Торжественная трагедия

Лес

Торжественная трагедия

(Краткая инструкция для тех, кто спит)

Какой бы смысл ни находили в этой книге, я его приветствую — в этом ее назначение!

Чарльз. Л. Дод(ж)сон

***

Тук. Стук. Шорох. Вечер.

Шелест листьев за спиной.

Сумрак. Кротко шепчут свечи,

Освещая путь домой.

Каждый раз, смыкая веки,

Вижу этот дикий лес.

Не проси моей опеки,

Если следом сам полез.

Жёлтый свет окутал плечи.

Пляшут тени на щеках.

Снова ищет с сердцем встречи

К темноте пропавший страх.

Эльфы прячутся в тумане.

Леший ходит попятам.

Чуть кивни лесной охране,

Указав на талисман.

На опушке среди сосен

Феи водят хоровод.

Непривычно грациозен

Чистый синий небосвод.

Скрипнул ключ в руке случайно.

Посох стукнул о гранит.

Не волнуйся. Наши тайны

Полночь бережно хранит.

Смотрят вниз слепые окна.

Тянет влагой изнутри.

В двери щелкает замок. На

Раз, два, три.

Дом

В полночь вселенная пахнет луной,

Гарью и пеплом остывших камней,

Звездами, ветром и липкой травой,

Дымом далеких великих огней.

Сумерки мир разорвут пополам,

Тени наложат на древние швы.

Прячутся утром по темным углам

Мифы, которые с ложью на «Вы».

Ими исписаны серые стены.

Двери, закрытые днём на засов.

Окна зашторены. Ждет своей смены

Медное блюдце застывших часов.

Хриплые доски скрипят под ногами,

Возле серванта второй поворот!

Здесь хрюкатали шорьки с зелюками,

Рядом таится малыш Бармаглот.

Если увидишь еду и напитки,

Просто запомни: не ешь и не пей.

Сплетнями, снятыми с миру по нитке,

Кормят обычно незваных гостей.

Если над ухом вдруг хрустнуло что-то,

Искры блуждающей привкус во рту,

Знай, это просто на Снарка охота.

Критики вновь навели суету.

В шкаф платяной тоже лазать не надо.

До фонаря и назад. И еще

Ворона встретишь – ты в этого гада

Тапок швырни. Он пока не прощен.

Мне Одноглазый мёд так и не скинул.

Кто-то лохматый шмыгнул под кровать?

Здорово. Пусть уберет паутину.

В сторону сплюнь. Но не вздумай стучать.

Здесь из ремонта – пустые надежды,

Клейкая лента и слово «авось».

Видишь идею, забытую между

Вспышкой и придурью? Вот. Понеслось.

Сами гадаем, когда подцепили.

Только теперь эта дрянь каждый раз

Крутится в черепе, чешется или

Пальцы щекочет двенадцатый час.

То, что скребется в душе чувством долга -

Это наш Кот. (Экзотический зверь).

Раньше он сад охранял и подолгу

Сказками радовал слух, а теперь

Песни поет да отвар мухомора

Утром в подвале глотает тайком.

Что за фигура в конце коридора?

Ты с ним, поди, по рассказам знаком.

Встань на свету, поклонись господину.

Только смотри, не своди с него глаз.

Я обещала прикрыть твою спину -

Старого друга займу тройкой фраз.

Старый друг

Мы сидим и глядим на прохожих.

Тени судеб сплетаются в нить.

Смерть, а знаешь, мы очень похожи.

Мы никак не научимся жить.

Вековая пыль скуки на коже.

Обжигает глаза синий лёд.

Смерть, а знаешь, мы очень похожи.

Мало кто нас с улыбками ждёт.

Шум песка пробирает до дрожи.

Кружат в вальсе уклад и бардак.

Смерть, а знаешь, мы очень похожи.

(Мне хотелось бы верить так).

В стороне полусгнившие рожи

Собирает на лодку Харон.

Он сказал, что мы очень похожи.

Оба с юмором в тон похорон.

Друг отца твоего как-то летом

Навещал зарубежных богов

И шепнул мне тогда по секрету

Про Костлявого парочку слов.

Говорит, Старый может свободно

Передать пассажиру весло,

Если лодку покинуть угодно

И почувствовать снова тепло.

Знаю, «может» не значит «захочет».

Тот, кто выше, чем «зло» и «добро»,

Человеком выходит не очень.

А таксист из него ничего.

Я следила за миром, и, Боже...

Как Он терпит, скажи, и на кой?

А давай, раз мы все же похожи,

Выпьем чаю за свет и покой?

Может, будь я немного моложе,

Так хлебнула бы кофе какой.

Но увы, дорогой, мы похожи.

Пустоту разбавляют водой.

Мы сидим и глядим на прохожих

Под мерцающим оком Астрея.

Смерть, а знаешь, мы очень похожи.

Существуем, а жить не умеем.

Этот спящий? Да, стоящий малый.

Проводить его выпала «честь».

Только времени выпало мало.

Стрелки встали:

Четыре,

пять,

шесть.

Понеслась

Стираются с пути ориентиры,

И здравый смысл вышел покурить

В парадную пустующей квартиры,

Куда вела запутанная нить

Туманных философских размышлений,

Переведенных наспех на иврит.

Что толку от насмешливых видений?

Пусть даже, если рукопись сгорит,

Сценарии останутся навечно

В сухом мозгу на пару извилин.

Поехали трамваем до конечной,

Туда, где за горбами тощих спин

Играет реквием по вере и надежде

Растерзанный менадами Орфей,

И пляшет так же резво, как и прежде

Калигула в театре для зверей.

Несите лодку, волны Ахерона,

Пока вода не станет закипать,

До полусладкой глади Флегетона

Температуры тридцать шесть и пять.

Тащите драхмы, серебро и злато.

Прощаю всем, кому была должна.

Какую вы клялись терпеть расплату?

Достаточно ли честная цена?

И полый череп дремлет, ожидая.

И черствый хлеб нарезан на куски.

Кому однажды не хватило рая,

Не хватит также гнева и тоски.

Взбежать бы на секунду на подмостки,

Задать ему один вопрос немой.

Остановите здесь, на перекрестке!

Что выбрать лучше: свет или покой?

Что стало с тем, кто задавал вопросы?

Что стало с тем, кто слишком много знал?

Убогие, несчастные, отбросы

Толпой приходят на весенний бал

И слезно просят муки их ослабить,

На душу яд иллюзии развеять.

Считают дни, в попытке счет оставить.

Семь, восемь. Восемь, семь и девять.

Здесь что-то не то

Тук. Стук. Шорох. Вечер.

Шелест листьев за спиной.

Сумрак. Кротко шепчут свечи,

Освещая путь. Домой?

Лунный свет окутал плечи.

Кровь застыла на щеках.

На свободу лезет нечисть,

Сотворенная в стихах.

Люди прячутся в тумане.

Духи бродят по домам.

Жжется холодом в кармане,

Серебристый талисман.

На опушке среди сосен

Потерялся чей-то сон.

К черту в омут весла бросил

Злой, расстроенный Харон.

Черт хлебнул денатурат

И уехал на вокзал.

Кот, удерживая мат,

Друга в поезде догнал.

Чьи-то рукописи палит

Искалеченный Орфей.

Прочь из темной чащи валит

Дым блуждающих огней…

Просыпайся, пока дышишь.

Досчитай до десяти.

Sic itur ad astra. Слышишь?

Нет обратного пути.

День четвертый. Месяц с лишним

Среди скорбной пустоты

Возомнив себя всевышним,

Новый Дант марал листы.

Раз, два, три, четыре, восемь,

Слово тем, кого ты бросил.

Слово тем, кого оставил,

Гвоздь забив в семерку правил.

Каждый здесь получит слово,

О котором тот просил.

Некто в дом вернется снова

Если только хватит сил.

Цены слов и ритуалов

Словно хливкие шорьки.

Под подливой идеалов

Вырастают велики

И пыряются в процессе.

Каждый в этой странной пьесе

Получает свою роль

И заслуженную соль.

В Абсолют уходит боль.

Н. О. Л. Ь.

Выдох

Тук. Стук. Шорох. Вечер.

Сумрак. Полночь. Тьма. Рассвет.

Только воск роняют свечи

В сизый прах прошедших лет.

Теплый свет окутал плечи.

Блики солнца на щеках.

Сердце снова бьется легче

Добивая смутный страх.

Роща в утреннем тумане.

Шум листвы над головой.

В этом маленьком романе

Ты останешься живой.

В этом маленьком обмане,

В колыбельной бурных вод.

Спрячет слезы в океане

Чистый синий небосвод.

И пока на берегу

Еще виден млечный путь,

Звезды зорко берегут

Твою истинную суть.

И пока больную грудь

Что-то греет изнутри

Есть надежда все вернуть.

Раз. Два…