Тьма египетская

Тьма египетская

Ты — жизнь моя, вода, песок, песня огня и льда. Среди смертных — праведников, лжецов — я найду тебя и отдам за тебя всё, чем манят и свет и тьма, что хранит в веках скарабей. Никого не слушай, что я — Аммат. И не бойся, пока к тебе я иду по пустыням, лесам, горам, как паломник и ассасин, надо мной только небо и око Ра.

..Но призывно трещит камин в полутёмном зале, где сердце ждёт встречи с истиной и суда...

Верь в меня, как ты веришь в огонь и лёд, верь как верит в волков звезда. Верь как проклятый верит в своих богов, в силу крови голодный зверь. Пока плещется Ка в глубине зрачков [до последнего вдоха] верь.

Я ищу тебя, только несу не ад и не голодом я больна — ты зовёшь меня будто Маат Аммат — я иду к тебе, как весна. Наглой, дикой, насмешливой и шальной, горячее ветров пустынь и хмельнее, чем выдержанное вино. Призови меня и впусти.

И смеюсь и плачу, готовлю речь, я так много хочу сказать и любить и снова тебя беречь, чтобы видеть твои глаза, что ночей Египта темней, хочу твою чувствовать глубину, жар и правду тел, льнуть щекой к плечу, будто Нун к твоей коже льнуть.

На груди клеймо, сила Рен во рту — память прошлых твоих побед, ядовитая, быстрая, словно ртуть, я всё время стремлюсь к тебе. Ни себя не вижу, ни зла, ни снов — разбиваются зеркала. Потому что это предрешено, чтобы я до тебя дошла.

Я тебя укрою от всех времён, от богов и химер Исфет, миллион запомню твоих имён, чтобы запах твой взять и след, чтобы помнить как любишь ты и горишь, твой особенный вкус и стиль.

Чтобы снова и снова идти на риск. И однажды тебя найти.

Стокгольмский синдром Бабы-Яги

Никогда меня не державший, беги, беги

по привычному кругу - подвиг-герой-аптека,

потому что во мне так много от бабы-яги,

и совсем чуть-чуть осталось от человека.

Я плохой игрок в этой странной, больной игре,

будто пленный, одержимый стокгольмским синдромом,

без тебя так спокойно, что лучше бы умереть,

а с тобой полшага до пропасти и дурдома.

Но какой бы я не придумывала закон,

мои чувства к тебе в нём отыскивают лазейку,

я тебя чую кожей, как воины Армагеддон,

как знакомый запах натасканная ищейка,

как преступник, всеми фибрами, западню,

как охотник чует логово, силу зверя,

потому тебя, наверное, и храню

где-то в комнате сердца,

ни капли тебе не веря.

Египетская сила. Сет.

В это время, где-то у моря бог хаоса Сет

выходит из душа, включает чайник,

не зажигая свет,

с полотенцем на бёдрах, готовит сырный омлет,

заправляя оливковым маслом салат, вспоминает Маат,

вздрагивает, сам себе отвечая:

"Нет.. Нет."

Сет - филантроп, прирождённый стратег и эстет,

высокомерен, как Ра на параде планет,

Сету уже чёрт знает сколько веков, плюс пара десятков лет,

у него безупречный вкус, он просто, но стильно одет,

худощав, гладко выбрит, немного сед,

много коварен и зол

[на то он и Сет].

Сет наливает в любимую чашку зелёный чай, подходит к окну,

смотрит на море, чувствуя мощь его, глубину,

входит в личный эгрегор, сканирует новости,

[все, как одна - про войну]

морщится, делая первый глоток:

- Что скажешь на это, Нун ?

Сам думает: "Клянусь полями Иалу, я в ней не утону."

Я не влюблён в неё больше, - так рассуждает самоуверенно Сет,

могу выбрать любую/любого на запах, на вкус и цвет.

У Сета вагон девиаций и паттернов целый букет.

Сет выдыхает хаос в скоростной интернет,

кутаясь в тёплый плед

пишет... Маат: "Привет."

Египетская сила. Маат.

Маат - три в одном - прокурор, чудовище, адвокат,

ходячий сборник законов, стихов, дневников и цитат,

если доводы не помогают Маат переходит на мат,

говорит что-то вроде "кто не спрятался - сам виноват"

[Когда Маат злится, волнуется даже Дуат]

Пару дней надевая утром серебряный амулет,

Маат ловит себя на мыслях "а как там Сет ?"

гонит их - кыш-кыш-кыш, думает - бред-бред-бред.

У Маат сегодня по плану какой-то там мозговед,

но она ещё не решила - на ужин ? Или обед ?

А пока Маат пьёт текилу, будто та - лимонад,

лёжа в горячей ванне. По дому плывёт аромат

влажных фиалок. Её мир хуже гостии пресноват

- у Маат диета. Месяца три как. И целибат.

Наконец Маат собирается с духом,

и отвечает:

"Здравствуй, любимый .. брат"

Власть света

Привет, Бастет, любимая душа,

защитница природы и кошачьих,

настало время пледов и фокаччи,

горячего какао и стишат

от звонкого, мучительного "дзыннь".

Сегодня я, готовя в турке кофе,

мечтала о вселенской катастрофе,

приказывая сердцу грозно - сгинь.

Но иногда так хочется вина

и чтобы он, доверчивый, под боком,

смеяться - с ним, болтать - не о высоком,

и отдавать и пить любовь - до дна.

И целоваться, как в последний раз,

бродить по городу, бросать в фонтан монеты,

нарушив всевозможные обеты,

тонуть в озёрах этих тёмных глаз.

Не знаю как жить дальше, видит Ра,

пусть я - его всевидящее око,

мне здесь никак - ни холодно, ни плохо,

мутит от вкуса крови и добра.

Болит... душа ли, тело, голова

трещит как будто с жёсткого похмелья,

пресыщенная болью и весельем,

я - как палач, уставший убивать.

Все от меня чего-нибудь хотят,

полей Иалу, верности до гроба,

а мне так одиноко - до озноба,

как кошке, что осталась без котят.

Когда я вспоминаю высший суд

во имя торжества и власти света,

мне хочется увидеть, как комета

очистит мир [раз смерть богам к лицу],

чтобы сгорели связи, как мосты,

в геенне беспощадного Дуата,

настигла всех бы по делам награда.

И свет во мне страшнее темноты.