Терзания

Глава 1Слова

Слова, прыжки, угрозы, гнева вспышка,

И вот, уже горя, слетает вышка.

Убийство первое - кровавые раздоры,

Свистят снаряды, здесь железом споры.

Рождается неслыханная ложь -

В разгаре гнев, а месть - по венам дрожь!

Насилие, убийства, злоба, пытки.

И тщетны примерения попытки.

Напрасны все слова, земля пылает,

А кто-то третий руки потирает...

Хаос, безумие, горит в огне любовь,

Раздорна ненависть - родная льётся кровь.

Глава 2Пролазит холод

Пролазит холод, ночь темна, и сыро. Пой песни! Но молчит немая лира. В кромешной черной тишине - не зги, Сжимает горло, плавятся мозги.

Полоска ртутная ползет- стальная бритва, Свеча сгорела, теплится молитва. К окну прилипла насмерть сажа ночи И что-то нехорошее пророчит.

Цветные пятна, немощны глаза, Стихиру ночью шепчут образа. Залито тело теплым воском белым, Ложится наземь снег солдатом смелым.

Пою ему: - Усни, усни, сыночек, Не будет больше злых холодных ночек. Зима всю землю саваном одела, Укрыла всех таким же снегом белым.

Глава 3 Чешырский кот

Занятен был Чешырский кот, Чудна его улыбка. Он знал всегда, что время врёт, А пониманье - зыбко,

Что падать вниз - совсем не труд, А карта - лишь бумага. Решают все за пять минут Достоинство, отвага.

Для жизни многому теперь Нужна его подсказка. Открыть бы снова эту дверь, Где учит жизни сказка,

Нельзя проснуться запретить И жить в безумном мире, Взять гриб и просто откусить, Познания расширив.

Сжимаемся, ещё живём, Объятые печалью, Как будто жизнь дана взаём, В каком-то зазеркалье.

Глава 4 День прилёг

День прилег под образами.

Шепчут сказки тихо тени.

Кот зелеными глазами

Видит лунные ступени.

В море слез застыла рыбка:

Ей бы ангела и ввысь!

Но и в небе все так зыбко:

Зазевалась - падай вниз.

А внизу в своей постели

Страсти жизни улеглись.

Били, радовались, пели-

Это называли жизнь.

Были мелкими страстишки,

С ними рядом - покрупнее.

Жизни жгли, мосты и книжки.

Все кричали, кто важнее.

Тлели тихо, пропадая,

Без опоры и без крыл...

Ангелы - для душ из рая,

Их же - демон уносил.

Глава 5Матёрая зима

Матёрая зима с кровавой лапой

Раскрыла жадный, ненасытный рот,

И полет, как бурьян, железной сапой

Обманутый, доверчивый народ.

Костры раздора и смертей пылают,

Дрова горят, не зная, что их жгут,

Купившие их, в пепел превращают.

Но зомби деревянные идут.

В котлы горящие дрова бросают

Союзные, за доллар, с еврознаком.

Здесь будет чудо, если осознают:

Идут бои с бесовским, лживым мраком.

Почувствовав низами это днище,

Земля сожжет кровь бесов- триллионы

И беспощадно смоет пепелище,

И будет мир, и новые законы.

Глава 6 Не при делах

Порой терпеть невыносимо Всю мерзость подлую и ложь. За что горела Хиросима? Двуликие бросают в дрожь.

Всегда тайком, внедряют скверну Под видом блага и участья, Задолго гнили вскрыв каверну, Для выгоды своей и власти.

Глядишь, уже постигла злоба Пригретого во имя свастик. Горит страна с больной утробой. На войнах греют руки страсти.

Идут полки пылая злостью, Горит земля, здесь столько пыток! И месть в ответ звериной горстью Наносят нации убыток.

И тонет весь народ в пучине Раздутой злобы и слезах. Горит углём войны в камине Тех, кто всегда не при делах.

Глава 7 У тебя голубые глаза

У тебя голубые глаза, Ты, как я, тоже волосом рус. А у женщин твоих та ж слеза, Та же речь, то же сало на вкус.

Ты не хочешь подумать зачем Снова свастики, здесь и кресты? Кто купил эту землю, почем, И зачем жгут с родными мосты?

Кто разнит нас по вере и речи? До последней души убивать Вам велит, не обняться при встрече, Ради них вы пошли воевать?

Чем отравлены души, убиты, Кто вложил в твою голову месть, Управляют тобой содомиты, И, наверно, гордыня и спесь,

Подстрекатель - гадючий сынок, Он в тепле из-за моря шипит. А от выгоды - маленький прок, Как используют, - будет убит.

Кем оплачены злобные фэйки? Вот, когда ты всё это поймешь, Дашь отпор сатинистской злодейке, К миру, правде и Богу придёшь.

Глава 8Блаженные

Блаженные - нищие духом -

Им стелется звёздный матрас.

Они же - ни рылом, ни ухом,

Здесь в грохоте здравого глас.

Разлились кровавые реки,

Со свету сживают славян.

У солнца заплаканы веки,

Смертельный дымится кальян.

Уж многим земля стала пухом.

Теперь пониманье приемлю:

"Блаженные нищие духом,

Они унаследуют землю".

Аршин -вот и всё их наследство.

Опутаны лживым законом.

Убийство - вот верное средство-

Для роскоши, власти массонов..

Глава 9 Дива

Дива плескалась, шептала и пела,

Втиснув в корсет своё голое тело.

Лоб ей сдавили блестящие стразы.

Музыка гладила дикие фразы.

Смысл весь равнялся медному грошу-

Ты меня бросишь- я тебя брошу.

Страсти мещанские в блеске кипели:

Плачут богатые - чувства на мели.

Голой улиткой выставив рожки,

Чувства раскрыла мартовской кошки.

За это признание, деньги лови,

А где-то стреляют, ребёнок в крови.

Глава 10 Интересный диалог

- Одесса - Украина, город наш!

- А Пушкин?

- Сняли памятник, он ваш.

Художников всех русские картины-

В утиль, где изваянье Катерины.

Котовский - красный командир,

Посёлок имени его - Советский мир.

Лузанов русский парк разбил у моря,

Черёмушки - Советские на горе.

Толстой и Бабель, Грибоедов, Горький,

Таиров и Филатов, и Жуковский,

Гагарин, Ковалевский, Маяковский,

Нахимов, Терешкова, Добровольский,

Суворов, Инбер, Маркс и Люксембург -

Берите всех их в русский Петербург.

Какие, к черту, их завоевания,

Мы улицам дадим свои названия.

Не звали к нам, зачем же приходили?!

Без них давно все мы прекрасно жили.

-А жили вы, действительно, прекрасно?

Построили электросеть напрасно?

Водопровод и клинику глазную,

Театр оперы, Пассаж и Привозную,

Вокзал красивейший, Куяльника курорт,

Международный в Черном море порт.

-Да, будете ли нам насильно милы?

Милее вас нам только лишь могилы!

Ну что же, если больше запад мил,

Живите с западом среди могил.

Крушите "комуняцкие" квартиры,

Поставьте вместо бюстов здесь мортиры.

Электросеть, водопровод не нужен,

Чужой вам город, был в аренду сужен.

Своё лелеют, чтут и берегут,

Гордятся славой и не предают.

Фото Ольги Добрыниной

Глава 11Ледяной дом

По мотивам книги И.Лажечникова "Ледяной дом"

Мороз трещал, лежали снега груды

Стеною снежной, белым стал весь сад.

Цари беснуются - у них свои причуды,

Страдают те, к кому "благоволят."

Несчастный шут и карлица-девица

Насмешливо обвенчаны и вот,

Покорны и бледны от снега лица,-

Владыка веселиться их ведет

В ледовый замок, выстроенный в играх

Придворными, - холодный и немой.

Мерцает ложе, всё в ледовых ризах,

Постелью с белоснежною каймой.

Вино лилось на белый снег кроваво.

Плясали, пели. После молодых

В постель отправили - веселая забава,

Но морщился беспомощный жених.

Униженная карлица дрожала,

Как бледный листик, вяла от тоски.

И тельце к карлику доверчиво прижала.

Постель ледовую мороз сжимал в тиски.

Натешились уставшие вельможи,

Сморила сытость пьяных на покой.

И в замке навсегда уснули тоже

Несчастные в постели ледяной.

А утром выпили, доели, что осталось.

Шутам не должно много говорить,

Дворцовая прислуга лишь шепталась:

Весной растает - нужно схоронить.

9.12.22

Глава 12. Закат

Закат был так красив и тих,

Горело в небе пламя свечи

Сиянье было краткий миг,

Волшебно море, звёзды, вечер.

Такая немощная грусть...

Маяк - горят воспоминанья.

Я вспышками в свету- и пусть.

Мне радость не простят, страданья.

Не надобна чужая жизнь

Ни образцом и ни сюжетом,

Летаю белой птицей ввысь,

Встречаю песнями рассветы.

Что нужно на земле - грехи?

Интриг побольше, зрелищ, хлеба?

Всем светятся мои стихи

Медовой каплей прямо с неба.

Глава 13 Свидетели первого снега

Мы - свидетели первого снега. Он кружил очень плавно и тихо, Но осталась Одесса без меха, Как без нового платья портниха.

Из тончайших и хрупких пылинок Сшил на травы и розы косынки, И звенела симфония льдинок, Рядом с оперным музыкой Глинки.

Было радостно, чисто высоко Солнце в небе сиявшим зрачком, Так лучисто, светло синеоко! Целовало прохожих лучом.

Таял снег, становясь невидимкой, Таял гнев и обида, как лёд. Снег, обласканный каждой травинкой, Завершил свой небесный полёт.

Фото Ольги Добрыниной Жизнь его, будто книжная повесть Что смягчает нам шрамы и боль. Посылает небесную совесть - Чтоб сыграть эту главную роль.

Так неспешно прилег и так нежно, Укрывая продрогший вокзал, Он постелью побыл белоснежной, Будто впрямь от дороги устал.

Город ввысь потянулся всем ростом, Вдруг, почувствовав радость для всех. И антенны деревьев так просто Раздавали божественный смех.

Фото Ольги Добрыниной

Глава 14 Ни зги

Ночь бессонницей растянута на пяльцах

Вышивает млечный путь луна.

Пробирается босой на тонких пальцах

Видимая звёздочка одна.

В черном бархате деревьев силуэты,

Замерли угрюмые дома,

Зги не видно, поздние рассветы,

Хмурится, слезливая зима.

Жизнь, как скорый поезд мчится мимо,

Цель всё дальше, словно жизни суть-

Это только кем-то быть любимым,

Но мелькает так, что не вздохнуть.

Каждый на лету огни хватает,

Сердцем и душою ждёт рассвет,

Но в пути все искры угасают

Во вселенской темени планет.

Все они летят, как бумеранги,

К свету солнца, словно мотыльки,

В очередь за смертью и по рангу,

По грехам - унынью от тоски.

Глава 15 Ранняя птица

Рассвет - и птицею кружить!

Как можно крылья не расправить,

И утро солнечное славить,

И радовать, и просто жить?

Не убаюканная снами,

Трава растет, хоть ветер злится,

И птицы утра голосами

Зовут на первый луч молиться.

Как много нам даёт любви,

Надежды, радости природа.

Сиянье льётся с небосвода -

Благословение лови.

Люблю рассвет, такие зимы,

Когда лучом касаясь, солнце

Уляжется на ямки донце -

Кривляются вороньи мины.

Смешит чуть лысый старый плющ,

И радуют цветов объятья -

У них потрепанные платья,

Но так милее райский кущ.

Нельзя без радости прожить

Мой Ангел милый это знает,

Он потому все посылает,

Чтоб душу здесь заворожить.

Глава 16Акварель

Тихая размытость акварели. Страстное молчание холста, Шепот приземлившейся метели, Охладившей девственность листа.

Это волшебство прозрачных взмахов, Кисть творит, как в сказке, чудеса - Ветки темные в капроновых рубахах, Светится заката полоса.

Мягко растворит борьбу и споры Хрупкая прозрачность акварели, Молча превращает гнева горы В легкое изящество капели.

Глава 17 Хмурый день

Зима - не та, опять сошла с ума.

Сняла наряд, что был из снега соткан,

А утром серые расплакались дома -

Истерика в глазах их тёмных окон.

Без солнечных улыбок, хмурый день

Ползет по лужам - сгорбленный старик.

Над ним судьбы и хвори - злая тень,

Сжимает голову руками Мунка "Крик"

Страна лежит в апатии и боли,

Потери жгут, здесь бреда пепелище.

Во злобе ветер птиц лишил юдоли,

Ликует мрак, а в лужах - грязь и днище.

Обнять его, согреть теплом и чаем,

Простить, принять, надеждой окрылить.

Сказать по-дружески: - В тебе души не чаем!

Но так непросто хмурый день любить.

Глава 18 Ветвей узорчатая вязь

Ветвей узорчатая вязь Все небо серое одела. Утратив с этим миром связь, Душа и плакала и пела.

Так тонко флейтою звенит Прозрачный лед, окутав ветки. Безумный мир вражде открыт, Заморский ворон ставит сетки.

Плетёт интриги кружева И ловит, ловит наши жизни. Душа от слез едва жива, А помощь лишь приводит к тризне.

Глава 19 Сытая

Умение хватать - большая сила.

И гадина уверенно ползет,

Чтоб яйца сьесть, что птица отложила.

И жало рвет ее коварный рот.

Струится черной лентою по травам,

Цветам, что от нее скрывают взгляд,

Волшебно, по ее змеиным нравам,

Глаза добычу сверлят и горят.

Заметила, ползет, заворожила,

Насытилась, разнежилась, устала.

Лоснится, тело кольцами сложила

У пня лесного, как у пьедестала.

Глава 20 Терзания

Мы тянемся ветвями к солнцу, вверх, Себя питая соками и светом. Но зло летает там, как дикий стерх, Добычей сердце рвет перед рассветом.

Взаимосвязь добра, и зла, любви. Практичности, свободы и корысти Замешана с усладой на крови, Рождает страхи, горестные мысли.

Нераздилима страсть, надежда, боль, Прекрасного и страшного слиянье, Конгломерат, где сладость, яд и соль, Язык теней и муки тайн познанья.

И только лечит душу красота. Рассыпанные в темном небе звезды, Их свет струится с неба, как вода, Как вечности сияющие слезы.

Замрёт душа на миг, и став луной, Оденется спокойным тихим светом. Утешится мечтательной весной, Не мучаясь вопросом и ответом.

Глава 21Ахмадулиной

А я тогда еще не родилась,

Она, уже любви полна, писала,

Меж нами есть невидимая связь -

То женское, что есть всему начало.

Такая мягкость силы, чистоты,

Наивная, безудержная страстность,

Открытая до боли, простоты,

Нескромная в своей любви бесстрашность.

Терзания душевные и боль

Ушли в стихах не в прошлое, а в вечность.

Мещанское давно поела моль,

А чувства в нас рождают человечность.

Глава 22 Сильные

Сильных не любят - они неудобны, Ими нельзя управлять. Крылья свободы у них бесподобны- Запросто могут взлетать.

Души - чувствительны, нежны, задорны, Желания ярко горят. Мысли - продуманы, вески невздорны. У них есть свои якоря.

Знают всю правду, и стойко приемлют Ложь и обиду, хулу. Крепко их корни прорезали землю, А ветви - у всех на виду.

Буря не сломит, и шторм им не страшен, Крест свой тяжёлый несут. Сколько б вокруг не разрушилось башен, К цели спокойно идут.

Глава 23 Рассвет

Птица в рассветных лучах, будто феникс горит.

Дарит ей солнце полет, синевы бесконечность.

Шепчет волна и с другой, отбежав, говорит,

Что с человеком огонь беспощадный творит,

Утро вдохнув, и ругая людскую беспечность.

Брызги соленые, волны - не только вода,

Видели много и долго бродили по свету.

И отпечатали в кластерах мир навсегда.

Но заберет эту песнь, что слагалась года,

Жадное солнце, как дань, неизбежную лету.

Жертвою капли парят на его эшафот

И умирают, став саваном легким и чудным.

Вот, с головою плывет и ругается рот,

Рядом огромный, как вата плывет бегемот,

И растворяясь, меняют посланий причуды.

Фото Тамары Максименко

Глава 24 Сокар

Парадный вход красив и пышен

В тот рай, где западный жил мир.

В нем бедный - нем и обездвижен,

Рот на замке, убит Сатир.

Зато все в блеске Голливуда,

Жевачек, колы, джинсов, шмоток.

И кинолент сплошное чудо

Наивных кормит идиоток.

Давно там деньги правят баллом,

Тот мир сосёт колоний ряд,

Подвластных западным вассалам,

Но вслух о том не говорят.

- Капитализм - такое чудо ! -

Они рабочим в мире лгут.

Мещанам западный Иуда

Войной приносит жрать, как спрут.

Нет года, чтоб в войне пожарищ

Наш мир несчастный не пылал,

Богатство там, где жил товарищ,

Там хищник грабил, убивал.

Писал сценарии для фэйков,

Снимал подделки Голливуд,

Разъединял враждой-злодейкой

Людей, что совестью живут.

На деле Оскар - это Сокар-

Слуга старинный Сатаны,

Приносит деньги и сто кар,

И жить не может без войны.

Чужими жар гребет руками-

Майданов мастер, лживый вор,

И с сатанинскими рогами

Святым выносит приговор.

Глава 25 Белый сад

Разнежен снами белый сад. Деревьев тонких изваянья Таят любви воспоминанья, Там нет ни горя, ни утрат.

Лишь снежных блёсток переливы, И сладость первого свиданья - Все прелести очарованья, Душевной свежести мотивы.

Чисты и непорочны руки Деревьев зимних белоснежных, Еще на знавших самых нежных Касаний ветра, страсти муки.

Пленяет так наивность эта Холодной зимней красотой, Святою снежной высотой, Без ласки яростного лета.

Глава 26 Предновогоднее

Кто-то сыпал с неба крошку

Снег залег пушистой кошкой

Выбелил дома кругом,

Светлым-светлым серебром.

Ночью лунной он сверкает.

В окнах – свет, дома мечтают.

В синей сказке дремлет лес,

Ночь тиха, полна чудес.

Замерли лесные птицы,

Снег - у елей на ресницах,

Пруд в опушке снеговой

Спит, укрывшись с головой.

Будут звездочки шептать,

Петь, кружить и танцевать,

Лунный свет прольет дорожку,

И украсит крыш обложку,

Сон покажет всем картинки:

Ангел в небе под сурдинку

Песни дивные споет -

Это праздник к нам идет.

Снег тихонько спать ложится.

Дым с рассветом заклубится.

Мир вам люди, радость, свет,

Пусть не будет разных бед!

Глава 27 Белая птица

Ночью темной птица прилетала,

Странные мне песни напевала.

Птица эта - нежная, несмелая,

Мудрая, сияющая, белая.

Глупые вопросы задавала я:

- Вся в крови зачем душа усталая?

Мне сказала птица небывалая:

- Нет, не рана, это – роза алая.

Раны чудом в розы превращаются,

Все по белу свету распускаются.

Моются сияющими росами,

Делаясь поэзией и прозою.

Где туман и слезы, и метелица -

Это мудрости шелка поземкой стелются.

Черная дыра, пустая, страшная -

Это холодность и гордость важная.

Море чувств колышется безбрежное,

Есть бесстрастные и горы снежные,

Розы расцветают не напрасно,

Все здесь мудро, нужно, будет ясно.

Глава 28Сладкая ночь

Рады мы всю ночь играть,

Но сказала мама спать.

Спать улегся снежный кот,

Там, во сне река течет,

Белая, из молока.

Все зефирны облака.

Спит кисельный берег длинный

Сладко с запахом ванили.

Елка вся из мармелада,

Ствол ее из шоколада.

Солнце ярко-красное,

Спелое и ясное,

В небе, алом, как арбуз.

Льют лучи фруктовый мусс.

Звезды падают на снег,

Как драже "лесной орех".

Яблоки и апельсины,

Маленькие мандарины,

В хвойных веточках лежат,

Сладко льют свой аромат.

Кот мурлычет нам украдкой:

- Ой, прилип, мне слишком сладко,

Дайте мне лимона дольку.

Вьюга сахарную польку

Ночью дивной танцевала,

Мед всем лить луна устала,

Тихо детям так сказала:

- Если сладость только кушать,

Можно зубы все разрушить.

Вот, растаял сладкий сон -

Снег лежит со всех сторон.

Елена Грабовецкая для детей на Ridero.ru

Глава 29 Монолог уставшей

Куда б ни шла - все время против ветра.

Он треплет душу, холодом плюет.

Не оставляя мне в пути ни метра,

Где всё легко, и просто так, везет.

Душа остывшая болит, едва живая.

Вокруг меня - сомнений темный морок,

Но в памяти своей храню слова я

И нежность тех, кто был мне в жизни дорог.

Я слышу мамин голос: -Поднимайся.

Сквозь волчий вой, метели и в бреду,

-Ты сильная, ты сможешь, собирайся!

И в эту жизнь-метель опять иду.

Куда идти мне, где моя дорога,

Зачем уже совсем я не остыла?

Почти мертва, но мучает тревога:

Даны ли испытания по силам?

Зачем мне крест? Я это не просила.

Не потому ль, что легче так в аду?

Легко там будет то, что здесь носила.

Всегда одна, с душою на виду.

Да, я уже почти прошла свой путь.

И тех, что мне казались светляками,

Мне не любить, а страшно и взглянуть -

Вблизи все оказались червяками.

Дрожит и плачет бедная душа,

Замерзло сердце льдиною хрустальной.

Бледнеют вера и надежда, чуть дыша,

И в рай летят дорогой тихой, дальней.

Глава 30 Коты

Коты бывают разные, по шерсти разномастные:

И белые, и черные, и рыжие порой.

Но вот, одно мне ясно, они - не беспристрастные ,

Ведь, кошки - это ангелы, что к нам пришли домой.

Придет она, красавица, выведет из плена

уныния и страха, и ляжет, где болит,

Потом, как будто скажет: - Вернусь я непременно,

Напустит на мордашку кошачий гордый вид.

Темнеет ночь, у кошки - мистические глазки,

Сияют, как агаты, а может, изумруд.

И то, что видят кошки, - загадочнее сказки;

Не тронут вас и тени - им кошки не дадут.

В тиши и полнолунии не могут наглядеться

На россыпь звезд волшебных и легкий млечный путь,

Как-будто примеряют, во что бы им одеться,

Когда уйдут на небо, познать всей жизни суть.

Глава 31Стрелявший первым

Писали длинно и цинично.

И ритм, и рифма невпопад,

зато с иронией, практично,

устроив снова звездопад,

В угоду старым либералам-

топтать им звезды так смешно.

Назло фальшивым их анналам

стрелять, мы знаем, не грешно.

Когда фашизмом все распяты,

пришла война в твой мирный дом,

любовь и ненависть- вдруг святы,

стреляй, и не жалей о том,

в зверей, что сумки и перчатки

кроили из живых людей,

и потеряв души остатки,

сжигали в лагере детей,

за то, что в рабство увозили

девчонок, словно скот, в вагонах

и больно силою губили,

убитых бросив на перронах!

Стрелять всегда бесчеловечно,

но даже умственный калека

запомнит: будет спать здесь вечно,

стрелявший первым в человека!

Глава 32 С Днём Победы

К сожалению, теперь на Украине этот праздник,

как и красный флаг, - под запретом.

Мой рассказ о том, как как ширилось одесское подполье в годы Отечественной войны, знаю от очевидцев.(Фото из музея)

Когда румыны вошли в село Нерубайское, что под Одессой, моя двухлетняя мама лежала в колыбели. Бабушке было всего тридцать пять лет. Представьте себе, как открыв ногой дверь, заходят в хату румыны в немецком обмундировании с автоматами наперевес, а дома – пятеро детей и она, маленькая, фигуристая, красивая, с длинной черной косой, обомлела и утратила речь, а в косе появилась седая прядь.

Они подошли к детской люлечке: «Фурмасе копила»(красивая девочка), – сказал один из них, глядя на температурившую малышку. Ее льняные кудряшки разметались по подушке, глаза с длинными черными ресницами были закрыты, а на щечках алел болезненный румянец.

У бабушки отнялись ноги, она не могла сойти с места. Только бы не взяли на руки, - жгла ее мысль. В люльке под подушкой лежали листовки, их спрятал старшенький Валя, четырнадцати лет отроду. Сколько раз она его ругала, чтоб не делал этого!

-Болеет? – спросил румын. Бабушка выдавила: - Да. Так румын понял, что она владеет языками. Ей приказали идти с ними.

Она пришла вечером, убитая горем, и рассказала, что завтра будут собирать по всему селу на расстрел евреев и комсомольцев. Старшей Лиде было 16, куда ее спрятать? Что делать? Бегать от дома к дому не позволит патруль, это подозрительно, люди перестали доверять друг другу, староста-предатель, указал все дома, где жили евреи, а где - комсомольцы.

Валя сразу убежал куда-то, его не было всю ночь, бабушка пошла к соседям отнести маму – в любую минуту ее могли расстрелять тоже, но другого переводчика пока не было.

На рассвете со всех дворов стали доноситься крики и плач. Девчат тащили за косы, тетя Лида шла сама, даже комсомольский значок пристегнула на блузку.

Их повели к оврагу, они спотыкались, падали и вставали, за ними бежали матери и выли, падали на колени перед палачами. К вечеру пули и приклады всех утихомирили, их выстроили на краю оврага и уже раздалась первая автоматная очередь.

Падали девочки в беленьких блузках,

Падали, чтобы вовек не подняться,

Было мечтаниям только шестнадцать-

Петь, танцевать, просто жить,улыбаться.

Но убивали любовь в адских муках.

Ангелы прямо с обрыва летели,

Руки раскинув, от страха ли, боли,

Небо в глазах, школа, сад, может поле.

Пули свистели и тело кололи…

Вдруг партизаны отбили, успели!

Дальше - подпольный отряд, катакомбы.

Дядя –связной, невидимкой был тихой.

Но набегали всегда очень лихо,

Били все в точку без лишней шумихи

Люди подполья, взрывные, как бомбы.

А в сорок третьем, румынам давали

Жару. Мой дядя на фронт попросился.

Сказал восемнадцать. Обман вдруг раскрылся.

Шестнадцать тебе!- Военком гневно взвился,-

Зовут тебя Валя, соседи сказали.

В семнадцать он сам убежал, стал танкистом,

Дошел до Берлина. Пацан, а в наградах!

Со смертью играл, не светился в парадах,

За девочек наших стрелял в этих гадов.

В бою, как в любви, был он смел и неистов.

Глава 33 Господь, помоги

Господь, помоги православным,

Ты слышишь, сбивают распятья!

Опять козлоногий здесь главный -

Ложь - правды украла платье.

Вонючая ненависть - сера.

Заполнила душу, нутро.

Раздавлена, попрана вера,

Орудует дьявол хитро.

Глава 34Сползал не флаг

Сползал не флаг, стекала капля крови Расстреляной и преданной страны, А мы шептали: - Нам не до любови, Нам главное, чтоб не было войны.

Разбоем полнилось остатков пепелище- Убийства, беспределы Сатаны, Но все бубнил убитый горем нищий: Нам - главное, чтоб не было войны.

Захватывал советские заводы Погрязший в воровстве, смертях подлец, Скупали иностранные уроды Все то, что продавал ему делец.

Подлодка утонула, нет снарядов, Убиты армия, растащены машины. Зато нацисты, не меняя взглядов, В одном строю и, как всегда, едины.

Прельстились колой джинсами и жвачкой. По дружбе и с открытою душой Давали все и становились рачком, Чтоб стать рабом в чужой семье большой.

Используют теперь нас, заслужили. Башкой своей колотим брату в дверь. Зачем же разделились, не дружили? И вот, задумались о мире лишь теперь...

Теперь, когда нас пользуют, калеча, Когда орудует смертельная коса. Зашкаливает ненависть при встрече, И кровь на поле, как в цветах, роса.

Гордыня гнев и месть здесь разогреты, Горящею смолой смертей в Аду. А черти миротворцами одеты На радость им, славянам на беду.

Глава 35Да, да, скажите.

Да, да, скажите - нет войне! Скажите непременно Тем, кто хозяйничал в странне - Фашистам - рьяно, гневно.

Тем, кто ракеты ставил близко, Страну всю окружая, Травил соседей подло, низко, В нацистов превращая.

Спросите их, взялась откуда Донецкая аллея? Кто голову солил, как блюдо Под знак фашисткий блея.

На танках их зачем кресты? Что здесь фашистам надо? Зачем свои же жгут мосты, Зачем воюет НАТО?

Пусть будет мир , а не война, Но, коль фашист за хатой, И будет, жертвой дочь, жена, То станешь ты солдатом.

Плести из рифмы кружева - Преглупое старанье. Нет пониманья, мысль мертва - Не привлекай вниманье.

Глава 36 Бог играет

Бог играет в шахматы на доске Пять джи.

Ставит офицерами пешки в миражи,

Крутит доску круглую и смещает ось,

Все фигуры молятся:- Не сгорю авось.

Но горит , как свечка, восковая жизнь.

Лепит бог фигуры, ведь доска - Сто джи.

Да, прогресс там тоже, но не помнит воск

Игры прежние, кем был и как мыслил мозг.

Партию сыграешь ты, вновь начнешь сначала.

Был плохим ты королем - снимет с пьедестала.

Все в одну коробку, боговой рукой

Сбросятся фигуры разом на покой.

Бог уставший ляжет и уснет на веки-

Даже Бога довели люди-человеки.

Через время вспомнит, что ему приснилось,

Как в бульоне- плазме мысль закопошилась.

Глава 37 Внезапно

Язвительно засахарена горечь

Той ягоды, что лечит, отрезвляя.

С практичностью, конечно, не поспоришь-

Морозит душу, снегом заметая.

Внезапно смертен человек беспечный,

И аура и чувства, мысли, легкость

Умрут внезапно, и они - не вечны,

Оставив трезвость, волчьих ягод колкость.

Где все цвело и легкостью пленяло,

Не веря простодушно в зла коварство

Вдруг, схвачено морозом, мертвым стало.

Украсило собой Аида царство.

Мертвящая, убийственная зависть

Схватила ягоды морозом, в плен.

Цветок во льдах и бабочка, не маясь,

Покорно приняли и смерть , и тлен.

Глава 38 Мы ждем чудес

Мы ждем чудес на каждый Новый год,

Они же не приходят ниоткуда.

А жизнь старается и снова подает

Вчера сготовленное в гневе блюдо.

Скроённые уже давно наряды,

Исподтишка внедрённые клише,

Как буйных нищих, злобные отряды

И мысли мрачные в измученной душе.

И все же, как дитя, глаза закрою,

В двенадцать загадаю чудо снова,

Вдыхая праздник с запахами хвои:

Вселенная, не будь к Земле сурова.

Есть в каждом Новом годе Рождество-

Святые, светлые, прекрасные законы.

И вера в справедливость, торжество

И дух святой, и таинство иконы.

По вере нам дана любовь и жизнь,

Архангела копье, борьба, спасенье,

На дно упасть, или метнуться ввысь.

Упиться местью или наслажденьем.

Глава 39 Долг перед Богом

Неважно то, что будет после смерти: Какая дата, всем ли будешь мил? Никто не знает в этой круговерти, Куда уйдет и для чего он жил.

Не нужно размышлять теперь о смерти. Зачем травить себе мгновенья жизни? Вселенная все вычислит, поверьте. Прописано там всё - и дата тризны.

Её ли ждать и думать о кончине? Мы все живём согласно книге судеб. В космической вселенной, как в пучине, Грехов, сомнений и любви не будет.

Внезапен наш уход и в том - пощада: Покоем обнимает тишина, Когда взята последняя преграда, Долг перед Богом выполнен сполна.

Глава 40 Я - живая

Что же так больно клюёт и стучится

В клетке груди беспокойная птица...

Вылететь хочет стрелой на свободу,

В темень, к бескрайнему синему своду.

Смотрит, сияя, открытая бездна,

Знаю, и в ней будет вольному тесно:

Холодно там в пустоте без любви,

В одном безтелесье, без теплой крови.

Тише, остынь, не стучись так тревожно.

Плохо тебе, эта жизнь невозможна?

Там не пригреет никто, не осудит.

Радостей, бед и желаний не будет.

В муках ночных солнце лучик рождает,

Первенец тучу собой разрывает,

Солнце восходит, себя раздавая,

Теплится радость в груди - я живая.

Фото Тамары Максименко

Глава 41 Дорога февраля

Дорога февраля ведёт к весне. Там, в будущем, ликует май в сирени, Струится свет, он ласков, как во сне, И тучи белые - небесные ступени.

Этап сомненья, горя и тоски Засыплется печалью снежной белой, Остынут воспаленные виски, И солнце выйдет ягодою спелой.

Исплачется весенняя гроза, Потом споют израненные птицы, Откроют удивленные глаза Цветы и звезды, чтоб опять светиться.

О мире возвестит весенний гром. Рыдая, он пошлет с огнями стрелы. Притихший, будто воздух, невесом Заполнит май весенние пределы.

Фото Ольги Добрыниной

Глава 42 Чем ближе крах

Чем ближе крах империи- Безумнее законы. Живут давно в безверии, И все как Цицероны.

Потоки лживые текут- Мутнеют фэйков стоки В тиски безумные берут, Сердца людей пороки.

Вскипает ненависть и злость Друг друга убивать. Спасителем заморский гость Рядится, чтоб урвать

Клочок с ободранной овцы, Идущей на убой, И богатеют подлецы Под смерть, сирены вой.

Змея в агонии - страшней, Убийственнее яд. Она опаснее вдвойне Пред смертью,- говорят.

Глава 43 Мой светлый городок.

Мой светлый городок, моя Одесса, Тебя ласкает Господа рука. Ты издали, как юная принцесса, Узнаешь ближе - ты живешь века.

По-итальянски солнечна, игрива, Амуров стрелы ловишь по-французски, Как англичане, сдержана, учтива. В душе мечтаешь и поешь по-русски.

Как мама всех кормила пригревала. С привоза - тюлька свежая и фрукты. Загаром бронзовым приезжих одевала Раскрыв все пляжи, солнечные бухты.

Раздеть тебя - напрасные попытки. Красавицы упрямы и хитры. Таинственны, горды твои улыбки. А реплики - двусмысленно остры.

Грабители всемирного масштаба Перед тобой, как глупенькие дети. Без гениев и жить ты не могла бы А сердце-солнце любит всех и светит.

Глава 44Ангел в ситцевой сорочке

Ангел в ситцевой сорочке Пел качая песни дочке, Чтобы сладенько спала И во сне скорей росла.

Божий крест есть на окошке, А на небе - звезды-брошки. Синий, синий божий мир Слышит ласку из квартир.

Носик дышит в колыбели, Стихли белые метели, В небе ангелы кружатся, Тихо на земь спать ложатся.

Если любит естество, К нам приходит рождество, Выше святости дорога- Духа светлого от Бога.

Господи, благослови Путь от Бога до любви.

Глава 45 Рождество

Ризы, звезды, месяц ясный,

Песни ангелов, дары.

Спит младенец – все прекрасно

В свете ангельской игры.

Столько радости: - Родился,

Тот, кто агнцем станет нам!

Горькою слезой умылся

Лик прекрасной Мириам.

Сердце матери разбито -

Судьбы знает наперед.

Он в хлеву - лежит в корыте,

Кто его учений ждет?

Он рожден царем для бедных,

У богатых свой есть царь.

Он в чертогах - тайный смертный,

Агнец в жертвенный алтарь.

2019

Глава 46Притихло всё

Притихло все. Мороз. Тихонько снежит.

И солнцу лень вставать деревья нежить.

Повсюду волшебство, в хрустальных трубках

Все ветви, все кусты в пушистых шубках.

Всё гуще снег, всё больше ткутся хлопья.

Дома закутаны в пуховые салопы.

Покрыты белыми коврами все дороги.

И хочется уснуть, забыть тревоги,

Что кто-то дышит так, что еле-еле

Душа жива в убитом злостью теле.

Замерз от снега, горя и тоски,

И жизнью взят в ледовые тиски.

Так смирно все кругом, и рождество...

И вера теплится, что жизни торжество

Так дорого, но всё таки наступит,

Мир кровью платит, разум все же купит.

Не зря цветёт рождественская роза,

Презрев коварство снега и мороза,

Светла, нежна, проста, сильна, мила.

Ах, сколько в прелести её тепла!

Глава 47 Упавшие звёзды

Звезды просились на Землю. Давно так хотели.

Стремились со скоростью Света, но долго летели.

Преградой в пути были космоса злые метели,

И черной дыры темнота, беспощадные щели.

И вот, наконец, приближаясь к желания цели,

Распались, и с неба снежинками тихо летели,

Кружили стихами, покорно, красиво лежали,

Но главное, цели достигнув, они уже знали:

Их жизнь с вечным холодом, светлое их назначенье -

Эмоций людских, бурной жизни Земли укрощенье.

Зачем же холодные звезды себя растерзали?

И в них были чувства, но просто иначе сверкали

Глава 48 Жизнь

Мы умираем от тоски,

Познав несовершенство мира,

Зажато сердце, как в тиски.

И сердится, и плачет лира.

Переборов унынье, слабость,

Восстав, как феникс, из огня,

Смакуем данную нам радость

В секундах счастья, в чуде дня.

В румяных щечках, пышном хлебе,

Лучистых глазках и улыбках,

В чудесном солнце-гало в небе,

Игрушечных янтарных рыбках.

Мы дарим сказки и игрушки.

Как воробьи, довольны крохам.

Довольна каждая старушка,

Внучатам – это очень много!

Мы черпаем для жизни силы

Тогда, когда источник сами.

Кому благодеянья милы,

Благословен тот небесами.

В ком нет стыда, и совесть дремлет,

А бриллианты слишком мелки,

Аферы строит, бесу внемлет,

У сатаны – в своей тарелке,

Тот жизни радуется мало,

Утратив чувства в изобилии,

А скука-жизнь уже достала

И подчинилась беса силе.

Глава 49 Колыбельная

Вечер песню напевает,

Все цветочки засыпают,

Все закрыли лепесточки,

И сыночки спят и дочки.

Речка солнышко качает,

Солнце глазки закрывает.

Светят звездочки в окошко,

Спатки хочет наша крошка.

Спи, малыш мой, засыпай,

Крепко глазки закрывай.

Люли, люли, люли, бай,

Спи, мой котик, засыпай.

Завтра солнышко проснется,

Светик маме улыбнется.

Мама на руки возьмет,

И обнимет, пригорнет.

Даст поесть, тепло и ласку,

Ночью спи, увидишь сказку.

Люли, люли, люли бай,

Ночью тихо полетай.

Светят звездочки в окошко.

Спи спокойно, милый крошка.

Месяц люлечку обнял,

Словно лодку покачал.

Спать легли уже щенята,

Гуси, курочки, котята,

Спит корова и бычок,

Мама гладит им бочок.

Все уже закрыли глазки,

Слушают в постели сказки.

Спи, малыш мой, баю, бай,

Быстро, быстро вырастай.

Глава 50 Три свечи

Кто- то светлый шел с дарами,

Их оставил у ворот.

- Храмы в сердце стройте сами,-

Каркнул ворон во весь рот.

Серо, слякотно и сыро,

Слезы катятся ручьями.

Вдруг, запахло, где-то миро,

Воском с теплыми огнями.

Ярко разгорелись свечи

Светлой ангельской улыбкой,

Тихим стал строптивый вечер,

В небе месяц блещет рыбкой.

Три свечи поют осанны,

Золотом разлив стихиру,

Веру, что излечит раны,

Даст Любовь, Надежду миру.

Глава 51Ворон

Клюёт мне черный ворон сердце- Вот так ,тебе, вороне белой! В крови он рвёт и гонит скерцо Урывком, тактом неумелым.

Везде ничья, везде - засада. Чужая там и здесь гонима. Звучащей нотой звукоряда, На плахе для глухого мима.

Несчастны черные, несчастны, Их ненависть самих съедает. Они к большому злу причастны, Оно их в клочья разрывает.

За морем стаей оголтелой Горланят за тепло и крохи, Чужое подставляя тело, Питаясь падалью, пройдохи.

Был мудрым старый Соломон, Сказал - пройдет, пройдёт и это. Как Суламифь среди колон Жду солнца в полночь, до рассвета.

Глава 52 Злое

Их тексты с рифмами - о ебенях,

А толпы собирают на бульварах-

Ненужный в жизни брошенный сорняк,

Зато полезный им для гонораров.

В их строках чучела души ползут,

Влача ошметки лиры по бульварам,

И славы-куртизанки пошлый труд

Оплачен временем, ночным кошмаром.

Они рифмуют запросто свой бред,

И он находит отклик у таких же.

И тем пьянее творческий обед,

Чем интеллект их слушателей ниже.