Terrarum. CLXI—CLXX
CLXI. Тёмная литургия
• CLXI •
ТЁМНАЯ ЛИТУРГИЯ
Даше Б. (LXXXIX)
Circa mea pectora
multa sunt suspiria
de tua pulchritudine...
Carmina Burana
За вратами обители осень,
В окна дуют немые ветра,
Хладный дождь барабанит по крыше,
Ниспадая с печальных небес, —
Оттого мне тоскливо так очень,
И не в силах граали вина
Сделать грусть на душе моей тише
Даже в самый разгар чёрных месс.
Я с граалем сижу у камина,
Упиваяся кровью Христа,
Наблюдаю за тёмным обрядом
И, быть может, ещё за тобой
Под звучанье «Bura´na carmína»;
Ты немного от «крови» пьяна
И, быть может, своим синим взглядом
Прихотливо играешь со мной,
Чтобы ночью покинуть обитель,
Чтобы ночью сокрыться от всех
И предаться со мной наслажденью,
Что не ведал доселе Содом;
Я — твой Бог, я — твой змей-искуситель,
Я — безгрешность твоя, я — твой грех;
Твои чувства предам упоенью,
Чтоб услышать божественный стон.
А пока я сижу у камина,
Сокращая запасы вина,
Наслаждаюсь твоим обаяньем,
Как в последний день миром Господь;
Твоя грация мною любима,
Бесподобна она, как Луна
Со своим леденящим сияньем,
Ниспадающим нежно на плоть.
CLXII. Огромная Луна своим сияньем
• CLXII •
Даше Б. (XC)
Огромная Луна своим сияньем
Пленяет мой зелёно-нежный взор,
И бездна звёзд таинственным мерцаньем
В полночный час разверзлась как узор;
А я один во всём печальном мире,
Тоска во мне сменяется тоской,
Не передать искусной даже лире,
Чем внутренний мир переполнен мой;
Унынья дом — моё отныне сердце,
Поскольку быть с тобой я не могу,
Хоть сильно и тебя одну люблю;
И только сны позволят нам быть вместе...
CLXIII. Неоконченные фрагменты
• CLXIII •
НЕОКОНЧЕННЫЕ ФРАГМЕНТЫ
I
Я изучил дошедшие до нас творенья
Поэтов всех, что сочиняли на Земле,
И мнится мне теперь, что все стихотворенья
Бессмысленны, как смерть не на своей войне...
II
Когда в твоих руках гитара
Из острых и незримых струн
Мелодию рождает грусти,
В душе моей к тебе прохлада,
Как суета под силой рун...
III
Мы не пойдём с тобою на свиданье:
На улицах всем заправляет мор;
Чтоб не попасть под вредное влиянье,
Вдвоём с тобой мы не покинем дом
И, может быть, забудем друг про друга,
Ведь всё равно не вечно на Земле
Ничто...
IV
В унылом камине томятся поленья,
Как души несчастных в нас ждущем Аду,
Я в пламени сжёг все свои сочиненья,
Чтоб больше не помнить, кого я люблю,
И чтобы забыть про былое, про славу
В забытой Богами, никчёмной стране,
В которой за самую малую правду
Всегда есть возможность остаться в тюрьме;
Поэтому нет у меня той отчизны,
Которая есть у поэтов в стихах;
Единственный принцип моей скучной жизни —
Стремленье к свободе, без коей никак.
V
Когда в небе появится Солнце неспящих
И безрадостный мир погрузится во мрак,
Я костёр из надежд разведу в мрачных чащах —
Это будет для глаз голубых твоих знак.
VI
На тверди небесной холодным сияньем
Горят одинокие звёзды для нас,
Их свет безнадёжно наполнен молчаньем,
Чарующим каждую ночь сотни глаз.
VII
Ночь обнажит божественные страсти,
Которыми сердечный полон мир;
Я нахожусь как будто бы во власти
Красы твоей изящной, как сапфир.
VIII
Бессмысленны полдневные блужданья
На плоскости безрадостной Земли:
Они несут сплошные лишь страданья
И груз немой безвыходной тоски;
Поэтому доверься сновиденьям:
Приятен их загадочный обман,
Они всему да будут исцеленьем,
Спасут тебя и от душевных ран.
IX
Мне не забыть багровое вино в бокалах
И летнюю за окнами твоими ночь,
И синий цвет гирлянды, словно цвет кристаллов,
И страсти те, похожие на Рай точь-в-точь,
Которыми была полна твоя обитель,
Как некогда грехами полон был Содом,
И мнилось мне, что вся реальность — это сон,
В котором я невольный, отстранённый зритель.
Мне не забыть твоё очарованье...
X
Ночным пером в своём изысканном катрене
Я напишу о путешествии в страну...
XI
Осенние дни ноября в удивительной Вене
Навечно останутся в созданных мною трудах...
XII
Осенние ночи в изысканной Вене
Забвенны не будут, мой друг, никогда:
Вся память о них сохранится в катрене,
Который без нас перельётся в века.
XIII
В руках перо, но нету вдохновенья,
Как в сердце нет томительной любви;
О чём писать свои стихотворенья?..
CLXIV. Как печальны осенние длинные ночи
• CLXIV •
Даше Б. (XCI)
Как печальны осенние длинные ночи
Без взаимной, божественной, страстной любви,
Что не в силах узреть даже зоркие очи,
Так печальны осенние краткие дни;
Свод небесный извечно во власти унынья,
На прескверной земле вечно тающий снег, —
И так было всегда, и так будет отныне,
Даже если последний умрёт человек.
Не грусти, взор бросая на серые тучи,
Через несколько месяцев — снова весна,
И в куплетах моих среди мрачных созвучий
Ты услышишь, как стала во мне грусть легка;
А пока я, пленённый осенним стенаньем
И царя Соломона сует суетой,
Влачу жизнь и считаю её наказаньем,
Потому что, мой друг, не могу быть с тобой;
А ты так бесподобна, как Солнце неспящих,
Лучи хладные льющее с неба на мир,
И среди всех божеств, в пантеоны входящих,
Ты главней, как над миром главенствовал Рим;
Твои кудри прекрасны, как сад в Вавилоне,
Они вьются подобно баварским ручьям,
И их нежность равна облакам в небосклоне,
Ну а запах подобен цветочным полям;
Твои милые грустные синие очи
Словно блеск звёздной бездны в кромешную ночь;
Меланхолия будет на сердце короче,
Когда ляжет твой взор на меня, чтоб помочь.
Я тебе напишу, как великий Гораций,
Бесконечность своих элегических од,
Преисполненный, как никогда, твоих граций,
Превзойдя всех поэтов на свете, как Бог;
И пока в моём раненном чувствами сердце
Существуют тоска, безысходность, печаль
И твой образ, с которым до смерти я вместе,
Мои строфы сиять будут вечно, как Рай.
CLXV. Miguel de Cervantes Saavedra. La entretenida. Jornada III
• CLXV •
LA ENTRETENIDA
JORNADA III
(Из Мигеля де Сервантеса)
Холодная зима порою белоснежной
лишает сочных фруктов и цветов дубравы
и превращает в бурый и безвкусный траур
одежды изумрудные природы нежной.
Однако время чередою бесконечной
по кругу ходит в виде справедливой кары,
и как бы не были стволы деревьев слабы,
они покроются листвою безупречной.
Всё в мире этом движется само собою
и вечно повторяется, но человеку
не изменить небесную закономерность.
Но не бывает так с божественной любовью:
она погибнет и навеки канет в Лету,
когда её постигнет яростная ревность.
CLXVI. Σαπφώ. Σε φωνάζω Γογγύλα
• CLXVI •
(Из Сапфо)
Я зову тебя снова, Гонгила,
провести эти ночи со мной,
ты тунику надень, что пленила
мои страсти в постели с тобой:
соблазнительно то, что там скрыто,
оттого я как будто не я;
а Богиня любви Афродита,
ей подобна моя красота.
CLXVII. Quintus Horatius Flaccus. Tu ne quaesieris (scire nefas) quem mihi, quem tibi
• CLXVII •
ОДЫ
КНИГА ПЕРВАЯ
XI
(Из Горация)
Не спрашивай (не нужно знать), какую заслужили мы
с тобой судьбу, Левкония, не верь таблицам Вавилона,
Богам бессмертным не молись. А лучше просто потерпи!
последняя зима нас ждёт, иль даст Юпитер зимы снова,
которые Тирренскую морскую гладь скуют во льды?
Мудрее будь и пей вино, и на коротком расстояньи
надежду долгую держи. Пока мы говорим, часы
от нас бегут — лови момент, не верь ни капли в предсказанья.
CLXVIII. Francesco Petrarca. CCCLXV. I’ vo piangendo i miei passati tempi
• CLXVIII •
CCCLXV
(Из Петрарки)
Я слёзы лью по прошлым временам,
когда любил невечное, земное
и пребывать не мог душой в покое,
как и не мог предаться небесам.
Ты видишь дух, что отдан был грехам,
Небесный Царь, сидящий на престоле,
спаси меня, Твоей я верен воле
и жизнь готов отдать Твоим рукам,
чтоб, ежели низвергнет мир война
иль на Земле извечно будут бури,
мог умереть спокойно, тихо я.
Остаток дней в Твои вверяю руки,
от рук Твоих да будет смерть моя —
пускай мои закончатся так муки.
CLXIX. Печальный снег рождает вспоминанья
• CLXIX •
Даше Б. (XCII)
Печальный снег рождает вспоминанья
О прежних днях прекраснейшей зимы,
Когда с тобой пошли мы на свиданье
На берега огромнейшей реки,
И под Луной, под звёздной бездной неба,
В объятиях теплейших самых рук
Я так легко и безнадёжно смело
Свой поцелуй свершил под властью губ,
Которые остались в вспоминаньях
И греют вновь меня среди зимы,
Как и моё любовное признанье,
Которого достойна только ты.
CLXX. На небе полночном небес злых громада
• CLXX •
Даше Б. (XCIII)
На небе полночном небес злых громада,
Сокрывшая в мраке своём звёзд красу
И хладом горящую, словно лампада,
Прискорбную, в трауре вечном Луну,
Не сможет заставить забыть о свиданьи,
Назначил которое я лишь тебе,
Навек чтоб забыть о душевном страданье,
Которое я приобрёл на Земле
За жалкие, долгие, бренные годы;
Поэтому мы этой ночью с тобой
Отправимся в Альпы затем, чтобы горы
Наш сплин на душе унесли на покой.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге