Terrarum. CI—CX

CI. В той стране, где идут снегопады

• CI •

Даше Б. (LI)

В той стране, где идут снегопады,

Без тебя мне отнюдь не легко;

Без восторга влачатся декады,

Оттого что ты так далеко.

В моём доме витает прохлада,

Хоть огнём и наполнен камин;

Может, мне ничего и не надо:

Это просто на сердце лишь сплин...

Но полны мои грустные думы

Нежной памятью лишь о тебе;

А кифары задумчивой струны

Песни льют о небесной красе,

Усмиряя в груди моей бури,

Как тоску усмиряет петля;

Я люблю твои лёгкие кудри

И твои цвета моря глаза,

Как никто никогда в этом мире;

Моя страсть не сравнится ни с чьей,

Как Нерона правление в Риме,

Как сияние лунных лучей.

CII. In Extremo. Vollmond

• CII •

ПОЛНОЛУНИЕ

(Из In Extremo)

Давай закрой глаза, доверься мне,

Мы полетим с тобой над морем;

Я болен от любви к одной тебе,

Считала кровь мою ты алкоголем.

Остался день на небесах рубцом;

Ты сбрасываешь платье с тела;

Твой обжигает белый свет меня;

С кудрявой прядью и простым лицом

Моя полночная ты дева;

Глаза, как круг, когда горит Луна.

Давай закрой глаза, доверься мне,

Мы полетим с тобой над морем;

Я болен от любви к одной тебе,

Считала кровь мою ты алкоголем.

Цветут деревья только в месяц май.

Кто хочет быть здесь одиноким?

Но от Луны в лучах немых дрожит

Твоя краса горячая, как сталь;

Наш поцелуй, как ночь, был долгим;

Твоя одежда на полу лежит,

И на неё низводит блеск Луна.

Давай закрой глаза, доверься мне,

Мы полетим с тобой над морем;

Я болен от любви к одной тебе,

Считала кровь мою ты алкоголем.

Давай, давай, давай, давай,

Давай закрой глаза, доверься мне,

Мы полетим с тобой над морем;

Я болен от любви к одной тебе,

Считала кровь мою ты алкоголем.

CIII. Не вспоминай последнее свиданье

• CIII •

Даше Б. (LII)

Не вспоминай последнее свиданье,

Не говори о нём ты никому,

Когда с тобой мы выбрали желанье

Призвать в наш мир на помощь Сатану;

Ты подожгла обрядовые свечи,

Я начертил необходимый круг;

На языке латинском были речи;

А после свет в обители потух.

От страха мы слились в одно объятье,

В кромешной тьме я ведал теплоту,

Сказав тебе: «Снимай ночное платье,

Как никогда, сейчас тебя хочу!»

И пусть призыв остался без ответа,

Без духов злых люблю одну тебя,

Красой твоей душа моя согрета,

И в сердце боль от чар твоих легка.

CIV. Когда закат покинет небо Геллеспонта

• CIV •

Даше Б. (LIII)

I

Когда закат покинет небо Геллеспонта

И всё вокруг покроется ночной тоской,

Я не узрю, мой друг, границу горизонта,

Поскольку мир настолько плоский, что пустой;

И не узрю сквозь купол звёздное сиянье,

И, может быть, не свергну с сердца боль свою,

Но нанесу на плоть с восторгом начертанье:

Не говорить отныне никому «люблю»;

Но не тебе, ведь мы не род людской, а Боги,

И наша страсть не рухнет, словно Илион;

Взгляни, как там его руины одиноки,

Как будто бы за Трою не был Аполлон.

II

Небесный свод над Геллеспонтом без светила,

Кругом царит, как зло, полночная тоска;

И вижу я зелёным взором, как красиво

Вблизи стоишь, пленяя красотой меня.

Пускай глаза мои зелёные — слепые,

Я всё равно способен видеть, как пророк,

Твои черты божественные, внеземные

И говорить, что ты — Богиня, а я — Бог,

В плен взятый вмиг твоими нежными кудрями

И прелестью таинственной морских очей;

Лишь ты одна сменяешь тернии цветами,

И ненависть мою ты делаешь добрей.

CV. Я мог бы, бросив всё, найти дорогу

• CV •

Даше Б. (LIV)

Я мог бы, бросив всё, найти дорогу,

Ведущую к одной тебе в Москву,

Забыв про прошлый гнев и про тревогу,

Сказать при встрече: «Я тебя люблю»,

Как это я сказал уже однажды

В забытом Богом городе зимой;

Поверь, в любви признаться можно дважды,

Она не станет от того плохой.

Однако я, назвавшись равным Богу

И взвесив на весах в душе тоску,

Скорей всего, не выберу дорогу

И никогда к тебе, мой ангел, не приду,

Твои поскольку в робком сердце чувства

Не загорятся, может быть, ко мне, —

Причина эта только для искусства;

А правду я скажу в лицо тебе.

CVI. Приятно гулять по ночам в Дюссельдорф

• CVI •

Даше Б. (LV)

Приятно гулять по ночам в Дюссельдорфе

И слушать, как плавно волнуется Рейн,

Как в чашке твоей восхитительный кофе,

В который добавлен любимый портвейн;

Приятно смотреть за движеньем светила

И видеть над плоской Землёю закат,

Навеки забыв, чтó случилось, чтó было,

Кто прав был когда-то, а кто — виноват.

Блаженно свободным скитаться по жизни,

Не портя свободную жизнь никому,

Быть выше любой самой сильной отчизны,

С презреньем смотреть на людскую войну;

Блаженно низвергнуть в груди своей чувства

И больше не знать ни тоски, ни любви,

Бесстрастно смотреть на любые искусства,

На то, чему учат порою они.

Однако, смотря на твою взором кофту

И в мыслях рисуя, чтó скрыто под ней,

Навеки я должен теперь Дюссельдорфу

За то, что ты стала любовью моей

И мне подарила немного восторга

На этой порочной и плоской Земле;

Быть может, я буду любить тебя долго,

Быть может, пока бьётся сердце во мне.

CVII. В десницу взятое перо

• CVII •

В десницу взятое перо

Сложить не сможет прежней песни,

Поскольку нет давным-давно

Любовной во груди болезни;

Поскольку мне не снятся сны

Про внеземные ваши чары —

На них основаны стихи

И звуки все моей кифары —

Вокруг меня лишь пустота

И кратковременные девы,

Что покидают, как Луна,

Мою судьбу, мои напевы;

Однако плоский диск Земли

Сулит грядущие знакомства,

И мне вдали уже видны

Особы, горячее Солнца.

CVIII. Я прибыл в Portsmouth в мартовские иды

• CVIII •

Наталье Б. (VII)

Я прибыл в Portsmouth в мартовские иды,

Как юный пилигрим, издалека

В надежде позабыть свои обиды,

Нормандии увидеть берега

И доказать тебе всю плоскость мира,

Которую не любишь сильно ты,

Как никогда меня ты не любила,

Как будто бы друг другу мы враги.

Я путешествовал по Альбиону,

Искал не столько правду, сколько тишь;

И не было во мне тоски по дому,

Ты в коем не любя по мне грустишь,

Но, может быть, причина скрыта в сердце,

Которое невольно я разбил,

И не могу теперь ни с кем быть вместе,

Как сильно бы я Бога не молил.

Вся жизнь моя как будто сновиденье,

Часы восторга кратки, словно смерть;

Все сны мои — источник вдохновенья,

Я видел в них, как плоска наша твердь,

Как окружают всюду нас обманы,

Как для Судьбы неважен гороскоп,

Как на Земле однообразны страны,

Как люди предают из года в год...

CIX. В твоей обители горит полночная лампада

• CIX •

Наталье Б. (VIII)

(Отрывок)

1

В твоей обители горит полночная лампада,

Кроваво-тусклым цветом освещая нашу плоть,

Нам завтра утром никуда с тобой вдвоём не надо —

От дел мы отдыхаем, как в седьмой день наш Господь.

2

Своим слепым и драгоценно-изумрудным взором

Я созерцаю бесподобную красу твою,

Всецело очарованный с тобою разговором,

Несу в устах молчанье; в сердце — «я тебя люблю!»

3

Рукой касаюсь я твоих волос оттенка крови,

Рука моя — десница Бога; я — твой личный Бог;

Мои объятия — эгида, в них нет места боли,

Поэтому доверь мне то, что скрыто между ног.

4

Я для тебя в Раю сниму со стражи Херувима,

Тебя впущу в потерянный для всех людей Эдем,

И ты поймёшь, что всё в подлунном мире поправимо,

Сперва, однако, нужно лишь задать вопрос «зачем?»

5

Спустя мгновение ты преисполнена блаженства,

Как преисполнен был блаженством славный наш Содом,

Я ноты стона твоего назвал бы совершенством

И сочинил б тебе симфонию по ним потом.

6

Ты покидаешь плавно наше сладострастье ложе,

На возбуждающую плоть глядят мои глаза,

В устах твоих — молчанье; в сердце — «я люблю, о Боже!»

В устах моих — молчанье; в сердце — «я люблю тебя!»

7

Подобным образом прошла божественная осень,

Зима мне принесла невыносимую тоску,

Весна, чтоб положение моё ухудшить очень,

Мне сердце отравила, и тебя я не люблю...

CX. В Баварии весенняя прохлада

• CX •

Даше Б. (LVI)

В Баварии весенняя прохлада,

На Мюнхен льёт свои лучи Луна;

Пошли гулять по мрачным тропам сада,

Где царствует одна лишь тишина,

Мы посетим дремучие дубравы —

Обратно путь я знаю наизусть —

И в них с тобой мы ради лишь забавы

Свершим всё то, что убивает грусть...