Теория струн (сборник стихов)

Глава 1

Сборник «Теория струн»

«Лодка»

На весь двор слышится Это звон домофона противный. От хлопка подъездной двери, Кто - то вздрогнет повыше в квартире. Получая подарок два в одном: Работа и дом; Вишенкой на торте - идёт осуждение, Вечерний диалог под чай и пирог, На кухне лишь одни убеждения. От родных человеку людей, Каждое фраза состоит из противоречий. Круг мыслей сужает скепсис, Да и заржавели шестерёнки механизма событий, Так и живём. Лодок тысячи. Все кричат помогите. Но интерпретирует звук этот смысл В разговоры о ностальгии. Где раньше было хорошо. А сейчас плохо. Человек. Антоним. Счастью. Будущее не таким представлялось. Живя в прошлом, не живём в настоящем.

«Гегелевское похмелье»

Растерял с годами части себя. Человечного, как энтелехии в Хельхейме. Дай мне только паллиатив - русскую борзую, И ты услышишь шутки за 300; Осевое время остановилось, На его место пришло безбожное настоящее; Стоит только правде закрыть рот, В миг немой станет говорящем. Есть только две вещи, которые ты не купишь: Гордость родных за тебя и любовь женщины. Ищу по телеку программу «весёлые шнурки», Но на всех каналах дебаты и новости про отверженных. Я листаю всё выше и выше, пальцем продавливая пульта кнопки, Но чем ближе к сотке, тем чаще я вижу помехи, ловля мизологию. Надеюсь после смерти я попаду в рай, Вместе с теми вкусняхами двухтысячных: Дафри, паста дракоша, рондо, чай беседа, Очень скучаю по вам, братишки. А сейчас... сейчас так же как раньше. Кормлю буриданова осла просрочкой, Которая просочилась от ностальгии манящей. Стишки про завод превратились антологию, Наступил в дерьмо - автобиографией Но это тешит то общество, что храню я в себе: Люблю я его своей мизантропией, Люблю я его, как Азимов настоящее.

«Номер»

По прежнему вода поглощается литрам из толчков. По прежнему вкалываю без обеда, Без зарплаты, ставя точки, Там где должен был идти ва- банк. Отдавая всё ради кости на мясе, Под конец останутся лишь объедки Со стола. У них цветов полная усадьба, А у меня садик сорняков, Рисую их же натюрморт, Без кисточек и красок. Это полотно не оживить, Как, я не пытался. Рисую, портреты в одиночестве, Но выходит полиграфия, сжигаю свои очерки, На протоптанной дороге потерялся. На этой бумаге много текста, Но смысла ноль, Она всё так же белая, как каспер. Присказки и прологи, Страница за страницей, Начало с эпилога, Нет прямой дороги, Лишь одни развилки. Из списка в записной книжке, Тысячи номеров, они все похожи, Но различаются в единичной цифре. Из тысячи номеров я не найду твоего, Все номера без имени, Фотографии владельцев - безликие. По прежнему вода поглощается литрам из толчков, По прежнему вкалываю без обеда, Мечтаю видеть мир не серым, а абстрактным, Как те узоры, что рассматривал я на ковре, Видя в них нечто из шерсти и катышек. Тем же занимаюсь - пытаюсь видеть жизнь, Но созерцаю только фильм - в ускоренной перемотке; Дерево упало и стало мостиком на берег другой. Но над озером туман, мостик не перейти. Скоро кто - то другой откроет ту самую тетрадь, И начнёт искать тот самый знакомый номер, Из тысячи номеров он пролистает и мой, Так и не найдя родной номер, подписанный как «счастье».

«Из космоса. Посвещается тебе»

Ты прилетела хрен пойми откуда, В нашей вечности нет дела до минут; Люди живут по другим тут правилам, И ставят ценники на всё: У нас тут счастье платное. И тебя дивит, что Что весь космос родился не из митоза, Что я спокоен даже без наркоза; Ты не узнаёшь меня, я состриг все волосы; Вру что бросил, но как раньше воняет папиросами. Тебе бы в париж, А мне хотя б портовый город; Это жизнь, а не игра, Хотя и здесь есть нотки хоррора. Нам надо покинуть этот город, Мы обошли здесь всё, хотя зашли Всего на чай; Нам надо покинуть этот город, Хотя над нашим временем завис Чёртов вечный коммендатский час. Не беспокойся, Что мы здесь они не догадаются; Их круг мыслей ограничен: Бытовухой, новостями с гадостями. Это как я смотрю на твой 5d мир, Своим 2d'шным зрением, Как те пороки, что в глазах моих: Из песчинок пляж, из брёвен лес стоит. Надеюсь хоть Норвежский, а не Аокигахара, Гуляем по летним солнечным проспектам, И пьём YUPI, Что не растворился на дне стакана. Тебе надо отлучиться из случай в случай, По новой чёртовой причине; Дэжавю. Нет, ничего с тобою не случится, И сейчас я провожаю тебя, надеюсь Не в последний раз.

Ты улетаешь в далёкую галактику, А я, думая, что твой разрядился телефон, Курю и жду всё в том же падике.

Я постоянно помню твой приход, А эти уезды я выкинул из головы, Я созерцаю, как ты приезжаешь, Но постоянно отпускаю ловя Моменты той самой темноты. Теперь я как и раньше Засыпаю под помехи Юности, И не могу попасть ногами в тапок. Жду "и я люблю тебя" в ответ А не безмолвие тишины, что кричит обратное.

«Лапша быстрого приготовления»

Поглощаю зримый свет, Будто я и есть vantablack. Но это не тоннель и там нет ничего в конце, Кроме ринкорнации и зарешеченных подвалов; Только прострация где - то в мешочках картофана. На этом дачном участке каждый плод сгнил, А там где не сгнил, ростёт сорняк. Которому никогда не стать сочной морковкой. Долговечность. Солнце - синоним мору. А я пристану перед тобой тем самым вором. Что вынес пол квартиры, Но подарил отпечатки пальцев, Я предстану перед тобой учеником, С пустым читательским дневником, И с тетрадкой полной опечаток. Расплакался на комедии, И рассмеялся на драме, Вспоминаю о лете, Только по холодам. Сотни заплаток, не создадут новой куклы, Как и пачка за вечер превратилась в банку окурков. И эта водяра не для храбрости, она не дополняет образ; Она заполняет тонус, давая наглости Называть тебя, чтобы казаться умным «Ты моя строге, хочу с тобой моногамию.» Но я опять разругался, смотря со слезами на твой портрет. Ослабевшими пальцами.

«Пакет насвая»

Не страшно быть импотентом, Когда лет двадцать один. Не страшно съесть всё варенье, Зная, что никто не придёт в гости. Кретины говорят «из - за злости ты позади», Но сколько нужно выкашлять крови, Чтобы оказаться в госпитале? Я мог стать кем угодно в этом театре Одного актёра, Но предпочёл тушить бычки об стены Оставляя там пятна тёмные; Вспоминаю, как покупали вместе с тобой продукты, Как я краснел, когда не получалось открыть пакет, Не плюнув на грубые руки. Боль липнет к нутру, как ириски к зубам, Но что делать если эти самые зубы потеряны с годами? Под закрытыми глазами скрывается стыд за себя, Ибо роюсь в помойке, как дворовая птица. Что улетела выев хлебные корки, Улетев пяти минутами раньше, А я медленный как копейка, Что с каждым пройденным метром, Глохнет всё чаще.

«Теория струн»

Картриджи для денди выдают лишь одни помехи, В тиканье часов различаю лишь азбуку морзе, В квартире детства не видны, соседние окна брежневки. Из - за тумана, что никак не развеет чёрное солнце. Мои руки ещё теплые, Их греет огонь из мусорки; Я лишний, как нулёвка, На вписке у первокурсников. Стою посреди толчка, Кишечник всегда нагружен. Родная, вместе до конца, Это квантовая запутанность. В этих жизненных уроках, Я вижу одни контрольные, Определяя красоту только, По форме черепа; Каждая из таблеток, Будет по вкусу горькая, В людском мире нет, Ни одного человека. Как и нету в нашей реальности, Понятий счастливой жизни, Мы размякли как туалетка, Что где - то на дне сартира. Перемешаны с дерьмом, Как губы после насвая, И сплюнут тут каждый на пол, Где мы же себя топтаем. Цельсий или Фаренгейт; Реомюр или Кельвин; Жаркоем будем гореть, Снизу в одном котле. А пока. Обнимут на прощание, Перекрестят и в дорогу, В этом чёртовом пути, Ты видишь целый космос. И сотни этих тел, Будто души в загробном мире; Оплачивают картой хлеб, И воюют за сидение. Слоняются по пустотам, Показывая лишь рубашки, Но стоит посмотреть чуть дальше Как с королями лицом к лицу, Они всё предрешат, как течение, Кораблики бумажные, Но в сегодняшнем все видят пустоту. Они создают систему, Порочную и не безгрешную, Тебе её созерцать. Но смотришь так же на фантазии, Как девственник на женщину. Серость и апатия, В коробке бетонных стен, Стоит сделать лишь щелчок, Как будешь скучать по ней.

02.03.2021