Terrarum. CLI—CLX

CLI. Ночь не спеша накаливает звёздное сиянье

• CLI •

Даше Б. (LXXXI)

Ночь не спеша накаливает звёздное сиянье,

Небесный свод над Римом превращается в мечту,

Осенняя Луна рождает на душе желанье

Поцеловать и оказаться у тебя в плену,

Как страждущий Сатурн в объятии колец холодных,

Как Африка на севере в объятии песков;

Таких, как ты, очаровательных и бесподобных

На свете нет и даже нет среди Богов.

Пошли гулять, как мы с тобой гуляли в прежних странах,

Клянусь тебе: ты навсегда полюбишь вечный Рим,

И наш досуг в аллеях, в скверах, в парках, в ресторанах, —

Он навсегда запомнится и будет несравним.

Когда с тобой окажемся среди пустынных улиц,

Я превращусь невольно в Бога лично твоего

И сделаю, чтоб только для тебя одной вернулись

Посланницы утех, разврат для коих — мастерство!

CLII. В ночной воде звёзд ярких отраженье

• CLII •

Даше Б. (LXXXII)

В ночной воде звёзд ярких отраженье

Я вижу вновь, как видел и тогда,

Когда меня пленили наслажденье

И красота небесная твоя;

Я ночью той сказал тебе: «Ti amo»,

Легко обняв, коснулся сладких губ,

И на душе всё стало очень странно,

Поскольку впредь не чувствовал я мук, —

С тех пор прошли томительные годы,

Прошла война, прошёл и скучный мир,

На Тибре я, повсюду вечный Рим

И нежное присутствие свободы

В плену твоих благословенных рук —

Они оплот, они как пентаграмма,

Как оберег, как древний рунный круг,

И потому мои слова «ti amo»

Останутся бессменны навсегда,

Как и моё к тебе одной влеченье,

Когда мои увидели глаза

В ночной воде звёзд ярких отраженье.

CLIII. Я продолжал свой путь паломника сквозь страны

• CLIII •

Даше Б. (LXXXIII)

I

Я продолжал свой путь паломника сквозь страны

Бессмысленно и, как всегда, с тоской один,

Мой выбор пал на территорию Тосканы,

Лежала где Флоренция среди равнин —

Она была давно построена тираном

На берегах печальной и простой реки

И если не считать историю обманом,

То времена Флоренции не без тоски,

Как жизнь моя: в ней нет отныне наслажденья,

В ней краски все приобрели унылый цвет,

Как будто я живу на свете сотни лет

С обманчивой своей мечтой на возрожденье.

II

Но осенью мне так легко и так свободно,

Печаль в душе моей спокойна и нежна,

Ничто уже мне не способно сделать больно,

Поскольку жизнь всё сделала сама

Давным-давно, и ничего уже не ново,

Ничто меня уже не манит, не влечёт,

Как будто бы моё существованье скоро

К логичному, увы, итогу подойдёт;

Ну а пока во мне божественные силы

Цветут, как встарь семирамидские сады,

И потому дороги у моей судьбы

Пока ещё не пролегают вдоль могилы.

III

Осенняя Флоренция под властью злата,

И Арно вновь мой очаровывает взор,

Который зрит, как местность красотой богата

И как вдали красуется большой собор

На фоне гор, что возвышаются так плавно,

И облака их обнимают, словно ты

Зимой меня, когда всё было идеально:

Без ревности, без жалости, без суеты;

Ну а теперь я во Флоренции тоскую

Среди искусств в объятьях одиночества,

В желаниях моих мне очень хочется

Вернуть тебя назад, предавшись поцелую,

IV

Сказать тебе «amore mio» с наслажденьем

И, как всегда, прибавить слов изящных тьму,

Пленить тебя необычайным вожделеньем

И в страстный миг на ушко прошептать: «Люблю!»

Коснуться вновь твоей кудрявой мягкой пряди,

Взглянуть в твои небесно-чистые глаза

И, может быть, увидеть в этом синем взгляде,

Что любишь ты ещё по-прежнему меня;

Ну а пока я в тихой итальянской спальне

Лежу один и созерцаю звёздный свод

С желанием отправиться в другой поход,

Чтоб увидать брега Испании печальной...

CLIV. За горизонт ушло полдневное светило

• CLIV •

Даше Б. (LXXXIV)

За горизонт ушло полдневное светило,

Небесный свод в объятьях Млечного Пути,

Луна во тьме своим сиянием пленила

Красивые, как океан, глаза твои

И помогла своим столь тайным притяженьем

Вновь полюбить тебе, как в первый раз, меня;

Я с радостью займусь святым богослуженьем,

Ведь только ты Богиня личная моя.

CLV. Вдали горят огни Испании печальной

• CLV •

...Вдали горят огни Испании печальной,

Их вижу я, плывя на белом корабле

В немой ночи под бездной звёзд, покрытой тайной,

Как многое на плоской голубой Земле;

Мой трудный путь сияньем озарён светила,

Его лучи прохладны, словно в сердце грусть,

В его лучах я позабыл всё то, что было,

И в прошлое назад я больше не вернусь;

Передо мной испанские лежат просторы,

Их красота приятна, словно Рай, глазам,

Но ты не верь, мой юный друг, в стихе словам,

Как вере той, что предлагают нам соборы...

CLVI. Осеннее Солнце стремится к закату

• CLVI •

Даше Б. (LXXXV)

Осеннее Солнце стремится к закату,

И небо желает впустить в себя тьму,

Таинственный сумрак сулит мне награду:

Свиданье ночное с тобою в саду,

Где нас не увидит никто из живущих

На этой прескверной и мерзкой Земле,

Поскольку любить запрещается мне

Родную тебя, что прекрасней всех лучших.

CLVII. Унылая осень, ночное скитанье

• CLVII •

Даше Б. (LXXXVI)

Унылая осень, ночное скитанье

Под бездной холодных и страждущих звёзд,

Под блеском Луны, чьё пустое сиянье

Похоже на мой одинокий мир грёз;

В томительных думах — с тобою свиданье,

Которое впредь недоступно навек,

Поскольку Богиня — ты, я — человек;

Меж нами большое, увы, расстоянье.

CLVIII. На улице ночь, так пойдём погуляем

• CLVIII •

Даше Б. (LXXXVII)

На улице ночь, так пойдём погуляем

По скверам пустым одинокой страны,

Что мною сравнимы с покинутым Раем,

В котором с тобою Богам мы равны;

Ничто, кроме звёзд одиноких сиянья

И света печальной и тусклой Луны,

Не сможет увидеть, что вновь вместе мы

С тобою пошли на ночное свиданье.

CLIX. Одиноко и грустно мне очень

• CLIX •

Даше Б. (LXXXVIII)

Одиноко и грустно мне очень,

И бессильны бокалы вина

Перед чувством любви на душе

В эту мрачную, серую осень,

В эти хладные дни октября

У камина в забытой стране,

Где стоит моей веры обитель

Посреди одиноких равнин,

В окруженьи заснеженных скал,

Куда взор не направит Спаситель,

Ибо царствует здесь вечный сплин,

О котором тебе рассказал

В эту мрачную, серую осень,

В эти хладные дни октября

У камина в забытой стране,

Где тоскливо и грустно мне очень,

Где бессильны бокалы вина

Перед страстной любовью к тебе.

CLX. Sonetto II

• CLX •

SONETTO II

Небесный свод исполнен звёздного сиянья,

Печальные планеты как большой обман,

И лунный свет, во власти хладного молчанья,

Струится вниз и прямо до душевных ран;

Но мне легко: меня ничто уже не ранит,

Поскольку жизнь бессмысленна и неценна,

Всё в мире — тлен, всё в мире этом — суета, —

Мой юный друг, завет оставь себе на память;

И, наконец, снимай с себя все одеянья,

Я научу тебя божественной любви,

Какой ещё никто не ведал на Земле,

Как и на всех просторах плоских мирозданья, —

Она тебя навек лишит твоей тоски,

И будешь ты безмерно благодарна мне.