Terrarum. LXI—LXX

LXI. На небе звёздами рисует август

• LXI •

На небе звёздами рисует август

Мою судьбу и говорит: «Забудь

Про прошлое своё, как и про жалость,

Кто нас покинул, тех нам не вернуть;

Твоя душа — священная обитель,

Кто наплевал в неё, тех прокляни,

И горе побеждённым, победитель;

Но верен кто тебе — тех сохрани,

Как наш Господь».

LXII. Любовь подобна страждущим туманам

• LXII •

Любовь подобна страждущим туманам,

Поскольку, как они, она редеет,

На сердце оставляя место ранам;

А после человек, увы, взрослеет,

И, словно в Бога, он не верит в чувства,

Тем самым причиняя всем страданья —

Переливаются они в искусства,

Затем в общественное достоянье;

Ну а любовь тождественна туманам,

Как флаги государств своим же странам.

LXIII. Холодный август подчинил себе дубравы

• LXIII •

Даше Б. (XXVIII)

Холодный август подчинил себе дубравы

И осыпает пожелтевшую листву,

Природа умерла — грустны мои октавы,

Как будто больше никого я не люблю.

Холодный ветер чужд моим глазам зелёным:

Мне он мешает лицезреть печальный цвет

Былого прошлого, когда я был влюблённым

В свой идеал, что лучше идеалов всех!

Однако всё прошло, осталась лишь усталость,

Как временем неизлечимая тоска, —

Таким остался в памяти холодный август,

Таким останется в стихах он навсегда.

Мой юный друг, в окно ко мне стучится осень,

И предназначенного часа ждут дожди,

Мне говоря: «Чтоб стало сердцу больно очень

Ты невзаимно идеал свой полюби...»

LXIV. Цветы обречены на увяданье

• LXIV •

Даше Б. (XXIX)

«Цветы обречены на увяданье —

Такая участь есть и у любви», —

Об этом говорит одно преданье,

Которое придумала лишь ты.

Однако это счёл я заблужденьем,

Как в Бога, не поверил я тебе,

Ведь не способна обрасти забвеньем

Моя любовь на проклятой Земле.

Увы, всё это оказалось правдой:

На сердце робком больше нет любви;

И я, пустынною томимый жаждой,

Живу в объятиях немой тоски.

LXV. Юный друг, приближается осень

• LXV •

Даше Б. (XXX)

Юный друг, приближается осень,

Потому расстаёмся с тобой —

Я печален от этого очень,

Словно царь, проигравший свой бой.

От меня ты уходишь к чужому,

Оставляя на память мечты;

Может быть, всё пойдёт по-плохому —

И не встретимся более мы.

Но, поверь, грустно будет всё это,

Как навеки потерянный Рай;

Не восполнит утраты и Лета,

Вековая настанет печаль;

Потому я даю тебе слово:

Ни за что не оставить тебя,

Как бы Бог не карал нас сурово,

Хотя Богом могу быть и я...

LXVI. Ohne dich

• LXVI •

OHNE DICH

Даше Б. (XXXI)

Без тебя моя жизнь так тосклива,

Без тебя я как Данте в Аду,

Без тебя нет в душе моей мира,

Потому что тебя я люблю.

Без тебя все бесцветны оттенки,

Без тебя моя участь пуста,

Как пусты у поэта коленки,

Когда нету на них лишь тебя.

Без тебя так грустна эта осень,

Как без первых людей божий Рай,

Без тебя всё бессмысленно очень,

Да и сердцу не снится уж май.

Без тебя на душе моей муки,

И нет сил, чтоб повергнуть всех их;

Я в печали, под властью разлуки,

Неустанно твержу: «Ohne dich...»

Без тебя нет восторга в куплетах

И ничто не забавит меня,

Как Петрарку к Лауре в сонетах,

Без тебя, без тебя, без тебя...

LXVII. Heinrich Heine. Weil ich dich liebe, muß ich fliehend

• LXVII •

XXI

(Из Гейне)

Поскольку я тебя люблю, я должен

Бежать от глаз твоих — ты не грусти.

Твой лик, красивый и цветущий, «схожен»

С лицом моим под властию тоски!

Поскольку я тебя люблю, то бледным

Становится мой лик с тобой вблизи —

Меня ты посчитаешь вскоре скверным —

Тебя покину я — ты не грусти.

LXVIII. Byron. On parting

• LXVIII •

НА РАССТАВАНИЕ

(Из Байрона)

1

Тот поцелуй в горячие уста

Пусть никогда забыть не смогут губы;

Когда счастливая придёт пора,

Верну тебе блаженные минуты.

2

Твой взгляд прощальный, как любовный свет,

Любовь взаимную увидеть может:

Слезинки, льющиеся из-под век,

Меня до глубины души тревожат.

3

Я не прошу восторга для себя —

Ты не смотри в моё уединенье —

Не надо ничего мне от тебя,

Пусть память будет мне как утешенье.

4

К чему писать, когда перо едва

Способно передать, чтó ум тревожит?

Что́ могут дать никчёмные слова?

Ведь сердце говорить, увы, не может.

5

И днём, и ночью, в счастье или в грусть

Впредь несвободно будет это сердце:

Оно должно хранить любовь и пусть

Болит за то, что мы не будем вместе.

LXIX. Луна над пустошью сияет мёртвым светом

• LXIX •

Даше Б. (XXXII)

Луна над пустошью сияет мёртвым светом

И озаряет мне мой одинокий путь;

На небе тучи, непронзаемые ветром,

Своим великолепием несут мне грусть.

Я, как Давид, иду долиной смертной тени

И не боюсь отчаянья и даже зла;

Мне всё равно — куда ведут судьбы ступени:

Мне нечего терять, ведь рядом нет тебя.

Печаль в разбитом сердце причиняет муки,

И грешный мир становится таким пустым;

Зачем я выучил любовные науки,

Влюбляясь вечно в женщин с сердцем ледяным?

Теперь же я последую иным советам

И позабуду тех, кто причинил мне грусть;

Пускай воспоминанья станут мёртвым светом

И никогда не осквернят мой верный путь.

LXX. Исландские мотивы

• LXX •

ИСЛАНДСКИЕ МОТИВЫ

Я созерцал безжизненные дали

И вечно пепельный небесный свод,

Приливы, что похожи на печали, —

Смотреть на них подолгу я не мог,

Поскольку грусть одолевала сердце

И меланхолия терзала ум;

Я с одиночеством своим лишь вместе

Наивно вслушивался в ветра шум.

Такой Исландия предстала летом,

Такой её узрел мой хладный взор;

Живые водопады серым цветом

Воинственно спадали с мёртвых гор

И очаровывали взгляд, как злато,

Напоминая, что всему — конец;

Не важно — кто ты: всё равно когда-то

Тебя возьмёт в объятья твой Творец.

Над мёртвым островом парили птицы

И томно пели песни про тоску,

Под их элегии свои страницы

Стихами заполнял на берегу,

Осознавая, что уеду вскоре

И, может, не вернусь я в этот край;

Пусть красота останется во взоре,

Как у Адама с Евой Божий Рай.