова посылают вдаль.

Саша стал совсем уж рослый,

Каков не был он и встарь.

Шалость в хуторе вдруг учинилась

(Тут уж Сашка был мастак).

Тихо небо залучилось,

По траве сбежал русак.

А парнишка тихо треплет

Себе что-то в тишине.

Он идёт, совсем не дремлет.

Солнце всходит в вышине.

Он глядит на немца смирно,

Тот смеётся у ручья.

Перед ним девчонка дивно

Плачет голосом грача.

А фашист лукавит шире:

Куклу отнял у мальца.

Не было доселе в мире

Большего уж подлеца.

Очи Сашкины пылают,

Сердце давится в груди.

К немцу лихо подбегает:

«Теперь ты, дурак, води!».

Он толкнул его так сильно,

Что тот рухнул прям в ручей.

И посыпалось обильно

Море мерзостных речей.

Сам он встал, и встали парни,

Побежали Сашке вслед.

Партизан бежит бездарно,

Тихо замечает свет.

Слышит битву, понимает,

Что ему уж не спастись:

«Вдали наших убивают.

Сам на помощь, друг, приди!».

Он завел их в чащу леса,

Подождал, пока придут.

Круг замкнулся над завесой,

Все кричат, уж все в бреду.

Сашку поднимает Тот

И кричит ему в лицо,

Говорит, что он трепло,

Называет подлецом.

Но в руках ребенка тихо

Отстегнулась вмиг чека.

Бах и бум! Поляна лихо

Вдруг видна издалека.

Он погиб, но не один –

Жизни трех фашистов с ним.

Умер Сашка нелюдим,

Умер Сашка молодым.

5

Но солдат не просит о наградах–

Он доволен лишь и тем:

Защитил он девочку от гадов,

А затем уж сгинул насовсем.

18.03.22