Terrarum. LXXXI—XC

LXXXI. Till Lindemann. Knebel

• LXXXI •

КЛЯП

(Из Тилля Линдеманна)

Мне очень нравятся как Солнце, пальмы, так моря,

Мне нравится смотреть в небес холодных глубину,

Мне нравится холодная и круглая Луна

И с кляпом нравишься ты мне своим одним во рту.

Люблю — стаканы полны, улицы — когда пусты,

Люблю зверей, людей не так уж сильно и люблю;

Мне нравятся леса густые, на лугах цветы

И с кляпом нравишься ты мне своим одним во рту.

Жить очень просто, просто очень слишком тяжело,

И было бы легко, когда всё было б, как хочу,

У каждого есть предопределение своё;

А ты спокойна очень, потому что кляп во рту.

Люблю я лёгких женщин, не люблю тяжёлых я,

Люблю я мать твою, отца же меньше я люблю,

Не нравятся мне дети — заявляю это я;

Но с кляпом нравишься ты мне своим одним во рту.

Мне нравятся твои слезинки на твоём лице,

Люблю я сам себя, себя порою не люблю,

Разбито сердце у меня, душа болит во мне;

Ты смотришь на меня, и кляп твой у тебя во рту.

Жизнь так печальна, жизнь так эта тяжела,

И я хотел бы, чтобы было так, как я хочу;

Мир кружится без остановки: круглая Земля,

Вокруг тебя ничто не кружится, ведь кляп во рту.

Во рту — о да!

Тебя я ненавижу!

Тебя я ненавижу!

Тебя я ненавижу!

Тебя я ненавижу!

Жить очень просто, просто очень слишком тяжело,

И было бы легко, когда всё было б, как хочу,

У каждого есть предопределение своё;

А ты спокойна очень, потому что кляп во рту.

Во рту!

LXXXII. Среди осенних холодов в далёкой Праге

• LXXXII •

Наталье Б. (I)

Среди осенних холодов в далёкой Праге

Не расцветают нежные магнолии,

Но я могу нарисовать их на бумаге,

И ты увидишь их, как звёзды днём в обсерватории,

Невольно окунувшись в мир воспоминаний,

Где чересчур огромный груз былой тоски

И легионы скорбной грусти и страданий,

Полученных давным-давно когда-то в прошлом от любви.

Но не пытайся одолеть мои печали,

Увы, их одолеть не в силах даже я —

Они теперь со мной единым целым стали,

Как были с Господом Адам и Ева в книге «Бытия».

LXXXIII. Безрадостная осень снизошла на город

• LXXXIII •

Безрадостная осень снизошла на город,

Природа растеряла все свои цвета,

Над улицами властвует могильный холод

Под траурные звуки вечного дождя...

Печальный ветер хладом отравляет душу,

И в мёртвом небе взор не видит больше птиц;

Мне этот скверный мир напоминает лужу,

Чтоб описать его и хватит двух страниц...

Легко грустят полупечальные дубравы

В немом уединении близ тёмных вод,

Здесь, в самом сердце многовековой державы,

К прискорбию, из года в год, из года в год...

Отчаянье окутало всю плоскость мира,

Как это совершает утренний туман;

От безысходности моя спокойна лира,

И тщетность бытия не обнажает ран...

LXXXIV. Я видел сны — их было много

• LXXXIV •

Наталье Б. (II)

Я видел сны — их было много —

И в каждом сне я был с тобой

Наедине довольно долго,

И потому в душе покой.

Ты в мире снов была как море

И как мечта — покинуть свет;

Краса твоя сражала горе,

Что я копил так много лет.

Твой поцелуй пронзил мне сердце,

Как некогда себя Нерон;

Я лишь во снах с тобою вместе,

Но очень жаль — не вечен сон.

И потому ищу забвенье,

Как Манфред смерть средь снежных Альп;

Я получил уединенье

За право быть как лучший скальд.

Нет на Земле печальней лиры,

Чем у меня в моих стихах,

Поскольку ждут нас всех могилы,

Но, умерев, мы будем в снах...

LXXXV. Мне снилось, как в лучах кровавого заката

• LXXXV •

Наталье Б. (III)

I

Мне снилось, как в лучах кровавого заката

Печально гас мой одинокий Дюссельдорф,

Звучала сыгранная вами мне кантата

И вы сказали мне, что автор — Карл Орф;

В моих покоях незаметно тлели свечи,

Уныло освещая грани пустоты;

Мой изумрудный взор прельщали ваши плечи

И нежно-гладкие, прекрасные чулки.

II

Ваш скромный голос пел латинскую кантату,

Его я слушал, наливая нам портвейн

И веря в то, что алкоголь затмит утрату

И прошлое утопит, как могучий Рейн.

Я тихо наслаждался вашим обаяньем

И красотой, Богами созданной, лица;

Мой дух сполна был полон ласковым желаньем:

Поцеловать в малиновые вас уста.

III

Но я, увы, проснулся...

И потому...

IV

За болью — боль, она всевечна, словно звёзды;

Душа не спит: страданья не сулят покой,

И в голове, подобно углям, тлеют грёзы

О том, что я, увы, отныне Бог не твой;

На сердце грусть, и имя ей лишь — легионы,

Мне каждый день покинуть хочется сей мир;

Пусть это вздор, мне наплевать на все законы,

Как на чуму всем королям в свой праздный пир...

LXXXVI. Когда меня покинут все на этом свете

• LXXXVI •

Даше Б. (XXXIX)

Когда меня покинут все на этом свете,

Со мной останешься лишь только ты одна,

Как эта жизнь на плоской голубой планете,

И буду я единым Богом для тебя;

Пускай забудется печальное былое,

В реке забвения навеки утонув;

Воспоминанья о тебе есть дорогое;

В тебя влюбиться можно, только раз взглянув...

LXXXVII. Посмотри в это чёрное небо

• LXXXVII •

Даше Б. (XL)

Посмотри в это чёрное небо,

Мы под ним повстречались с тобой

В то далёкое нежное лето,

Обретя в своём сердце покой;

Может быть, мы увидимся снова,

Может быть, через множество лет

У кого-то в гостях или дома

И, обнявшись, мы скажем «привет».

LXXXVIII. Взгляни, мой друг, как властвуют туманы

• LXXXVIII •

Наталье Б. (IV)

Взгляни, мой друг, как властвуют туманы,

Как грусть во мне растёт под властью их,

Они собой лишь обнажают раны,

Когда ты мне сказала: «Vergiss mich»;

Мне было так печально и обидно,

И я вином пытался свергнуть боль;

Отчаянье клонило очень сильно

В могилу ту, что вырыла любовь;

Но я нашёл несвойственны мне силы

На дне души, возобновив свой путь,

И ты теперь услышишь звуки лиры

И чувство в ней, полна которым грудь;

И потому пошли гулять в туманы,

Я не скажу тебе: «Ich liebe dich»,

Не расскажу: какие видел страны

И для стихов кто Музой был моих.

LXXXIX. Пошли гулять под звёздно-грустным светом

• LXXXIX •

Наталье Б. (V)

Пошли гулять под звёздно-грустным светом,

В сиянии покинутой Луны,

Доколе нас не озарит рассветом

И не спадёт иллюзия любви.

От всех людей мы скроемся подальше,

Как наш Господь, когда пустым стал Рай;

Пойми, мой друг, становимся мы старше,

Поэтому свой путь ты выбирай.

Иди со мной: я ведаю дорогу

И знаю мир как вдоль, так поперёк, —

Он создан был лишь на потеху Богу,

И Бог его, как Сына, не сберёг.

Я не такой, я — Бог иной, как прежде,

Доверься мне, я буду твой всегда,

Со мною ты не будешь жить в надежде,

Поскольку ты знать будешь всё и вся.

XC. Холодный снег блестит печально, словно звёзды

• XC •

Даше Б. (XLI)

Холодный снег блестит печально, словно звёзды,

И блеск его похож так на твои глаза,

В которых я увидел край родной и грёзы,

Как и всё то, что драгоценно для меня.

Твои глаза смиряют на душе страданья,

Которыми мой преисполнен жизни путь;

Мне до сих пор с тобою помнится свиданье —

Тогда тоска покинула надолго грудь.

А кудри те не описать перу словами,

Они нежны, как в девственном лесу ручьи,

И так легки, как встречи сонными ночами,

Когда с тобой вдвоём мы были так близки.

Ты лучше всех, и ты прекрасней даже Бога,

Я говорил: «Ты словно Матерь всех Богов».

Обратно в Рай лежит сквозь образ твой дорога,

Я не шучу: сие не рифма для стихов.

Холодный снег собой напомнил про былое,

И я хочу теперь забыться, умереть,

Поскольку всё, что было очень дорогое,

Ушло навек и не вернётся больше впредь.