Точка плавления

Говорила мне мама - пиши Деду Морозу

Я пытался лететь — теперь просто ползу.

На спине водрузилась нелепая ноша.

Коль не вытрясет вздох, так выбьет слезу,

Или вырвет из тела что-то поплоше.

Берегу свои силы. Слова берегу.

В прежде ясных глазах мутнеют болота.

Поднимаясь с колен столь же глупо бреду,

Наблюдая соцветия Нового Года.

Возвращаясь, боюсь взойти на порог —

Скрытый холодом улиц от большего хлада,

Убеждаю себя, что не так уж продрог,

Стало быть торопиться домой мне не надо...

Принимаю лицом, благодарно, пургу

И шепчу ей слова, что б никто не услышал.

Наблюдаю как блекнут следы на снегу

И сгорают цветы, разливаясь по крышам.

А имя, всё так же, сотрясает остов,

Разносясь по костям завистливым гулом,

Разжигая порезы несбыточных слов,

Натянув ту струну, что сердце стянула.

Мои рёбра теперь — дурной ксилофон —

Днём надсадно гудят, чтобы взвизгивать ночью.

И пощады мне нет, ведь реальность со сном

Наравне разрывают эмоции в клочья.

Всегда рядом

Разреши закричать, позволь мне метаться,

Послушай меня. Ну постой, ну постой!

Сквозь тернии к мыслям — дай мне достучаться,

Ведь я просыпаюсь лишь рядом с тобой.

Нитями слов лохматятся смыслы,

Иголка открытий затупилась давно.

На краешках губ металла вкус кислый.

Тебе всё равно. Тебе всё равно!

Каждый день череда избиения сердца

Вырывает из горла непрошеный вой.

Я танцую на углях с упоеньем туземца,

Через миг просыпаясь рядом с тобой.

Между рёбер блокпост, все вдохи — по картам.

Лишь чуть-чуть отойду, как тут же расстрел.

Грудной молоток бьёт рекорды со старта,

Стремясь проломиться сквозь звука предел.

Выпадаю из дома подстреленным зверем,

Прохожие рвутся обойти стороной.

Догоню горизонт, вот тогда и поверим,

Что я просыпаюсь лишь рядом с тобой.

Всё живое в душе вращает и крутит,

На изнанку воротит всё живое в душе!

Я не знаю что будет, не знаю что будет,

И почти не желаю разбираться уже.

Разлепляю глаза. Чужие квартиры,

Охватили меня своей пеленой.

В антресолях пылятся любви сувениры.

Я верну их, проснувшись рядом с тобой.

Всё смешалось давно - мольбы и молитвы.

Все слова опротивели до тошноты.

Светлых мечт мотылёк сел на лезвие бритвы,

Растеряв силы верить в леса и цветы.

Я ищу откровений, жажду признаний,

Но садист санитар объявляет отбой.

"Крепкий сон! — Панацея от заболеваний".

Я проснусь не в палате а рядом с тобой.

Пока ты, наблюдаешь цвета небосвода,

Мне не хватит трудов объяснить сколько раз,

Рифмовал я "Любовь" со словом "Свобода",

На пределе дыхалки и влаги из глаз.

Мои пальцы — в петельках. Узелках обещаний.

Все дарованы чьей-то властной рукой.

Я сдуваю последний лепесточек желаний,

Чтоб проснуться наутро рядом с тобой...

Что за душой

Пролью слова сквозь гам и шум, Сквозь дрожь и трепет. Через набат неполных лун, И детский лепет.

Я прошепчу сквозь жар и зной И смог летящий. Я не злодей. Я не герой. Я Настоящий.

Живу мечтой, дышу мечтой, Мечтами грежу! Наполненный лишь добротой, Надежды нежу.

Не важно — где-то иль нигде, Тогда иль ныне. Сближая шедших по воде И по пустыне.

Молю вселенную и дух. Шепчу заклятья. Твержу в сознании и вслух: Все люди - братья

Мёртвая и газированная

Маяк вдалеке, отрешённо

Застыл от собственной гордости,

Из тьмы выделяя спокойно

Разбитые мачты и лопасти.

Вокруг него чёрные воды —

Жестоки в своей бессловесности.

Истерика полной свободы

Страшит их, судьбою безвестности.

Тревожу их зеркало пастью.

Мне б только немножко напиться!

Пока в отражении с страстью,

Мелькают насмешливо птицы.

По глотке проносятся льдины,

Сквозь пекло от страшной утраты.

Отвлёкся на боль сердцевины —

Промокли передние лапы.

Какие ужасные рыбы

Беззвучно в глубинах тех стонут?

По глади струятся изгибы.

Погружаюсь мордочкой в омут.

Разлука ложится на грудь,

Холодной гранитной плитою.

И прежде чем хватку сомкнуть

Облака плывут подо мною.

Но бездна, увы, не пускает.

Признаёт пораженье в гляделки.

Глубины, что света желают,

На поверку — притворны и мелки.

Связь

Любовь даёт силы грустить. Очищаться

Под душем из собственных слёз. Отчуждаться.

Вцепляться в весну за весной. Ждать удачи.

Молиться. Крепиться. Постой — Всё иначе.

Любовь подарила раздор. И терпение.

Заботливо вырвала вздох Восхищения,

Затронула что-то в груди. И похитила.

Кокетливо выгрызла плоть. Губы вытерла.

В её несравненном лице, в её голосе,

Клинки, что пронзают насквозь. Рвут на полосы.

Чтобы сердце вопило навзрыд. И кричало.

Постой. Погоди. Отвернись. Всё сначала.

Любовью заполнен простор каждой клеточки,

И разум и голос и блеск глазной сеточки.

Порезавшись, Ей истеку, вместо крови.

Во льду и в меду и в бреду! В каждом слове!

Одержимо. Полночно. Смешно. Неисчерпанно.

Это чувство скулит и зовёт. Очень преданно.

Ему хохотны до тошноты святость с грешностью —

Что такое жизнь или три, перед вечностью?!

Ошибайся, твори, торжествуй. Наслаждайся!

Всё расскажешь, нашепчешь потом. Не пугайся.

Наши души друг друга найдут. Будем смелыми.

Через вздох, через жизнь, через миг. Станем целыми.

Ше-по-ток

Понимаю, что в мире есть ещё чувства. И страны. Странно. Прижигаю, бинтую остатки безумства. И раны. Плавно. Изгибаюсь ужом, да за своим же хвостом. Реву. Плачу. Оставляя вчера для себя на потом. Жду удачу.

Цепляюсь за воздух. Цепляюсь за высь. Брысь, слёзы! Не хочу выбирать, не хочу погибать, средь прозы. Мне плевать на клише, столько света в душе! Ты слышишь? — Жизнь не дом и семья, жизнь когда вижу я, как ты злишься и дышишь

Заикаюсь. Каюсь. Соприкасаюсь

Снова глаз не сомкну до зари, Уставая в кровати метаться, Зажигать и прятать огни, И в любви в пустоту признаваться.

Разум грезит и грезит тобой, Даже если от этого плохо, Оплетая, струна за струной, Бесконечным вервием вздохов.

Веки сомкнуты. Давящий страх Тычет в грудь титаническим пальцем, Заставляя ругаться в сердцах. Представая Каким-то Страдальцем.

Боль привычно глодает виски, Представляя такую... рутину, Пока чувства литые тиски Мне безбожно сдавили грудину.

Так что я боюсь и молюсь, Улыбаюсь так словно скрываюсь, И рыдаю как-будто смеюсь, Или горечью наслаждаюсь.

Извини. Ну прости. Ну прости — Я продолжу собой оставаться. И надеясь на чудо Твоей Любви Умирать и снова рождаться.

Алкаю

Под гнётом чужим каждый восторг

Бродит во мне. Становится ядом.

Кусает за пальцы и тянет кусок,

Который во мне, но что-то не рядом.

Гляжу меж ресниц на гибель зарниц.

Ругаюсь на выдохе, плачу на вдохе.

У взгляда границ толпа, но без лиц —

Всё прячут и прячут себя в суматохе.

Чуть только отбой, питаюсь собой —

Грызу во все зубы ментальное тело!

Заметишь иль нет — пройдёшь стороной.

Страшишься баюкать всё то, что болело!

Во взгляде печаль. Всем жаль. Очень жаль.

Пока разберёшься рассыпятся камни.

На выдохе ложь. На вдохе печаль.

Для глупости окна. Для радости ставни.

Гляжу меж ресниц — сплошь люди без лиц

Торопятся жить, но боятся друг друга.

Боятся жар-птиц. Торопятся ниц.

А в разуме зреет новая фуга.

Оставим чувства другим? Пройдём? Убежим?

Мечтать — обжигаться — не стоит пытаться!

Мы Так Хорошо в одиночестве спим,

Зачем вообще за вечность держаться?

Заклин(ив)ающее

Сердце рвётся. Бьётся. Трётся.

Всё трясётся. Не уймётся!

Как узнать? — Ревёт? Смеётся?

Не покажет. Не даётся.

Чувств не дарит. Только давит.

Снами правит — гладит, травит.

Счастье славит, но лукавит.

Из коробки нос не явит.

Фразой злою нёбо ноет.

Кто стучит — тому откроет.

Разум кроет. Душа воет.

И ничто не успокоит!

Греешь взглядом, но не рядом.

Бредишь кладом, пышешь хладом.

В одиночку с общим ядом

Спрячешься за листопадом.

Волосы пропахли дымом.

Все застряли в зримом. Мнимом.

В нелюбимом. Чтимом миром.

Неделимом. Торопливом.

Всё картинно и невинно.

Да — глубинно, но... рутинно.

Не тактильно, но посильно,

Чинно, правильно, стабильно.

Зарываюсь в твои речи.

Вместо встречи палю свечи.

Под гнётом дух, зато не плечи.

Время лечит. Время лечит?

Твой Простой Прохожий

Я прячу всю боль по широким карманам.

В красивых словах и убитых подъездах.

В лирических вздохах о диковинных странах.

Как фокусник, прячу в стремительных жестах.

Я прячу её под диванной подушкой.

В коробке конфет, где хранились открытки.

Когда я тянусь за кофейною кружкой

Там чернеет не гуща, а боли избытки.

Я рисую узоры, обмакнув в неё палец —

Вывожу дикий гон на стенах пещеры.

И корпею над ним, точно неандерталец,

Что не сгинул зачем-то от чумы и холеры.

И обломанный бивень меня не настигнет.

Не растопчет мечты разъярившийся мамонт.

И в феральных когтях моё чувство не сгинет,

Покрывая кармином настенный орнамент.

Яд занёс в моё сердце не вражеский дротик.

Не коварный злодей опутал цепями.

И вскружил мои мысли совсем не наркотик,

Угрожая оставить на койке с ремнями.

Ведь меня не едят ни личинки, ни слизни.

Я не умер в дурной хребтоломной работе.

Но дрожу всё равно, на заре своей жизни,

Что есть силы моля судьбу о заботе!

Правда что ли?

А Мечты хотят отдохнуть?

Отказаться от смысла и чувства,

Что наполнили душу и грудь,

Порождая в них жажду искусства?

Они тоже хотят задремать?

Пребывать в гибернации мысли,

Ставить цели и их достигать,

Пока верный сигнал им не прислан?

Мечты любят и ценят покой?

Мир формальных и денежных знаков,

Где написано кто и какой

Вплоть до самых крохотных страхов?

Им Так нужно? Именно так —

Посмотреть, покусать чтоб поверить?

Кто мудрец, кто дурак, кто простак

Точно взвесить, обнюхать, измерить?

Это Важно? Это их суть —

Закрепиться, заняться, раскрыться?

Если правильно — можно тонуть?

Если принято — в праве разбиться?

У Мечты подобная роль?

Ей для Этого голос столь ценный?

Но зачем тогда вся эта боль

Бередит её мир совершенный?

Сестра Моих Снов

Сестра Моих Снов, как проходит твой день?

В порядке ли ты? Сыта ли? Довольна?

Какой из мужей бережёт твою тень,

И сжимает ли так, что практически больно?

Смотрела ли ты, как и я, на луну —

На пламенный диск, что всплывает из моря?

Всё ноешь в ночи? И даёшь ли Ему,

Убаюкать тебя от всякого горя?

Проносит ли Он за Тобой, на руках,

Осколки твоих не озвученных вздохов?

И пишешь ли Ты ему, в белых стихах,

О страстной любви, расплываясь в тех строках?

Сестра Моих Снов, как твоя голова?

Торжествует ли ясность над всем мирозданьем?

Подумай со Мной. Вложи волю в слова.

Сокруши все пределы сердечным желаньем!

Нарисуй на песке, так чтоб я лишь узнал —

Сколько лет этот странный мир будет длиться?

Как живётся Тебе в окружении жвал,

По которым отрава продолжила литься?

О Сестра Моих Снов, как же тяжко тебе!

Мои слёзы — река, пред твоею судьбою.

Я шепчу тебе в ветре, огне и воде,

Как я страшно горжусь и доволен тобою!

И пускай ты иголкой на сердце моём

Нацарапала крест, подчинив твоим чарам —

То забавы детей. Не грусти о былом.

Мне и до того Ты была главным даром!

Ага

Молчу и киваю. Я знаю. Я знаю.

Звонить прекращаю. И чувства скрываю.

Проглочу все те фразы, что отчаянно рвутся

И сложу их в коробку. Пусть былью зовутся.

Притворюсь, что не знаю. Ни строчки, ни слова.

Вколочу чувства в гроб. Солгу. Что такого?

Просто буду на пробу безвкусным и грустным —

Когда света не знаешь, Всё кажется тусклым.

Низведён до амёбы — ни лика, ни формы.

Даже так не подходит. Есть размеры и нормы,

Что-то столь растяжимое им не подходит.

Наплевать. Перебьюсь. И так уж колотит.

Содрогаться без звука — оно не смертельно,

Уж прости, что и это тоже бесцельно.

Повзрослею чуть только — разживусь этикеткой.

Вот тогда и пленюсь разметочной сеткой.

Пока сделаю вид, что поверил. Повёлся.

Что-то... Рост не совпал? Сканворд не сошёлся?

Обращайся — всегда тебе подыграю.

Так удобней. Так легче. Я знаю. Я знаю.

Достоверное

Небеса пускай смотрят с немою насмешкой,

Окропив уже то, что там — за спиной.

Как легко всё решить орлом или решкой,

Разрешив сотни троп одною игрой!

Позади остаются страницы и люди,

Исчезают как дым, стоит их миновать.

Пусть мурашки утонут в надуманном зуде,

А что вызвало их — уже наплевать.

Как прекрасно не ведать, а может — не помнить.

Выбирать не заботясь. Найдя не хранить.

Опустевший сосуд ведь уже не наполнить,

Но зато его ярко и сладко разбить.

Для ушей всех вокруг — своя полуправда,

Нужно только запомнить какая и где.

Как со всем остальным — фанатизма не надо.

Постоянство легко при такой частоте.

Трусость чувств скрыть не сложно — были бы зубы!

Улыбнись мне пошире. Да, очень остры.

Я хочу ошибиться, но разум мой грубый,

Предрекает всем гибель от страшной жары.

Ты прекрасно страшишься моей эскапады,

Оставаясь при этом почти что святой.

Остроумно. Хвалю. По-другому не надо.

Ведь иначе придётся нырнуть с головой.

Прорабатываю

О... Узнаешь ли ты однажды,

Отчего так дрожал мой голос?

Хоть фантом или тень той жажды,

Что сожгла душевную полость?

Посетит ли незваный гость

От которого мысли дыбом,

И как скажешь Тогда Ты "Брось,

Свет на мне не сошёлся клином"?

Исхудало ментальное брюхо,

К позвоночнику липнет увечно,

А на донышке капли духа,

Безнадёжно бурлящие желчно.

Розовеет в царапинах небо.

Мою шею целует холод.

Неужели молитвы, слепо,

Не доходят в твой странный город?

Не торопятся синие птицы —

Потеряли стыд или паспорт.

Счастья груз застрял на границе

И его не вывозит транспорт.

Как узнаю, дрожат ли ресницы?

Как сменю улыбкою слёзы?

И как долго придётся сниться,

Чтобы стать синонимом грёзы?

Столько слов, столько чёртовых слов!

Обменять бы их все на купюры,

Вот тогда я был бы готов,

От ума до душевной структуры.

Я бы стал... о даже не знаю —

Поважнее оков социальных?

Но пока, я просто рыдаю

От отелей и зон привокзальных.

Как наверно всё это нелепо

Для твоих премудрых познаний!

Проглотить бы горстку плацебо

И запить из ведра обещаний.

О, насколько же это прекрасно —

Быть предлогом в чужом предложении!

Наконец-то всё очень причастно,

Только вот... не в моём отношении.

Загадай Желание

Ты разве не видишь? — Здесь что-то не так!

Что случилось внутри Высокой той Башни?

Молчишь? Так подумай. Сгреби волю в кулак

И припомни тот день, как вечер вчерашний.

Что случилось с драконом? Куда делся твой меч?

Мечи и драконы — не медный полтинный —

Их нельзя потерять уронивши за печь,

И никто не даёт, как подарок невинный.

Забудем про меч — где твой верный скакун?

Ты вернулась с победой, значит не опоздала,

Значит долго гналась много зорь, много лун.

Как могла ты забыть где Его потеряла?

Почему так расколот на сердце доспех?

Да ещё с двух сторон? Где смертельная рана?

Я хотел завопить, но не мог... не при всех.

Но я должен сказать — это жутко и странно.

Почему ты молчишь? Куда делся твой пыл?

Почему на меня ты глядишь лишь украдкой?

Я не понял чего-то? Я что-то забыл?

Я трясусь, но волненьем, а не лихорадкой!

Куда лук твой пропал? И охотничий пёс?

Все вокруг о них помнят, поныне гадая:

Если пёс и стрела понесутся всерьёз

Кто же первым придёт, твою цель настигая?

Прекрати эти игры. Ты там что-то нашла!

И не смей даже лгать. Я вижу. Я знаю!

Ты ведь многие годы к этому шла —

Ну чего ты страшишься я не понимаю!

Твои родичи тоже... боятся меня.

И друзья и подруги заботой остыли,

Сторонясь меня больше лихого огня,

Словно вовсе не знали, а может забыли.

Да ну в пекло всех их! Прости. Не всерьёз.

Меня вовсе не это за сердце сжимает,

А конкретно, что Ты — моя леди из грёз,

От меня что-то с грустью упорно скрывает!

Почему ты в слезах? Сколько я пропустил?

На своих всё местах, но это же видно —

Почему нет зеркал? Я искал, я просил!

Расскажи отчего тебе-то вдруг стыдно?

Ты мне можешь довериться. Я это Я.

Небеса нас скрепили единой судьбою.

Ну подумаешь — цапнула в ногу змея —

Отоспался и вновь стою пред Тобою.

Дорогой дневник

Дорогой мой дневник

Прости за все вымаранные страницы,

За стёртые мысли, сжатые чувства, забытые лица,

Что не давал тебе жить среди прочих книг.

Мне хотелось забыть

Сколько боли залили чернила.

Каждый шрам, поцелуй и порез, что она наносила

И хотела когда-то потом уже залечить.

Только рвать и метать —

Разве это предел для мечтаний?

Тихо петь и болеть и толстеть и жалеть под гнётом желаний.

Меж твоих ровных линий бывает так больно мечтать.

Ты извечно молчишь.

Шелестишь и хрустишь, но не боле.

Намокаешь от слёз, оплываешь и рвёшься, сгораешь от боли,

Но всё так же размытые строки упорно хранишь.

Терпишь сильный нажим.

Груз ужасен, но ты невесомый.

Дни идут, чувства бьют, люди лгут, а ты прямо как новый

И без вызова носишь свой пирсинг из чёрных пружин.

Умоляю, ответь —

Под обложкой болит всё и рвётся,

Там укусят, там сдавят, случайно порвут, а мечта не даётся!

Как Тебе удаётся всё это так стойко терпеть?

Впиваются тернии

Чуть расколет тоска полотно моих вдохов,

Я шепчу сквозь пространство, насколько мне жаль,

Что не можешь познать ты меня в этих строках —

Как страшна моя нежность и прекрасна печаль.

Мне так больно не знать как вонзаются стрелы

Трижды вскормленных чувством восторженных слов,

Как они точат клеть, сокрушают пределы,

Формируют реальность лезвием снов.

После палой листвы весь пропитанный дымом,

Ощущаю бездомным себя средь друзей.

Это странно и жутко и глупо и стыдно.

Я растерян, лишённый твоих мудрых идей.

Как вообще, мне скажи, это делают люди? —

Отстранённо живут, исковеркав судьбу,

Словно сердце смирится, простит, не осудит

И бессильно уступит скупому уму.

Я реву и молчу. Трясусь. Негодую.

Забиваюсь под стол и стремлюсь отыскать

Не звезду, так пожар. Не Тебя так Другую.

Не спасение если, так способ не ждать.

Это странный призыв нежеланного чуда,

Он сотрётся как слёзы, что жгут мне глаза.

Я приму благодать ото всех, отовсюду,

И пущу всю на счастье, творя чудеса.

Истерика

Как без тебя, скажи, не злиться?

Как без объятий унять тревогу?

Куда бежать? Кому молиться,

Чтоб почтальон нашёл дорогу?

Глаза безумны — хмелем пьяны,

Блуждают в дебрях чужих названий.

Бредёт упорно не в те он страны

И тащит стопку твоих признаний.

Перед глазами то мрак, то иней,

Куда ни двинься — чужие локти.

Мне даже страшно, какой пустыней

Прёт почтальон, увязший в дёгте.

Несёт у сердца конверт заветный —

Помыслю только и зависть гложет.

Сплетенье строчек любви несметной

Меня никак достичь не может.

Не получаю твоих посланий,

Где говоришь насколько много

В нас общих мыслей, основ, желаний

И как мы стоим один другого,

Сколь малозначим вселенский хаос,

И как бессильны судьбы попытки

Вновь разлучить, сослав туда нас,

Куда не могут дойти открытки.

Во мне дыра — тоска и голод,

Внутри стучит по сердцу молот!

Снаружи ночь, а дом расколот,

В него вот-вот залезет холод!

Прозрев пургу сбегают птицы.

Заменят дождь из льда частицы.

Сбегу в тепло — продолжишь сниться!

Тебе плевать, а мне — ютиться!

Да что вообще должно случиться,

Чтоб получилось отрешиться?!

Пронизываю

Быть может, дождь меня потушит?

Размоет грусть. Зальётся в душу,

Собьёт всю спесь и травный запах.

И съест, как зверь на длинных лапах.

В таком бушующем спектакле,

Дождь будет честен в каждой капле,

В своём признании уязвимом,

Соударяясь с твоим миром.

Пускай откроет запоздало,

Как всё металось и дрожало

И разрывалось между нами,

Латая брешь, любви словами.

Усеет путь среди травинок

Бриллиантами моих слезинок.

Срываясь вниз, цветы питает —

Пускай они о нас вздыхают.

В нём растворюсь тоской по дому,

По нежному любимой слову.

Отдам все сны, всю боль и память —

Теперь ему от грусти лаять.

Пусть обнаружит за обёрткой,

Что лишь любовь была там стойкой

И подменяла плоть и кости

В моём взрослении и росте.

А я останусь сном бесправным,

Неприспособленным и странным,

Излишне чутким и наивным,

Проглоченный тем самым ливнем.

Среди бессчётных капель влаги

Заблудятся мечты и страхи,

И если вдруг так будет нужно,

Прочтёшь их все, идя по лужам.

Скользя меж них на длинных лапах,

Хватая носом травный запах,

Неся огонь, что греет душу,

Который дождь мой не потушит.

Когти

Над поверхностью кожи память струится огнём —

То пылают кострами, пальцев Твоих отпечатки.

И хотя они были Всегда желанны и сладки,

Без хозяйки — всё больше и больше сжигают живьём.

Жар царапает кости, терзает со страшным нажимом.

Пробирается глубже, вкусив мою беззащитность.

Полагаю Ты знаешь, что мне не свойственна скрытность —

Я хочу закричать, но боюсь обдать Тебя дымом.

Весь дрожу от горячки, истошно мусоля слова,

До сих пор поражаясь тому, как дальше и дальше,

"Голова на плечах" становилась синонимом фальши,

Утверждая, что сею любовь, но на птичьих правах.

Вечно помню Твой взгляд, что стал мерцанием фары,

Заставляющей всё позабыть. Застыть на мгновение,

И чем дальше, тем больше внутри порождая сомнения —

Что же ждёт меня дальше — объятия или удары.

Живу лучшую жизнь, мечтая неделю не спать,

Чтобы вытравить память и грусть и чувства и разум,

Из себя выгнав нежность немую и преданность разом,

Чтобы после, бессильно, себя уронить на кровать.

Я до самых ресниц и выше пропитан тоской,

Разъедающей жадно мои сердечные раны.

И в попытке наивной, унять в груди барабаны,

Вдоль твоих мостовых по чуть-чуть истекаю душой.

Зубы

Поверить, Сладкой сонной лжи,

Примерить, Искренность ханжи,

Ощерить, Ямб и падежи —

Уйти от пропасти во ржи.

Словесных жил все вены вскрыть.

Как быть? Как спать? Как не любить?

Догнать бы только пульса прыть

Унять, зарыть, понять, остыть.

Заколотить твой светлый лик,

Что на разрыв рождает крик.

Молю — Не сердце - Гроб, ледник,

Асфальт под россыпью гвоздик.

Хлебнуть из лужи, зверем слыть,

Надсадно блеять, землю рыть,

Тоску и нежность усыпить.

Забыть слова. Про всё забыть.

Укрой меня покров снегов!

Верни покой! Довольно слов.

Довольно снов, стихов, гудков!

Спаси приходом холодов.

Я так устал — я ждал, я звал.

Мир так велик, а я так мал.

Молил, искал, терпел, кивал,

Горло сорвал — шептал. Шептал,

В мозгу горят признаний строчки.

Цветочки но поодиночке,

С мечтой о море - не глоточке.

Там всё саднит в грудном комочке,

Внутри колотят молоточки,

Любовью рубят на кусочки.

А на полученном листочке? —

Три точки. Три точки.

Читаю в ветвях и в кофейной гуще

Один день без тебя и вот всё по-другому,

Быть счастливым в разлуке и то очень жаль,

Тогда знай же, что год уподобится гробу —

Шесть безрадостных стен обнимают печаль.

Всё никак от ресниц не отцепится влага.

Чуть покинешь меня так я сразу больной.

Жаль, что всех моих чувств не удержит бумага —

Я твой ум покорил бы запиской одной.

Укачало от прозы. Дай вынуть занозы,

Как же ноет от них вон то вон, в груди!

Сколько мысли ни прячь, их царапают лозы,

Умудряясь шипами всю правду найти.

О тебе небесам шепчу по слогам,

Сообщая как страшно. Как нужно. Как больно,

Когда ум и реальность завидуют снам.

Зато радость довольна. Скажи, ты довольна?

Дух меж рёбер трепещет, возвышенно сжатый,

Какой сюр — не делится всем этим с тобой.

Сквозь узоры ветвей — рассветы, закаты —

Мир изводит меня своей красотой.

Это... горькое чувство. Да — горькое чувство.

До чего же я глупый — слова не нужны!

Огорчают не склоки — сомнение грустно,

Ведь так ранить меня способна Лишь Ты.

Истовость

Сегодня я признаюсь скупо,

Что меньше мыслю о тебе —

Быть может час иль два в минуту.

В неделю, год, а то и в две.

С тобой в мечтах я обнимаюсь,

Теперь не чаще чем дышу.

И в небесах ночных, признаюсь,

Почти что знаков не ищу.

Быть может это лишь простуда? —

Укравший пыл гриппозный сон,

Что жрёт меня и мой рассудок,

Лишив Тебя со всех сторон?

Быть может я смертельно болен

И не хватает мозгу сил,

Черпать огонь из сердца штолен

За ради той о ком просил?

Так странно, вдруг, ещё чему-то

Свои надежды доверять —

Я ни-ког-да не жил так глупо,

Желая мир направить вспять.

Твой голос стал моей идеей.

Забота гложет в царстве снов.

Годами Тянутся Недели,

Среди фантомов нежных слов.

В прекрасном будущем булавок,

Пронзивших крылья светлых грёз,

Живу судьбой полярных шапок,

Впадая в омут горьких слёз.

Не обманись — то флёр, не горесть —

Так чувствами судьбу кормлю.

И позабыв про стыд и совесть -

Твержу, что Я Тебя Люблю.

Ведьма

Забавно. Хвалю. Поздравляю.

Отрадно. Терплю. Не мешаю.

Пишу тебе с новой страницы —

Не требуй больше не сниться.

Цветные сжигаются ленты —

Наивности дней рудименты.

От боли схлопнулись вежды.

Наполнились чёрным одежды.

Пропали вмиг птицы и осы.

Под корень обрезаны косы.

Не видят, ни звери, ни травы,

Серьёзность ментальной отравы.

Разлукою сверлит рачительно —

Настолько уж я впечатлительна.

Гляжу на звёзды сквозь полости,

Пробитые чувствами в совести.

Гашу все уголья сомнений

Предначертанностью отношений,

Сквозь силу улыбки даря.

Настоящие — все для тебя.

Чуть только залижутся раны,

Вновь строятся общие планы.

Готова простить, обмануться,

Дай в шею только уткнуться.

Как скроют солнышко тени,

Позволю упасть на колени.

Не жди свободы иль подлости,

Пусть сгинут в моей вовлечённости.

Зачем же так сильно пугаться

В моей только власти остаться?

Пойми как приятно принятие.

Ну что ты? — Падай в объятия!

Ногтями впиваюсь в мечты,

Не бойся ты их остроты.

Спешу тебе Счастья желать —

Можешь Так Меня называть.

Я Так жесток. Ты Так жестока

Виню тебя в своих невзгодах, В своей болезненной тоске, И одиноких страшных годах, Прошедших мимо вдалеке.

Страдаю. Жду. Зову стабильно. Смотрю на небо и цветы, Чтоб всем им, шёпотом, бессильно, Поведать как жестока ты,

И как хитра — Замки все вскрыла, Взломала мысли, вскрыла грудь, По локоть руки запустила, Себя подсыпав в блажь и суть,

Чтоб мниться мне ужасно милой. Чудовищно хорошей слыть. Такой родной, такой красивой, Что больно в ссоре с тобой быть.

Виню тебя. Хочу судиться. Строчу доносы. Мир кляну. Посмей лишь рядом очутиться — Навек останешься в плену!

Вокруг тебя воздвигну стены Прочнейших и нежнейших фраз, И сам нести возьмусь все смены, Чтоб не скрывалась с моих глаз.

Наручники объятий щёлкнут, Так можешь злиться и хулить, Ведь грусть пройдёт, обиды смолкнут. Разлуку тягостней сносить.

В своём безжалостном дозоре, Весь эгоизм свой покажу — Я конфискую твоё горе И одиночества лишу!

Не попадись. Не смей. Не надо, Тебе не день здесь — вечность быть. Бессмертный век ютиться рядом. Любить Меня. Меня Любить.

Паническая атака

Удар под дых.

Стремлюсь Вдохнуть.

Боюсь Уснуть.

Последний штрих.

Ноль сил. Сто слёз.

Слова трудны.

Я жду весны.

Зову всерьёз.

За шагом шаг,

Мерцает свет.

Мелькает. Нет,

Не верь, дурак!

Грызу мечту.

Пускаю яд.

Пускай вопят —

Невмоготу.

От страха рвёт.

Душа визжит.

Она простит

И всё поймёт.

Сквозь зубы рёв,

А может хрип.

Тревожит скрип

Со всех краёв.

Повсюду лёд,

И всё не так.

Подай мне знак!

Она спасёт,

Прогонит мрак.

Прогонит страх

И боль уймёт.

В мечты проник.

Впитаюсь вмиг.

Прольюсь как яд,

Не жди пощад.

Не жди, увы,

Проникну в сны,

Похищу взгляд.

Меня простят.

Похищу сон

И зов и стон.

Покину фон.

Воздвигну трон,

Взберусь с ногами.

Сравнюсь с мечтами.

Со всех сторон

Я это Он.