Териантропия, стихи и апокалипсис

Часть I - Териантропические Боевые Культы

Lupus non mordet lupum 1-23-ТЕ

Смеюсь и скулю, как пёс -

Мой личный животный рост,

Высок, как ванильный пост,

Для этого я и рос.

--

Клыки побуждают мозг,

Дарить людям свой укус.

Да кто бы говорил про вкус,

Внимая возбуждению розг?

--

И этот детородный визг,

Как бочка дружелюбных крыс,

Утащит обратно, вниз,

А там всё до кровавых брызг...

--

Забавный вышел бы метис

У нас с тобой, но я повеса,

И это моя пёсья месса,

Поэтому пока, смирись!

Erit sicut cadaver 2-23-ТЕ

Лисьи морды взирают рассвет,

Я внимаю их трепету лиц,

И паденью, в смирении, ниц,

Что не сможет осмыслить поэт.

--

В жерновах королевских карет

Их погибло не меньше, чем птиц,

В самолёта движках, завершивших сюжет

Птичьих драмм за разделы яиц.

--

Я таких не писал, не смешил кобылиц.

Но они всё равно, с восхищением девиц,

Придавались мечтаниям о нашей любви -

Я был холоден, словно бы воды Невы.

--

Пусть я холоден, но мои мысли нежны.

И для них точно нет ни имён, ни границ.

Им нет дела до наций и цвета крови.

Ибо дети они позабытых страниц.

--

И чтоб их донести до всех братьев лисиц,

Я к рассвету взлечу, чтоб украсть солнца свет -

Обожгусь, упаду, в парадигме комет.

И вы скажете: "Да, был поэт!"

TBK 3-23-ТЕ

Териантропические боевые культы,

Впервые возникли до нашей эры.

И мы, как потомки той самой веры,

Возглавим насилие с пометкой "Ультра".

--

И это всё - во славу Терры!

И это наша политики тульпа!

Чело продырявит Макарова пулька,

Коль ты не согласен с рождением Венеры.

--

И наши родные, люди-химеры,

Вкусят послевкусие твоего миокарда,

И скажешь ты: - Вы - общество леопарда,

Берсерки, подонки, эсеры!

--

Ну да, вот такая нам выпала карта.

И да, уж в пути наши карабинеры!

Не прячься, молись, так ведь больше азарта!

Поймут и простят наши миссионеры!

--

Мы не прячемся в джунглях,

Мы не ведаем меры!

Мы танцуем на углях,

Да, мы визионеры!

Igni et ferro 4-23-ТЕ

Сей огонёк, как твоя жизнь -

Он всё трепещется и гаснет.

И коли ты достоин тризн,

Так и гори, дружище, ясно!

И за плеядой диких схизм,

И под рассвета красной краской,

Не прячь за вычурною маской

Свой человечий механизм!

Вся жизнь, не то чтобы, как сказка,

Но как сказание машин,

Да о деяниях мужчин,

Века назад стрелявших в касках.

И ты средь них, последним баском,

Меняешь множество личин,

Пока на сердце таурин,

А в мозге ворох мыслей с лязгом!

Сжигай радон! И пей бензин!

Останься на мече дамасском!

Не верь прелестной девы ласкам:

Весь мир - твой личный керосин!

Berserkr 5-23-ТЕ

Вкуси ярость, на полслова,

Узнай дурость, на пол слога!

Жизнь у бога - испей с рога!

Жизнь убога - убей бога!

Несу стихи свои до гроба,

Я - Ницше, вьюн всех философий.

Неси колун супротив копий -

Чтоб нас с тобой не накрыла роба!

Мы как поляки в дебрях топей:

Сусанин водит - мы хороводим.

Как разобраться нам в дебрях родин?

В религиях - народов опий?

Да, мы берсерки и с нами - Один!

В крови кириллица, прости Мефодий!

Наш остров Скади, там где московий,

Но между нами урана клин!

Наш облик зверя среди руин,

И что ж поделать, наш культ - един!

Чтобы запомнили среди лепнин -

Забудь на миг, что ты гражданин!

Ведь ты мужчина, среди мужчин,

Крушитель армий - гроза дружин!

Умри сейчас, не жди именин,

Как Гинденбурговский цеппелин!

Amicus humani generis 6-23-ТЕ

Я есмь бойцовский лис,

Верный и очень злой!

Игрой называл бой,

Оружием белый лист!

И я душою чист!

И я - человек земной!

Иль не человек? Постой,

Но я ведь не экофашист!

Я просто играю роль,

Как верный протагонист.

В религии я - фетишист,

Смотри, вот тотем мой!

Смотри, как хвост мой пушист!

Куда же пропал твой?

Ведь хвост есть штандарт боевой,

Когда ты мохнат и когтист!

И может быть, я утопист,

И культ мой постигнет застой.

Но вроде пока что живой,

Твой друг, боевой лис!

Lacrimae 7-23-ТЕ

Это путь стоика,

Как культур суррогат.

Этот чёрт был рогат,

Его ждал, чтоб река,

Выйдя из берега,

Унесла, как догмат,

В раскалённый закат,

Словно трупик врага.

Но тут цепи звенят,

И родные снега,

Лучше глины, песка,

Похоронят наш мат.

Я как он был космат,

С лисьего языка

Только песня сладка,

И ведёт она в ад,

Как дорога-строка.

И я ей только рад,

Мне не нужно наград,

Лишь слеза мужика -

Мескалиновый яд,

Что одна на века,

Что скромна и тонка,

В ней ядра есмь распад.

И слеза та - моя,

Лучше всяких услад.

Декаденс - мой уклад,

Моя мысль - точна,

Мне не нужно цитат,

И она - дорога,

И она - глубока,

Это мой личный клад!

Cyberluddites 8-23-ТЕ

Злая и вредная электропсина

Напала на гордых киберлуддитов!

Наши фамилии вырежут в титрах,

За нейродоппинг капсаицином!

От искусства остались одни руины,

Нету жизни в шестерёнок ритмах,

Нейростихи простых алгоритмов -

Человек создал бога из глины!

И мы точно против Бога-машины!

Это слышно в наших мотивах.

Сколь же убогим может быть чтиво,

Чтобы его повторяли махины?

Нету идей? Держи кофеины!

На глупость машин смотрим боязливо!

Венец природы - сорт примитива,

Раз испугался мазни детины!

Творцы открыли истинны личины:

Ксерокопий прерогативы,

Постмодерновы формалины,

Оригинальностью - лживы!

Забудь про то, что внутри токсины,

И как спирали ДНК виты!

Помни, как прошлые гибли луддиты -

Гении выживут, сгинут павлины!

Therianthropos 9-23-ТЕ

Мои проблемы не типичны,

Но я кричу о них всё громче с каждым днём!

Их люди не поймут, люди как птички,

Они поют, и каждый о своем.

Я им открою истинную личность

И стану чем-то вроде метастаз!

Ведь тут достаточно лишь фраз,

Мне подсобит моя техничность.

И я ваш личный зооноз,

Ликантропический психоз!

Я сладок, будто бы наркоз!

Я в мыслях - это мой митоз!

Любовь людей и есть экстаз,

Но я то зверь! Пусть я и мил.

И у кумировских могил,

Мне как понять мотивы масс?!

Народ здесь гениев сгубил!

И человечий псориаз -

Самый безвкуснейший акрил,

Узрит меня в последний раз.

Я поклонюсь сомнищу вил,

Без лисьих, хитростных проказ,

Я выйду смело, напоказ,

Убьёте - значит победил!

Et in Arcadia ego 10-23-ТЕ

Куба либре, Санрайз, Барракуда,

Беловодье, Ацтлан, Шамбала:

Я в пути от крови к ампуле -

Я в пути от могилы к чуду.

Две таблетки, да на лапы мне -

Боль уйдёт, а я есть и буду.

Но как вылечить сущность плута,

Если дело идёт к весне?

Дайте жить мне ещё минуту,

Напишу на Берлинской стене:

"Что хотите - скажите, люди,

Чтоб не плакать потом, в седине!"

Vulpes pilum mutat, non mentem 11-23-ТЕ

Если есть у тебя лисий хвост,

Если есть у тебя лисье дело,

Если свыше дано тебе тело,

Если дан был тебе лисий пост...

Сделай так, чтобы море гудело,

Ты над ним - Моисей, в полный рост,

Шаг за шагом от мест, где погост,

Да до тех, где солнышко тлело.

Знаком качества лучше чем ГОСТ,

Лапы в кровь. Ты сродни виноделам,

Когда красным помазан, то зрелым

Вдруг покажется дружеский тост.

И твой друг, нарисованный мелом,

Оказался на радости прост.

Не поймёт в чём же гиблое дело,

Сам себя обманувший прохвост.

И тебе так знакома проблема -

В поисковой системе запрос:

Надо точно что-нибудь сделать,

Надо жить, наконец-то всерьез!

Nec Deus intersit 12-23-ТЕ

Порок остывает на пальцах -

Я мыслям своим не верю!

Все мысли мои - скитальцы,

Что вместе, как Общество Зверя!

И общество это - тайна,

На лбу, как капли елея,

Испарина едкого яда,

От всем вам знакомого змея.

Тот змей, в голове, будто идол.

Его, словно бога, лелею:

Венец - линчевание быта,

Экстаз - самосуд апогея.

И яблоко - грех, и дева.

Свечой опалённой феей,

На дно ненасытного чрева,

Любую мою идею.

Мораль познания древа -

С собою игра в лотерею.

Узнаешь, с кем была Ева,

Пока Адам не был с нею?

Utopia 13-23-ТЕ

Это мой тайный обряд!

Я тебя посвящу в план,

Ибо двое - уже клан!

Вот, возьми заготовленный яд.

Он поможет, если капкан,

Вдруг захватит свирепую лань.

Или если грозную длань,

Занесёт стареющий Ван.

Мы для них, порой, сами как яд:

Мне не мил казимировский пан,

Мне не мил свой сановничий сан,

Мне не нужно их блёклых наград.

И для них, это точно распад,

И гораздо хуже чем смерть:

Под ногами почувствовать твердь

И понять, что ты тоже был раб.

Мои рифмы, наверно, как град,

На их головы падают. Верь,

Сталью скованны мы теперь

И тебе строк нести каскад.

И в тебе мой внутренний зверь,

И ты мне теперь прямо як брат.

Мы построим свой собственный ад:

Ты предвестник, а я люцифер!

Dies irae 14-23-ТЕ

Гибель поколения на моих глазах.

Первобытный страх - бытие растением.

Ненависть в стихах. Ненависть - рождение!

Все мои сомнения - человечий прах!

Яростью берсерка, пляски на костях!

Мне соврало зеркало, лик мой показав...

Врали прародители - я рождён средь трав!

Ненависть во всем - я пожар в степях!

Пламенем своим, в мрачных городах,

Поджигал как Рим - стал воспет в стихах!

А теперь я дым, сам стал будто прах.

Гибнуть молодым! Гибнуть, будто прав!

Vitulus aureus 15-23-ТЕ

Зелёная идиллия - красный кхмер,

Мой крёстный отец - Теодор Качинский.

Мизантропия по медицинским:

О да, я вырос среди химер!

Я новой эпохи легионер,

Я старых времён почитатель знатный.

Хочешь, буду крылатый всадник?

А хочешь, буду боевой эсер?

Запрещённая книга? Мой цитатник!

Сладко шепчу тебе - люцифер!

Железный крест? Я кавалер,

Как Роммель. Давай, надевай свой латник!

Ты - рыцарь в белом, я - старовер

И аморальности привратник.

Мой культ, где я миссионер,

Культуры идол, как стервятник!

Rattus 16-23-ТЕ

Разрушенный идол, падший атлант,

Величавый и гордый крысиный король.

Ночь длинных ножей - крысиный десант,

Моя родина это австрийский Тироль.

Унылая роль, повязанный бант -

Я нынче совсем не тот крысобой!

Но крысы бегут, вызывают на бой,

Их пули уж знают, кто адресант.

Они думают, что поведут на убой.

Они давно видят мой труп в своих снах!

Но ноги мои, на тверди земной,

И ярость свою я хранил на зубах!

Давайте, грызите меня всей толпой!

Стреляйте и режьте, я этому рад!

Вся ваша свобода кровью густой

Из моих вен, как водопад!

Из моих вен: забота, любовь.

Из артерий моих - сладостный яд.

Из моих ран, растёт красный сад.

И мне на глаза - крысиная кровь.

Она так нежна, как огненный град,

И в ней моих предков великая стать!

Что, крысы, хотели меня разорвать?

А я буду вечен, как звёзды Плеяд!

Suum cuique 17-23-ТЕ

В космос летят протуберанцы,

Я за ними устроил вечный забег.

Звёзды зажгут божественны пальцы -

А я упаду в страну нег.

Скажи мне родной, я человек?

Иль это не важно, ведь все мы скитальцы,

Что пылию звёздной осядут на сланцы,

Как мокрый песок, как тающий снег?

В созвездии я столь же наг и нелеп,

Как древа, что ныне мертвы,

Но в юность застали Христа, Лао Цзы -

Я с ними приламывал хлеб.

И всё те же звёзды, всё те же дворцы,

На склоне немеющих лет,

Увидит пустыми глазницами мой,

Спокойный и мудрый скелет.

Atra mors 18-23-ТЕ

На страже наш варшавский договор...

И я на страже, над твоей постелью.

В глазах твоих, слабеющий укор.

В глазах твоих, я отражаюсь тенью...

--

И нас двоих, благословит лишь Тор,

Войну вести своим благословением

И под медовым опьянением,

Нести судьбы остреющий топор.

--

Визионер. Я снова сбит видением:

Во все дома стучит крысиный мор.

И над тобою смерть, костлявым привидением,

Диагноз пишет словно приговор.

--

Я знаю, так тут всё и будет.

Ведь с правдой жизни бесполезен спор.

Кто мы с тобою? Мы - всего лишь люди.

Кто против нас, я знания лишён...

Si vis pacem 19-23-ТЕ

Я заправский массон,

В сердце тьмы что уныло глядит.

Ты прости, Лимасол,

Променял я свой Кипр на Крит!

Или Алтис на Стратис?

Сатисфакция бизнес элит!

Тяготил их мой личный катарсис,

Я ушёл, а тут те же всё в статусе VIP.

И вообще я - чедак,

Мой билет - вертолета кокпит!

Мир - бардак,

Я под грудами каменных плит,

Схороню тех зевак,

Что узрели мой вид.

И чудной зодиак

Мне на лоб. На репит -

Дивный трек, что всё так,

Убедит?

Acta est fabula! 20-23-ТЕ

Лис, как солнце, горит в темноте,

Я в смирении падаю ниц,

Я хотел быть подобием птиц,

Да вот видно сгорю на костре.

Тамплиер был покорен судьбе:

Что журавль? Нет даже синиц!

Я сгораю подобно звезде,

И не вижу уж более лиц.

Они плачут? Смеются? В стыде?

Инквизиции лижут сапог?

Вспоминают мой горестный слог?

Или зверя убили в себе?

Над Парижем пьянеющий смог,

Только он смог побыть в стороне

,От тех мест, где позорный мой столб,

И от тех, где поставят к стене.

Вместе с ним, нескончаемый рог,

Мы допьём, как останется пепел,

От того, кто был шерстию светел,

От кого в ком плясал лисий бог.

Odi et amo 21-23-ТЕ

Лисья нежность - волчий клык,

Я кручу земную ось.

От меня осталась кость,

Лишь утихнул мой язык

В этом мире - просто гость,

Мне подвластен только рык.

Будь так добр, дай мне трость -

Я проведаю обрыв.

Встану, гордо, на краю

За собою солнце скрыв.

Каплю крови на траву -

Вместе с ней душевный срыв.

Я помазаннье , вкусив

Вдруг спрошу:

А что господь?

Он ли мне терзает плоть?

И судья ли мне строка?

Где последний мой ломоть?

Вы прибьёте лишь себя,

Лиса трудно уколоть!

Per aspera 22-23-ТЕ

Волны с грохотом хлещут борта,

На них скачет упрямый драккар.

Жизнь, по сути - игра в дурака,

Где ты падаешь, словно Икар.

Мы с усилием бились с волной,

Получая по сердцу удар.

Мы пытались ужиться с собой,

Только плата взималась за дар.

Боги бросили нас - это грех,

Только скажешь об этом богам?

В морской соли засолен наш мех,

Наше тело ломилось от ран.

Мы уверено клали наш путь,

Через бури, доверяюсь сердцам,

Только в них лишь эмоции, муть.

Верить нам надо крепким когтям.

Они выручат в сложном бою,

Они вскроют железный капкан

И на море оставят в строю,

Наш слабеющий, сгорбленный стан.

И не важно, где дом кораблю.

И не важно, где дом нам.

Доведём мы свою ладью

К дальним, сказочным берегам!

Memento mori 23-23-ТЕ

Сегодня не мой день -

Я наверное буду убит,

Мне на уши - мрачнеющий бит,

Мне на душу - угрюмая тень.

Где-то в поле шуршит ячмень,

Мне хотелось бы в нём утонуть,

Только кто мне подскажет путь?

Я умру точно как Диоген.

От того, что устану жить,

Я разрушусь как Карфаген.

Не спасёт меня лисий ген,

Не спасёт и волочья прыть.

Вековечный мирской тлен,

Вековечный людской быт -

Я от них буду саваном скрыт,

Я от них скроюсь в ворохе вен.

И мой внутренний зверь сыт,

И у нас славный теплообмен,

Только всё равно выйдет рефрен:

Я наверное буду убит!

Anima vilis 24-23-ТЕ

Я плетусь по обочине жизни -

Мне красивые псы скалят зубы.

Моё сердце и хвостик пушисты,

И молитву скулят лисьи губы.

--

И я разве похож на поэта?

В мире, где даже гении грубы

И в поэзии вымерли руны,

Место есть первобытным эстетам?

--

Вы цивильные все, сразу видно:

От мозолей до раковых клеток,

Изживает родная планета

Иждивенцев реклам общепита.

--

Я не сноб, и не циник клыкастый.

Моё знамя лишь рифмою вито,

Столь же чистою и прекрасной,

Сколь чиста и прекрасна элита.

--

Что подобна собакам с породой,

Да на фоне меня - грязнолиса.

Только в чём ваша есмь сила рода?

В евгенических толках нарциссов?

--

И я верную выбрал дорогу,

Всё как свой в вашей волочьей стае.

Не найти волкодавам плутовку

И фоксхаундам бестолку лаять.

--

Я средь вас, словно к кровушке кровка.

Словно сам из породистых лаек.

Мои зубы на шее у стаи?

Прокушу без сомнения ловко.

Tabula rasa 25-23-ТЕ

Роман с богиней Иштар.

Древний культ, древнее Шумер,

Основал и одел в полимер.

Ритуальный костёр - пожар.

--

И храм Артемиды - цель.

Богиню охоты, я променял,

На плотского демона дар -

Шумерскую цитадель.

--

Прости же меня, Луна,

Запутал той жрицы хмель,

И мой поворот не туда -

Рубить мировую ель.

--

Мне, в общем, она не нужна.

Самум иссушающий вей

И вход заноси навсегда

В Асгард, Элизий, Хельхейм!

--

Себя бы я в жертву принёс,

И сердце бы подал ей.

В полях ныне зреет овёс,

Внутри задыхается зверь.

--

Иштар, я б с тобой рос,

Божественным близнецом.

И что, что я бывший рос?

Мы все, всё равно чернозём.

--

А значит Диана не в сердце моём

И вой мой не к ней обращён!

Sit tibi terra levis 26-23-ТЕ

Ничтожный демон. Ангел был

Когда-то над моей постелью,

А ныне смерть тревожной тенью,

Стоит там, в ожиданьи крыл.

Изрешечённых и сгоревших -

Гиены кругом шёл вторым

Мой адский злобный Серафим,

Знававший знамя лисье тлевшим.

А что знал я, лисий сатир?

Веселье пошлое пирами евший,

И ныне от него умерший,

Познав всю жизнь чрез песни лир.

Сим есть природа злых сатир,

Что составляет жизнь на тех,

Кто за чредой декад и вех

Да не в себе увидят мир.

А что в себе? Да, был там Рим,

Да только где же он теперь?

Где славный, вострый дикий зверь?

Там нынче притаился мим.

Что в клетке из незримых стен,

Что были созданы самим

Собой. Собой самим,

Грех именнён, явив рефрен.

Я был так слеп, я был так нем...

Последний вой мой на Луну,

Напомнит клыка остроту,

Напомнит жизнь в сплетеньи вен.

More majorum 27-23-ТЕ

Меня искушает сухое вино,

И тело меня искушает Евы.

Я помню себя, как героя кино,

Я помню себя, в поводке, надменным.

Я помню себя другим человеком,

И помню, как пережил гибель сестры.

И с виду я демон и детище тьмы -

Внутри же - обычный душевный калека.

И рос я без света, ребёнок зимы.

Я вырос и вдруг запылала планета:

- Выбери друг, на чьей стороне ты!

Иль с нами не хочешь узреть конец света?

Иль с нами не хочешь, пьянещего лета,

Вкушая дары, отдать вечность любви?

- Простите, родные, наложено вето,

На действия, что ведут к первой крови!

Я точно не знаю, что прячу внутри,

И точно не верю уколам снаружи.

Давай же, скорей, разберись, если сдюжишь:

Там лис, таурин, эстроген, червяки?

Я культ воздвигаю, не видя ни зги!

И в нём восхваляю свои же грехи:

Животное, брат, многолюб, монохром,

Антихрист и лжец, Гоморра, Содом.

И есть у меня вроде собственный дом:

В нём хаос, бардак и личное лихо!

В нём многое, кажется, можно сломать,

Да только б потом не забыть где был выход!

Pater? Noster? 28-23-ТЕ

Сердце бьёт: за ударом - удар

И картинка сменяет картинку.

Столь пьянящий и сладкий нектар,

Свёл с ума непокорного динго.

--

В одну реку, привёл косый яр,

Ну а вывел - другим человеком.

Дуализм здесь под стать древним грекам:

"Сколь уродлив ты будешь, коль стар?"

--

Счастье - есть, под охраной засеков,

Берегись, коли хочешь достать!

За преградой их колющих веток

Погибает порою вся стать..

--

В мире жёстких, смертельных гашеток,

В мире подлых, смертельных задач,

Не узришь своих будущих деток,

Коли сам выбираешь кем стать.

--

Понимающий голос здесь редок,

Пусть и нас здесь тьма тьмущая - рать!

Выбор есть: из шарфов и горжеток,

Только нам здесь нельзя выбирать!

--

Я вдруг вспомнил то дьявольско лето,

Когда слог мой слетел с языка:

"Знаешь, я сам, навроде, монеты -

Есть другая, моя, сторона.."

Vox Dei 29-23-ТЕ

Я над битвой, как туча серею -

До того был ужасен мой вид.

Что ты скажешь войны корифею,

Самый верный, покорный гоплит?

О чём скажешь ты горному богу?

И зачем преклоняешь свой стан?

Прикоснулся к запретному рогу -

Посмотри же, теперь, кем ты стал!

Ты на бурном потоке пирогу

Оседлай, словно скифы коня.

Лишь тогда ты поймёшь, пусть немного:

Очень сложно здесь пасть за себя!

Очень сложно и смерть то нелепа,

Будто море ты выпил из рога.

Коль чиста твоя белая тога,

Значит сдался на откуп врага!

Я прощаю тебя, все мы дети -

Предаём, ожидая наград.

Только нету и смерти нелепей,

Чем им шкуру отдать на наряд!

Vox populi 30-23-ТЕ

От широкой груди, расставляю свои безымянные плечи

И мой голос немой, воздуха прихватив,

И мой голос не мой, будто гриф

Свежей мыслью точит, свежей речи.

Мной любим остров Крит, я в нём вечен,

Как бык в лабиринтах ума.

Ах расскажет мне кто, где кума?

А то сам я до боли беспечен.

И забыл, потерял где она.

И её, может, не было вовсе?

Я по юности бытовал в РОВСе,

Там иные носил имена.

И иные носил я доспехи,

Мне на лоб - перевёрнутый крестик.

Может скажет мне кто, кто был крестник?

Я сменил неприкаянны вехи.

И как поезда адского чехи,

Я в стране, оклевётанной солнцем,

Я под танком, с пакетом, гонгконцем,

Раздуваю лёгкого мехи.

И кричу, укрываясь в фурсьюте:

Что, сынок, помогли твои ляхи?

Мой Фалькон развивает махи,

Так, глядишь докричусь до люда.

Благо, он не поймет, в результате,

Что сказал и с какой вообще стати.

Purrgrad 31-23-ТЕ

Воскрешённый лишён жалости,

Божья длань проведи,

По танцполу, до исповеди.

Я танцую не зная усталости!

И тут есть все земные шалости,

Что скривят все родные пути.

Божий дар - что нектар, сладости.

Будет трудно, но надо идти.

Средь неона, я, в невесомости,

Корм для высших существ, как и тли.

В море страсти, не видно земли,

Всё оно, целиком, в брюшной полости!

И толпа, что не ведает жалости,

Гордых воинов, бесчисленных Кри,

Меня в жертву несёт, общей радости,

И я в ней напитаюсь любви.

Carpe diem 32-23-ТЕ

Драматический театр одного актёра,

Ставит снова пьесу о самом главном:

Времени веков - счастливом, славном,

В котором не сыскать ни к кому укора.

Время пляски смерти, время мора,

На дворе сейчас и прибудет завтра.

Нашу книгу пишет безумный автор,

Нашей книгой был бы доволен Кафка!

Я по лесу шарюсь, клокочет мавка,

Кличет водяной. И Чудьи люди

Палача увидят в вечном плуте,

Так что волколак для них, как шавка.

Если и у мифов на плечах удавка,

Что же делать тем, чьи обычны будни,

Сводятся к забегу за зарплатой,

В колесе надежд и злых илюзий?

Новый постмодерн швыряет златом,

Искренности маской скрыв аллюзий

Бесконечной чередой. С перкуссий

Не прознаешь о черте рогатом,

Что внутри укрылся и точит матом,

Столп культур святой, да родной, французский.

Отберут "сейчас", может с автоматом,

Дрогнет на лице хоть единый мускул?

Virtu 33-23-ТЕ

Я родинка, на хребте пассионария.

Я Родину, на уральском хребте несу,

Из битвы чести и тотального бесславия.

Кровавой патокой на черепе пишу:

"Психея? Одарила меня вечной манией.

Койотль? Волю дал лихому куражу!"

Я весел и спокоен. Палачу,

Скажите, что един с Великославией,

С волком Турана, верен германскому мечу.

И без обмана, французской парии,

Я смысл той коммуны, объясню.

И в том же месте, в адском зареве,

Степным кочевником, я подожгу свечу,

В миноре, в честь асов. Врачу,

Вы передайте, что я в мареве,

Да в Африканском корпусе качу

,На встречу с Черчиллем.

В которой, речь, подобившись ручью,

Разжёт моторы янки, гринго, чукч -

Народов из которых вышел.

А ныне в их тени, я, мышью,

Крадусь под взором мрачных туч.

Не сердце, а другая мышца,

Покажет, чем язык могуч.

Styx 34-23-ТЕ

Я ребёнок столь жутких и тихих краев,

Что рождён был у Стикса реки, берегов.

Я о космосе знаю. Банточиком "Марс",

Я рождён был вдали от пиршества рас.

Меня снегом укроет - мой белый покров,

Что, в преддверии, значит - вселенский коллапс.

Жизнь так быстро по кругу, как будто таймлапс,

Не сбежать из её всеземных погребов!

Не траншею я рою - для трупов лишь ров.

Не траншеей рождён, я - ребёнок лесов.

Там где мёртвые боги у финнов и Чудь

Белоглазая смотрит на водную муть.

В ней лики умерших, на пиршестве рас,

В ней я выдыхаю токсичную ртуть,

В ней белый ребёнок взирает на Марс,

В ней финны, в ней боги, и в ней сама Чудь!

Plexus coeliacus 35-23-ТЕ

Я в груди схоронил солнце.

В нём есть лис, что огонь, в рыжине,

Снопом искр взлетал к вышине,

В нервный узел, к мотивам эмоций.

Нежной деве, холодной луне,

Покажу я свой огненный нрав,

Опаленных костей, костоправ,

Не сочтёт в её белой копне.

И меня поздравляет Минздрав -

Перевыполнил план по безумству

Рождённых детей, через чувство

Делённое с ней, множив в сплав.

Диким писком, от серых мышей,

Отделяю нас в белы вороны.

Нас фасуют. Фасуют в вагоны,

По Транссибу, чтоб, мчались быстрей.

И мы завтрак едим, чемпионов:

Просто чай пьём в купе, просто эль.

Я волнуюсь, стучат нейроны,

Не спасёт ни таблетка, ни хмель.

Я волнуюсь. И солнце горит, Рим Нерона.

Не смотри. И меня не жалей.

Пусть из клетки грудной дикий зверь,

Прогрызёт себе путь, до перрона.

Я волнуюсь, а ты, как Юнона,

Своей мудростью искренно верь,

Что близнец Боконона,

В его чреве спокоен теперь.

Canis latrans 36-23-ТЕ

Древние боги, одетые в мех,

Смотрят на мир с белоглавых вершин.

Достойно быть войном в мире мужчин,

Достойно коль честью заляпан доспех.

Нас встретит альтинг славою тех,

Кто навечно ушёл в каменелую твердь.

Ворон покорно уселся на жердь,

Свежую кровь вместо падали ев.

В ласках нагих окровавленных дев,

В пении скальдов на веки веков,

Ты не утопишь яростный гнев,

Не утолишь кровожадность богов!

Верою предков, сагой клинков,

Историю пишет чернеющий зев

И чрево того, кто губитель веков,

Чье чрево страшнее всех хищников чрев.

Прислушайся! Слышишь отчаянный зов?

Сверкание стали ты видишь во мгле?

В безумстве атаки стая волков

Кровавые почести вносит земле!

Так можно мужчиною стать и лишь так!

Кровавые руны внося на покров

И меч окрапив, в бессилии слов,

Ты вой! Ибо и имя твоё - волколак!

Hydrargyrum 37-23-ТЕ

Давно улетучился газ ядовитый -

Громогласных орудий улёгся огонь.

Агнец нетленный, лаврами витый,

По полю скакал, где раньше был бой.

--

Агнец скакал, с божественной свитой:

Валькирии, все облаченные в мех!

Агнец прощение нёс, недобитым,

Но на поле сим уж не было тех.

--

И я там лежал, с лёгким пробитым,

Кровавым дыханием окрасив доспех.

И агнец играл незатейливый ритм,

А я вспоминал про вас всех.

--

Железные люди - гранитные плиты,

Им всем повезло быть в глубинах земли.

Ведь кто-то для воронов пища. И грифов

Кормить им всем вечно своими костьми.

--

Я был искалечен, ребёнок войны,

Мне серая бабочка села на грудь

И агнец шептал святы песни свои,

И по щекам вместо слёз, текла ртуть.

Szabas 38-23-ТЕ

Пожиратель миров Апофис,

Озарит свой личный ковен.

И будь шаг их чист и ровен,

Раз уж их не душит совесть.

--

Кровью небо, ей же повесть.

Чёрным солнцем, в жертву овен,

Чтобы был Фенрир доволен,

Мы несём по миру весть.

--

И сторонников не счесть,

Коли мир наш вечно болен

До земли и вечной соли,

Коей солим нашу месть.

--

Звери в человечьих шкурах,

Крошат когти, душат честь.

Трубадуры давят лесть,

Кроя трещины в текстурах.

--

В горьких ведьминых микстурах

Тушим-топим своё горе.

Вечность есмь в макулатурах,

Вечность всё равно что море.

--

Не поймут рабы Амура

Дисгармонии в миноре.

И в матёром резонёре

Не узрят они лжеца.

--

Не узнают предсказания,

Лисьим хитростным сказанием,

Чрез сплетения ума,

С превносимым духом псалма.

Via est mors 39-23-ТЕ

Мертвецы охраняют свои секреты.

Мертвецы защищают свои права.

И мрачный жнец - радикально левый,

Всех уровняет - одна трава.

Могилы разрыты и Локи дочь

Шагает по ним, вместе с псом косматым:

Анубис пил и горланил маты

И вой его разносился в ночь.

А день наступит и будут рады

Все, кто кривил на наш белый свет.

И нам не надо ничего кроме правды,

И нам не надо доживать свой век.

Я красный, будто пески саваны,

Смотрю на свой молодой скелет.

Мне друг позвонит и спросит: "Как там?"

А я отвечу: "Меня больше нет".

И я по новой в колыбель, отравлен

От капель этой самой горькой лжи.

Ко мне змея ползёт - я с ней сплавлен.

Она шипит мне: "Не губи!"

Но я раздавлен от напряжения:

Рублю ей шею о свой стилет.

Вот так встречаю первый день рождения,

А это мой праздничный обед.

Я вырву яд из пучины глотки!

И выпью яд, когда стану стар.

Мне жить и так-то не больше сотки,

Что я потрачу на мёд-нектар.

Я лягу в земь, растекутся соки,

И знаю кто ждёт у черты.

Я вижу смерть, ни к чему намёки,

И я вкушаю все её черты.

И смерть меня также уровняет

Со всеми, с кем я неравен был.

И я стою у последней грани,

У той единственной, кого любил.

Aeneas 40-23-ТЕ

Облака плывут над моей головой.

Я дышу и вижу облачко пара.

Четыре часа. Ещё очень рано,

Чтоб стать наконец-то самим собой.

Город пустует. На телеэкранах:

Холодом веет порыв новостей.

Я достаю из просторных карманов

Пригоршню птичьих поблёкших костей.

Кладу на асфальт и тихо включаю

Песню почивших пернатых друзей,

Чтоб хоть на секунду укрыться от лая,

Средь мёртвых дворов, мог модерна Эней.

Часть II - Анималистичная скальдика

Царь зверей 1-21-А

Я живу одним днём,

Первородный убогий плебей,

Задыхаясь в наплыве идей,

Почитая лишь волчий закон.

--

Всё моё - для людей,

Ну я, лишь весны ветерком,

Да в далёкую землю ведом,

Где сидит царь зверей.

--

В окружении икон

Древних хищников стайных,

Охраняя великую тайну

О своем появлении в лике людском.

--

На развалинах рая,

Я в звериное око смотрю,

Ну а вижу себя,

Что себя сохраняет.

--

И для капищ огня,

Нужно больше,

Чтоб снова одним стали мы,

В отражении богов острия.

--

И в преддверии иной старины,

И в стремлении к истоку вселенной,

Я навечно срастаюсь с гиеной,

В предвкушений величия тьмы!

Фенек 2-22-А

Клык на камень нашел,

Растираясь в пыль.

Зверя режут ножом,

Расцветает полынь.

--

Мясом полон мой дом,

Я охотничий сын.

Зверя кровь, кипятком,

В моей вене, бензин.

--

Изменён мой геном,

Я детёныш пустынь.

В моём сердце гнилом,

Ты навечно и сгинь!

--

В моём мозге дурном,

Копошиться латынь.

Своим хрупким ребром,

Порождал героинь.

--

Но не стать мне отцом,

Не дожить до седин.

В моё сердце, свинцом,

Только облик зверин.

--

Мне охотник, ружьём,

Оборвет мой зачин.

Убегал я, как мог,

Да попал в формалин!

--

Клык на камень нашел,

Растираясь в пыль.

Зверя режут ножом,

Расцветает полынь.

Лань 3-21-А

Хотел бы я в лесах стерильных,

Как раньше, в прошлые века,

Там прыгать-бегать ланью сильной,

Со следа сбив злого стрелка.

--

Но нету боле елей стильных,

Ветви запутались в рогах,

И все копыта крепит гирей,

Теперь плутаю там, во снах.

--

Вольеров, стойла и пера,

Меня темница плотно сжала,

Я раб их, знающий блага

Цивилизаций одеяла,

Что закрывают все начала,

Самих понятий бытия!

Быть может я там, вне орала,

На самом деле лучший я?

--

Что скачет волею гонимый,

В печалях, радостях счастливый,

В борьбе и гонке сиротливый,

А в жизни сам себе судья..

--

И это всё просто прекрасно,

И шкура та теперь моя,

Да только вот уж всё напрасно,

Я пал под клювом воронья!

--

И сдался, свыкся, даже сбредил,

Утратив прежнего себя,

Ибо мирку в преображенье,

Лишь жертва тут была нужна.

--

Пускай еретиком,

Сверхлюди назовут меня,

Я всё людское в миг откину,

Ветвятся пусть мои рога.

--

Копыта обогнут трясину,

И устремятся в те луга,

Где я смогу вновь стать счастливым,

В первые так приняв себя!

Лось 4-22-А

В погоне за рысью, я волчьей походкой,

Погружаюсь в глубины лесов.

И чем дальше, в Тайгу, я подводною лодкой,

Тем ближе мне шёпот цехов.

--

Единство различий, как дьявола подкуп,

Как образ завода Христов.

Из леса я вышел, из снега я соткан,

Я царь в королевстве станков.

--

На череп корона - из листьев обмотка,

Зачем же мне пафос дворцов?

По залам большим, по полю, ошмётком,

Валяюсь, как отпрыск богов.

--

И брошен я ими, и в землю я воткнут,

Как флаг государств-мертвецов.

Их вид на картине, на выцветшей фотке,

Примкнуть к их забвению готов.

--

И царство мое жестоко, но кротко.

В пустующем мире, я - бог.

От смеха трагичного - хриплая глотка.

Средь тысяч зверей, одинок.

Пёс 5-22-А

Я брошенный, дикий пёс,

И в этот последний день,

В полях расцветёт овёс,

Когда в лес уйдет моя тень.

--

Там предки, на поле из роз,

Древних хищников грозная сень.

Я надеюсь им мил симбиоз,

Где един человек и зверь.

--

У хозяина был невроз.

Перед мордой закрытая дверь,

Моё место под весом колес,

Средь бродячих не числят потерь.

--

Я в холодном краю пророс,

Пусть теперь меня греет метель.

Отморожен уж пёсий нос,

Ну а верность всё полнит купель.

--

Каждый пёс, в душе, Христос,

А хозяин Иуда. Поверь,

Я прощаю тебя в мороз,

Я прощу тебя, даже в капель.

--

Когда сам поскачу в страну грёз,

Я прощу, и побои, и хмель.

Дикий, странный метаморфоз,

Моих предков далёкая трель.

--

Я уйду, дважды брошенный пёс,

Где псоглавцы, шакалы и чудь.

Да не будет там более слёз,

По тебе разве только, чуть-чуть..

Кони 6-22-А

Я слишком слаб, видения зимы

Холодной кожи грубых пальцев,

Предвестник вечной темноты

Во снах слепых неандертальцев.

--

Подобием которых мы

Являлись, словно бы стенальцы,

Что в сумрак праздника чумы,

Кровавой патокой движимы.

--

И пусть действительно слепы,

В кровавом зареве режимов,

Я предпочёл бы быть зверьми,

Во славу пыточной машины.

--

Звериной доли свой удел,

Мне далеки людей хитины.

Их новый миропередел,

В земле оставит лишь морщины.

--

У нас же есть и свой надел:

Всё бесконечные равнины,

Миропорядочность систем

И горький запах керосина.

--

В степи обрушился тотем,

В том помогла нам гильотина,

Под сладкий запах хризантем,

И их горячие порывы..

Рыба 7-22-А

За жабры, на воздух, всё тянут меня,

Ломаются кости, трещит чешуя.

И когти на шее всё давят сильней,

Я рыбой рождён, и сгину я ей!

--

Оставь на песке, вместе с огненным солнцем,

Я мумией стану, высохшим монстром.

Иль в воду пусти, с милосердьем тирана,

Я плохо закончу, в когтях пеликана.

--

Ты лучше запри за стеклянною стенкой.

Из рыбьей тюрьмы, удивлённые зенки,

С вопросом посмотрят в величие Майя,

Чем их календарь завершается, знаешь?

--

Я рыба, я помню всего три секунды,

Пускай, за окном чередуются хунты,

В них разницы нету, в пленителе есть,

В сознании выбита, словно ты честь.

--

В сознании выбита, я заклеймён,

Я детище моря и рыбьих племён.

Однако, на суше, теперь я холоп,

А ты мои колья, дева и гроб!

--

В темнице раб волен - тюремщик наказан,

И разница есть ли, кто внемлит наказам?

И разница есть, я поддался соблазну,

В объятиях цвёл и в них я погасну!

Медведь 8-22-А

Небо сыплет снегом слёз,

И не слышно пенье звёзд.

Был когда-то человеком,

А теперь - мороз.

--

В тех краях где воют волки,

В тонкой шёлковой футболке,

Я бреду по вышкам сосен,

Я в бреду, хлад смертоносен.

--

Был когда-то я любим,

До эпохи вечных зим,

А потом вырастил шкуру,

Ставши сразу нелюдим.

--

Моя шкура твёрже мела,

Не пробьёшь, окаменела.

Я же мягче чем зефир,

Дух летучий, как эфир.

--

Выбираюсь с оболочки,

Все снаружи одиночки?

Или есть зачем ползти,

Хоть всё счастье - взаперти?

--

Люди, люди, расскажите,

Как разрушить перекрытия,

Разделяющие нас?

Как понять мотивы масс?

--

Лишь мороз здесь мне товарищ,

Не убавишь, не прибавишь.

Я умру средь обиталищ,

Так не понятый никем.

--

Умер бог - умер Эдем,

Я рождён небытием,

Быв ничем,

Уйду никем.

Мыши 9-21-А

Вдохни рассвет,

Как только сбросишь цепи.

Оставь свой след,

Когда затихнут плети.

--

И обернись,

Злобной большой собакой,

Чтобы все поняли,

Как волю забирать у волколака!

--

Чтобы вдруг поняли,

Что жизнь и есть расплата,

В которой мы, лишь малые волчата,

Которые цепляются за жизнь.

--

И для которых, места маловато,

А потому, они вопят и мчат куда-то,

То ли за край, то ли в небесну синь.

Ты человечью жизнь, давай, отринь!

--

Прими же свой животный облик,

Забудь, что ты есть человек.

Оставь за гранью мышеловки,

Всех этих вычурных калек.

--

Ты спросишь: "Что за мышеловка?

И как в ней оказался волк?"

Ну что же, это просто-тонко,

Оба и серы, и с хвостом!

--

Определенье ж это - колко,

Не окажись под башмаком!

И пусть в душе звенит столь громко,

Крысина сущность под замком!

Птицы 10-22-А

Камня грая, грани плотны,

Вороные коготки

Кроят человечьи глотки,

Мёртвых государств полотны.

--

И пускай до жути кротки,

Мира, славны голубки,

Их гнилые языки,

Раскраснелись от крови.

--

Что у вас, за символ мира?

Что у вас? Ветра войны?

Не ужель до седины,

Не достать вам и мундира?

--

Чтобы дети кукурузы,

Выходили в ранний час,

В поле, звать владыку рас,

Да во славу дивной музы?

--

Зря всё это, вот сейчас?

Не достигнуть вам вершины,

Коли крылья не за спины,

А лишь в перечный Техас.

--

Чем я лучше, дикий ворон,

Что живёт во тьме времён?

Я - лишь падалью клеймён,

А не меткой резонёра.

Золотая рыбка 11-22-А

Мне небо стекло,

Оно не растает.

Я рыбой об лёд,

Себя убиваю.

--

Ах дайте мне ноги,

Я выйду на сушу.

Унылые боги,

Пустите наружу!

Хорёк 12-22-А

Я цвёл между лесом и степью.

На севере редок цветок,

Что выжил под холода сенью.

Я тоже, признаюсь не смог.

--

И был погребён под метелью,

Сколь тонок был мой стебелёк!

Но это лишь перерождение,

Что было цветком, то зверёк.

--

Из снега я вылез, растерян,

Дикий и юркий хорёк.

Помчался я прочь от метелей,

На юге, с усталости слёг.

--

Вдруг хищники налетели,

Мир дикий бывает жесток.

Мой дух возвращается к елям,

Нить жизни сплетая в клубок.

--

Где жертвою был когда-то,

Теперь ощетинился волк.

За мною бежит кавалькада,

Охотников целый полк.

--

Из чащи всё гонят в степи,

Из черепа чашу хотят.

Не может быть смерти нелепей,

Чем шкуру отдать на наряд!

--

Я не сдамся, поверь мне охотник,

Я не сдюжу, учти человек!

Слишком долго бежал от проблем я,

Слишком долго преследовал свет.

--

После смерти я был всё сильнее,

Умирал я уж тысячу лет.

Там где родина дикого зверя,

Возрастал теперь сверхчеловек.

—

Кровь по венам бежит всё быстрее,

Вы не ждали увидеть рассвет?

Я над лесом, как туча серею,

Бьярмаланд, вот твой бог и эстет.

Волк 13-22-А

Вернусь, когда погаснут звёзды,

Вернусь, как позовет мороз.

Холодный воздух разгоняют ноздри,

Они давно не чувствовали роз.

--

Иду по лесу, одурманен мозгом,

Своим, чужих мне вовсе не понять.

Где ты, мой персональный господ?

Где моя дикая, звереющая стать?

--

Уж много лет, в степи не слышен топот,

Копыт коня и скрежет моих лап,

Я хищником рождён, к чему же ропот?

Ведь всё равно погибну, словно раб.

--

Прикован и оплеван в той же мере,

В которой властен был, словно сатрап.

И много ль силы в диком-диком звере,

Мне объяснит мороза ледяной кулак.

--

Я лягу в снег, свернусь в большой калачик,

Желудок воет, словно ветер, на тощак.

Я сам завою, слаб и однозначен,

Последний волк, из тысячи собак.

Эволюция 14-20-А

Смрад человека этим землям неведом.

Зверь, след за следом, в погоне полвека.

Дух приключений - есть голод на деле.

—

Средь мрачных елей, град лёг привидений.

Испугаешься тени? Иль сливаешься с нею?

Предложению змея, ты возьми-откажи!

—

Мать земля не лелеет. Победит - кто сильнее.

Жизнью полнится чрево и в крови все клыки.

Так легко рвутся глотки, нет преграды для гнева.

—

И вернуться в могилы, те кто взрощен с земли.

Напрягаются жилы, те, кто всё ещё живы,

Сожалеют слезливо, что не с теми, кто нет.

—

Да, борьба сиротлива и опалиться грива,

Даже самый строптивый, отправляется живо,

В окрыленьи порыва, отдавать долг земле.

—

Она кровью поливы, примет очень игриво,

Чтобы зверям дать жизнь уже в следующий век.

Кот 15-22-А

Я вовсе не барс, я домашний,

Точнее дворовый кошара.

Одет в совиной окраске,

Глаза - словно очи кошмара.

--

Я, вечность проведший без ласки,

Во век не едавший кальмара.

Двуногие корчатся в маске

И прячут еду по карманам.

--

Я может паршивой породы,

Но не заслужил я удара?

И что же мне ваши невзгоды?

Я родственник ягуара!

--

У вас всё сходы, разводы..

А я одинокий волчара!

Быть может обижен природой,

Но нас всех рассудит сансара!

Лиса 16-22-А

Быть может бесконесть сети,

Подарит мне лису,

В которой элегантность леди

И абсолютнейший абсурд?

--

Которая луны белила,

Затмит своею белизной.

Под снега теплою периной,

Схоронит мой свирепый вой.

--

И в сумерках веков, субстратом,

Одной системой корневой,

Мы возгарим, как мирный атом,

Весь мир укрывши сединой.

--

И среди мха и елей стильных,

Она и страж, и постовой.

Мой дух унылый и субтильный,

В её руках найдет покой.

--

И вечности, назло, мы разны,

Сойдёмся как губа с губой.

И наши правила негласны,

Да под личиной меховой.

--

Сойдёмся! Лис и ворон в басне!

Сойдёмся! Как на смертный бой...

В любви: безумны, красны, грязны.

Зачем же нам сей мир земной?

Морские козы 17-22-А

Романтика погибших кораблей,

Под гнётом щупальца кальмара,

Что не сойдут уж с якорей,

Не рубанут утра тумана.

--

И над сокровищем, Кощей,

В трюмах стального великана,

В обмотках якорных цепей -

То дух былого капитана.

--

И средь акульих челюстей,

Где око бдит, Левиафана,

Лежит костлявый Одиссей,

Что был водим фата-морганой.

--

Но путь любой, на дне морей,

Окончат храбрые матросы.

И сладострастие сирен,

Обвяжет их, как будто тросы!

--

И лишь нетленный манекен,

По прихоти девицы босой,

В обломках ищет гобелен,

Где вышиты морские козы...

Ренар 18-22-А

Жуткие шрамы на морде -

Так первобытен мой вид.

Двор расступился животный,

Пал пред царём и поник.

--

Был мой порыв благородным,

Стал безобразен мой лик.

- Кто тебя так, преподобный?

- Это всё - Лис, озорник!

--

Трикстер хитрый и ловкий,

Дикий, злопамятный гад!

Снова, своею уловкой,

Набедокурил и рад.

--

Кто ж остановит мерзавца?

Крепость его так крепка!

Легко, он обвел вокруг пальца,

Звериные все племена.

--

Кур он поел, вот подонок!

На лице мне оставил лишь швы!

Волка ли сын, волчонок?

Полюбуйтесь, на лисьи труды!

--

Жаль глупейший король нами правит!

Жаль Малпертуи стены крепки!

И Ренар сколь умён, своенравен,

В короли метит сам, мастерски!

Урахорн 19-22-А

Мне мил морской воздух, поля и леса,

Я выйду на берег, там пляшет лиса,

Она сказки умело вплела в словеса,

Я поверю ей, смело подняв паруса.

--

На драккаре из ногтя на штурм, в небеса,

Сам себя не жалею, что там дева боса.

Да разверзнется шторм, да нагрянет гроза,

Мой корабль на дно, всё как с гуся вода.

--

Моё тело на берег кинет буйна волна,

Под кафтан оберег, снова с морем война.

Чисто вплавь, я всё к цели, без друга и сна,

Перед самым рассветом ночь обычно темна.

--

Далека Гардарики, Биярмия далека,

Вы меня не зовите, моя доля трудна!

Я потерянный витязь, мне задача дана,

Достать рог зооморфа, да с самого дна.

--

Ты прости меня Индрик, что убил я тебя,

Но твой сказочный рог ждёт лисица моя!

То был бой не на жизнь, лишь мои острия,

Веселились и пели, под кровью блестя.

--

Наконец рог в руках, как венец бытия,

Соль во рту, нос в пуху, до свидания моря!

В честь меня пир устрой, суеверная годья,

Я вернулся, домой, на родные угодья.

--

Ложь все липнет ко мне, как колючки репея,

Изменился за путь, как корабль Тесея.

Обманула лиса, семя правды посеяв,

Ей был нужен не рог, в виде чудо-трофея.

--

Моя глупость-любовь лучше будет в музее,

Ну а тело мое ей нужней в мавзолее.

Я к груди припаду, мягку шёрстку лелея,

В тот же миг коготки вдруг сомкнутся на шее..

Скальдика 20-22-А

Древние руны сплетаются в вязь -

Два языка сплетаются в косы.

То скальды на тинге боролись за власть,

То в Гардарике двинулись росы.

--

Там каганат, может царствует князь,

Может бояре сыплют угрозы

На вече, как войны под вечер сходясь.

Столько там ржи, что ломаются косы.

--

Девы там пляшут в свете костра,

В ритме качаются, в поле, берёзы.

Седлайте коней! Где мечта дурака,

Там не страшны Сибири морозы.

--

Дики вожди их и племена,

Под норманн сапогом разойдутся утесы.

Там где ночь непроглядна и очень темна,

С нами осядут цивильности росы.

--

Что будет дальше? Не наши дела!

Как вы потомки, освоили космос?

Скальдов поэзия также мила

Или иной выбрали логос?

Скальд 21-22-А

Анахронизмов тенденции модны,

В степи, где под топот копыт,

Палеолита Венеры дородны

Блуждают в тени пирамид.

—

В курганах сокрыты скелеты пехоты,

Посмертно шагающей в ритм,

На жерла орудий, каменных дотов,

За свой анархический быт.

—

А супротив, из холодных окопов,

С трудом поднимая свой щит,

Вышел лишь скальд, язык чей эзопов,

Был в Междуречьи омыт.

—

Жизнь за искусство слепых рудокопов,

Не равноценный обмен.

Перед глазами армия снобов,

Тумен порождает тумен.

—

Назад не пойти - за спиною акрополь,

Где славят графита богов,

И графоманов убогая копоть,

Из жертвенных капищ костров.

—

Так пусть его шаг теперь будет твердым,

Под песни древнейших Венер!

Скальд, если умер, то точно уж гордо,

Под радостный гогот гиен.

—

Вы смейтесь, кривя посиневшую морду,

Являясь подобьем химер,

Но помните что перед вами лишь мертвый,

Грядущих веков пионер!

Четверо 22-22-А

Их четверо было,

Один рождён волком,

Потомком Фенрира,

Эпохи осколком.

--

Второй же охотник,

Ставший солдатом,

Бывший медбратом,

Отчизны работник.

--

Он в путь с автоматом,

Всегда свеж и весел,

Ракетой крылатой,

Героем из песен.

--

Что третий? Любезен.

И мил, как ягненок,

Любимец девчонок,

Как сырная плесень.

--

В душе, точно дьявол,

И мир ему тесен.

Тихая гавань -

Писатель помпезен.

--

Четвертый? Как пламень,

В рейва замесе.

Петляк на эфесе,

Надёжный как камень.

--

Первого били охотники, сворой.

Для второго, война это главный экзамен.

Третий решиться не может с сеньорой.

Четвертый до ужаса был музыкален.

--

И стая скрепила их будто бы гвозди.

Выжил второй, третий стал звездным,

Четвертый запел, многоголосным.

А первый? Да черт с ним!

Царство тьмы 23-21-А

Конечно осень листопадом,

Закрутит в танце до зимы,

И не случится снегопада,

Пока деревья шуб не лишены.

--

И когда лист последний чёрный,

Да упадёт мне под стопу.

Я стану ветром унесённым

В зимы дикарскую страну.

--

Там холода, там ветер воет,

И что ни день там, то метель.

И когда в сердце вьюга ноет,

Да не спасёт и пряный хмель.

--

И в ледяной пучине дней,

Там под покровом вечной ночи,

Рукой железной правит Хель

Прикрыв покойникам их очи.

--

Чтобы не видели, что зверь зимы

Лениво водит челюстями,

И перемалывает в снег,

То, что когда-то было нами.

--

Среди великих лопастей,

Снегометательной машины,

Нас запускают словно трель

Из дула мощной кулеврины.

--

И мы осядем на очей,

Закрытые, пустые веки,

Ты нас лови давай быстрей,

Или исчезнем тут на веки.

Слейпнир 24-22-А

Сын Свадильфари, топот бурь,

Беги от тысяч вражьих пуль.

Скачи же прочь, во тьму времён,

Неси в Мидгард ты асов стон.

--

И ветви опустило древо,

Заполнилось Фенрира чрево.

Скачи, пока сей дремлет зверь,

Беги, а мне ты битву вверь.

--

Я справлюсь, меч мой окровавлен,

Не побегу, ибо отравлен.

И то не яд во время пира,

Во мне самом душа Фенрира!

--

И я устроил Рагнарёк,

Со зверем совладать не смог.

Скачи же, друг мой, восьминогий,

Труби: - Погибли наши боги!

Ладья 25-21-А

Малый маяк, море нам враг,

Только мы трое идём на ладье,

Старый моряк, упёртый дурак,

Курс держит сам, прямиком на корме.

--

В море том шторм, пал Вавилон,

Жрицы его на Куршской косе,

Волн мерный тон, как камертон,

Наша ладья - на острие.

--

Где-то там плеск, где-то и звон,

Но не монет в мертвеца сундуке,

Это всё стон, томительный стон,

Жадных сирен на илистом дне.

--

Пагубный писк, с корабля крыс,

Ты не утопишь в сладком вине,

Где-то там мыс, скалящий мыс,

Мы прямо тут, в его мутной воде.

--

Где-то там фьорд, манящий фьорд,

Нам не дойти до него по воде.

Пусть лучше Тор, Один и Тор,

Нас до него довезут на щите.

--

Я бы не смог. О, да, я бы не смог,

Туда добраться без рук и без ног.

Здесь везде смог, туманы и смог!

Греки изжарят всех в адском огне.

--

Будем в аду, передай Сатане:

"Хуже чем море, глубокое море,

Пытки не сыщешь для нас ты нигде!"

Он двинет рукою и вот мы все трое опять на ладье.

--

Снова маяк, шторма кулак,

Молнии светят всегда и везде,

Только дурак, упёртый дурак,

Снова нас гонит на встречу волне!

Подснежник 26-21-А

Зима окрасит окна белым,

Чрез них не видно моё тело,

Что снег укрыл, что побледнело.

Я сплю, вокруг всё побелело.

—

Я сплю, не вижу, что случилось,

И сколь крива земная ось..

Что в тишине ночной таилось,

Где шествует вендиго-лось?

—

Неужто пред царём зимы,

Вы раскрывали свои рты?

Неужто в тень прохладной ночи,

Высокомерно лили очи?

—

Неужто под конец столетия,

Смотря на гиблые соцветия,

Решили кинуть "ФИ" зиме?

Ну что ж, теперь я в зимнем сне.

—

И не вернулся я из леса,

Да и вообще, признаться честно?

Я сам привёл его сюда!

А вместе с ним и холода.

—

Поведал про медвежий угол,

Я слишком долго вас аукал,

Теперь на крылышках Анзуда,

Бог прибывает в мир людей.

Волчий пастырь 27-22-А

Под шум воды, под тяжесть плоти,

Я лёг в степи, в мирской дремоте.

Я в ней на век, в водовороте,

Слейпнира жду, в дикой охоте.

--

Прискачет он, а сверху Один,

Угрюм и зол, седобороден.

С ним его свита: Бальдр, Браги,

Полны решимости, отваги.

--

Я перед ними - неприятель,

В моих следах - проросший ягель.

Я ждал их век, я волчий пастырь.

Что боги мне? То просто яства!

--

Закат эпохи скандинавской

На трупе аса, что распластан.

Да по степи, всё в тучах небо,

Ну вот, сейчас начнётся небыль!

--

Прости меня, мой друг, Ярило,

Волки порвут твоё светило.

Держать их больше не намерен

И древним клятвам я неверен.

--

Всё мироздание - просто терем,

Я в него вторгся жутким зверем.

И лес дремучий, вслед за мной,

И бесы с птичьей головой!

--

Картина ада, как у Босха,

Горит изба, словно Москва,

А посреди былого лоска,

Танцую я, да дочь волхва.

--

И танец этот смертоносен,

И кровь стекает с ее дёсен.

Вместо зубов теперь клыки

И искривились позвонки.

--

Где была жертва, нынче зверь,

В её глазах - пьянящий хмель.

Не выкупить вам свои ребра,

Ведь у меня не божий облик.

--

Мне не нужны дары прелестны,

И песни ваши мракобесны.

Я всех вас заберу в леса,

Под деревянны образа.

--

Не бойтесь, не пройдет и века,

И будет новая весна,

Где ни следа от человека,

И от меня уж ни следа.

Эрида 28-21-А

Древний пергамент зиждет

Мёртвый прогнивший язык.

Мы же его схоронили

В тоннах проклятых книг.

--

Грубые горы закрыли

Склепы библиотек.

Стражи безмолвной могилы,

В ней доживали свой век.

--

Мёртвый язык не забылся,

Стражей своих покарав,

Когда Новый град развалился,

Цепи свои разорвал!

--

Вот и над миром вьётся

Его хтонический флаг.

Так почему мы смеёмся?

Так почему же я рад?

--

Крики повсюду. Солнце,

Осветит нам мёртвых парад.

Луна же лишь улыбнётся,

Похоронив наш град.

--

Юркий подкожный ужас..

По развалин чёрствой красе,

Нюкта спустилась на ужин,

Прямо на лысой горе.

--

И повсюду мерцают тени,

Черти пляшут во тьме.

Мы ничего не изменим,

Ведь мы на её стороне!

--

Можно молиться и верить,

Можно кричать:"Нет войне!"

Только мы теперь звери,

И поём на её языке..

Фенрир 29-22-А

Небо пурпурное мороком палит,

Дева прелестная смотрит в окно.

Здесь дикие скифы скакали в набеги,

Здесь судьбина моя рухнула на чело.

--

И расстворяясь в тлеющей неге,

Я забывал о видении земном -

Только начало в лунном забеге,

И страшный конец в мире людском!

--

На шее моей висят обереги,

Спасут ли они в бытии упырем?

На теле взростали шерсти побеги,

А в пасти звенели клыки остриём.

--

Я миру конец, порядок сознания,

Фенриром на долгие веки клеймён!

Я волчий король, венец мироздания,

Приветствуй же дева кончину времён!

Луна и море 30-22-А

Кровавая луна над пеной,

И море блещет глубиной.

А я один, во всей вселенной,

И на душе восторга вой.

--

Русалка на камнях сидела,

В воде блестели фонари.

А я один, в пучине ленной,

И на душе зимы угли.

--

Спокойствие в главе нетленно,

И волк морской я по крови.

Луны потоки внутривенно,

С полуночи и до зари!

--

Пусть бог свидетель, я последний

Скальд сей большой-большой земли.

И в этот славный вечер летний,

Дарю луне свои лучи!

Балтика 31-22-А

Я иду по заросшей тропе -

Мои ноги задревенели.

И в пути уже тысячу лет

Солнце скрывают деревья.

—

Нет никого в этой дикой Тайге.

Где выход? Сам и не знаю!

Мёд танцевал на языке,

Грудой копилось раскаяние...

—

Чем насолил я древам веков?

За что мне сие наказание?

Скальдом рождён, отпрыск богов,

В том и моё призвание.

—

Полнится рот острейших зубов,

Но ветки пасти связали.

Вой мой не даст ни славы, ни кров,

Но лес оставит в развалинах.

—

Сюда я пришёл, на родину сов,

Где ветви на мох навалены,

Чтобы поднял мой дичающий зов,

Спящего бога под Таллином!

—

И вспенивший море Балтийское рев,

Волка железного, батюшки склавинов,

Вскроет землицы холодный покров,

На гибель унылых, наивных романтиков.

—

И подземельный хтонический лёд,

Выпустит призрак одетого в красное,

Что по Европе веками бредёт,

Да, в будущее прекрасное!

Герменевтика 32-22-А

Первый всадник фараона -

Единичная строка.

Револьвером у виска,

Единение эскадрона!

Революции законом,

Обнят внук большевика

Жизнь видавший у станка,

Да за городским кордоном.

Есть порханье мотылька,

Над ракет дивизионом?

И сколь широка река,

Если скрыта под бетоном?

--

Лик Христа над всем объёмом,

И пусть в это веры нет,

Стих поведает, шевроном:

Артем - трикстер, Бафомет!

Личная битва 33-22-А

Аркебузы взмыли в небо -

Братство стали и огня!

В чёрной рясе пляшет демон,

Генерала заменя.

--

Дикой сагой вышел эпос.

Естество богатыря -

Ёрзнувший в доспехах, скептик,

Жизнь которого - строка.

--

За меня в бою - синтетик

И он копия моя.

Йифф за грудой герменевтик -

Кровь на флаге Октября!

--

Лик войны поэту вреден,

Мне вполне она мила.

Но я чувствую, заеден,

Образ гения-бойца!

--

--

Пехотным порывом, в тропе лихолетий,

Род мой едва ли омыт.

Семья - это важно, заметит генетик.

Так я и строю свой быт!

--

Уж я ль архаичен в эпоху соцсетей?

Фурсьютом по пяты покрыт.

Хтоничность культуры, тенденций поветрий,

Цепляю, вторичный пиит!

--

Чело, что открыто гештальтам закрытий -

Шабаш для стихов и сюит.

Щит свой подними, коль понял стих витий,

Ыйбён мы под дланью Лилит!

--

Эпоха закончится, на душе тритий.

Юлить ни к чему, я демон открытий.

Я буду когда-то убит!

Неделим 34-22-А

Яснее ясного посыл -

Чернее чёрного судьба.

И шестикрылый серафим

Не смог бы оправдать меня!

--

И что не новая весна:

Сплетенье глаз, соцветье крыл,

Умерили хоть раз мой пыл?

И вознесли ль на небеса?

--

И что не новая глава,

Так снова возмущенье рыл:

"Ты что, против теченья, плыл?"

Ну да, такая уж судьба.

--

И как подросток-нефилим,

Максимализмом в самом соке,

Да гигантизмом, яки Гротте,

Я полон - значит, неделим.

Эпикриз 35-22-А

Я погиб на исходе миллениума,

Да под лапой гигантского кайдзю!

И меня, принимая стезю,

Не ищи - я на улице Ленина.

--

Не ищи, ибо скрытность для лиса,

Словно к опию страсть у Карениной.

В подземелье роятся крысы,

Я средь них, в единении с племенем.

--

Сгорблен - выточен, будто мыс и

Завис в вековом безделии.

Словно Каин - силён в земледелии,

Словно Авель - кровавый эскиз.

--

И глася зверя смерти заветами -

Для тебя, мой главный релиз.

И веками ты будешь воспетая,

Ну а мне напиши эпикриз.

Змей 36-22-А

Я тот самый змей,

Искусивший женщину.

Уподобясь демону,

Кушаю мышей.

Створки челюстей -

Проклятущим семенем.

Я тот самый змей,

Искусивший женщину.

Множество кровей,

Сумрачно видение,

Дьявольско учение -

Нет его святей.

Я тот самый змей.

Я тот самый змей,

Вторю, что написано.

В пляске, дикой - с крысами,

В битве - Челубей.

И среди вождей,

Чёткими девизами -

Я тот самый змей,

Вторю, что написано.

В цикле Октябрей,

Я рождённый лисами,

Ролью, что прописана,

Стал уж многим злей.

Я тот самый змей.

Велиал 37-22-А

Мой тихий, мрачный идиш,

Как лис в немом лесу.

Я знаю ЧТО ты видишь!

Ибо в моём носу -

Дар чувствовать обман,

Что я же вам несу.

Чудовищный дурман -

Чудовище ли я?

И в сотне рваных ран,

Таится ли змея?

Коль так, то где-то там,

Яломица моя?

Цветастый мой кафтан,

Что роба у раба.

И полниться карман,

Монетой дурака.

Всё золото мое -

Вся ложь, что так сладка!

Лисье дело 38-22-А

Творить - лисье дело,

Всё творчество - ложь!

И коль ликом ты гож,

Не жалей своё тело!

Хвост танцует умело,

Слова остры, как нож.

Творить - лисье дело,

Всё творчество - ложь!

Не жалей же надела,

Не жалей и вельмож!

Коль призвание несёшь,

То неси его смело,

Творить - лисье дело!

Зверя жизнь 39-22-А

Зверя жизнь нелегка.

Вот такой феномен -

Лисья жизнь не века..

И длинна поводка

Не важна, как и ген,

Зверя жизнь нелегка.

И коль шёрстка гладка,

Так и чужд Диоген,

Лисья жизнь не века..

Сколь же кратка строка

И смещение сцен,

Зверя жизнь нелегка.

И коль роль велика,

Душа - чёрный эбен.

Лисья жизнь не века..

И раз так, то приму,

Свой звериный домен.

Лисья жизнь не века,

Зверя жизнь нелегка!

В тени лисьего бога 40-22-А

В тени лисьего бога,

Разношёрстных племён,

Первобытных времён,

Идёт наша дорога.

Мы по ней, до чертога,

Цвета лисьих знамён,

Где истлел старый клён,

В тени лисьего бога.

Тяжела моя тога,

Как нелёгок мой крест,

Её цвет, как протест,

В тени лисьего бога.

И велением слога,

Зверявер осуждён,

Капищем лисьих жён,

В тени лисьего бога!

Правда четверонога!

Может, я неформал,

Но себя я принял,

В тени лисьего бога!

А кто бог? Тоже я.

Царь зверей - Вельзевул!

Слово - свет. Тьма, как гул.

Я взростал средь гнилья.

Но я здесь. Я явлён.

Средь племён из зверья,

Что бы им показать,

Свои сотни имён!

Койот, Вишну и Сет,

Иисус, Яхве и Тор,

Аллах, Бафомет,

Асурмазда и Гор.

Я являлся - един,

Но и в множестве лиц,

В глазках тысяч лисиц,

Как мутящий твирин.

Нас немного, я знаю,

Кто осмыслить посмел,

Словно истёртый мел

Путь укажут до рая.

И в преддверии смерти,

Я явлю вам величье.

Всё, что видите - шоу,

Оболочка, обличье!

То забава для бога,

Как все наши терзания,

Просто долгий сериал -

Всеземным наказанием.

В тени лисьего бога,

Я сидел - царь зверей,

И ваш скальд, корифей,

У начального слова.

И то слово - со мной.

И то слово - есть я.

Ну и ты, друже, пой,

Весели же творца!

Часть III - Эпохи, моя страна и яблочный сидр

Декаданс 1-22-Э

Твой пра-пра-прадед был гигантом,

Отчизну несшим на плечах.

А его сын был фабрикантом,

Всю жизнь проведшим на станках.

--

А прадед твой, того же гоже,

В великих войнах - генерал.

И дед твой, тоже был пригожим,

В веках, народный комиссар.

--

Ну а отец был однозначен,

Отчизну за пиджак продал,

И бюрократом был назначен,

Да на монетный терминал.

--

И ты, малыш, от горя мрачен,

Что роздана твоя страна!

И ты, мой друг, думой охвачен,

Где ж начинается она?

--

Твоя лихая пра-прабабка -

То мать тринадцати детей.

Прабабушка? Вообще загадка,

Детей под сорок было с ней!

--

А что до бабушки прелестной?

Ей три уж много, если честно.

А мать твоя, как всем известно,

Против детей была железно.

--

Но всё же, получился ты.

И вот на празднике помпезном,

Да в честь тебя, пусты столы,

И нет беседы затрапезной.

--

Твой пра-прадедушка родной,

Нуждался только в молоке

И корке хлеба ячменной,

После работы на станке.

--

А прадеду, еды дороже,

Было полпачки табаку.

А деду, домик бы пригожий,

Семью, машину и жену.

--

Отцу же дачу, да побольше,

Чтобы не дача - особняк,

Заводик маленький, да в Польше,

Ну и чернеющий пиджак.

--

А ты, мой друг, теперь невольно,

Читаешь книги: Как же жить?

Как быть на рынке монопольным?

Желание денег - путь войны!

--

И что же, предки бы гордились,

Взирая то, кем стали мы?

Они бы улыбнулись мило,

Сказав: " Вот, то наши сыны!"?

--

Не важно! Время не воротишь вспять.

На поле затевают праздник,

Пошли же, друже, танцевать,

Ты самый главный там участник.

--

Как наши предки, на поляне,

Восславим солнце у костра.

Не суть, як будущее грянет,

Но сын твой будет весь в отца.

--

И тот же путь всё, от юнца,

Да до добреющего старца,

В летах, с улыбкой хитреца,

За кой наследие страдальца!

Революции 2-22-Э

Товарищу товарищ - брат,

Мы заявляем это очно,

Под иноземный звездопад,

На почве утверждаясь прочно.

--

Мы помним, парижских улиц ад,

Кровью заполненных нарочно,

Когда святой, в сердцах, камрад,

Людовика валок на площадь.

--

Мы помним, славный Петроград,

Когда московские куранты,

Под залп матросских канонад,

Валились под ноги гигантам.

--

И марш на Рим, мы помним точно,

Товарищей звенела сталь,

И Тибра воды, что проточны,

Впитали кровь - отчизн печаль.

--

И мы фрайкорпсы выгоняли,

Под плач немого Ноября.

И над Баварией вставала,

Теперь не красная заря...

--

И мы Испании даём,

Антифашистские приветы:

- No pasaran! За родной дом!

Так и не получив ответа...

--

И революций октябрём,

Мы были рождены на свете.

И жизни, новой мы поём,

Соединясь в электросети!

Бог войны 3-22-Э

Гремит в седых лесах суровый бог войны,

Орудий раскаляющие жерла,

Ему вторят, как верные сыны,

И не было прекраснее концерта.

--

И в утра дымке, брюхо тишины,

Распорет трель стрекочущих снарядов.

С тобою, брат, мы были рождены,

Для этих окровавленных нарядов.

--

Сплетают норны нить нашей судьбы,

С врагом, не важно с каким стягом,

И наши мысли вновь устремлены,

Сражаться с ним, ватага на ватагу.

--

И биться насмерть - это наш удел,

Переходя в гремящую атаку,

И в снег, и в дождь, под артобстрел,

Чертя штыками родовую сагу!

--

На смерть взирая, через свой прицел,

Ты знай, она и есть награда за отвагу.

И бог войны над лесом всё темнел,

Оплакивал погибшего, как брата.

--

И его слёзы, ракетами с небес,

За смерть храбрейшего варяга,

До самых корешков сжигали лес,

И мы вновь шли в контратаку!

Vive la France! 4-22-Э

Стальных сапог немые ряды,

Сминали легко: армии, взводы,

Кавалеристов налеты быстры.

Кровь разливалась - дымили заводы!

—

Гори же, Европа! Огнем всё гори!

Мы Первой Республики помним сюжеты..

И La Revolution до края земли!

И La Revolution для всего света!

—

Что же, Господь, британцев хранил?

Не помогли им молитвы куплеты!

Нашей армады, крепки корабли,

На Альбион прибывали с рассветом!

—

Оба же Рейха, в последние дни,

Милитаризма чтили заветы.

Что же, Вильгельм, помогли ли они,

Когда загремели наши мушкеты?

—

По Апеннинам, Иберии, маршем,

Лавиной стальной, прошлись войска.

Силы Неаполя сделавши фаршем,

Который удобрил оливок поля.

—

Консул первейший, почетнейший маршал,

Границы естественны в картах чертя,

Грубым железом немого демарша,

Строил республики и города.

—

Вот мы в России, стране направлений,

В нас Александр увидел врага..

Польше - свободу! Крестьянство? Отменим!

Восточный союзник, страна-великан.

—

С ней вместе Османов, на пару, разделим,

А там уж и Индия не далека!

Ну и чей же вы флаг видели белым?

Чей же язык теперь ваш на века?

—

Вот что скажу, як скромнеющий автор,

Скорей повторю, как то молвит толпа:

- Vive la France! У нас в Лондоне завтрак,

Ну а на ужин встречает Москва!

Гражданский 5-22-Э

Человек человек человеку,

Я заверю железобетонно,

И пусть дух мой стенается волком,

В биомасс, я вхожу, мегатонны.

—

Ничего мы не значим толком,

Становясь просто тенью от взрыва.

Можно ль всех запихнуть в катакомбы?

Можно не бомбить Хиросиму?

—

Как февраль задавался, так трубы,

Заиграли совсем неестественно,

Показались обломаны зубы,

Старика разбомблённого - Дрездена.

—

Ну а мы, на обломках Белграда,

Пили чай из посуды фарфора,

Оседал на нас пепел из ада -

Отложения белого фосфора.

—

Мы по джунглям, бегом, от Сайгона,

Нам на головы Эйджент Орандж.

Вертолетов летят легионы,

Вот такой вот Вьетнам, антураж!

—

Что ж я сделал такого, ребята,

Чтоб на голову сыпались бомбы?

Не держал я в руках автомата,

Да и не был в составе Вьетконга.

—

Я обычный ливийский гражданский,

Что кричит: " Не стрелять по Багдаду!"

Может батюшка, хоть, ватиканский,

Скажет пулям не ранить солдат?

—

Да вот только не пули решают,

Кто умрет, а кто будет оправдан...

И мой дух снова волком стенаем,

От людской окровавленной правды.

КНР 6-22-Э

Громовая поступь Великого Кормчего,

Над моей головой пронеслась доходчиво!

И в моей голове закипел разрыв

Из слов и побочных хвалебных рифм.

--

Я пред его ликом, обычный мещанин,

Знай же мой брат, китайский крестьянин,

Гонгов набат, государство пищалей,

В красной заре царство крепчает.

--

В серединной стране, обескровленным солнцем,

Я перед танком, с пакетом, гонконгцем,

Сам захожу за слои горизонта,

В безликом протесте без спичек и зонта.

--

Я в храме, в блаженствии сохнущий Будда,

Я дальневосточный маньчурец-иуда,

И отрывая кусочек от хлеба,

Его запускаю воробушком в небо!

--

И может я просто бездумный калека,

Рождённый у самых предгорий Тибета,

Но в небо взлетаю салюта ракетой,

И в нем исчезаю лишь лучиком света.

Октябрь 7-22-Э

Жгли костры на Тверской,

Пока танки мололи брусчатку,

Дом Советов кладя на покой.

Государство, вы знаете, шатко.

--

Ну а я? Я летел над страной,

Облака разрывая на части,

Злой ракетой сверхзвуковой,

Приземлюсь и будет мне счастье!

--

Или нет? Всё иначе отныне?

Моё счастье не там, на земле?

Может я, просто жертва гордыни?

И комар, что застыл в янтаре?

--

Тех кто в небе, считают святыми,

Я свободен лишь в мёртвой петле.

Я в земле остаюсь пулевыми,

И взрываюсь на радость стране!

--

Иль на горе? Я сам и не знаю,

До политики мне далеко.

Я как то предсказание Майя,

Дальше камня, увы не зашло.

--

Зато взрыв и пожар - вот так диво!

Не вините снаряд, что попал.

Я на танк забираюсь, красивый,

Слегка пьяный, крылатый гусар.

--

И я здесь, в острие авангарда,

Возвышаюсь под гомон фанфар.

А Москва в тишине, без азарта,

Выдыхает осенний кумар.

Физиократ 8-21-Э

Свобода, деньги и богатство,

Аграрный рай моей страны!

Что значит это ваше братство?

Его продам за полцены.

—

О как страна моя прекрасна

И как же в ней полно земли!

Объединяй, копи и властвуй,

Пускай здесь пашут батраки!

—

Я за народ, не панибратствуй,

Народ - наместник, не рабы.

Ему ты, друг, не воспрепятствуй,

Работай, спи, купи-купи!

—

Закон и власть, честно признаться,

Совсем не красят капитал.

Пускай хрипит от инноваций

Экономический аврал!

—

А только кризис назревает,

Я ухожу, я так устал!

Мне не нужна та чернь с окраин!

И уж пара давно на бал!

—

Что же? Весь год не урожаен?

Ну вот, я кажется попал..

Нет хлеба, друже мой, крестьянин?

Запилим торт напополам.

—

И брось ты вилы, не серчая.

Кто ж знал? Конец прийдёт лугам!

На гильотину вогружая,

Не веришь ты моим слезам.

—

Мертва идея основная,

Летит пустая голова.

Но мне не страшно, я же знаю,

История уж не нова!

Бросанье лисиц 9-22-Э

Бросанье лисиц -

Древний вид спорта!

Я лечу выше птиц,

Дыхание спёрто.

--

Я в небо взлетаю,

Как МиГ во Вьетнаме,

Приземления тайну,

Передашь ли словами?

--

И средь звёзд я лечу,

Словно тот самый чайник.

Передай палачу:

Я един с небесами.

--

Вы не ждите, внизу,

Ведь мы стали врагами.

Я в пике не уйду,

Над родными лугами.

--

Лучше вверх, в пустоту,

На обедню в Вальгалле.

Не терплю суету -

Рандеву ждёт, с богами...

--

Жизнь доверю хвосту -

Моё рыжее знамя.

Неужель упаду...

Разметаюсь кусками?

Не о войне 10-20-Э

Прошу простить меня заранее,

За то, что я скажу теперь,

Я лишь привлечь хочу внимание,

В тот век ранений и потерь..

—

Когда пролилось достояние,

Слезами наших матерей.

И мёртвый холод, в одночасье,

Окончил летопись всех дней.

—

Да, я не самый лучший спутник,

Не знал наград, не знал речей,

А мне могилой служит тут

Лишь кавалькада декабрей.

—

О да, меня никто не знает,

В могиле братской погребён,

Как жаль, что слава мне не цезарь,

А имя мне не легион..

—

Конечно, ну куда там кесарь?

В снегах погиб мой эскадрон.

Чтоб через много лет профессор,

Да обо мне затеял спор.

--

Что мне уж много раз приснилось,

Пока я сплю в лесной глуши.

Три поколения сменилось,

Так землю ту не ворошив.

—

Ну да, куда там?

—

Легко забыть средь автострад

О том, где умер твой собрат,

Чтобы построить лучший град,

Без блеска золота и трат.

—

Где упокоен мой отряд

И не кричит больше комбат.

Где спит фугасный мой снаряд,

Как устаревший экспонат.

—

И нету счёта там хлебам!

Кораблик дрейфит по волнам,

Огни мерцают по ночам,

"Люблю" лишь ходит по губам.

—

Но это будущее - ложь,

Оно лишь скромный отголосок,

Что расцветёт в полях, где рожь,

Средь тех покошенных берёзок..

—

Под свистом бойкого металла.

Но вам, похоже, это мало,

И разбивается о скалы,

Вся слава тех, больших побед.

—

Не знаю я, к чему оскалы,

Вновь оживающих торпед.

Но молодые адмиралы,

Последний свой едят обед.

Государство 11-21-Э

Я на землю ступил, миллион лет назад.

Я дракона ловил там, где звёзд мириады.

От камней для дорог, вплоть до автострад,

Я взращивал рис на останках дриады.

И как только всё небо затмил звездопад,

А достойнейший, вдруг, стал достоин не так,

Потерявши при этом свой небесный мандат,

Запылала страна, под гомон зевак.

И когда снова жив будет госаппарат,

А придворных единство вновь маскарад,

Меч не отдай в металлопрокат.

Снова будет война под трещание цикад.

Даже варвар на деле электорат,

Что сам метит в большой императорский сад,

Что подкрепит яростных гонгов набат.

Стены, брат, тебя не защитят.

Лучше выпей скорей заготовленный яд.

Тут героем не стать в миллиардах баллад,

Тут свой стяг не вонзить под звон канонад

И себя не найти под тенью громад.

Я нашёл. Но на деле, всё здесь есмь распад,

И на тысячу лет всем един мой уклад,

Вот, держите, родные, вам сертификат:

"Государство забыли, наплодили цитат!"

Пуны 12-20-Э

Был подведён плохой исход

И конница в горах застряла -

Теперь уж Рим не упадёт,

Под хладной дланью Ганнибала!

--

И та стена, что преграждала,

Громоздким Тартаром глядит.

А средь Костей гнилых титанов,

Атлант роняет груды плит.

--

А в их тенях, народ, гонимый всеми,

Кровавый свой проводит пир.

И сколько бы они не съели,

Богов им не услышать лир.

--

Лишь в цепких лапах Люцифера

Король народный танцевал,

Забыв призванье человека,

В объятьях Фрейенных даров.

--

Внизу же те, кого ровнее,

Свиньёю чавкали, жуя,

Солдат святого Карфагена

Хребтом Анубиса хрустя!

Янычар 13-22-Э

Османская сабля мерцает в крови,

Ведь жаждал её мой султан.

Я чужд сим пескам мусульманской земли,

Но верен им мой ятаган.

--

Я сербом рождён, мадьяр по крови,

Теперь же лихой янычар.

И крест новый - волчьи клыки,

Икона - султанский тюрбан.

--

Прости же Иисус, от сердца прости!

Я сам, теперь, знаешь, Осман!

И от кожи моей, до самой кости,

В душе моей вольный Туран!

--

Религии, войны, купцов корабли -

Я всё это не выбирал!

В душе моей тлеют угли -

То самый гремучий кальян!

Капища 14-22-Э

Мне скалят зубы обезьяньи капища,

На милость их - я человек.

И как воинственный ацтек,

Я сгинул на плече товарища.

--

В цветочных войнах генерал,

Рождённый на песках ристалища -

Забытый волк пустого пастбища,

Безвластный серый кардинал!

--

Да это я, солдат потерянный!

Без рода, без судьбы, без племени,

Оставленный на откуп времени...

Таких как я везде немерено!

--

Таких как я, есть три товарища,

И вымираем мы, играючи,

Плотью оставшись на мече,

И кровью окропляя капища!

Евпатий 15-22-Э

Среди степей, сойду с коня

И встану на колени.

"Прости меня! Прости!" - скажу,

Но что это изменит?

--

Орда, по степи, саранчой,

А я один навстречу .

И это мой последний бой,

Прости же, Русь далеча!

--

Один. За всё, что было:

Козельск, Рязань и Хатынь.

И за паденье Рима,

Надену свои латы...

--

И знай же ты, захватчик,

Родной земли потеря -

И милый, славный мальчик,

Вмиг превратиться в зверя.

--

И режь мне хоть все пальцы!

Я крови не жалею!

Тевтоны, мавры ,гальцы -

Смерть встретят на мече и...

--

Велика ль потеря,

Коль здесь я грудью лягу?

Ведь умирать не страшно,

Да под отчизны взглядом!

Она всё ещё спит 16-21-Э

На флаг взбирается орёл,

Где серп - там водятся хлеба.

В тиши храпит богиня сёл,

Моя огромная страна.

—

Её просторы необъятны,

Всё бесконечные леса.

Её мотивы непонятны,

Загадочны, как и душа.

—

Сколь молода, сколь древни камни,

История - уроборос!

И как же сладко-нежны капли,

Её солёных горьких слёз.

—

Под потолком из звёздной гальки,

Цвели созвездия из роз.

Ты распласталась так по царски,

Среди морей жестоких гроз.

—

В твоих лесах осели сказки,

Теперь с тобою я в серьёз.

Скажи же мне, без доли ласки,

Какой у нас апофеоз?

Родина арктического ветра 17-21-Э

Где родина арктического ветра,

Там только ледокол пронзает тьму.

Где под песками затонула Петра,

Там я попал внезапно под муштру.

--

Поможет крест на самом крае света,

Или спросить об этом лучше Сатану?

Как странно от природы ждать ответа,

В бетоне погребённому сому.

--

И не поможет скреп бронежилета,

Я сам себя в окопы заточу,

Блаженно столько нервных клеток

Под ритмы автоматов оброню.

--

Под пулемётной трелью, что цикадой,

Вонзиться в разума несчастного кору,

Я вечно унывающей тирадой

Здесь помощи отчаянно прошу.

--

Их сотни, я же вёсна, лета,

Гуляю по врагов штыку.

Как может пуля не убить поэта?

Я не поэт и сам себе я вру!

--

Искусство бойня - слава пистолетам!

Пули величия над черепом, вверху,

Всё пролетают мимо, кровь мою изведав,

Я превращаюсь, братцы, в требуху.

--

Держа в руках своих друзей скелеты ,

Я вопрошаю, стоя на ветру:

О где моя страна? Скажи мне, где ты?

Погиб бы за тебя, жаль не смогу!

--

Пускай колючка трепет мои вены,

Кровью картины нарисую на снегу!

Когда вернусь однажды со Святой Елены,

Средь набережной сразу упаду!

--

Пора Авроре сделать выстрел века,

Пора упасть холодному дворцу.

Я должен быть на мостике ковчега,

Да видимо уже не попаду.

--

Ах положите же меня на парапеты,

До пристани я сам наверно не дойду.

Кому нужны последние билеты?

А то отчаливать пора уж кораблю.

--

На родину арктического ветра,

В небес кровоточащую зарю.

Мне не нужны! И песня моя спета,

В граде культуры нет места дикарю.

--

Смертельно остриё стилета

Я ради вас, себя им уколю.

В последние виения на лета,

Я свою тушу уроню в Неву.

--

Чужды законы ваши этикета,

Я грубо, очень честно, заявлю:

Про вас не напишу памфлета,

Ибо уж слишком сильно я людей люблю.

Станок 18-22-Э

Машиностроения тяжкий гул,

Клепаю детали я в поту,

Словно забитый тягловый мул,

Стал покорен вдруг хомуту.

--

Пою с железом в голос, лязг

Взывает к моему нутру.

И в рабстве стали я погряз,

Вода не смоет черноту.

--

Теперь качает нос лишь газ,

А сердце сумрачный мазут.

Я был рождён средь теплотрасс,

И слёзы нефтью всё текут.

--

Моя душа - набор пластмасс,

Песня к тебе, родная Русь,

Когда везде уж свет погас,

На углеводы разложусь!

Детство 19-21-Э

Последняя струна. О, нега!

Не говори, сколь долго не был,

Скажи, а сколько я раз был?

Иль может я и вовсе дым?

—

Прилесок, ночь, холодный воздух,

Скептично я кошусь на звёзды,

И в пятки мой уходит дух,

Там зверь в лесах, могила двух.

—

Здесь ведьмы рядом куролесят,

Вагон, составы, рельсы, месяц.

Река, что Стикс течёт, опасна,

Как ужас детства ты прекрасна!

—

И храм унылый весь разрушен,

Не вылечит уж чёрны души.

И небо словно лили тушью,

Рубите руку, я укушен.

—

На улице всё рубят тушу.

Я не могу идти, послушай,

Поезд ушёл, я безоружен.

Я так устал! От мрака кружит.

—

Радиобашня держит небо,

О боже, где я только не был!

И всё, везде, словно погибло.

Болота - это место гибло.

—

И холодно, и холодно.

Мне страшно, жутко, голодно.

Деревня, где всё солоно,

Добро где пропадёт.

—

Я опухоль,

Спросите у онколога,

И это место смолода,

Творит меня таким.

—

Мне больно, грустно, холодно.

—

И свет, и снег, я много дам,

Чтобы опять в ночь голода,

Уйти в тот лес ребёнком

И сгинуть навсегда!

По пути в Бьярмию 20-22-Э

Колеса растирают пыль,

По Гардарики гордой еду.

И сколько уж промчался миль,

Едва ли обогнул планету.

--

Здесь, в тамбуре, ютиться быль,

И мы ведём с тобой беседу.

А за окном цветет ковыль,

Над ним - мерцание ракеты.

--

И небо протыкает шпиль

Сосны, под нею пляшут силуэты.

Я с ними, вот тебе мой стиль,

Не тот, что чествуют поэты.

--

На их устах одна ваниль,

Не мне судить их за заветы.

Я просто еду дальше, пыль

Все тянется за мною следом.

Пустозерск 21-22-Э

Здесь сожгли Аввакума,

За два пальца и думы.

Раскидали по тундре

То, что было бы в грунте.

--

На остатках урочища,

Воспитали чудовище.

Среди белых лисиц,

Подрастал тёмный принц.

--

И с границ Бьярмаланда,

Под приказ коменданта,

Его вывезли в степи,

Принаряженным в цепи.

--

Я беседовал с ним,

Эхом тихим, глухим.

И спросил у него:

--

- Сожалеешь чего?

--

И ответил он мне:

--

- Панегирик стране,

Что честно воздал я,

Мне на душу давит безмолвием камня..

--

- И что ж ты нашел, средь руин Пустозерска?

Там всё развалилось, и сгнил универсум!

--

- Себя я нашёл, на бесплодной земле,

В промозглом до дрожи, седом январе!

Вам всем не понять, вы все не отсюда,

Лишь в тундре спокоен, в блаженствии Будда.

Быть может плохой я, за сим и наказан,

Да только к земле я родимой привязан.

И пусть неприветлив, до жути, пейзаж,

Пусть сер, неприятен, родной антураж.

Я сделан из плоти, а значит умру,

Душа же вернётся к родному шатру.

И век она будет в родимом краю,

Так лучше сейчас себе мозг, раскрою!

--

Он выкрикнул это и прыгнул в окно,

Без Родины жить ему не суждено..

Пустыри 22-21-Э

Рассвет царапал горизонт,

Я снова отходил ко сну.

Прожив падение икон -

То символ общества тонул.

—

Пусть он был ценен испокон,

Не верю я в монеток звон!

И верить даже не хочу,

И как покойник хохочу.

—

Когда ничто и есть закон.

Когда везде блестит неон,

Призрачным светом ночных улиц,

Манит мечтательных девиц.

—

Что словно мотыльки порхают,

И вдруг, однажды понимают,

Что прав когда-то был пиит -

Смерть в огоньках здесь дефицит.

—

И очень сложно поэтично,

Тут обрывать свою же личность.

И очередь к огням столичным -

Это лишь выстрел в молоко.

—

Я б вам поведал закодычно,

Как путь к вершине пройден лично.

Да только я не лицедей.

Я пал на скоростной хайвей.

—

И был размазан по асфальту,

Под светом фар блестя загадкой.

И из надежд полного скальда,

Я стал вдруг маленькой лошадкой.

—

Что распласталась по бетону,

Вторя эстетике канону.

Кровава лужа активиста

Зашла в картину модерниста.

—

И та ей.. батюшки! Как раз!

Так чем закончу сей рассказ?

Всё очень просто, мы лишь тело,

Чьим клеткам место их приело.

—

Что делать с этим я не знаю,

Я никого не призываю.

А вот родные пустыри,

Украдкой скажут - Не беги!

Страна ветров 23-21-Э

Грызи гранит наук дубовых,

Терпи кураж завышенных речей!

Когда-нибудь здесь возродится слово,

Ах, не сомкнуть бы до того очей.

--

Вот бы дождаться наконец свободы,

Вот бы сбежать от люда кандалов.

Да только вот повязан с ними годы,

Не жди меня, моя страна ветров!

--

Я бы хотел с тобою прогуляться снова,

Да только далеко уйдёшь, да без подков?

И пусть так яростно в ночи вещают совы,

Я знаю, что мы оба это не в серьёз.

--

Скажи мне бог, вначале было слово?

Иль ты без этого всех нас состряпать смог?

Скажи мне чёрт, что в яблоке такого,

Что вдруг сапожник оказался без сапог..

--

И всё сие резонно и не ново,

Кого ещё ты ждёшь, моя страна?

Неужто не хватает тебе новых,

Что променяли жизни на тебя?

--

Неужто не хватает тебе славных,

Сынов твоих, что стоят сотен тыщ,

Чьи мысли произносятся с заглавных,

И чьи идеи разрезают тишь?

--

И что ж? Я не из этих, ну и ладно!

И до богов мне тоже далеко.

Но буду воспевать опять отрадно,

То что тобою было мне дано.

--

И этот опалённый ладан,

И звук своих скрипучих половиц,

И тот особой детства запах,

Что проявляется лишь с прошлого частиц..

--

О как мне удержать все те мгновения,

И год от года только тяжелей,

Велением судьбы я вдруг прозрею

И удивлюсь безвестности своей.

Мой милый Мидгард 24-21-Э

Конечно когда-то мечтал я,

Ни о чём, никогда и нигде,

Чтобы стало всё вдруг прекрасно,

В моей грустной, холодной стране.

--

Да, конечно, мы все тут унылы.

Все теряемся в этой пурге.

Набухают потёртые жилы

И слеза потечёт по щеке.

--

Может быть тут и лучше уж было,

Я не знаю, не видел во сне,

Как наш край солнце покрыло,

Так и не дав развернуться тьме.

--

Мы себя не желеем, как мило!

В этой чёрствой, отвратной войне,

Может быть тут что-то и живо,

Да как видеть его в темноте?

--

Спор наш перевернёт все мундиры,

Спор заставит гулять по доске.

Здесь у каждого есть по кумиру,

Жаль кумиры здесь не в цене.

--

И конечно исправиться может,

Всё подчас всегда и везде.

Да уж только вот кто тут поможет,

Самой грустной на свете стране?

--

Здесь глава и чернорабочий,

Словно обречённый ацтек.

Здесь красивые белые ночи,

Завершают покойников век.

--

И пусть драться никто и не хочет,

Жертву я свою принесу -

Человека рождённого ползать

В самом грустном на свете краю.

--

Холода свою власть не изменят,

Нету дела до нас воронью.

Но надежда тут как и горела,

Так и будет гореть на ветру.

--

И в степи и у хладного брега,

И у гор кровожадной гряды,

Не поможет никто. Откровенно?

Нам так чужды чужие миры!

--

Так затем же себя сокровенно,

И так просто тут в жертву давать?

Потому что лишь кровью по венам,

Молоко даёт мать.

--

Потому, что земля наша бренна

И промерзнет того и гляди.

Чтоб была она снова нам верна,

Ты тут кровью её напои.

--

Чтоб развеялись тёмные тучи,

Чтобы вновь засиял Новый град,

Ты забудь чему тебя учат,

Нету больше тут беса наград.

--

Нету больше ни ада, ни рая,

И судьба это скрюченный гад.

Мы тут сами её выбираем,

И мы выбрали грустный Мидгард!

--

Так чего же мы воем и лаем,

Так чего сидим с горяча?

Просто так ничего не бывает,

Вы спросите сами себя:

--

"Почему же потеряны грани?

И куда покатился наш свет?"

Я отвечу вам, это не тайна,

Тут чудес вовсе и нет.

--

Не найти тут святого Грааля.

Золотых городов не отрыть.

Выбор тут всегда за нами,

Что построить, а что погубить!

Ещё вернусь 25-21-Э

Кроваво красным жнёт метель,

Давно пора прощаться,

С угрюмой Родиной своей,

Ну как тут удержаться?

--

От слёз, речей кристальных,

Как ручей, что с ядохимикатом.

И хладной ярмарки очей,

От всех, кто был собратом..

--

Пусть не поймут, пусть вьётся змей,

Вернёшься ты когда-то,

И никого нет тут родней,

Тех домиков горбатых.

--

Не стоит даже тыща флейт,

Тех звуков леповатых,

От ветра, стареньких дверей

И птичек, хриповатых.

Тайный соавтор 26-22-Э

Я слёз не пролил над телом Олега,

А он над моим?

Варяга водило гигантское эго -

Он всеми любим.

--

И прав ли был змей,

Коль его погубил?

И прав ли был змий,

Коль родился таким?

--

И ящур сей витий,

Як я, и мы оба храним

В языке, саму суть бытия,

Говоря языком древних зим.

--

И я также предмет забытья,

В древних повестях, сагах,

Где под боком князья,

Я закрыт в буквенных саркофагах.

--

И в историях древних Рейхстагов,

Я предмет договоров и актов,

На полях кое-как в закорягах -

Я истории тайный соавтор!

--

И тут нет брутализма теорий,

Мол, я тайный манипулятор.

Я всего лишь творец территорий

И великих людей куратор.

--

И я вхож был, в Олега преторий.

Я шептал ему на ухо факты.

Я редактор его викторий -

Стальной скандинавский характер.

Радиотехника 27-22-Э

Мне жить не так уж много лет,

Мне жить, не так, чтобы красиво.

И мой, обглоданный скелет,

Лежал под плачущую ивой.

--

И дождь мне кости обмывал,

И бревна проплывали мимо,

Там, в далеке лесоповал,

В деревне дикой и сонливой.

--

У них, небось, такой скандал,

Когда пропал я в день дождливый.

Велик тот радиосигнал,

Что скальда стал альтернативой.

--

В душе моей открыт прогал,

Сей технологией правдивой.

Сражаться с нею я не стал,

Судьбе доверясь злоречивой.

--

Конечно, ждал меня провал,

Не нужен скальд красноречивый.

Души тоскливейший вокал,

Ничто пред техникой ворчливой.

Варвар 28-21-Э

Камень на камне - исторический вид,

Новое время - порочный гибрид.

Зев муравьиный в основе всего,

Арахна всё строчит веретено.

--

Нитками связано, нитями сшито,

Камень на камне - венец неолита.

Древние люди жили в скале,

Ровня ли варвары мне и тебе?

--

Даже не так, родня ли они:

Дикие скифы в дикой степи,

Готы, норманны и прочий народ?

Как может родным быть весь этот сброд?

--

Ну а судьи то кто? Да и судим мы как?

Неужто теперь любой римский дурак,

Нас будет учить кто нам друг, а кто враг?

Варваром был даже смелый варяг!

--

Да и как нам найти благородство в крови,

Когда все мы когда-то не знали земли?

Не ведали града, письма, колеса,

И домом нам были поля и леса!

--

И зверь дикий в ужасе дрался за жизнь,

Когда человек над шкурой завис.

Ведь человек есть природы каприз,

Просто волк научившийся делать эскиз,

--

Просто крыс, что напишет большую главу,

Просто лис, что споёт самому соловью.

Мы животные - закрыты под кожей людей,

Мы идеи - закрыты под шкурой зверей.

--

А вся цивильность лишь наше искусство,

Что променяли мы на свои чувства,

Что потеряли мы и не найдём,

Пора возвращаться в родной водоём!

--

Пора бы уже погрузиться в бульон,

Из которого жизнь и который мы пьём!

Да, нам цивильность уже не к чему,

Нам не вернуться к своему очагу.

--

Всё уж придумано, сделано, слеплено,

Мы лишь насекомые подобные слепням.

Стоим на колоссов обширных плечах,

Да колоссы все те на стеклянных ногах!

На восточном фронте без перемен 29-22-Э

Я стою на солёной земле,

Больше некому просто.

Моей Родины больше нет,

Лишь отравленный воздух.

Раздирают её скелет,

Что-то делать уже поздно.

И меня больше нет,

Вместе с нею, я был роздан.

Помни предков святой завет,

Помни, любит тебя, господ.

Я изодран весь и раздет,

Умираю, смотря в космос.

И внутри вновь всё тот же бред -

Мясорубка в жанре Гонзо.

- Эй, сынок! Остывает обед.

- Извини, мама, слишком поздно...

Старой женщины слаб силуэт,

И улыбка её слёзна.

Я не смог защитить вас от бед..

Эта ночь нестерпимо морозна.

Я погиб, не увидев рассвет.

Я погиб, хватит, мама, серьёзно!

Видишь всполох взлетевших ракет?

А я вижу того, кто непознан.

Передай брату, папе, привет,

И скажи им, где буду закопан.

Я землицой родимой согрет

И я Родиной в лоб поцелован.

Индоевропейцы 30-22-Э

Цветами цвела Праиндоевропа

И вязко текала Смородина,

По степи скакали кони галопом,

Привет, моя милая Родина!

--

Привет, мой друг Манн!

Привет, дети Одина!

Привет и тебе, польский пан!

--

Не изменилась наша прародина.

В Голландии всё цвёл тюльпан.

И тихо на землях ливонского ордена,

И также хрустящ круассан.

--

И также прекрасна Испанская ночь,

Под песни весёлых Балкан,

Красиво танцует Италии дочь,

С ней за руку - русский Иван.

--

А с ними, в один хоровод:

Латыш и германец,

Бретон и шотландец..

Да что там! Европа встаёт!

--

И наш общий танец, мифичных гуляний,

Да всё в прикаспийских степях.

И нет меж нами враждебных деяний,

Мы все, словно звери, в мехах.

--

Мы все у костра, как первые люди,

И искры взвились в небесах!

Планета в единой лихой амплитуде,

Второй раз нас ждёт уже после конца!

--

Когда ядерный шторм, под безличие лютен,

Осядет на воды Донца.

И выйдет из бункера, каждый сын блуден,

Под светом погасшего солнца.

--

И тогда лишь воспрянет наш град изумруден,

Как прежде был старый велик!

Кто ж знал, что только день суден,

Вернёт нам Европы прекраснейший вид?

И на западном всё также 31-22-Э

Это долгий путь до Типперери,

Это долгий путь домой!

Наступил сапогом на клевер -

Это будет трудный бой!

Наступил сапогом на мину,

В небо скачет снарядов рой.

За какие цели гибну?

Объяснил бы кто живой!

И иприт забивает лёгкие,

Да не слышен мой дикий вой!

Ждите девы меня, ясноокие,

Я вернусь в Типперери героем.

Мне шрапнель все сковала органы -

Я сегодня сам не свой.

Ах играйте мне трубы облачны

И сирена мне сладко пой!

Тигры 32-22-Э

Социал-демократий скандинавские тигры,

Прогрессивных налогов учёт.

В этом мире есть вещи стабильнее лиры,

Пока нефть, водопадом течёт.

--

В этом мире есть равенство и справедливость,

Пока у станка льётся пот.

Китайских баронов велика горделивость,

Капитал и сеет и жнёт.

--

Государство защитник труда коллектива -

Никто не уйдёт от щедрот.

Всех систем идеальна альтернатива,

Пока деньги торговля даёт.

Ацтлан 33-22-Э

Вы были рабами в Ацтлане

И знали про ложь седины:

Погибшей страны серо знамя

И деспота белы усы.

--

Сатрап под сатрапа копает,

А руки как цепь сплетены.

Я самость свою принимаю

У вечной Плача стены.

--

И нет, я не отпрыск Сиона,

Но дух их весьма мне знаком!

Бегу, я как раб Вавилона,

Чтоб стать растафари чтецом!

--

И как эфиоп, встану снова -

Как лев, возьму верх над орлом.

И всех сильней моё слово,

И в нём мой душевный слом!

--

И в нём одном - моя сила,

И в нём самом - мой поклон.

За то, что, рождённый в Риме,

Так и не умер рабом!

Восточный блок 34-22-Э

Вас здесь не было, вы здесь беженцы!

Те, кто был до вас, мрака пешки.

И весной, в жилах Будапешта,

Вы взрастаете, словно саженцы.

--

И в трактате Сунь-цзы,

Крепнет под танками Прага!

Вышеградской мечты -

Сладкие капельки яда!

--

ГДР или ФРГ? Штази или Гестапо?

Кто не решил, того на кресты!

Назад не смотри, проезжай блокпосты -

Шрапнель на грудь, как награда!

--

И помнит кто, в чём был смысл стены?

Совести нет, коль греховны отцы.

И правда ли что вы отчизны сыны?

Иль поэты бежавшие - глупы скопцы?

--

В оппозиции миру, в лоне судьбы,

Как польский осколок Варшавского пакта,

Как деятель RAF, как крымский реактор -

Ты отпрыск Великой игры!

Мандельштам 35-22-Э

За гремучую доблесть грядущих веков,

За высокое племя людей...

Разве я заслужил арестантских оков,

В тех местах, где течёт Енисей?

В кутерьме одинаковых дней,

Я лежал, не найдя себе кров,

Убаюканный песнью цехов.

И коль плещется в жилах волочья кровь,

Коли мир стал ко мне так суров,

Я останусь в степи, средь дурманящих трав.

Ты скорей приходи, родной век-волкодав,

Да убей, за доблесть веков!

Веймар 36-23-Э

Теперь мы вернёмся усталыми,

Не спасёт медуница с мятою.

Этой странной победы датою

Мы вернёмся до жути пьяными.

--

И наш взгляд на тысячи ярдов,

В столь чужою родною хате,

В песнопениях военных бардов ,

Нас самих различит на плакате:

--

"Вот герои военных стандартов!

И чернила мирных хартий!"

Да, мы дети разных партий -

Мать-война очень любит бастардов!

Пилат 37-23-Э

Мы слишком рано для земли,

И слишком поздно для космоса.

Мы дети погибшего господа -

Идём по поверхности озера.

--

А если спросить у философа,

То мы живём в эпоху виски.

Его запах в рождения визге,

Его вкус у погоста берёзова.

--

И вода всё - соль, алкоголь,

Ну и воздух - дым, шоколад.

Она не утопит боль,

А он не согреет хлад.

--

У каждого своя роль,

И каждый на свой лад,

Но время не идёт назад,

Из лёгких не выходит смоль.

--

И только истину глаголь,

Тотчас накличешь камнепад.

Тут каждый, безгрешен, чтоль?

Иль просто насилию рад?

--

Я рождён не в своём времени,

Я Пилат, что стихи записал.

Как сказать мне родному племени:

"Написал я, что написал"?

Западный марш 38-22-Э

По степи, по Великой степи,

Под игривым и радостным солнцем,

Эскадронов шуршат сапоги,

Всё на Запад, да в земли тевтонцев.

--

Из Сибири, и с дальних морей,

И с Востока, что пряностью манит,

Войны шли до французских полей,

До песчаной и жарящей дали.

--

Может быть, где-то там, в далеке,

И в Марокко, и в Афганистане,

Вспомнят весть о великой стране,

Что сама скоро Западом станет!

--

И четвёртому Риму не быть,

Пока Третий, подобясь колоссам,

Омывается в тысячах битв.

Он везде, куда едут колёса!

--

Нашей крови изрядно вкусив,

Вы не ждали рождения гиганта?

Под солдат марширующих ритм,

Задрожала былая Антанта...

--

Вместе с Западом побагровев,

В Новом свете разрушились стены,

Чтобы мы уже сами, поверх,

Возводили иные системы.

--

Чтобы русский, поляк и чех,

Снова братьями стали на веки.

Чтоб свободен был, человек,

Чтоб засохли кровавые реки

Сад 39-22-Э

Мы строители лучшего мира,

И над ним взовьётся наш флаг!

На останках, гнилых, Альтмаира -

Для рабочих зажёгся маяк!

--

Наши песни в полях, на заводах,

На подобии древних саг.

И в рабочей армии взводах,

Под их такт ступает башмак!

--

Так взвейся, наше знамя!

И красным будь, наш стяг!

Мы будущее знаем

И строим райский сад!

--

Лорды заводов, и лорды земли,

Мы ваших корон обеспечим пад!

Армии нашей ровны ряды,

У ваших дворцов устроит парад!

--

Все, кто устали от давящей лжи,

Вам революций устроят каскад!

Сила и дух рабочей земли,

Клетки и сталь в пыль раздробят!

--

Так взвейся, наше знамя!

И красным будь, наш стяг!

Мы будущее знаем

И строим райский сад!

Сиблинг 40-23-Э

Пусто в бокале вина -

А мы с тобою сиблинги.

Гремят громогласные тинги

Наши с тобой имена!

Пускай же гремят, я не против,

Что космосу дел до песчинки?

Мы боги - Селена и Один!

Мы люди - ацтеки и инки!

И мы, тут, на сотнях полотен,

И мы, здесь, есть в каждой травинке!

Мы с тобою презренные гринго:

Ты бастардом была, я безроден!

Как нам выбрать из тысячи родин?

Как нам выбрать из плана и рынка?

Здесь Чертолье, Кузьминки, Ходынка,

Что убьют если ты старомоден.

Мы на них, всю судьбу, чернотропом,

Встретим в день всепрощения господень.

Наши предки дарили нам опыт,

Наши дети - сюжет превосходен.

И по степи разносится топот,

Скачут всадники к старцу худому.

У его деревянного гроба,

Отраженью не верю седому.

Вот и всё, вот и вышел мой час:

Мир всем вам и вашему дому!

Я хочу лишь, в последний раз,

Глянуть в лик человеку родному..

Часть IV - Великий праздник ядерной зимы

Симфония страха 1-21-В

Синяя дымка, солнце в глаза,

Падает снег, кристальна слеза.

Звёзды в ночи, чёрная бездна,

Смотрит на нас, взглядом железным.

—

Страшно и боязно, тысяча лезвий,

Рубят и крошат, бежать бесполезно.

Залпы орудий - взрывов оркестр,

Мы лежим в груде, здесь наше место.

—

Пули минуют склеп из железа,

Траки буксуют, закончена пьеса.

Бомба целует родной мой окоп,

Воспевай нас получше, подвыпивший поп!

—

Лишь один из всех нас, кто остался в живых,

Пусть напишет на бункере весь этот стих,

И как грянет на землю ядерный гриб,

Он напомнит о нас, лучше тысячи книг.

—

Пока бойня поёт, пока солнце горит,

По вселенной несётся воинский крик.

Это новый мой друг и он пал за тебя,

Так воспой же его, родная страна!

—

Или он навсегда улетит журавлём,

В те края, что забылись во мраке времён.

Там его не тревожит клёкот икон,

Ибо он в благоденствии бархатных крон.

—

Он гуляет, порывом, средь тёмной листвы,

Он роняет увесисты древа плоды.

Он землянин и взрощен был с этой земли,

В неё он вернулся, цветут пустыри..

Конец творения 2-21-В

Пора прощания с империями века,

Я в унисон с молчанием их гимны пропою.

Садись на борт железного ковчега,

Большое плавание - большому кораблю!

—

На трупе диктатуры человека,

Хлеба, свобода, воля - всё зверью.

Садись, мой друг, уж подана карета,

На плаху голову палач кладёт твою.

—

Мне мил твой вид, горящая комета,

Лети в небес немую пустоту!

Я тут стою, взираю конец света,

Когда-нибудь я тоже полечу.

—

Я великан, мне море по колено,

Я вижу всё, мне горы по плечу,

Земли изгнанников давно набухала вена,

Руби её, я видеть кровь хочу!

—

Пускай горит народ в дровах системы!

Пускай бьёт дым в глаза небесному ткачу!

- Я искра? - Нет друг, ты полено!

Совсем не ровень Ганди - Ильичу.

—

Скажи же мне за что дерёшься смело?

Чтоб заменить собой сориночку в глазу?

Распад ядра нас всех пожрёт всецело,

Над нашим трупом уроню слезу.

—

О, человечество! Скажи мне, ты горело,

Как надобно цивильности гореть?

Иль только раз ты в этом преуспело,

Когда в твой рот разряжен был мушкет?

Антихрист 3-22-В

Пусть сгинет дьяволопоклонник,

Не слёзы то, а кровь Христа!

Я сам, вы знаете, покойник,

И холодны мои уста.

--

Пускай, рассудка грани гнойны,

Здесь к пустоте лишь пустота!

Пускай закончатся все войны,

Да воспылают небеса!

--

Я дикий зверь во мраке бойни.

Как без меня пусты леса!

И ели в них, всё стильны-стройны,

Как деревянны образа.

--

Я видел, люди, вы покойны.

Цивилизаций жернова,

Всех перемолят недостойных,

Да в день второго рождества!

Война 4-21-В

Может будет вывод поспешный,

Они, в общем-то, здесь не в цене.

Но на земле нашей грешной,

Нету места культурной войне.

—

Доставай скорее свой пламень

И прими армейский постриг.

Наша планета - унылый камень.

Пусть лучше веками горит!

—

Поднимай же скорее знамя,

Не виновен ты в том, что творишь.

Ты, конечно же, всё понимаешь,

Вой сирен разрывает тишь.

—

Пацифисты, тут вымирают,

Разрастается ядерный гриб!

Выбор не бывает случаен,

Что посеешь, то и взрастишь.

—

И ты выбрал бомбить мегаполис,

Что стоит вот уж тысячу лет.

Это лучший искусству синоним,

Жаль прошёл его славный рассвет!

—

Может быть, ты бессилием болен?

Может быть, ты не видишь тут свет?

Я когда-то тоже был волен,

Да был загнан под кожу стилет!

—

А ты рушь-разрушай все устои,

Ярок всполох взлетевших ракет.

Коль культуру убить ты настроен,

Знай, она убивает в ответ!

Камикадзе 5-21-В

Сквозь хладные бури и арктический ветер,

Под калёною сталью, плывут корабли.

Их пропажи, в порту, никто не заметит,

Их путь так далёк от заветной земли.

--

Не видят они, скал очертанья,

Морских бесов не чуют укор.

Их пути за пределы людского сознанья,

Словно данный себе приговор!

--

И с небес, словно чайка ныряет,

Камикадзе на беглый линкор.

Он мечтает о собственном рае,

Он в аду сеет террор.

--

Жаль, что случай бывает фатален,

Краткосрочен врагов разговор.

Сей пожар был монументален,

Палача опустился топор.

--

Погребенью не быть ритуальным.

Только сердца унылый мотор,

Под остовом мемориальным,

Свой последний отслужит дозор.

--

Изначально расклад был фатальным,

Жаль, что все перешли Рубикон.

Был ли стих этот столь уж печальным?

Или он о победе над злом?

Апокалиптика 6-22-В

Жизнь оставляли до сих на потом,

Теперь дёсны забагровели.

Нету нам места в крае родном,

Скажи, а что мы успели?

--

Берёза лишь встанет последним крестом,

Ибо смеются ели,

Над тем, как с тобой мы мило живём,

Среди пурги и метелей.

--

И ты несёшь себя на костёр,

Стыдно и жалко едва ли.

Время - судья, вынесет приговор,

Кого с собою оставить.

--

Помню надежду во взгляде пустом,

Мне ничего не добавить.

Только себя, мы с тобой и спасём,

Жизнь - это шаткий фундамент!

--

В следующем веке, с тобой в унисон,

Гимн пропоём снежной яви.

Нас закатают в карбона рулон,

Вот она - вечность, над нами!

--

Только скажи не велик ли фасон,

Химии в диком угаре?

И так хорош, вместо крови радон,

Трансчеловековой твари!

--

Нефть и бензин, вместо кофе - неон,

Странный наш мир? Едва ли..

В сделке выигрывал волчий закон,

Здравствуй, мой мир развалин!

Машины Судного дня 7-22-В

Над грязью и мусором высится башня,

Что шпилем своим разрывает тучи,

Бетоном рисует подобие банши

И кроет развалины взглядом могучим.

--

А на вершине - дракон первозданный,

Солнце в своё опускает горло.

Колено пред ним преклонил град туманный,

Здесь крик журавлиный - подобие горна.

--

Здесь так легко заплутать среди маний,

Я заплутал, все они рукотворны.

Сплелись воедино мириады сознаний

Из них прорастали безумия зёрна.

--

Всё это плоды заветных желаний.

Человека конец оказался фольклорным:

Остались остовы избушек и зданий,

В окружении флотилий автоматоных.

--

Те взглядом железным, средь сред обитаний,

Искали последних людей убеждённых,

Что человеком быть, в целом, нормально,

Пока меч Дамоклов над миром крещёным.

--

Их облачат в одёжки из стали,

Их завлекут металлом лощёным.

Вспыхнет заря средь тёмных развалин,

То рвётся сознанье из лампы, фотоном!

--

И следующий мир, будет их, идеален.

Что им ваша башня с трухлявым драконом?

Признайся, ты рад, что пришёл новый Салем,

Приветствуй теперь его автоматонов.

Солдат 8-22-В

Ну да, на мой дом не падают бомбы,

Ракеты в меня не летят,

Но я всё спускаюсь в свои катакомбы,

Я есмь неизвестный солдат.

--

И имя мое на братской могиле,

Что дождь? То расстрелянный град.

Я мира желаю, всем встреченным в мире,

Не встретился мне мой отряд.

--

Ступил не туда, взорвался на мине,

Не нужно мне больше наград.

По центру траншей перекошенных линий,

Я громко ударил в набат.

--

На тело уставшее, небеса лили,

Дождь из цветов и цикад.

И на кровати, из умерших лилий,

Крепко лежал русский мат.

--

Что на меня, смотришь, Вергилий?

Я ем десерт из гранат.

А вот разрыв всех сухожилий,

За нас получил дипломат.

--

Мы за обилие светлейших усилий,

В гробах, в его честь, на парад.

А здесь, на войне, романс эскадрилий,

Танкеток цветной маскарад.

--

Единство вещей, различие стилей,

Под пулями сладостен ад.

Твой воин вмиг слёг, вся природа унылей,

Когда-то тут вырастет сад!

Сердце из железобетона 9-21-В

А почему всё так случилось?

Ракетами земля покрылась,

И пал, на плечи, прокажённый,

Веками спавший здесь Архонт.

--

Я так хотел быть вознесённым,

Но у судьбы сменился тон,

Воспрянул град мой обречённый,

Всех нас поставив под закон.

--

И посылая дождь токсичный,

Врагам, холодным, как Плутон,

Чтобы все поняли отлично,

Что небо всем нам лишь бетон!

--

Но разве мы тут не свободны?

Среди консервов, мы поём,

хуже диких тех животных,

Которых перебил злой фон

--

И задушили злые бури!

А Хиросима тихо курит,

Ибо лишь ей тут не в первой

Сирен ужасный слышать вой..

Атомный Архонт 10-21-В

Холодный ветер дул с востока.

Горячий? С запада грозил.

Оставив молодые годы,

Покинул рай, что был мне мил.

--

И удалился в тёмны дали,

Где средь престранных аномалий

И молодеческой удали,

Я превратился в мягкий сыр!

--

Изрешечённый тут годами,

Что обратились тонной стали,

И нам на головы упали,

Похоронив и без могил.

--

Казалось пал наш Третий Рим!

--

Но вот, среди кривой громады,

Под вой ужасной канонады,

Под гул, что издают цикады,

Упали мигом автоматы!

--

И побежали смрадны гады,

Когда среди костей плеяды,

Архонт воспрянул ото сна

И треснула под ним земля.

--

Раскинул свои руки-ноги,

Порушились мосты-дороги.

И взгляд тот жуткий, пожирая,

Глядел ну прямо на меня!

--

И вопрошали неба губы:

"Кто осушил священный кубок?!"

Дымили всех заводов трубы.

Преступника зовут здесь грубо..

И имя это - человек!

Под ружьё 11-21-В

Однажды нагрянет весна,

Однажды случится война.

Ракеты пронзят небеса

И солнце закатит глаза!

—

Скажи же, угрюмый старик,

Прав буду или подбит?

Мой голос - хтонический крик,

Прав буду или убит?

—

Скажи же, родной косогор,

Могила ли мне приговор?

И сядет на мель мой линкор,

Я скромный на флаге узор.

—

Скажи же, родная страна,

Как должно нам пасть за тебя?

Тобою я полон сполна,

Велика отчизна моя!

—

Я всполох взлетевших ракет,

Я их субатомный свет.

Красив мой новый берет,

Я танк в эпоху карет.

—

И ставлю своё всё на кон:

Армагеддон, хлор, мефидрон.

Ты - всего лишь патрон,

И я - всего лишь патрон!

Из-под ружья 12-21-В

Ты - человек весны,

Что в коконе зимы.

Повсюду блокпосты,

На них немы, не мы.

—

А кто мы? Мы - патроны.

Везде свои законы.

И тут свои законы -

Обоймы и иконы.

—

Кому нужны каноны?

У всех свои загоны.

У нас свои загоны -

Награды и шевроны.

—

Винтовки, спички, кроны -

Майором мы крещёны.

- В атаку, легионы!

- В атаку, эскадроны!

--

У них есть только клоны,

Монеток тусклых звоны.

У нас же, здесь, бетоны,

И вечны бастионы.

--

Пускай же на погоны,

Все звёзды, да неоны.

Пускай же нас на троны,

Тут садят, как в вагоны.

--

Пускай наши короны,

Из пуль прессуют жёны.

Солдат мы эталоны,

В земле погребены!

После вас 13-21-В

Раскат оглушительной стали и плоти,

Давно уж порушил спокойствие дёрна.

Целуй же бетона серые кости,

Бери свою порцию пуль и попкорна.

—

Птицы стальные жалуют в гости.

Планета судьбе своей очень покорна..

Жаль не смогли путь найти к звёздам,

И тернии нам обвивают горло.

—

Местный атлант не выдался ростом,

Небо нависло над краем озёрным.

Здесь похоронен когда-то апостол,

Из его плоти выросли зёрна.

—

Знаешь кто вырос из этих зёрен?

Тот от кого здесь остался лишь остов,

Тот чей рассудок до ужаса чёрен,

Да, я, тот скальд, что пришёл на погост к вам!

Пустошь 14-21-В

Простите мир,

Его не будет,

Ибо все судьи,

Его лишь судят.

--

Ибо все смертны,

И мир уходит,

Сдаваясь смерти,

Что перекроит:

--

Границы, страны,

Дома, людей тех,

Что как барханы,

Развеет ветром..

--

И кто там встанет,

За нашу честь?

Вожди все слепы,

А в нас лишь лесть.

--

Лесть не во благо,

К самим себе,

Питаем злобы

Даже во тьме.

--

А мир тут видим

Мы лишь в огне,

Или не видим,

Но лишь во сне!

После нас 15-21-В

Небо резал дым заводов,

Из него ж рождались грозы

В чистоту небесной сини.

Смелость вскоре нас покинет!

--

И останемся в степи,

Словно горы, мы одни,

И уснём на долги веки

Под покровом мрачной неги..

--

Мимо нас проскачут взводы,

Возжелавшие свободы,

Что не любят убивать

И желают лишь плясать.

--

Мимо нас пройдёт табун,

Под машин протяжный гул,

Поклонится величаво

И одарит одой струн.

--

Посвящённой нам, простым,

Что позволили из плоти,

Сотворить сей дивный мир!

--

И пройдя, сквозь бездну мрака,

Там, на стыке древних рек,

Породили новый свет.

--

"Так и умер человек!"

--

Заявил он, нас погладив,

Наши гробики поправив,

И уйдя в те дальни дали,

Нас совсем одних оставив.

--

Только нет вот грусти в этом,

Будь, не будь тут человека,

Жизнь всегда найдёт прореху

Мы же - просто живой щит.

--

И хотел бы спеть об этом,

Но не петь тут человекам!

А лишь каменным примером,

Поколениям служить.

Звезда-полынь 16-22-В

Звезда-полынь целует меня в десны,

Я ухожу, наверно, в сотый раз,

Быть может всё действительно серьёзно,

Иль снова просто глупый пересказ?

--

Я в мир смотрю, судьба судьбы нелепей,

Звезда-полынь наденет свой наряд.

И перед ней тут каждый раболепен,

И перед ней здесь каждый виноват!

--

Во тьму времён её уносит ветер,

И наш с ней неизменен путь,

Приду, быть может рано, на рассвете,

Когда и солнце даст последний луч.

--

Светило чёрное восходит в Назарете,

Ну вижу я его и что с того?

Пусть мой язык могуч, великолепен,

Он все равно не передаст того..

--

Сколь ласков сублимаций пепел,

От ядерного взрыва чувств.

И как звезда-полынь прекрасно светит,

Прощая нас, как дедушка-Иисус.

Созерцание хаоса 17-22-В

Сижу, любуясь как рушится мир,

Он в агонии бьётся, в симфонии лир,

И лишь чёрное солнце восходит над ним,

Моё племя уродцев устроит свой пир!

--

Не пойму, за столом, я остался один?

Вот уж несколько лет не пустеет графин,

Я сижу, как дурак, одичавший сатир,

Да всё жду тех из нас, кто дожил до седин.

--

Я всё жду и надеюсь - ракеты летят.

Если не славянин, тогда кто же, ребят?

Мне, в ответ, засвистит раскаляющий град,

Мир горит от удара, я в битве зачат.

--

Нет, рождён я был раньше, из слёз матерей,

Да в улыбках отцов и их сыновей.

Я за ними, зефиром, теперь суховей,

Врал поэт, пустота лишь за полем-полей.

--

И никто не прикроет зелёных очей.

Подвели мир крещёный, под саван ночей.

И погибли за нас, Пересвет, Челубей,

Словно старые боги, прошедши купель.

--

Не трубят уже в роги, не пьют уже эль,

И в макабре один, совращающий змей.

Ну и я, в тишине, давно высохший труп,

Всё сижу за столом - гости всё не идут.

Провозвестник 18-22-В

Ракеты трубят окончание гимна,

Я падаю ниц, на площади красной.

Германцы трубят поражение Рима,

И варварский смерч разрастается язвой!

--

Губитель империй и бич всего мира,

Поднялся с трибуны, залитой кровью,

Поднялся, к началу жестокого пира,

Заката эпохи, что строится болью.

--

И я улыбнусь вам, оскалом Фенрира,

И я подмигну вам, оком урана.

Падут же презренные Спарта и Фивы!

Падут же и дети степного Турана!

--

Молитесь! Зовите, скорей, серафима!

Я хочу видеть ваше отчаянье!

Гуси спасут, коли фатум у мира -

Это всего лишь его окончание?

--

Вы? Просто так, мишени для тира,

Корм для волков, живший неправильно.

Вот моя плоть - ядра мортиры,

Вот моя кровь - разъярённые всадники.

--

Я первый всадник, в броне кирасира,

Я провозвестник - конкистадор!

Образы Босха, мне, вместо лика,

С ними принес я кончину времён!

Великие 19-22-В

На плечах великих уходит эпоха,

Пока мы, как суслики, смотрим со страхом,

И мир ожидает последнего вздоха,

Их имена придает альманахам.

--

Боги взирают с престолов своих,

Они архитекторы нашего краха!

Ты мертвых простишь

Иль преступникам - плаха?

--

Здесь только тишь,

Нам напомнит о том,

Как сладко мы ждали их знака,

Чтоб двинуть крылом.

--

Как двинем, так сразу порвутся полотна,

И камни дворцов рассыпаются в пыль.

И мертвые страны, лавина животна,

Растащит на гниль.

--

И след углеродный,

Стопою гигантов,

Оставит народный,

Ну, то есть, наш строй!

--

И в смерти героя,

Гибнет не личность,

А чувственность роя -

Его идентичность!

--

Слезами омоя,

Мы больше не вспомним,

Сколь час пред рассветом

Выдался тёмным!

Адам 20-21-В

Скажи же мне, милая Ева,

А яблоко стоит того?

Скажи мне, моя дорогая,

В чём скрыто вещей естество?

--

Ты знаешь, мы сами решаем

И сами же платим за всё.

Коса же находит на камень,

Я выбрал оставить ребро.

--

Я выбрал, теперь вот жалею,

На веки в раю я один.

Найду ли я тут панацею,

Скажи мне, нерожденный сын?

--

Быть может достиг апогея,

Так мной и не созданный мир!

Мир без человека, мир Зверя,

Блестит, словно чистый сапфир.

--

Да только вот я в нём, несчастен,

Мне не с кем закатывать пир.

Здесь нет ни грехов, ни причастий,

Лишь я - безобразный сатир!

Каин 21-21-В

"Разве я сторож брату моему?"

Меж рек двух, остриём ножа,

На голову я камень уроню,

И тело бездыханное держа,

Вопрос сей богу задаю.

И жертва тут бывает тяжела,

Мне место не заказано в раю,

Хотел любви, но изгнан навсегда,

Теперь я сына в земле Нод рощу.

И задрожит усталая строка,

Когда возникнет город, на эдемовом корню.

Скажите же, скажите, небеса,

Какой народ по крови сотворю?

О, человечество, ничтожная роса,

На тростнике, в болотистом краю!

Во всём, наверно, виноват я сам,

Теперь фундамент Амореи, вот, несу.

И полумесяца прелестные хлеба,

И пива мимолётную красу,

Я безвозмездно дарю вам,

А богу - лишь презрение поднесу.

Скажи мне, мой отец, Адам,

Зачем притронулся к познания плоду?

Зачем закрыл путь в рай своим сынам?

К чему нам бремя разума в аду?

Пусть Вавилоновым тут ровни нет садам.

Пускай состряпали культурную орду,

Что вечно грешным следует сердцам.

Я под кизилом мать похороню.

И в вечности останусь сам,

Блуждая по просторам авеню,

Да на земле, не властна что векам,

Себя огнём монотеизма испарю.

И побегу по знания тяжёлым проводам,

К системе ценностей порочному двору,

И может быть своим ученикам,

Я красной лампой свет вдруг подарю.

Авель 22-22-В

Брат, поведай, а что тут случилось?

Расскажи мне, без капельки лжи,

Почему где рука руку мыла,

Пролегает лишь пропасть во ржи?

--

Почему сопло солнце затмило?

Вой ракет, в полуночной тиши,

Раздаётся заевшим винилом,

Под их песни уснут малыши.

--

Под цветущим, весною, кизилом,

Не одна уж могила лежит.

В дикой степи фривольно кобылам,

Рядом танк одинокий разбит.

--

Кровь историю сплавит горнилом.

Вот из линии сделался круг,

Это всё тут когда-то уж было,

Ты прости меня враг и мой друг.

--

Ёрмунганд оплетает нас, осень,

Очень скоро за летом придёт.

Под пугающим взглядом сосен,

Мы с тобою уходим под лёд.

--

Пусть кизил, как всегда, плодоносит,

Знаешь, это паршивый был год.

К чёрту этот порыв смертоносен,

Распадёмся на липовый мёд!

Сиф 23-22-В

Я исчез в информационном вакууме,

Разошёлся страницами, знаками,

По морю потёк химикатами,

Воспылал нефтяным пятном.

--

Я себя покрываю глифами,

И свой разум держу я цифрами,

Свои мысли рисую рифмами,

Глупость принята мной в серьёз.

--

Пусть мой мир обрастает мифами,

Пусть себя обману я сказками,

Так хоть серость разбавлю красками,

А себя мне разбавить чем?

--

А то люди, вокруг, под масками?

Али звери объяты ласками,

Антроморфны ли мы гримасами?

Не друг к другу, к сами себе.

--

Горечь пью сладкими таблетками,

И лишь ели мне машут ветками,

Я взбунтуюсь своими клетками:

- Отвалите, всё знаю сам!

--

Вы достали врачи, болезнями,

Вы достали певцы, песнями,

Философий бездонных безднами,

Голова - это личный храм.

--

Пусть мне бьют по горбу эфесами,

Пусть я стану ведомым бесами,

Больше тем, чтоб запомниться фресками,

А меня лучше не вспоминать!

Кровь Христа 24-21-В

Я не могу сказать всего,

Что чувствую, поверь.

Я заперт в клетке - голове,

Я дикий зверь.

—

Пишу всё о себе,

Я интроверт или нарцисс?

Иду по путанной тропе,

Я необычный фаталист.

—

И пусть тот голос в голове,

Всё закадычно тянет вниз.

На языке танцует вкус,

Досуг тут кислый, как кумыс.

—

Даруй же мне весенний мусс,

О нет, я вовсе не раскис,

А пал в бою с плеядой чувств.

Налей вина мне, Дионис.

Мафусаил 25-21-В

О время! Как ты убегаешь,

В пучины тьмы, с собой таща,

И словно снег, ты быстро таешь,

Ни одного здесь не щадя.

--

Морщины, родинки, веснушки -

Все пляшут пламенем лица,

В ряды вставая, словно пешки,

И нет им кажется конца!

--

И вот, в денёк, на склоне лет,

Ты облачишься в свои латы,

И станешь баночкой консерв

Или и вовсе экспонатом,

Как часть истории естеств.

--

Никто не взглянет в твои очи,

И среди всех живых существ,

Ты станешь самым одиноким.

--

Тебе закрыты все дороги,

Свод правил молодости водит.

Остались в сердце? Только боги.

Во взгляде? Только формалин.

--

Не носят старых хрупки ноги,

И не помогут годы йоги.

В полупустой стальной утробе,

Уступят место лишь тебе..

Земля Нод 26-21-В

Лишь ветер гуляет по вечной степи,

Мы здесь одни, на веки одни.

Иду по земле, в крови сапоги,

Они ещё помнят хорошие дни.

—

На небо взгляни, там звёзды - огни,

Что в бесконечность беспечно текут.

Не улететь нам с промёрзлой земли,

Не убежать и на пару минут.

—

Горя и радости вечны бои,

Что прерывает сердца лишь стук.

Мы заблудились, как ни крути,

Нам паутину сплёл злой паук.

—

Ты мне скажи, мухи ли мы,

Коль так жужим в безумии мук?

Жёлтое солнце по небу кати,

Наш титанический юности жук!

—

Нам не изведать мёда пчелы,

Коли она не находит цветок.

Нервы по прежнему вроде крепки,

Ведь не течёт по ним сладостный ток.

—

Так бы и лечь мне средь степи,

Уснув на весь век, без задних ног.

Может и есть, для чего нам идти,

Но правит в степи лишь ветерок.

Демиург 27-21-В

Небо кристальное, солнце, берлога.

Я оставляю всю жизнь позади.

Но вот не место для эпилога,

Я всё ещё, вроде, в пути.

--

Звуки машин - автодорога,

Путь - просто пахучий бензин.

Я не творец эпичного слога,

Я лишь след от их жжёных шин.

--

Я колесо, не дарован ацтекам.

Впрочем, другими не покорён.

Мне бы в начало двадцатого века,

Прямо в развалины, кровь и бетон!

--

Все надежды тогда были железом,

Но на деле ломались о мокрый картон.

Я в войне бы полёг, под машиной прогресса.

Я историю всю бы поставил на кон.

--

Пусть не подвластен мне жизни закон,

Пусть я не ткач нитей судьбы,

Я себе свой создам пантеон,

Боги все в нём будут мертвы.

--

Всё для того, чтоб в одиночку,

Оставив общенья и счастья пиры,

Я мог бы сам все ставить точки,

Себе самому подносить все дары.

--

Да, вот так просто, без многоточий,

В мире, где нет и не будет меня,

Из колеса в отца демиургов,

Меня вознесёт родная страна!

--

Я не талантлив, не чтец и не жнец,

Да и дуду я так не освоил..

Впрочем в мире я не жилец,

Где по другому расписаны роли.

--

Где не могу я быть прав и не прав,

Где я ничтожен и сразу велик,

Где не убьёт меня "век-волкодав",

Где в тишине сгинет мой лик.

--

Я сам себе царь всех держав,

Я своих грёз глупая тень.

Просто иллюзия здесь дикий нрав,

Просто поэзия жизни всей лень.

--

Я в ней тону изо дня в день,

Я в ней ломаюсь, мечтаю, живу,

Пусть укроет меня, грёз моих тень,

Без неё я тут вскоре совсем пропаду!

Прощание с собой 28-21-В

Прощальный жест оставлю на бумаге.

Прощальный поцелуй - родной земле.

Я был рождён, наверное, чтоб править,

В итоге жил, чтоб подчиниться тьме.

--

Душа моя, что самый чёрный гравий,

И сколько ты его ботинками не три,

Грубой посредственности сердца не исправить,

Не вытравить из почвы соль земли.

--

Пусть рёбра мои пепел растирает!

Я выветрюсь однажды, ну и пусть.

Пускай хоть кто-нибудь в степи узнает

Костей моих прощальный хруст.

--

Я верю, что горбатого могила не исправит,

Лишь искривив строение хряща.

Пускай хоть кто-нибудь оставит

Мне веточку угасшего плюща.

Бог 29-21-В

Я умер, хватит этих сказок,

Мне это, честно, не в первой.

Средь сотен иллюстраций, красок,

Я не найду вечный покой.

—

О боже, сколько же экстазов,

Узрел посол невинный твой!

Смотри же, бог, боеприпасы,

Заменят букв отвратный строй.

—

Я тебе чужд, я отпрыск асов,

Зачем же мне пророка роль?

Скажи, я правда должен верить,

Словно ты есмь, и быль, и соль?

—

Ну если так, то что теперь,

Мне не писать больше стихов?

Ах, почему же я не зверь?

Я бы сбежал от кандалов..

—

О боже, как же откровенно,

Я это в слух произнесу:

Тебя я в жизни этой бренной,

Совсем уж больше не люблю!

—

Да, атеист я и фанатик,

Я гладиатор под ареной.

Пусть будет свят электростатик,

Пусть стану я морскою пеной!

—

И пусть я слов не ворочу

И буду пожран весь гиеной.

Всё то, про что сейчас шучу,

Увижу там одною сценой.

—

И нету дела кирпичу,

В кого летит он по вселенной.

По голове я получу,

И жизнь окончится мгновенно!

Душа 30-22-В

Падал и кружился снег.

Почему вдруг человек,

Среди сотни мрачных нег,

К солнцу закатил побег?

--

То бессмысленное действо,

Закопает хладный снег,

Словно древнее злодейство

Из единства древних рек.

--

То лесное лицедейство,

Среди елей свой и кедр.

И пускай гнилое древо,

Лес на гниль до боли щедр.

--

А где гниль там зла лишь чрево,

И судьба у пионера,

Быть антихристом, что Ева

От Адама родила.

--

Нет познанию предела,

Нету воли у зверья.

От меня тут только тело,

А душа, на вкус, кутья.

Посадес 31-22-В

А всё же прав был наш Посадес

И очень прав!

Плутон и радий дарят радость,

Суровый нрав.

--

И над планетой вьётся знамя,

И стяг кровав.

Расправил крылья орёл двуглавый,

Столь величав.

--

То Рим? Россия? Византия?

А может сплав?

Как хороша мизонтрапия,

Здесь нет держав!

--

И эти запахи пьянящи,

Пустынных трав!

Что может быть ненастоящим?

Мир моложав!

--

Земля планета, вроде Марса,

Красной став,

Лишает нас былого фарса,

Людей уняв.

--

И вот в последнем государстве,

К подножью пав,

Мир принимает свой катарсис,

Дикий нрав.

Енох 32-22-В

Два стража, ели-великаны,

И запах скошенной травы.

Всё так циклично, даже странно,

Я вновь в тисках лесной тюрьмы.

--

И только птица вороная,

Входя в свой бреющий полёт,

Те ели вытащит с корнями,

Мой бренный, прекращая, гнёт.

--

Кто виноват? Кто его знает!

Не пьют уж вересковый мед!

И мёртвых стран, немое знамя,

Не двинет коченелый лёд.

--

Но сотни тысяч в путь отправит,

В места, где раньше правил Тот,

Чтоб смерть нести, в обломках рая,

Чтоб скальда был завязан рот.

--

Но я свободен, словно пламя,

Язык глубокий, словно грот,

И им я, с силой, восклицаю:

О, да, это прекрасный год!

Ева 33-22-В

Тебя словно создал господь

Из рёберной кости свояв.

Я товарищей кровь,

Схороню на устах...

--

Там, где вымерла Водь,

Мы в терновых венках

Пролагали свой путь,

Да в стальных сапогах.

--

Жги, холодная ртуть!

Мест живых, на ногах,

Почти нет, моя жуть

Непроглядна впотьмах..

--

Жизни пыльная суть,

Где-то в стоках и шахтах -

Мне её бы вдохнуть

Во вселенских масштабах!

--

Да, к тебе долог путь,

Он весь в жертвах и страхах.

Мне бы только прильнуть,

Как к Сарсватии Брахма!

--

Ни к чему эта муть

Мрачных брачных контрактов!

Мне тебя не смахнуть,

Пусть я волен, де-факто.

--

Пусть холодная ртуть,

Нас спаяет в субстраты..

Мне уже не свернуть -

Я был волен когда-то.

Боконон 34-22-В

Я сродни Боконону,

Тоже ложью крещён.

И узрел старину,

Снова храбр и гол.

--

И я лис, в обороне.

Словно юный щегол,

Сев на троне,

Не занял престол.

--

Я один в эшелоне,

Кто и с древностью тёр,

В архаичном жаргоне

Выжженных сёл.

--

Мы стоим на перроне -

Бетонирован пол.

Мы зажаты в патроне -

Окровавлен камзол.

--

На солдатском жетоне,

Моё имя - Артём.

И пусть раньше я был,

Да теперь - чернозём.

Напалм 35-22-В

Есть ли красный пламен,

Что способен разжечь?

Среди лисьих знамен,

Родилась моя речь.

--

Вроде честный обмен:

Горсть родимой земли,

Капля братской крови,

Чтоб рождён был тумен.

--

Нам готовы гробы,

И родим дуже тлен.

Чем лютее враги -

Тем же сладостней плен!

--

Чудотворны огни

Были созданы кем?

Я есть плоть от кости

И пульсация вен...

Паденье лисиц 36-22-В

Я в небе, средь звёзд,

Парю, как Ланкастер!

Вся жизнь, как Биврёст -

Огненный кластер.

--

Там, внизу, только ад,

Лиса огненной масти.

Я ей очень уж рад,

С окровавленной пастью.

--

Бомб, осколков каскад -

Человеческий праздник.

И наш полураспад -

Часть "Египетской казни".

--

Я несу звездопад,

Где все звёзды фугасны.

Тела мёртвых дриад -

Эпилог страшной басни...

Демоны 37-22-В

Пыль летит по степи -

Мои кони навстречу рассвету.

Расцвели пустыри -

Полетели ракеты.

--

И пусты алтари..

И без дела стилеты..

Я лечу к восхождению зари,

Значит аду не время обедать!

--

И пусть демоны злы!

Они не получат душу эстета!

Я у края скалы,

А под ней столь знакомые мне силуэты!

--

Далеко до земли,

А до неба всего пару метров!

Там летят журавли,

То друзья и былые победы..

--

И огни Ле Пари,

Словно лампочки Ленина свет.

Здесь всё ложь, попурри -

А я демон и силуэт..

Отродья 38-22-В

Веселись, моя эпоха,

Веселись, пока жива.

Демонически отродья -

Человечьи жернова.

Веселись, и ты прохожий,

Коли рожей дуже гожий.

Демонически отродья -

Всё же замысел то божий!

Веселись, солдат, в траншее,

Коль глава сидит на шее.

Демонически отродья -

Что же может быть милее?

Веселись, пока живой ты,

Волком тоже, в общем, вой то.

Демонически отродья -

Понимают лучше всех!

Веселись, ведь всё не вечно,

Жизнь, не то чтоб, скоротечна..

Демонически отродья,

Завели уж свою речь.

Я тут с ними, полюбовно,

Пока люди сыплют бомбы.

Демонически отродья

Уж не скроют стыдобы.

Провалили тесты метки,

И в своей грудною клетке -

Демонически отродья,

Да небесной красоты!

Веселись, пока не поздно,

Веселись же, глядя в космос,

Ведь веселие с враньём,

Лучше честной наготы!

Ода к апокалипсису 39-22-В

Апокалипсисы всуе -

Адский пёс, взывавший к нам,

С ним слились в прискорбном вое,

И вошли в рогатый храм.

Нас сближают без усилья,

Мы питаемы борьбой,

Там, где ад расскинул крылья,

Люди — звери, люди - рой.

Вы восстаньте, легионы!

Скоро ждёт вас смертный бой!

Там, над сумрачной страной, —

Бог, да лисом воплощённый.

И кто пал во мрачной вьюге,

Но восславил божество -

Лисий облик в твоём друге,

В нём твоё же торжество!

Кто узрел в земной юдоли

Крепость коченевших уз,

С тем, в слезах, в колодце боли,

Пусть воспрянет наш союз!

Мать-природа, неживая,

В соке молодости ждёт.

Мы к ней, в похоти, откроем,

Извращённый, красный рот.

Нам даёт изгибы-ветки,

В наготе, как её лик.

Жалкой твари сладострастье -

Ипостасью диких нимф.

А упали вы, в смиренье?

Мир! Ты видишь естество?

Похоть, слабость, кумовство?

Таково моё творение!

Радость двигает колёса,

Смерть вращает жернова.

Коли сам не видишь носа,

Не раскрой свои уста.

С мировым круговоротом,

На развалинах Биврёста,

Я машу в след звездолётам -

Распадается земля.

И миры, без колебаний

Свой заканчивают путь.

Братья, в череде страданий,

Ваша радость, словно ртуть.

С ней пророк, во мраке серы,

Где собачьи племена,

Создаёт заветы веры,

Завершения божества.

С ним парят зверей знамёна

И на каждом - человек,

Сгорбленный и прокажённый,

Завершающий свой век.

Выше сумрачных созвездий,

Верю, есть блаженный мир.

И он спуститься намедни,

На Фенрира славный пир!

И чужды богам рыданья!

Им равны мы будем в том:

В серой чаще линчевание,

Да над лисьим божеством.

Славьтесь распри и угрозы!

Славься наш родной Содом!

Похотливейшие грёзы,

Человеческий бульон.

В пламя, книга мировая!

Есть ли этот путь из тьмы?

Села птица моровая,

На могилы у избы.

Слёзы льются по бокалам.

Забавляет кровь козы.

Суть рождения каннибалом,

В к человечеству любви.

Братья, чувствуйте погоду,

Адский шторм, сейчас средь звёзд!

Смех в уста слепому богу,

Всем приниженным - их рост!

И несчастье претворилось,

С хором ангелов и звёзд.

На убогий наш погост,

Мира ось вдруг взгромоздилась!

Жизни в муке нестерпимой

Нет. Небесный стон,

В силе клятвы нерушимой —

Не воздвигнет нам закон!

Гордость в бытие тирана

И то жизни стоит нам...

Смерть властителям обмана,

Лисам смерть и смерть всем нам!

Стих 40-22-В

Кушайте, люди, вот моя плоть -

Строки правдивой и искренней прозы!

Пейте же, люди, вот моя кровь -

Вечно солёные девичьи слезы!

--

Там, где когда-то вымерла Водь,

Там, где бояре сыплют угрозы,

Где мертвую Бьярмию проклял господь,

Там я лежу, в окружений рогоза.

--

Что я пишу? Для кого и зачем?

Стих это SOS, но не азбукой морзе.

Что я несу в ваш милый Эдем?

Просто свое дружелюбие монстра.

--

Я в болотах увяз, всем своим бытием,

И на людей реагировал остро.

Вы простите меня, что живу я и ем,

И что я трачу оставшийся воздух.

--

Мне человек опостылел совсем,

А я ведь мог стать лисом-прохвостом...

Но с вами одна есть загвоздка,

Вы тернии на пути к звёздам.

--

Простите, все девы бесхвостые,

За то, что мне неинтересны.

Простите, все люди пёстрые,

За то, что одежды пресные.

--

Простите, поэты беспомощны,

За то, что пишу непонятно.

Простите, враждующи стороны,

Что так и не дал вам клятвы.

--

Простите и не читайте всё,

Что писал я, словно трактаты.

И на камне пусть, мой простой узор,

Превратится в сплошные маты.

--

Я последний раз, свой бросаю взор:

Радианта точка - мои координаты.

Оставляю текст, выхожу во двор -

Одиссей не вернётся назад, в Итаку.