Terrarum. XI—XX

XI. Эпитафия Норт-Даму

• XI •

ЭПИТАФИЯ НОТР-ДАМУ

Requiem aeternam dona eis, Domine;

et lux perpetua Juceat eis .

Парижская весна пришла ко мне в апреле —

О ней я расскажу сейчас своим стихам —

В тот день любовью занимались мы в отеле,

Пока горел огнём печальный Нотр-Дам,

Ему подобно полыхали наши чувства,

Пожар священный сладострастный множил стон;

Пойми, мой юный друг, что нет того искусства,

Которое б не знало участь похорон.

Но ты не унывай, ведь ни любовь, ни люди

Не вечны, как и жизнь, на проклятой земле —

Уходят и приходят те, кого мы любим, —

Открою по секрету это я тебе,

Скажу про принципат великого Нерона,

Когда сектанты в пепел превратили Рим

И стали пассажирами в ладье Харона;

Но Рим великий встал — и Боги были с ним!

Парижская весна: горит собор, нет шпиля,

В отеле нашем дым (как будто от любви);

Мне так хотелось бы, чтоб были крылья,

Чтоб трахнуться в горящем храме мы могли.

Короче, друг, вот мой завет: всем деспотиям,

Мировоззрениям, любви придёт конец, —

Ничто не вечно в мире, кроме «carpe diem »!

Лови момент: ты сам свой бог, судьбы творец.

XII. Солнце ночи холодным сияньем

• XII •

Даше Б. (V)

Солнце ночи холодным сияньем

Освещает бельгийскую тьму,

Я сижу, побеждённый молчаньем,

И бесцельно на небо смотрю;

Это всё то же самое небо,

Что стояло над нами тогда;

Я запомнил, как тихо и смело

Целовал, дорогая, тебя.

Но теперь больше нет того счастья,

Как холодного снега весной,

Как и гладкого нету запястья

У того, кто покончил с собой.

Солнце ночи прохладным сияньем

Освещает во мне темноту;

Я навеки наполнен страданьем,

Потому этот мир не люблю.

XIII. Луна сияет золотым оттенком

• XIII •

Даше Б. (VI)

Луна сияет золотым оттенком,

Её тоскливо-грустные лучи

По мраморным холодным льются стенкам —

И всё светлей становится в ночи.

Я различаю в этом полумраке

Твои бездонно-синие глаза —

Их красоту не передать бумаге:

Не знает нужные перо слова.

А ветра непрохладного порывы

Хотят коснуться лёгкости волос,

Они лишь у тебя одной красивы

И так нежны, как лепестки у роз.

Луна подчёркивает очертанья

Пленяющего стана твоего;

Ты ожидаешь на брегу свиданья, —

Смогу ли я прийти быстрей «него»?

Твой синий взор направлен в бездну моря,

К кому твои устремлены мечты?

О чём тебе поёт тот шум прибоя?

И в сердце чьём нашла взаимность ты?

Луна сияет золотым оттенком,

Её тоскливо-грустные лучи

По мраморным холодным льются стенкам

И освещают нас, ведь вместе мы...

XIV. Я дни весенние оставил в милой Праге

• XIV •

Марии П. (I)

Я дни весенние оставил в милой Праге,

Таким благополучным выдался апрель —

Его мне не забыть, поскольку на бумаге

Твоё лицо хранит цветная акварель;

Я рисовал тебя и днём, и ночью дома,

Твои копируя небесные черты;

Тогда мне почему-то снились дни погрома,

На долю выпавшие Пражской той весны...

По вечерам в моём ты находилась доме,

Мы пили ром, читали книжки и стихи;

Стеснялась ты, когда сводил я к аксиоме,

Что никого прекрасней в мире не найти.

Смотрел безропотно в зелёные я очи,

Пытаясь угадать, была ли в них тоска,

Известны ли бессонные им были ночи, —

Такой запомнилась мне в Чехии весна...

XV. Подобно облакам, от нас уходят люди

• XV •

Даше Б. (VII)

Подобно облакам, от нас уходят люди

И прячутся за горизонт, как корабли,

Одних нас оставляя с грёзами о чуде

На этом одиноком краешке земли.

Мы все грустим о пораженьях, об утратах,

На время наша жизнь становится пустой,

И к нам легко приходят думы о закатах —

Мы умереть хотим, чтоб обрести покой.

Наш мир был создан в траур из кусков печали:

Творец Материи был сильно одинок:

Богиня всех Богов ушла в немые дали,

И наш великий Бог перестрадать не смог.

Мой взор теперь всё видит в пепельной палитре,

Унылые цвета отныне братья мне,

Я пал, как первый Рим, построенный на Тибре,

И место не могу теперь найти себе.

Я наконец-то понял боль, которой остров

Наполнился, когда свободный Одиссей

Покинул нимфу Калипсо вот так вот просто,

Оставив в одиночестве погибель ей.

Мне тоже больно, и моё уединенье

Нисколько нелегко на проклятой Земле;

Пусть в Чаше Бытия окажется терпенье —

И в скором будущем я возвращусь к тебе...

XVI. Сейчас начнётся дождь, и в нём утонет Прага

• XVI •

Марии П. (II)

Сейчас начнётся дождь, и в нём утонет Прага,

Поэтому пошли ко мне скорей домой;

В весеннем воздухе царит всецело влага

И обещает нам от суеты покой.

Пустеют улицы, как жизни нашей годы;

Покрылся пеленой глубокий небосвод;

До завтра отложить придётся нам походы,

И подождать чуть-чуть Светила дня восход.

Мы будем пить вино и греться у камина,

В объятиях твоих я расскажу про Рим,

Про то, откуда же взялась такая сила,

Как победил он мир и кем был победим.

Под сей историей я изложу страданья,

Которые судьбу наполнили мою;

Считай, что я есть Рим. Пусть все мои признанья

Тебе покажут то, что я любить могу.

Но дождь закончился, приятна снова Прага —

Нам ни к чему теперь идти ко мне домой;

Я расскажу тебе, что значит здесь «отвага»,

Которая взошла над Пражской той весной.

XVII. Мне было грустно путешествовать по странам

• XVII •

Даше Б. (VIII)

Мне было грустно путешествовать по странам,

Когда я знал, что больше не любим тобой;

Всю боль на сердце показал я океанам,

И вместе горько плакали они со мной.

Я посетил почти что все столицы мира,

Что существуют и известны на Земле,

И, прочитав назло трагедии Шекспира,

Скажу, что люди одинаковы везде!

XVIII. Ты не грусти, ведь завтра кончится апрель

• XVIII •

Оле Л. (II)

Ты не грусти, ведь завтра кончится апрель

И к нам с тобой вернётся вновь зелёный май —

Он успокоит в сердце скучную метель;

И зацветёт, как прежде, наш родимый край.

Мы вновь пойдём гулять ночами под Луной,

Смотреть на звёзды, целоваться, пить вино

И наслаждаться нашей чудной красотой, —

И этому не помешает ничего!

XIX. Спит мёртвым сном готическая Прага

• XIX •

Марии П. (III)

Спит мёртвым сном готическая Прага,

Не видно звёзд и пепельной Луны,

Кругом настало будто царство мрака,

Поэтому пойдём гулять по Праге мы,

Пройдём меланхоличные аллеи,

Подышим ветром, что приносит грусть;

Я расскажу тебе про Пиренеи

И про трагичный очень жизненный свой путь.

Когда почувствуешь себя ты грустной,

Когда вернётся в сердце вновь печаль,

Тогда своею песнью я искусной

Твоей душе верну заветный прежний Рай

И, если хочешь, в губы поцелую,

Прижав вплотную грациозный стан;

Я покажу тебе любовь иную,

Которая на сердце не оставит ран.

XX. И вновь я посетил

• XX •

И вновь я посетил

Тот уголок Венеции печальной,

Где были мы давным-давно с тобой;

Та встреча будто бы была случайной,

Как будто так случается порой.

Тебя тогда любил

Какой-то муж, что был гораздо старше

И, может быть, вдвойне умней меня,

Тебе он говорил, что´ будет дальше

И что печаль в душе оставлю я —

Я так и поступил.

По вечерам ты глубоко грустила —

И потому я уходил в запой.

За что меня тогда ты полюбила

И почему сейчас я не с тобой?

Ведь я тебя любил...